Account closed

      Он бежал, что было силы. Куда? Ни один навигатор не подскажет хотя бы предполагаемый маршрут его движения. Босые ноги были изрезаны в кровь от сухих веток лесного покрова вперемешку с острыми листьями растений, мелкими камнями и шишками от елок. Руки тоже имели царапины и раны от коры деревьев, которая безжалостно рассекала тонкую светлую плоть.       Страшно.       Еще выстрел позади, пуля ломает какую-то ветку, а та падает прямо перед ним. Он успевает перепрыгнуть, но задевает ногой торчащий сломленный сук и падает. Колени снова смешиваются с грязью земли и камнями почвы. Руки не помогают не упасть, и он валится лицом вперед. Нос не хрустит, но болит очень сильно, а после подъема головы из него начинает капать алая густая кровь. Большие капли брызгают от столкновения с пожухлыми листьями на ободранную кофту и руки. Глаза не заливает слезами, нет, ему настолько страшно, что организм не готов тратиться на что-то, кроме способов выживания.       Только не это.       Игнорировать опасность позади, идущую к нему вальяжной спокойной походкой, было бы глупо как минимум. Как максимум, он желал еще пожить чуть-чуть. Пожить не в мире, в котором его натуру по каким-то неведомым причинам выбрал именно он. Он пытается встать, но выстрел глушит все звуки и слабые плечи гнутся под давлением человека сзади. Ветка над ним падает на спину и придавливает к земле. Он вскрикивает от боли и неожиданности; она ничего не сломала, потому что оказалась полой внутри.       Он знал, что конец настанет.       Рано или поздно, ко всем приходит последний день. К сожалению или к счастью, к нему пришел его последний в его обычной жизни, и первый, который он проведет в аду. Столько грехов не отмолить никогда и никому. Парень вылезает из-под ветки и ползет чуть вперед, а после слышит характерный хруст листьев в метре от себя. Обернуться он не успевает — его откидывает ногой в сторону древнего дерева. Бедная спина страдает еще раз, потому что именно ею он снова ударяется.       — Я же говорил, что не убежишь.       Почему тогда он надеялся на обратное? Он знал, что его постигнет эта участь. В любом случае, быть в милости сатаны тоже вариант…       — Отвечай. Зачем сбежал?       Изо рта он отхаркивает кровь. Все щеки уже покрыты алой коркой, пахнущей железом. Он приподнимает туловище, облокачиваясь на дерево.       — Я же говорил, что могу убить тебя.       И почему-то он и эти слова забыл. Не хотел слышать. Игнорировал. Легко жилось, когда им обоим нужно было что-то друг от друга. Но как только его месть завершилась и он стал не нужен, избавиться от лишнего груза не получилось.       — Отвечай. Зачем предал?       — Не предавал я… — хриплый голос едва ли слышен ему самому, но он его слышит прекрасно.       Выстрел над головой приходится в середину ствола дерева. Он вздрагивает и расширяет глаза, смотря прямо на идующую косу со смертью. Только у косы размеры и формы меньше, а смерть не девушка, а парень.       — Я же говорил, что я тебя не отпущу.       Но ему казались эти слова пафосом, маской. Этот человек никогда никого не держал у себя, так почему именно он оказался объектом, вышедшим из правил?       — Отвечай. Почему ты отпустил?       — Не отпустил… — это будет его первая правда, произнесенная вслух, обдуманная миллионы раз и пришедшая спустя столько лет.       Месть была их способом сблизиться по его мнению. А по мнению сбежавшего, месть нужна была только ему, а что до него? дела нет, они же живут разной жизнью. Оказалось, их жизнь была одной, лишь поделенной на двоих.       — Ты должен понимать. Такое не просто простить.       — Не прощай.       Сбежавший слышит сменяющийся магазин. Другие пули? Состав? Количество? В арсенале у этого злодея может быть что угодно…       — Разве ты ничего не понял за эти полгода?       Наверное, все-таки сбегать и подставлять его было идеей так себе. Рано или поздно, все возвращается бумерангом. Полгода скитаний в гордом одиночестве закончились красивой картиной воссоединения неразлучных.       Блевотно думать.       Его личный убийца, он прав абсолютно во всем. Их отношения не назовешь любовью или чем-то похоже пресловутым. Их взаимодействия едва ли можно назвать дружеские. Между ними всегда бегает искра не экстравагантной влюбленности. Все их естество — аморальная взаимопомощь и страннейшие действия между друг другом, пересекающие границы флирта и секса в тысячекратном размере.       — Я…       Произнести то, что признавал так долго, все равно будет трудным для каждого. Сказать то, что он зависим от направившего на него пистолет, привязан к нему невидимой, единственной, крепкой, красной бечевкой, это невозможно передать словами или действиями. Это лежит глубоко и так засекречено, что даже парень едва ли это расшифровал.       Единственный стоящий это понимает. Но он всегда любил эту часть Шото. Ту часть, которая понимала, но молчала. Принимала, но отказывала. Признавалась, но отнекивалась.       Это его заводило. Спустя полгода отсутствия рядом с собой человека, к которому он сильно привык, теперь его заводит все, что связано с ним.       Падкий на веселье и интерес. Жадный до ужастей и страстей. И контраст с безэмоциональным заложником своих же чувств вызывал восхищение и желание. Утробное, многогранное. Желание вызвать эмоции, посоперничать, помочь, вывести из себя, присвоить.       И все это ему удалось по пунктикам, четко расписанным в книжке Судьбы.       — Ты мне не нужен.       Опасность оказывается в метре от него, берет его шею в свою руку и тянет по стволу наверх. Он оказывается висящим с мелким удушьем. Именно таким, каким пользовался парень, чтобы приструнить его в постели, заставить подчиниться и замолкнуть.       — Не боишься этих слов?       — Нет.       Но врать — дело любимое у каждого. И пострадавший в этом уже мастер. Но только , читающего его как Библию, уже никогда в жизни, этой и другой, не проведешь.       — Лучше бы боялся.       Стреляющий тоже врет. В основном, он всегда говорит правду, но врет в одном — убить его он не сможет никогда.       Руку пронзает ужасное чувство боли, вызывающее вскрик. До него только после этого доходит выстрел пистолета. Наверное, это предупредительный. Или просто для адреналина. Для обоих при чем. Но только притока крови к мозгу не чувствуется, активная мозговая деятельность в геометрической прогрессии близиться к нулю, а на задворках сознания парень успевает услышать:       — Это твой последний спокойный сон.