Нулевая Планета

Вэй Ин проснулся от того, что его шея затекла, а спина ныла. Он провел ночь, сидя на полу, прислонившись к кровати Лань Ванцзи. Первое, что достигло его взору — идеально отполированные сапоги в сантиметре от его носа. Лань Ванцзи стоял перед ним, уже полностью одетый в свою безупречную униформу. Его лицо было привычно бесстрастным, но в уголках глаз залегли тени усталости, а легкая бледность выдавала пережитое. В руках он держал два стакана с водой и пару таблеток. — Вэй Ин, — сказал он, его голос был ровным, но тихим, будто громкие звуки причиняли ему физическую боль. — Выпей, от головной боли. Вэй Ин с трудом поднялся, его тело заныло протестом. Он взял стакан и таблетки. Их пальцы не соприкоснулись. Лань Ванцзи был предельно корректен, почти отстранен. — Спасибо. — пробормотал Вэй Ин, глотая таблетки. Вода была прохладной и свежей. Они стояли в тягостном молчании. Признания, произнесенные ночью. — О вчерашнем... — начал Вэй Ин, не зная, как закончить. — Ничего не было, — отрезал Лань Ванцзи, глядя куда-то в пространство над его плечом. — Алкоголь. Его слова были выверенными, словно заученными. Он возводил стену. Быстро и эффективно, но Вэй Ин видел, как напряглись его пальцы, сжимающие стакан, и он помнил его смущенное лицо. — Конечно. — согласился Вэй Ин, решив пока что не давить, он понимал насколько может смутить и оттолкнуть Лань Чжаня своим напором. Лань Ванцзи кивнул, проходясь пальцами по своему планшету на столе, прежде чем взять его. Ученый повернулся, чтобы уйти, но на полпути к двери остановился. — Сегодня тебе назначен новый пропуск. С расширенным доступом. В архив данных и в крио-лабораторию. Он произнес это, не оборачиваясь. Но сердце Вэй Ина заколотилось. Крио-лаборатория — место, где хранилась его спора. — Почему? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Логично предоставить доступ тому, кто демонстрирует трудолюбие, — голос Лань Ванцзи был безразличным, как диктовка отчета. — И чье отсутствие порождает больший хаос, чем присутствие. Он вышел, не попрощавшись, оставив Вэй Ина одного. Новый пропуск ждал Вэй Ина на его терминале. Яркая иконка с изображением снежинки и надписью «КРИО-ЛАБОРАТОРИЯ, УРОВЕНЬ ДОСТУПА: СОПРОВОЖДЕНИЕ» горела, как маяк. Лань Ванцзи не просто дал ему ключ, он повесил его на крючок и теперь наблюдал, потянется ли он к нему. Это был ход гроссмейстера, прямой, безжалостный и абсолютно в его стиле. Вэй Ин потряс головой. Либо он слишком стал параноидальным, возможно, Лань Чжань просто хочет больше времени вместе проводить. Вздох. В тот же день, ближе к вечеру, он подошел к Лань Ванцзи, который составлял отчет в своем кабинете. — Капитан, у меня есть вопросы по архивным данным образца «734-X». Для полного понимания мне необходим визуальный осмотр в крио-лаборатории. Он говорил официально, глядя ему прямо в глаза, но они оба знали, что это ложь. Лань Ванцзи поднял на него внимательный взгляд. Его выражение лица было невозмутимым. — Образец «734-X» не относится к вашей зоне ответственности. — Любая аномалия в базе данных представляет потенциальный риск, — парировал Вэй Ин. — Как вы сами неоднократно подчеркивали. Профилактика — лучшая стратегия. Они смотрели друг на друга — охотник и добыча, но рано или поздно одному из них придётся сдаться. Лань Ванцзи медленно кивнул. — Хорошо, сейчас. Крио-лаборатория оказалась за стеклянным шлюзом, за которым скрывалось царство стерильного холода. Воздух гудел низкочастотным гудением охлаждающих систем, а стены были усеяны рядами ячеек, каждая со своим смотровым окном и биометрическим замком. И именно здесь, за центральным столом, в защитном костюме и с хирургической маской на лице, работал Вэнь Нин, он выглядел намного лучше. Перед ним на столе, под стеклянным колпаком, лежала на бархатной подложке та самая жемчужно-белая сфера. Спора Вэй Ина. Увидев их, сотрудник поднял взгляд. Его глаза над маской смущённо улыбнулись. — Капитан Лань Ванцзи..