Иллюзия счастья

      После последнего нашего с Херобрином разговора, он перестал меня беспокоить. Я очень удивился, что даже чувство постоянной слежки в затылок исчезло. Или мне только так казалось? В любом случае, это радостная новость, поскольку я наконец-то сплю нормально. Меня не мучает бессонница, кошмары, иллюзии и чувство паранойи. Все, будто, в один миг вернулось в норму. Может, я его напугал своей решимостью? А вот пусть знает свое место, я больше не боюсь. Все его проявления, слежка и появление уже были предсказуемы. Каждый раз надпись: «Обернись» становилась все обыденнее. Даже как-то непривычно, что этого нет, даже пусто как-то. Ну ничего, что не делается, все к лучшему.       В этот чудесный день у Джона день рождения. Я был приглашен один из первых, поскольку был для него, как сын, заменял ему всю семью. Такое отношение меня безумно радовало и воодушевляло на подвиги. Этот раз не стал исключением, мне хотелось отблагодарить Джона за все, что он делал и делает для меня. Хотелось, чтобы подарок нес большую ценность, наполнить его своей любовью и энергией.       Я знаю, что Джон любит больше всего, и что легко можно добыть в обычном лесу. Так что мой путь лежал первоначально в дубовую чащу. Я взял пустые стеклянные бутылочки, немного еды с собой на всякий случай и пару десятков факелов. Еще пришлось взять все обмундирование, меч, две кирки и даже лук со стрелами. После всех приготовлений, я заскочил к Филу, чтобы попросить у него три пустых ведра. После этого я зашел на ферму к Барри и набрал в емкости молоко, итого, один ингредиент есть. Пшеница была дома в сундуке в достаточном количестве, а тростник рос неподалеку от пристани рыбака. Я быстро дошел до него и сорвал верхние стебли, чтобы нижние продолжили расти. — Привет, Стив! — крикнул Форд. — О, привет, рыбачишь? Извини, совсем тебя не заметил. Отлично выглядишь. — Да-да. Смотрю, ты ингредиенты добываешь. Подарок Джону? — Ну, да. Только ему ни слова! — я улыбнулся и наигранно погрозил пальцем. — Молчок. Спросить хотел, во сколько праздновать будете? — Джон сказал собираться после полудня, чтоб успеть повеселиться, наговориться, подраться, помириться и по домам разойтись. — Вот как. Спасибо, буду знать. Принесу фирменный жареный лосось и треску. Вы все любите мою стряпню, — расхохотался Форд. — Это точно! — Я улыбнулся в ответ и уже перетер тростник в сахар. — Ладно, не буду задерживать. Иди скорее. Увидимся на празднике!       Я задорно забежал домой, выкладывая в сундук все, что у меня было: сахар, молоко, перепроверил пшеницу. Дело оставалось за малым, и я не стал тянуть, отправляясь в лес, уже никуда не сворачивая.       Мне очень повезло, недалеко от моей тропинки оказался улей, полный больших жужжащих пчел. Эти толстенькие труженики то и дело, что опыляли все вокруг и носили нектар в свой домик. Мне всегда было интересно заглянуть внутрь, жаль, что я лишь большой человек. Пчелы отлетели подальше от своего домика, продолжая усердно работать. Я в свою очередь приготовил две бутылочки, собирая в миг весь мед, что был в улье, после чего помчался наутек. От дружелюбного жужжания и след простыл, как милые создания навострили свои жала и устремились в мою сторону. Мне пришлось очень постараться, чтобы убежать от них, не быть побитым, и пчелы успокоились. Самое страшное — это запутаться в кроне деревьев, замедлиться и попасть в эти маленькие лапки под их ядовитые иголки из мягкого брюшка. Но все обошлось, я цел и невредим, да еще и с медом. Джон любит не мед, а вкусную медовуху, что варит зельевар на его основе. Так что, можно считать, что подарок готов.       