strange family

Разведка началась с самого ненадёжного источника — со старых слухов. Мунджо отправился не в архив, а к старому контакту, демону по имени Харон. Не перевозчику душ, а, как он сам любил говорить, «логисту трансцендентных сделок». Его контора находилась в серой зоне между мирами, и он знал цену всему, особенно тому, что не имело цены. — Мунджо, — Харон, существо, похожее на дорогого адвоката в идеально сидящем костюме, улыбнулся беззубым ртом. — Слышал, ты обзавёлся семьёй. Поздравляю. Усложняешь статистику. —Спасибо, — буркнул Мунджо, садясь. — Мне нужна информация. О «Договоре Вечности». —О-хо, — Харон отложил планшет. — Большая тема. Очень старая. И очень, очень дорогая. —У меня есть что предложить. —У тебя есть только твой стаж, Мунджо. А стаж, прости, обесценивается. Но… — Харон присмотрелся к нему. — Но у тебя есть кое-что другое. Редкий навык. Ты не просто ловишь грешников. Ты понимаешь механику их падения. Ты предоставляешь не просто души, а… детализированные отчёты. Наш отдел прогнозирования платит бывший за такие данные. —И что? — Мунджо нахмурился. —А то, что сейчас идёт… как бы это сказать… аудит эффективности, — Харон понизил голос. — Верхние этажи хотят оптимизировать процессы. Снизить издержки на душу. Им нужны аналитики, которые видят корень проблемы, а не просто тащат её в топку. Твой многолетний стиль работы был замечен. Ты мог бы… переквалифицироваться. Стать не охотником, а стратегом. Консультантом. Мунджо переваривал информацию. Это был новый поворот. —И как это связано с Договором? —Прямо, — улыбка Харона стала шире. — Если ты переходишь в разряд ценных кадров, твои запросы начинают иметь вес. Ты можешь не просить милости. Ты можешь… внести предложение. Как часть своего контракта. Бонус за переход на новую должность. «Вечная пролонгация контракта для утверждённого ассистента», например. Формально — она будет твоим… гм, полевым исследователем в мире живых. Неофициально… ну, ты понял. Сердце Мунджо, казалось, пропустило удар. Это звучало слишком… чисто. —Подвох? —Всегда, — вздохнул Харон. — Во-первых, она действительно должна будет работать. Собирать данные. Не те, что с помощью скальпеля, а те, что касаются зарождающегося греха, социальных паттернов. Её аналитический ум для этого идеален. Это не насилие над её природой, это её использование. Во-вторых, её бессмертие будет привязано к твоей службе. Если ты провалишься или решишь уйти — контракт с ней расторгается. Она проживёт долгую, очень долгую жизнь по человеческим меркам, но не вечность. В-третьих… изменения будут. Мягкие, но будут. Её восприятие времени изменится. Она перестанет стареть, но и некоторые чисто человеческие… иллюзии потускнеют. Она станет более… объективной. Возможно, слишком. Мунджо сидел, обдумывая. Это была не адская каторга. Это была работа. Трудная, вечная, но работа в сфере, которая ей и так близка — анализ, систематизация. И главное — они оставались вместе. На своих условиях. —Ей нужно будет принять решение, зная все условия, — сказал он наконец. —Естественно, — кивнул Харон. — Это её контракт. Её подпись. --- Дома Мунджо собрал «семейный совет»: Ён, Ми-Ча и Андрея. Джун-Со попросили удалиться — это было слишком интимно и опасно. Мунджо изложил всё, что узнал, без прикрас. — Работа аналитика… сбор данных о грехе с точки зрения его формирования, — Ён задумалась. — Это… почти то, чем я пыталась заниматься со своим архивом, только в глобальном масштабе. Без расчленения трупов. —Ты будешь бессмертной, мама? — спросила Ми-Ча, её глаза были огромными. —Нет, — честно ответила Ён. — Я буду… очень долгоживущей. Пока папа работает. И я буду… меняться. Стану менее эмоциональной, возможно. Более холодной. —Но ты останешься собой? — настаивала дочь. —Ядром — да, — Ён посмотрела на Мунджо. — Я останусь той, кто любит тебя и твоего отца. Но оболочка… оболочка станет прочнее. И, вероятно, холоднее. — А если папа… — Ми-Ча не договорила. —Если я облажаюсь, контракт аннулируется, — сказал Мунджо. — Твоя мама проживёт ещё несколько сотен лет, а потом… уйдёт естественным образом. Без мучений. Как засыпание. —А ты? — Ми-Ча смотрела на отца. —Я буду работать. Чтобы этого не случилось. Андрей всё это время молчал. Потом спросил: —Ты уверен в этом Хароне? Он не кинет? —Он не кинет, потому что его процент с этой сделки будет капать вечно, — мрачно улыбнулся Мунджо. — Его выгода — в нашем вечном благополучии. Решение было за Ён. Все смотрели на неё. Она сидела, обхватив чашку с остывшим чаем, её лицо было непроницаемым. —Я согласна, — сказала она наконец. — Не ради вечности. Ради времени. Ради того, чтобы увидеть, как растёт наша дочь, как взрослеют её дети. Чтобы закончить свои исследования. Чтобы… быть с тобой, — она посмотрела на Мунджо. — Да, я изменюсь. Но я уже менялась, когда встретила тебя. И это были хорошие изменения. Я готова к следующим. При условии, что мы делаем это вместе. И что мы всегда можем… пересмотреть условия. Как в любом контракте. — В контракте будет пункт о регулярном пересмотре, — кивнул Мунджо. — Раз в столетие. По взаимному согласию. Они пожали руки. Не было слёз, не было пафоса. Было деловое соглашение о будущем. Их будущем. --- Подписание прошло в той же серой зоне, в кабинете Харона. Контракт был толщиной с телефонный справочник. Ён прочитала каждый пункт, задавая уточняющие вопросы юридическому демону-советнику. Мунджо подписал своё соглашение о переходе в аналитический отдел с пожизненной (вечной) занятостью. Ён поставила свою подпись под соглашением о «вечной пролонгации контракта ассистента-исследователя». В момент подписания Ён почувствовала не боль, а лёгкий холодок, пробежавший по жилам. Как будто в неё влили стакан ледяной, кристально чистой воды. Мир вокруг на секунду стал чётче, ярче, но и… дальше. Эмоции никуда не делись, но отступили на шаг, уступив место ясности. Она посмотрела на Мунджо. Он смотрел на неё с тревогой. —Ну? — спросил он. —Всё в порядке, — она улыбнулась. Это была её улыбка, но в ней появилась новая, спокойная уверенность. — Просто… появилось много работы. Нужно будет систематизировать. По дороге домой, в машине Андрея, она взяла руку Мунджо. —Ты знаешь, что самое странное? — прошептала она. —Что? —Я не чувствую страха. Ни капли. Только… интерес. Как перед самым сложным и многообещающим экспериментом. Он рассмеялся,тихо, и притянул её к себе. —Добро пожаловать в клуб, профессор. В клуб вечных студентов. А на заднем сиденье Ми-Ча смотрела на родителей и улыбалась. Её мама останется с ней. Надолго. Её папа будет дома чаще, потому что работа аналитика — это не погони по крышам. Их странная, прекрасная семья получила свой шанс на вечность. Не сказочную, не идеальную. Их собственную. С контрактами, пунктами и вечной работой. Но главное — вместе. И для неё, выросшей среди холодильников с органами и демонических шуток, это была самая счастливая развязка из всех возможных.