Вэй Ин, здравствуйте. Лань Сичень скоро подойдёт, как куратор. Мужчина не заставил себя долго ждать, он зашёл в кабинет, лаборатория заполнилась небольшим гулом работников медицинского модуля. Интересно, что они тут делают. Лань Сичень поприветствовал новоприбывших и сел за кресло возле компьютера. Наверное, ему нужен был доступ к одному из объектов, который он курировал. Только бы не его спора... — Вэй Ин проявляет инициативу в изучении потенциальных угроз, — ровным тоном доложил Лань Ванцзи. — Его интересует образец «734-X». Взгляд Лань Сичэня скользнул между братом и Вэй Инем, и в его глазах мелькнуло понимание. Гетерогенный не знал, как расценивать его реакцию. — «734-X»? — он покачал головой, делая вид, что проверяет планшет. — К сожалению, этот образец был перемещен в сектор «Омега» для глубокого анализа. А вот этот… — он указал на спору под колпаком, — представляет куда больший интерес. Он посмотрел прямо на Вэй Иня. — Уникальный экземпляр. Невероятная жизнестойкость и способность к симбиозу. Мы называем его «Надежда». Полагаем, на его основе можно создать стабилизирующий агент для восстановления биосферы. Вэй Ин чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Они не просто изучали его спору, а видели в ней ключ к спасению. Его квинтэссенция, его душа, рассматривалась как инструмент, как ресурс. — «Надежда»… — тихо произнес Вэй Ин, не в силах оторвать взгляд от сферы. — Красивое название. — И опасное, — добавил Лань Ванцзи. Его голос прозвучал прямо у его уха, он подошел так близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Без контроля любая надежда может превратиться в чуму. Это было предупреждение и для Вэй Иня, и для его брата. Лань Сичень вздохнул. — Ванцзи ,иногда нужно доверять процессу. Жизнь, даже в такой форме, стремится к гармонии, а не к разрушению. — Ошибочное допущение, — холодно парировал Лань Ванцзи. — Жизнь стремится к доминированию. Контроль — единственный способ обеспечить баланс. Они стояли втроем перед стеклянным колпаком, в котором покоилась сущность Вэй Иня. Лань Сичень видел в ней спасение. Лань Ванцзи — угрозу, требующую контроля. А сам Вэй Ин видел лишь себя, украденного и помещенного под стекло. Он почувствовал легкое головокружение, не от холода, от осознания. Он не мог просто забрать ее и бежать, не сейчас. Ее судьба была теперь связана с судьбой всей планеты, и с судьбой двух братьев, которые стояли по разные стороны этой баррикады. — Можно… прикоснуться? — неожиданно для себя спросил Вэй Ин. Лань Сичень удивленно поднял бровь, но кивнул: — Только в перчатках и через сенсорную панель. Прямой контакт запрещен. Лань Ванцзи наблюдал, не двигаясь, его взгляд был тяжелым и неотрывным. Вэй Ин надел стерильные перчатки и подошел к колпаку. Он прикоснулся пальцами к холодной стеклянной поверхности как раз над той точкой, где лежала спора. И тогда он почувствовал это. Тихий, почти неслышный зов, нежный, как прикосновение, знакомый, как его собственное дыхание. Его грибница отозвалась на него изнутри, содрогнувшись волной ностальгии и тоски. Это была не просто спора, не его ребенок, это был он сам, и он был здесь, в ловушке. Он медленно выдохнул, отступив назад. Его пальцы дрожали. — Что-то не так, Вэй Ин? — спросил Вэнь Нин, сосредоточенно смотря на своего спасителя. — Нет, — голос Вэй Иня был предательски хриплым. — Все в порядке. Просто… холодно в лаборатории. В данный момент, его спора была так