Оставалось дело за малым — найти курицу и собрать яичко. Я отправился глубже в лес, оставляя факела, как опознавательный знак. В один момент я наткнулся на цветущие дерево с красивыми розовыми цветами. Когда-то до нашей деревни дошел слух, что, найдя его в обычном лесу, под ним можно найти пышные пещеры. Звучит интересно, можно и проверить, не зря же брал с собой кирку. Я встал поближе к дереву и стал копать под себя, не отходя ни на метр. В какой-то момент я перестал видеть солнце и пришлось поставить факел, чтобы продолжать копать. Мои старания были на зря, я приземлился в пещеру. Высота была небольшая, потому отделался только испугом, а неподалеку было озеро лавы. Что ж, пусть это будет мне уроком не копать под себя, а рядом.       Пещера была не столь глубокая, сколько обширная, широкая. По полу был выстлан мягкий влажный мох, а левее был миниатюрный водопад с озерцом, где плескались аксолотли, выползая на кувшинки с лотосами. Зрелище было настолько завораживающим, что хотелось все это унести с собой, но не было ресурсов и возможности. Больше всего мое внимание привлекли лианы, свисающие с потолка. Они были приятного зеленого цвета, а еще светились. Но не сами листики, а плоды. Они напоминали две крупные вишни яркого янтарного цвета с особенным свечением. Думаю, такое Джон точно не видел, и это будет идеальное добавление к основному подарку. Я собрал, как можно больше ягод, в надежду, что сможет их выучить библиотекарь и зельевар, а также фермеры, чтобы в дальнейшем их выращивать. Если не для еды, то хоть для красоты, ведь их приятное теплое свечение напоминало маленькие гроздья солнышек на одной длинной лиане.       Я смог вылезти на поверхность, спрятав находку в инвентарь. Солнце близилось к полудню, пора было возвращаться, но у меня не хватало одного ингредиента. Я быстро отправился на поиски, и мне повезло услышать кудахтанье. Удача определенно сегодня на моей стороне. Я получил долгожданное яйцо и рванул в сторону деревни. По пути я собрал все свои факелы, вышел на нужную тропинку, а там до церкви рукой подать. Зельевар помог мне сварить медовуху, я приготовил торт: три молока, яйцо, два сахара и три пшеницы. Все строго по рецепту, который однажды вычитал в какой-то случайно попавшей мне в руки книге. Я взял сладкое, взял медовуху и ягоды, после чего отправился к Джону, когда из его дома уже доносились громкие слова поздравления и выкрики пожеланий. Когда я вошел внутрь, все разошлись и пропустили меня вперед. — О, Стив, ты пришел! — Джон рванул ко мне, крепко обнимая. — Я думал, ты забыл. — Ну как я мог забыть про такой важный праздник? Обижаешь… — Проходи скорее, тут уже все всё принесли: треска, лосось, стейки. Все на столе. — Прежде чем сесть за общий стол, хотелось бы вручить тебе подарок, — я улыбнулся и полез в инвентарь. — О, Стив… Не стоило. Все вы мои друзья, и ваше присутствие — это уже подарок. Спасибо всем, кто пришел сегодня. С меня тыквенный пирог! — Какой день рождения без торта? — я выложил красивый торт с белой глазурью на стол. Все гости изумились и дружно вздохнули. — Как же это вкусно выглядит! — воскликнул Скир. — Неплохо получилось. Уверен, что он вкусный, — сказал Фил, потянувшись за кусочком. — Первый кусок имениннику! — слегка стукнул я его по руке. — О, да-да. Где мои манеры, конечно. Джон, первый кусок твой. — Это еще не все. Это тоже тебе, — я протянул две бутылочки свежей медовухи. — Все как я люблю… Ты знаешь, как угодить старику, Стив. — Джон шмыгнул