Остров

Крискасу поручили следить за Впискасом и действительно выдали премию в конце месяца, чему он был очень рад. Прискас совсем замотался с работой, на его лице всегда красовались синяки под глазами, а тон кожи был бледнее, чем обычно. Ванесса часто работала с вторым 32-м вместе с Крискасом. Вот и сейчас Крискас глядел на худую фигуру внутри криокамеры, подперев щеку рукой. Рассматривал его лицо с довольно чёткими чертами, всегда хмурые брови. Вообще-то, сейчас он должен был идти проверить первую версию 32, но все еще сидел здесь. —Чего ты на него так смотришь? — со скепсисом спросила Ванесса. —Ничего, задумался просто, — отмахнулся Крискас и вместе с ней вышел из кабинета. —Прискас передал мне, что нужно проверить психологическое состояние второго, — говорила Ванесса. —Ну, мне кажется, там даже и проверять нечего, все и так в порядке. Крискас пожал плечами. Они уже были в кабинете первой версии 32. Крис сразу же подошёл к компьютеру и начал проверять все характеристики, всю аппаратуру, внешний вид криокамеры, состояние 32 и так далее. Ванесса тоже начала щелкать клавиатурой на другом компьютере. —Как уж его имя? Не код, а именно имя, — зачем-то поинтересовалась Несса. —Лискас вроде, — ответил Крискас, не отрывая взгляда от экрана. Повисло молчание.

***

Та же темнота. Впискас просто смотрит наверх, где тянется бесконечное «010101010101». Эти зелёные цифры режут глаза, хотя вроде как даже света не излучают, но уже нет сил думать. Максимум, что может сейчас Впискас — смотреть вверх или обводить темень взглядом, будто он наткнется здесь на что-то новое. Но стойте... Черноту разрезает зеленоватый свет. Постепенно вырисовывается нечеткий, чуть различимый силуэт, сияющий зелёным по краям. Впискас думает, это Прискас. Прискас уже появлялся в симуляции, чтобы вроде как что-то проверить. Именно так это и выглядело. Но Впискас не узнаёт в этом силуэте Прискаса. Очертания другие, рост чуть выше. Из-за нечеткости Впискас не может разглядеть в этой фигуре кого-то. Но видит что-то знакомое. Кто это? Впискас поднимается с «пола». Некто делает шаги вперёд, к 32-му. Между ними остаётся чуть больше шага. На подсознании Впискаса колышется воспоминание, но никак не хочет всплыть наружу. А этот человек напротив — он явно знает, что Впискас пока его не узнал и ждет, когда узнает. 32-й всеми силами пытается достать это воспоминания с глубины памяти, очертить всех хоть капельку знакомых личностей и наложить на этот силуэт. И наконец-то он цепляется за нужное воспоминание. Это... Крискас? Почему Впискас сразу его не узнал? И Крискас понял, что 32 его узнал. Это, наверное, отразилось на лице 32-го. —Я пришёл тебя проверить, — заговорил Крискас. Голос звучал странно, заглюченно. Но Впискас просто радовался, что больше не один. По крайней мере, временно не один. —Как твое самочувствие? — продолжил Крис. Некоторые буквы проглатывались из-за глюков, но слова можно было разобрать. А Впискас не знал, как быть. Внутри все металось. С одной стороны, это его единственный шанс высказать все как есть и не держать в себе, а с другой... Что если его просто сотрут из-за слишком большой неудачи? Он получился считай случайно, его не должно тут быть. Может, если он все выскажет, то всем станет ясно, что оставлять его незачем? Впискас прекрасно помнит тираду Прискаса о том, как он ему ненавистен, как неудачен, что его не должно было существовать и так далее. Крискас ждал. Ждал, когда Впискас соберется с мыслями и что-то скажет. Впискас даже не знал, с чего начать, как рассказать, как предложение, мать его, сформулировать. —Я... Я не знаю, я не хочу тут быть, мне некому слово сказать, я просто хочу свободы, я хочу жить, а не торчать сутками в этой симуляции, где ничего толком нет, кроме бесконечной темноты, — на одном дыхании выпали Впискас, словно боясь, что его перебьют или не будут слушать, или мысли убегут и получится несвязная каша, хотя она и так получилась. И прозвучало одно слово в ответ: —Хорошо. И больше ничего. Каким тоном оно сказано, расслышать было трудно. Просто. Одно. Слово. Силуэт начинает растворяться, а Впискас бегающим взглядом смотрит на это. Словно пытается остановить Крискаса, без слов попросить его остаться, но при этом отложить в памяти момент их разговора, эту подсвечиваемую зелёным фигуру, свои ощущения, пробивающийся сквозь глюки голос Крискаса, чтобы потом вспоминать, вспоминать, вспоминать... Ведь он ничего больше не может делать. Но вдруг просачивается кое-что ещё. Едва ли разборчиво, словно эхо, но Впискас слышит: —Мне жаль. 32 молча опускается на колени, упираясь руками. С губ срывается крик, разрывая тошнотворную тишину. Впискас бьет кулаком в «пол», чувствует тупую боль в костяшках. Но крик уходит в никуда, никем не услышанный, а удар ничего не меняет, ярость не уходит, спокойнее не становится. Маты так и сыпятся, но это будто не имеет никакого смысла. Что вообще имеет смысл? Ни одно действие ещё не принесло хоть какого-то результата. ДА ПОЧЕМУ ПРОСТО НЕЛЬЗЯ УЙТИ ОТСЮДА?

