До того, как я научился дышать

Они лежали так ещё.. возможно, минут семь, молча слушая дыхание друг друга. Цзян Чэн чувствовал как его тело реагирует странно — не было прежнего возбуждения, было что-то иное. Что-то такое, что заставляло его оставаться здесь. Слушать как бьется чужое сердце. Как остывает разгорячившийся диван. Мягко дышать. Греться в чужих объятиях.  Оказывается, эти шорты и колготки совсем не грели. И как Цзян Чэн этого не замечал?  Они вскочили только тогда, когда кто-то постучался в дверь закрытой гримёрки. Это был голос их продюсера, что искал потерянных среди груды аппаратуры гитариста и вокалиста.  — Чэн? Яо? Через пять минут начало концерта. Выходите быстрее. — прозвучал строгий мужской голос.   Мэн Яо, словно не беспокоясь, медленно встал и привел себя в порядок, обратно подтягивая черные джинсы с ремнем, снова натягивая кожаную куртку. Цзян Чэн же был.. всполошен. Он подскочил, в панике искал в своей сумке салфетки, вытирал с себя всё недоразумение, лихорадочно застегивал шорты и затягивая потуже ремень, не позаботившись о том что из-под коротких шорт было видно порванные руками Мэн Яо сетчатые колготки. Прежде Цзян Чэн никогда не беспокоился о том, что его с кем-то найдут, но.. точно не с Мэн Яо.  Разум не мог распознать чуждое чувство, поглотившее его изнутри, и действовало в панике, когда появился намек на то чтобы раскрыть появившийся секрет. Они появились на сцене одновременно. Сюэ Ян оглядел Цзян Чэна с ног до головы, спросив что-то о его внешнем виде, и фыркнул, когда гитарист встал на свое место, не отреагировав. Видимо не расслышал вопроса. Лань Сичэнь улыбнулся обоим участникам группы, когда те пришли.  Начался концерт. Музыка была оглушительна и невероятна. Электрогитара в его руках ревела и рычала, а голос Мэн Яо так подходил под этот звук.  Цзян Чэн никогда не считал что Мэн Яо плохо поет, иначе он бы не стал соглашаться на то, чтобы тот стал вокалистом.. просто сейчас это ощущалось сильно иначе. Только не после того, что Цзян Чэн услышал. Огромные стадионы людей что они собирают из раза в раз— это то, что давало им глотки свежего воздуха. Оказаться на сцене с ликующей толпой это чистый наркотик. И, наверное, это был единственный наркотик, который Цзян Чэн бы хотел употреблять.  Позже, за кулисами воздух был горячим и влажным, пах потом, раскалённым металлом аппаратуры и сигаретами кого-то из техников. Концерт только что отгремел, толпа ещё кричала где-то за стеной, но для них четверых — это было закрытое пространство, где можно сбросить напряжение. Сюэ Ян первым нарушил молчание, лениво откинувшись на ящик с проводами и смерив Цзян Чэна долгим взглядом. Его глаза сразу зацепились за ноги гитариста, и губы растянулись в ехидной ухмылке. — Ну всё, Чэн, теперь ты точно выглядишь как шлюха. — бросил Сюэ Ян, специально громко, чтобы остальные услышали. Цзян Чэн мгновенно отреагировал: закатил глаза, вскинул руку и показал ему средний палец. — Иди ты нахер, Ян. — буркнул он с усталой хрипотцой, отмахнувшись так, будто тот не стоил даже секунды внимания. Но тонкая красная линия прошла по его скулам — и не от злости. Лань Сичэнь, наоборот, мягко улыбнулся, шагнул ближе, скользнув взглядом по колготкам с рваными дырками, обнажавшими молочную кожу ещё больше. — На самом деле, смотрится эффектно. — сказал он спокойно, будто речь шла о сценическом реквизите. — Хорошая деталь для образа. Ты всегда умел подчеркнуть свои ноги, а это только добавляет остроты. Сюэ Ян фыркнул, качнув головой: — Эффектно? Ну да, если твоя цель — заманивать спонсоров после концерта в гримёрку. Повышать наши рейтинги. — Заткнись уже, — огрызнулся Цзян Чэн, но дерзость в голосе звучала надломленно. Ему хотелось, чтобы этот разговор кончился как можно быстрее, потому что каждое слово только сильнее напоминало ему, что произошло на старом диване пару часов назад. Он машинально дёрнул полы своей джинсовой куртки, пытаясь закрыть колготки, но только сделал ещё хуже — сетка натянулась, прорехи выделились сильнее. Мэн Яо всё это время молчал. Он стоял чуть в стороне, поправляя воротник своей кожаной куртки, словно ничего не произошло. И всё же, когда взгляды пересеклись, он позволил себе ту самую улыбку — лёгкую, мягкую, слишком уж интимную для этого места. Она не была насмешкой или издёвкой, просто тихим, до боли знакомым жестом: «я здесь, я всё помню». И в этот миг Цзян Чэн впервые за долгие годы не смог выдержать взгляда. Его лиловые глаза, всегда дерзкие, всегда полные огня, метнулись в сторону. Будто сам факт того, что Мэн Яо смотрит на него так, был слишком невыносим. Что за чёрт творится с ним?  Он всегда плевал на мнения других, всегда бросал вызов. Но теперь сердце билось где-то в горле, и он не мог даже объяснить самому себе, почему этот короткий обмен взглядов оставил его беззащитным. Сюэ Ян снова что-то пробурчал, Лань Сичэнь отвлёк его мягкой шуткой, и атмосфера вернулась к привычной. Только для Цзян Чэна уже ничего не было привычным. Каждое движение ног в порванных колготках, каждый шаг по бетонному полу напоминал, что прямо сейчас его тайна идёт рядом — живая, теплая, и улыбается своей блядской милой улыбкой.