носом и с радостью принял подарок. — Я еще нашел вот…это… — я достал светящиеся ягоды, и все резко замолчали, рассматривая то, что раньше им не доводилось видеть. — Где ты это нашел? — библиотекарь поправил очки, подходя ближе и рассматривая ягоды. — Нашел пышную шахту, там были эти ягоды… Мне кажется, что они очень красивые и должны быть вкусные… Хотелось бы, чтобы фермеры попробовали их прорастить на поверхности. Я думаю, для этого их нужно просто поместить над землей, может, даже под полок… — Не знаю, конечно… — сказал Роб. — Надо попробовать. — Это прекрасно… Они такие красивые и невероятные! — Джон бережно взял пару ягод, вдыхая их аромат, а после разместил их на самое видное место. — Большое спасибо, мой мальчик. — Теперь можно и за стол. Что у нас на ужин, Барри? — Ну поехали! — крикнул мясник, раздавая все мясо, хлеб, куски пирога и торта.       Мы весь вечером шумели и кричали, громко обсуждая последние новости. Все жители были большими тружениками, потому не видели друг друга днями, неделями. Потому каждый праздник — это отличный повод обсудить все то, что накопилось. Они все мне напоминали тех пчел в лесу, работают, работают, не покладая рук, чтобы деревня росла и процветала. Сегодня в доме Джона собрались все от мала до велика, отмечая его грандиозный день, громко выкрикивая поздравления и пожелания долгих счастливых лет жизни. Дети весело бегали по всему дому, переворачивая все на своем пути, сбивая взрослых с ног, которые, итак, еле стояли. Я уже не помню, что мы пили, то ли вино, то ли медовуха. В какой-то момент пошла и водка, зельевар принес чистейший спирт, который стали разбавлять соком. Даже пошли какие-то зелья, баловались дети невидимостью, взрослые пользовались прыгучестью с примесью медленного падения. Я не знаю, сколько пил и чего. Более того, я даже не помню, как оказался дома после всего, кто меня привел… Вернее сказать, дотащил. Знаю, что был словно труп, не мог стоять на ногах и был без сознания. Отметил, так отметил.       Проснуться было невыносимо, перед глазами все плыло, двоилось, кружилось. Меня мучило отравление, похмелье, тошнота, слабость. Все, что можно было описать ужасное, это все происходило со мной именно сейчас. Каждый шаг был болезненным, яркий свет из окна слепил и выжигал глаза, вызывая страшную мигрень. Я спрятался под одеяло, не имея никакого желания куда-либо вставать. Ко мне пришло осознание, что все симптомы можно снять хорошим холодным молоком. — Боже… Встать…       Я поднялся на ноги, откидывая одеяло обратно на кровать, после чего двинулся в сторону кухни. Каждый шаг отдавался болью в затылке, еще большим головокружением и слабостью. Я упал на колени перед сундуком, со скрипом открывая его. В любой другой день этот звук не приносил ничего, но именно сейчас он раздирал ушную перепонку, принося еще больше кластерной боли. — Сука… — выругался, будто станет легче. Говорить было тяжело, горло было сухое и разодранное после громких песен, перекрикивая всех и вся на празднике.       Я нашел только пустые ведра от молока, и пустую бутылочку, которую выпил Херобрин. Он оставил ее в сундуке, не помыв, не наполнив снова. Теперь ничем не подавить эти ужасные симптомы, ждать, что кто-то принесет из жителей, когда решит прийти и проведать его. А если их тоже мучает похмелье? Получается, что вся деревня будет страдать, пока кого-то одного не отпустит? — Сучок… Просил же не пить мое молоко… Хоть бы помыл за собой, скотина — я взял бутылочку и швырнул ее в стену не глядя. Зажмурился и приготовился к боли от звонкого разбивания стекла, которого не последовало. — А? — Я повернулся в сторону, куда она улетела. — Да ну нет… Да ну блять… Да ну не сейчас… — И тебе привет, — сказал Херобрин, держа бутылочку у себя в руках. — Как же хорошо без тебя было. Что пришел? Не видишь? Хуево мне. Не трави душу.       