близко, почти в зоне досягаемости, но она спала — погруженная в искусственный анабиоз, холодная и безмолвная. Он чувствовал ее сон как собственную потерю, как часть себя, выключенную из мира. Он сглотнул, заставляя дрожь в руках утихнуть, а маску безразличия — застыть на лице. Они не должны знать. — Удивительная структурная целостность для биологического образца, — произнес он, и его голос прозвучал на удивление ровно, с легкой ноткой научного любопытства. — Но жизненные показатели на минимуме. Вы уверены, что она… жизнеспособна? Он обратился к Вэнь Нину, но краем глаза видел, как Лань Ванцзи наблюдает за ним с тем пронзительным, всевидящим вниманием, которое могло разгадать любую ложь. Лань Сичень кивнул, его глаза за маской сияли энтузиазмом. — Абсолютно! Мы провели стимуляцию на клеточном уровне. Реакция поразительна. Это не просто спора, это… квинтэссенция жизни, законсервированная в идеальной форме. Мы лишь ищем ключ к ее пробуждению без риска неконтролируемого роста. Ключ. Мог ли быть этим ключом он сам — пронеслось в голове Вэй Ина. Его присутствие, его воля могли бы разбудить ее, но было бы это хорошей идеей и не преуравнивалось к самоубийству? — Возможно, ключ не в пробуждении, а в использовании ее свойств в спящем состоянии, — предложил Вэй Ин, делая вид, что размышляет. — Создать синтетический аналог на основе ее маленькой частицы ДНК. Это было бы безопаснее. Он видел, как взгляд Лань Ванцзи сузился. Капитан уловил подмену, Вэй Ин слишком уж старался отговорить их от экспериментов с живым образцом. — Прямое взаимодействие дает данные, которые синтез не обеспечит, — холодно вклинился Лань Ванцзи. — Риск должен быть просчитан, а не избегнут. Его слова были направлены на брата, но смотрел он на Вэй Ина. — Конечно, расчет — это ваша специализация, капитан, — легко парировал Вэй Ин, поворачиваясь к нему. — Но даже самый совершенный расчет может не учесть переменную в виде… чужой воли. Он позволил себе на мгновение встретиться с его взглядом, вкладывая в свой скрытый смысл. Уголок губ Лань Ванцзи дрогнул, он понял. Лань Сичень, изумившись этому безмолвному поединку, продолжил: — Ванцзи прав, нам нужны живые данные. Завтра мы начинаем новую серию тестов с микродозами стимуляторов. Завтра. Слово ударило Вэй Иня как обухом. У него не было времени, ему необходимо действовать сегодня. Он заставил себя расслабить плечи, сделать вид, что согласен. — В таком случае, я изучу архивные данные по стимуляции подобных образцов, чтобы избежать дублирования ошибок. — Хорошая идея. — одобрил Лань Сичень. Осмотр закончился. Вэй Ин вышел из крио-лаборатории, чувствуя, как спина горит под двойным взглядом братьев, он не обманул их. Братья Лань наверняка и без того подозревали его в гетерогенности. Но, возможно, именно это и было их целью — заставить его пойти на риск и раскрыться. ------- Вернувшись в свою комнату, Вэй Ин закрыл глаза, отбрасывая человеческие чувства. Он мысленно прочертил путь до крио-лаборатории, учитывая расположение камер, график патрулей и ту самую вентиляционную шахту, в которую он когда-то хотел послатт свою спору-разведчика. Он не мог украсть спору силой, но он мог подменить ее, на подобную ей. Для этого ему нужен был доступ к архиву данных и к системе управления крио-капсулами, и, как назло, его новый пропуск давал и то, и другое. Все еще под присмотром, но с достаточной свободой, чтобы натворить бед. Это был безумный план, обреченный на провал, но иного выхода не было. Он не мог позволить им разбудить его спору, не мог позволить им разобрать ее на части в поисках «Надежды». Когда стемнело и коридоры погрузились в ночной режим, Вэй Ин вышел из своей комнаты. Его карта доступа лежала