***

Лицо Прискаса совсем побледнело. —Вот почему, почему он вышел настолько неудачно? С ним одни проблемы, невозможно нормально уследить, вечно что-нибудь случается, и вечно где-то примешан этот второй тридцать второй! — уже кричал Прискас, не в силах совладать с собой. —Я не могу, я уничтожу этого тридцать второго, отключу ему сознание, меня это достало! —Прискас, пожалуйста, успокойся, — мягким и твёрдым одновременно тоном попросил Крискас, делая шаг к начальнику. —Скажи, вот что с ним делать? — в голосе Прискаса сквозило отчаяние. —Это не эксперимент, это сплошная неудача. —Не нужно так говорить, я уверен, это поправимо, — уже совсем мягко продолжал Крискас. —Не верю, что это чудо можно исправить. Попытка его создать в целом была ошибкой. Нужно было оставить только первую версию. —Я буду делать все, что в моих силах, — улыбнулся Крискас, вложив в эту улыбку максимум искренности и обаяния. —Ну, он же не может быть совсем непоправимым. Крис вышел из кабинета, оставив начальника наедине с собой. Почему он вообще так защищает этого Впискаса? Ну уничтожат и уничтожат, проблем меньше будет. «И денег меньше», — подсказал внутренний голос. А, ну да, деньги. Деньги, только и всего. Крискас даже не заметил, что почти врезался в Ванессу. —Ой, извини, — пробормотал он. —Ничего. Как там? —Прискас уже совсем на грани из-за тридцать вторых, — пожал плечами Крис. —Вторую версию уничтожат? —Нет, не думаю. По крайней мере пока. Ванесса кивнула и дальше они шли молча. Очередной рабочий день был почти закончен. —Крискас, вот знаешь... — начала Несса. —Тебе не хотелось бы... Ну, жить в одной квартире? Съехаться? —Зачем? — Крискас приподнял одну бровь. —Я не думаю, что нам это нужно. —Ты как будто ничего не хочешь делать для нас. Как будто тебе ничего не нужно. —Ты так и не сказала, зачем нам жить в одной квартире? Ванесса замокла. Когда они шли с работы, между ними висело напряженное молчание. Разговор все не клеился. Крискас был погружен в мысли о работе, а Ванесса хотела с ним заговорить, но не выходило. Его ответы были сухими, он даже не пытался проявить инициативу. Так они и дошли до подъезда, где жила Ванесса. Как обычно обнялись, прежде чем попрощаться. Обычно они говорят ещё что-то друг другу, а после прощаются и Ванесса уходит. На этот раз она просто сказала «пока» и ушла в подъезд. Крискас не придал этому значения. Мысли были заняты, ему было не до этого. Почему-то он думал о Впискасе. Не только о работе. Но и о нём. Интересно, о чем сам Впискас сейчас думает? И думает ли о чем-то?