Херобрин медленно подошел ко мне, протягивая руку. Ну вот опять схватит, пнет или ударит. Я приготовился и зажмурился, но ничего из перечисленного не последовало, наоборот, его рука аккуратно коснулась затылка. Херобрин тяжело вздохнул и прикрыл глаза, наблюдая за мной. Я открыл глаза и понял, что все симптомы прошли. — Лучше? — он отошел и сел на стол, задирая одну ногу и облакачиваясь на нее. — Ну типа… Зачем? — я с недоверием посмотрел в его сторону. — Ну етить твою мать, убери ногу со стола. Что ты за говнюк? — Мне вернуть тебе все, что забрал? — он изогнул бровь и усмехнулся, я тут же сглотнул. — Понял, молчу.       Я медленно подошел к нему, вставая напротив, оперевшись спиной о стену. Он смотрел на меня в упор, вроде сверлил, но как-то по другому. Без ненависти что ли, не понимаю. Мы снова играли в гляделки у меня на кухне выжидая, кто первый прервет эту напрягающую тишину. Я явно был слабее, и он это знает. — Поговорим? — Нет, ты же это знаешь, зачем спрашиваешь? — он прикрыл свои пустые глаза, усмехаясь. — А вдруг. — Ты не перестаешь меня удивлять, дорогой. Каждая наша встреча — это рубрика: «Угадай, что выкину». — Где пропадал, почему не появлялся? — мне хотелось разговора, обычного разговора, чтоб хоть раз он повел себя со мной по-человечески. — А ты скучал? — Херобрин чуть хихикнул и продолжил усмехаться, скалясь. Но его оскал перестал меня пугать. Хотел бы убить, уже бы я перед ним не стоял, не дышал и не говорил. — Не вежливо отвечать вопросом на вопрос. Ты знаешь об этом? — Не читай мне морали и правила общения с тебе подобными. Я в другом обществе живу, где никто не говорит, а рычит и гремит костями. — Тебе бывает одиноко? — я спросил, не подумав, а он вовсе замолчал. Более того, парень перестал улыбаться и отвел взгляд в левый нижний угол. Я попал? Неужели он не такая скотина, какой я себе его обрисовывал. Ведь действительно, от него все отреклись, бросили в пещере, предали. Он как неприкаянный ходит из места в место в сопровождение нежити, что даже говорить не умеет. — Херобрин, — снова начал я, — может уже поговорим нормально? — Не о чем, Стив, не сейчас, — он спустился на пол, собираясь исчезнуть. — А ты не думаешь, что следующего раза не будет? Я не захочу говорить, начну игнорировать, или вовсе внезапно умру. Что скажешь? — Не неси херню, иди спасай свою семью, — он еще минуту помолчал, а после с характерным звуком исчез. — Вот я и нашел, что тебя держит рядом со мной… Зависть и одиночество…       Я собрался с мыслями и отправился в сторону Барри с ведрами молока. Сначала я привел в себя мясника, мы с ним быстро надоили коров и пошли помогать всех в деревне. Вот я ходил по жителям, лечил их, приводил в чувства, а мыслями я был с ним, думал, что этот разговор был важным. Кому? Хороший вопрос, на который мне никто не сможет пояснить. Мы дошли до Джона, вливая в него целое ведро молока. — Ох, опять Стив всех спас. Спасибо, дорогой. Что бы мы все делали без тебя, — он улыбнулся, поднимаясь на ноги. — А я давно твердил вам всем, что нужно иметь при себе бутылку холодного молока. Вы меня никогда не слушаете. А если бы я был не в состоянии? Что? Тупик?       