Реинкарнация Безработного × Класс Превосходства: Шедевр

Точка зрения Киётаки Я парил. Бесцельно дрейфуя, невесомый в бескрайней пустоте, я оказался окутан удушающей тьмой, что, казалось, простиралась бесконечно во всех направлениях. Это была не обычная тьма, поскольку в ней отсутствовал какой-либо намёк на освещение, а её непроницаемая природа не отражала ни следа света — непроглядно-чёрная, не отражающая ничего пустота. Паря в этой бездонной пустоте, я ощущал отсутствие даже малейшего проблеска света или какого-либо постороннего движения. Всеобъемлющая пустота вокруг меня была гнетущим грузом, который, казалось, давил на само моё существо и мог бы вселить чувство ужаса в обычного человека. Чем дальше я дрейфовал в эту тьму, тем труднее мне было двигаться, тем больше я ощущал свою массу, но не мог ею управлять. Словно связанный прочнейшими путами, я не мог пошевелиться. Пространство вокруг меня, казалось, находилось в постоянном движении, оно непрерывно бурлило и прогибалось, словно выталкивая меня наружу. И спустя какое-то время я увидел его... Слабый проблеск света, испещрённый красными пятнами. Полосы этого белого света простирались повсюду, и чем дольше я смотрел на него, тем сильнее чувствовал, как режет глаза — колющее ощущение, пронзающее их. Я не владел собственным телом. Я чувствовал, как оно движется вперёд. Если бы мне пришлось описать это чувство, то оно было бы сродни ощущению себя багажом на конвейерной ленте, когда я путешествовал без всякого направления. Внезапно я услышал тихий возбуждённый, восторженный… и даже обеспокоенный шёпот. Он был приглушённым, и я чувствовал себя будто под водой, так как большинство звуков, которые я слышал, были мокрым хлюпаньем чего-то вокруг меня. «Постой… это странно. Есть ещё один». «А? Нас об этом не предупреждали». «Правда?» Множество голосов вторглось в мой слух. Они были неразборчивы, но я снова слышал тот же голос — бормочущий о том, что происходило снаружи. «Мэм, пожалуйста, вам нужно потужиться ещё раз». Потужиться? Что здесь происходило? Мокрое чавканье вокруг меня усилилось, а затем раздался леденящий душу крик женщины, и я снова почувствовал, как моё тело движется вперёд. Свет в конце этого жуткого туннеля становился ярче и начал окружать меня со всех сторон, пока не поглотил полностью. Почувствовав жжение в глазах, я мгновенно зажмурился, ожидая, когда оно пройдёт. Я почувствовал пару рук под спиной и ощутил, как меня поднимают. Но это была нелогичная аналогия ситуации. Такого не должно быть возможно. С трудом я открыл глаза, и настоящий рог изобилия красок затопил моё зрение, заставив меня щуриться и многократно моргать в попытке осмыслить ослепительное зрелище, разворачивающееся передо мной. Постепенно, по мере того как мои глаза привыкали к красочному дисплею, сцена обретала фокус. Моё окружение было залито ярким спектром оттенков, от нежнейших пастельных до самых сочных неоновых. Каждый отдельный цвет, казалось, пульсировал и переливался собственной жизнью, наполняя всю сцену гипнотической энергией. Несмотря на своё сонное состояние, я пытался сохранять спокойствие и восстановить зрение, чтобы наконец увидеть и проанализировать ситуацию. Каждая частичка цвета была тщательно вплетена в гобелен из форм и узоров всех размеров — больших и малых, образуя жуткую картину. Наконец яркое представление утихло, и впервые за долгое время я смог разглядеть связный объект… или, скорее, человека. Первым, что предстало моему взору, был облик женщины; невероятное тепло исходило от её улыбки, когда она смотрела на меня с равной долей любви и удивления. Её роскошные светлые волосы ниспадали на спину свободными волнами, привлекая внимание к изящному изгибу шеи и нежной, бледной коже, которая, казалось, светилась под ярким освещением комнаты. Но что действительно загипнотизировало меня, так это её глаза — яркий, пронзительный оттенок синего, который, казалось, искрился собственной жизнью. Они сияли, как бриллианты, пленительные и напряжённые — одновременно ледяные и манящие. Сосредоточившись на ней, я не мог не заметить, как её изгибы, казалось, струились, словно вода, выточенные до совершенства с почти сверхъестественной грацией. Её грудь была большой и полной, практически вываливаясь из облегающего наряда, а её пышные формы были доведены до совершенства. И всё же, несмотря на это, именно её сияющая улыбка по-настоящему выделяла её, исходя от каждой поры так, что невозможно было отвести взгляд. Я чувствовал к ней ощутимое влечение. Это чувство исходило не от меня, а от моего тела. Сложно объяснить, но, проще говоря, это было странно. Словно кто-то вложил в меня чужое чувство, и оно каким-то образом приносило утешение. Она придвинула меня ближе, и я почувствовал, как её пухлые губы прижались к моему лбу, а затем к щеке, и она снова улыбнулась мне. «Уаа, ваааа!» Волна замешательства захлестнула меня, когда я попытался заговорить, но всё, что вырвалось наружу, было бессвязным хныканьем и стонами. Я попытался пошевелить конечностями, но всё, на что меня хватило, — это слабые взмахи руками. Ещё одна фигура вышла вперёд и встала перед женщиной. Он держал в руках другого маленького ребёнка. Посмотрев вверх, я увидел младенца с несколькими прядями каштановых волос на голове, точь-в-точь как у мужчины, который его держал, и с парой поразительных зелёных глаз. Несмотря на то что он был новорождённым, на его лице застыло похотливое выражение. Не знаю, возможно ли такое, но казалось, будто он был извращенцем, положившим глаз на женщину, которая до этого момента держала меня. Мужчина обладал мужественной внешностью, его высокая и статная фигура возвышалась над большинством присутствующих в комнате. Его выпирающие бицепсы и широкие плечи говорили о строгом режиме тренировок. Жилистые мускулы, перекатывающиеся под кожей, придавали всей его фигуре мощный вид. Он казался сильным и дисциплинированным. Его песочно-русые волосы идеально дополняли загорелый цвет лица, придавая грубоватое очарование его в остальном точёным чертам. Родинка притаилась у его левого глаза. У него были пронзительные зелёные глаза, и, несмотря на взгляд опытного воина, выражение лица выдавало его, так как на нём застыл мягкий взгляд, когда он посмотрел на меня, а затем на женщину, державшую меня. «Это сюрприз, но приятный», — сказал мужчина, глядя на меня, а затем на другого мальчика в своих руках, который посмотрел на меня и ухмыльнулся. Младенцы могут ухмыляться? «Добро пожаловать в мир, маленькие Рудеус и Джулиан». Но что ещё важнее, почему я младенец? Я что, только что переродился? д̴а̵,̸ ̴т̸ы̴ ̸п̴е̵р̴е̵р̴о̶д̴и̶л̴с̴я̸.