в кармане, тяжелая, как обвинительный приговор. Гетерогенный направлялся в архивный терминал, чтобы подделать данные, и знал, что каждое его движение отслеживается. Находясь в пустынном коридоре, ему казалось, что из-за каждой тени на него смотрит пара холодных, светлых глаз. Лань Ванцзи ждал. Ждал, когда он сделает свой ход. И Вэй Ин собирался его сделать, потому что иногда единственный способ выиграть — это пойти на поражение, но он возьмет с собой в пропасть и своего тюремщика, и свою надежду. Однако попытка Вэй Иня проникнуть в архивный терминал провалилась, едва успев начаться. Система, которая обычно реагировала на его пропуск с легким задержанием, на этот раз заблокировала доступ мгновенно, сопроводив отказ резким звуковым сигналом. На экране всплыло сообщение: «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕТСЯ ЛИЧНАЯ АВТОРИЗАЦИЯ КАПИТАНА ЛАНЬ.» Он даже не успел ничего сделать. На следующее утро его новый рабочий график прибыл на терминал. Теперь он был расписан по минутам, включая обязательные «координационные встречи» с Лань Ванцзи каждые четыре часа. Его доступ в крио-лабораторию не был отозван, но теперь требовал не просто сопровождения, а персонального сопровождения капитана. Лань Сичень, со своей спокойной улыбкой, внезапно оказался слишком занят «приоритетными проектами». Лань Ванцзи не упоминал ночной инцидент. Не было ни обвинений, ни выговоров. Он просто сделал любую его попытку действовать независимо — невозможной. Они снова работали бок о бок, но теперь атмосфера была иной. Прежнее напряженное любопытство Лань Ванцзи сменилось на бдительную, почти инстинктивную опеку. Он был тенью, неотступной и безмолвной. Когда Вэй Ин тянулся к реактиву, Лань Ванцзи уже подавал ему нужный. Когда он вставал, чтобы проверить данные на соседнем терминале, Лань Ванцзи шел за ним, останавливаясь в двух шагах, его присутствие было физическим барьером. Вэй Ин чувствовал себя диким зверем в самой прочной и изящной клетке. Он замедлился. Перестал делать резкие движения, его болтовня, когда-то безудержная, теперь была скудной и осторожной. Он искренне не понимал границы дозволенности, его подозревают, ограничивают, но не пытаются ликвидировать. Во время одной из их «координационных встреч» — по сути, Лань Ванцзи, наблюдающего за тем, как он вносит данные в каталог, — Вэй Ин не выдержал. — Ты можешь хотя бы притвориться, что у тебя есть другие дела? — он не поднял глаз от экрана, но его голос дрогнул от напряжения. — Или мое общество настолько очаровательно, что ты не можешь оторваться? Лань Ванцзи, сидевший напротив, отложил свой планшет и ответил с убийственной прямотой: — Наблюдение — оптимальная стратегия контроля. Вэй Ин сжал кулаки под столом. — И как долго это будет продолжаться? Пока я не сгнию заживо от скуки? — Пока переменная не станет постоянной, — тихо произнес Лань Ванцзи. — Или не будет устранена. В воздухе повисла угроза. Тихая, беззвучная, но оттого не менее реальная. Лань Ванцзи все еще рассматривал его уничтожение как один из возможных исходов и это после их бурной алкогольной ночки? Это была тупиковая ситуация. Лань Ванцзи усилил контроль до максимума, а Вэй Ин был вынужден отступить и затаиться. Его спора оставалась в крио-лаборатории, недосягаемая, как звезда, а он был прикован к своему тюремщику невидимой цепью, которая с каждым днем становилась все короче. Но даже в самом прочном асфальте есть микротрещины, и Вэй Ин был мастером в ковырянии разломов. В этих холодных, ясных глазах он все еще видел отголоски той ночи — смущение, растерянность и ту самую, невысказанную заботу, что заставила его накинуть на него куртку или открыть свои чувства. Вэй Ин знал, что ему дорог.