Я отчитал всех жителей за их легкомыслие, потом помог всем вернуться к работе, попутно помогая и наверстывая упущенное. Все вернулась на круги своя, в том числе отсутвие Херобрина за моей спиной. Что-то меня тревожило, он не появлялся чуть меньше месяца, пропал, хотя до этого доводил меня до изнеможения. Что у него происходит, что он делал все это время. Может, он мучает еще кого-то? Да нет, быть не может. Может, дела в шахте? Какие могут быть дела в шахте у того, кто имеет столько силы и возможностей? Ему не нужна броня, нежить считает его за своего, он спокойно подчиняет себе все живое. Что в его голове?       Я сидел дома, обдумывая его слова, свои, весь диалог и его структуру. Может, в нем есть ответ на мой вопрос? Нужно найти ответы, или добиться их от него. Есть лишь один способ, поставить его в такие условия, в которых он появиться и спасет меня. А если у него не будет возможности? Времени? Тогда… Тогда я умру, и он будет злиться, пробудит в себе ту начальную ненависть. Я уверен, что любая моя смерть будет приписана жителям, а это значит только одно, повторение. В глазах Херобрина меня предаст семья, вынудит умереть. Да, незадача, но нужно определенно что-то предпринять. Раздумья тянулись на протяжении всего дня, вечера до глубокой ночи. Мне не пришло ничего здравого на ум, потому было принято решение действовать спонтанно. Проверить, что связывает их, и связывает ли вообще. Я надел экипировку из кожи, взял железный меч и прошмыгнул в лес, чтобы никто не заметил. Зная Джона, он бы стал волноваться, бросил бы все силы, чтобы меня остановить, отговорить от глупостей. Меня гнала вперед решимость и подкрадывающийся страх. Я бежал сквозь лес, прямо вперед, не сбиваясь с пути. Навстречу мне рвались монстры и нежити, которых поражал мой меч. Разящий клинок с легкостью рассекал пушисый хитин паука и гнилую плоть зомби.       Я бежал, не останавливаясь ни на минуту, уходя все глубже в лес, туда, где никогда раньше не был. За мной шла нежить, шла безжалостной большой толпой. Кто подходил ближе, я успел рассечь, кто был позади лишь бежали следом, издавая свои мерзкие звуки. Ноги несли меня вперед, парой казалось, что я не чувствую земли под собой. Такая погоня захватывала дух до поры, пока силы не покинули меня. Не мог больше бежать, голод подкрался в самый предательский момент, когда вдали виднелся просвет. Я слышал, как натягивалась титева лука у скелета, тут же отпрыгивая в сторону. Он промазал, тут же натягивая ее вновь, а после его поддержали другие лучники. Меня начали обстреливать со всех сторон, из-за чего пришлось достать щит, стыдливо прикрываясь. Вся моя смелость исчезла, когда я увидел всю нежить, которую собрал со всего леса.       Стоя на краю леса в проблеске луны были видны все страшные рожи этих тварей. Дюжина скелетов, если не больше, орда зомби, мерзкие пауки. Они чувствовали мой страх, чувствовали упадок сил, запах пота и ужаса. Каждая тварь стала делать мелкие шаги в мою сторону, когда тетива луков натянулась вновь, направляясь прямо в меня. Неужели все закончится именно так? Я не узнаю, что за деревьями? И не увижу этого козла вновь? Ну уж нет. — Вот же бляди...       Я кинул в толпу свой щит, сбивая скелетов и зомби с ног, после чего из последних сил рванул в сторону просвета. Вот кусочек новой жизни, скоро рассвет, и на поляне они меня не достанут! Я спасен, и никакой Херобрин мне не нужен. Не пришел сейчас, значит, все это глупости, все это жалкая иллюзия! — Ха-ха, иллюзия заботы! Неудачники! Да пошли вы! Я… — оступился…       Я посмотрел вниз, где не виднелось дна, только далекий свет от лавы и больше ничего. Больше ничего… Я лечу в бездну…