Кровь и порох

Безымянное здание трещало по швам, арматура торчала из зияющих в стенах дыр, точно кости из открытого перелома. Бетон дрожал под спиной Фримена от тяжелых шагов страйдеров, уши закладывало от их воя, вонь от распростертого рядом трупа комбайна щекотала ноздри. Нижняя половина его тела скрывалась под обломками лестницы, в руке была зажата так и неиспользованная аптечка. Пыль, кровь, пот и порох. Гордон окинул взглядом грязное лицо Калхауна, его подернутые пеленой похоти глаза. От очередного взрыва он даже не вздрогнул, продолжая отсасывать. Зонды Альянса мурлыкали в опасной близости от их укрытия, но Гордону было плевать. Пусть Администратор Земли смотрит, как они с Барни предаются ненавистному Покровителям инстинкту. Пока у него есть такая возможность. В крови кипят адреналин и неутолимая жажда убивать. Сжав в кулаке черные волосы Калхауна, Фримен остервенело вбивается в его горло. Отложим нежность до мирных дней. Некогда даже поговорить толком, да и не нужно. Вытащив Барни из-под обстрела, Гордон буквально бросил его под остатки крыши, впечатываясь в его губы своими. Я думал, ты погиб — невысказанное. Мне не хватало тебя — нет времени. Отчаяние в трясущихся пальцах, ищущих максимально быстрый способ снять штаны. Помятая грудь хрипит и свистит, руки ломит от тяжести оружия, пальцы еще помнят холодок гранаты, разворотившей очередного недоноска Альянса, пытавшегося проделать дыру в голове Калхауна. Гордону достаточно было одной. Барни задыхался от его напора, по его подбородку текла слюна. Фримен двигал бедрами так быстро, как только мог, придерживая его за затылок. Его горячий, преданно подставленный рот дарил ему просто потрясающие ощущения, а щетина, царапающая яйца, добавляла им остроты. Барни Калхаун, один из лучших гончих псов Ангела Смерти. Бок о бок с Мессией он будет истреблять, испепелять, изничтожать всю гребанную нечисть, наводнившую Землю. Гордон зашипел от заставшей его врасплох близости разрядки и остановился. — Продолжай, — отрывисто скомандовал он. Рвение Калхауна заставило его зарычать. За Фрименом! — стоял в ушах рокот толпы, — за Тобой, — страстный шепот, что перекрывал их всех. Слабые, измученные и голодные, но свободные. Тихий стон Барни ввинтился в мозг шальной пулей вместе с упрямыми движениями его головы. От основания к венчику, раскаляя Гордона изнутри. Он плавился в его жаркой глотке, точно металл в кузне, он ломался, гнулся и поддавался лишь его живому, умелому огню. По жилам Фримена течет зажигательная смесь, его плоть — свинец и сталь. Язык Калхауна скользит по направленному в его горло дулу. Выстрел в голову, пара глотков. Гордона выгибает от оргазма. Щелчок затвора, ослепляющая вспышка. Смотри, ублюдок, на все человеческое, что ты утратил. Смотри на этих тонущих в пороке животных, только не лопни от зависти раньше времени, пока я не доберусь до тебя и не вытащу каждую хренову косточку из твоего тела. Запах железа, спермы и серы. Нет времени, считывается в дающем трещину взгляде. Не говоря ни слова, Барни подхватывает с пола винтовку и ждет, когда Фримен разберется со своими штанами и снова кинется в бой. До Нексуса и Цитадели всего несколько кварталов. Расплата близка. Гордон сцеловал белую каплю с губ Калхауна, прежде чем повести его еще глубже в ад.