Пленник красного фонаря

-Вы только смотреть пришли?  Юудэй усмехнулся. Вновь оглядел юнца с ног до головы.  -Недавно работаешь? Я тебя раньше тут не видел.  -Вы всех шлюх в лицо знаете?    Вопрос прозвучал дерзко, почти вызывающе.    Мужчина приподнял бровь, оценивая напористость новичка.     Привык к совсем иному отношению. Обычно его встречали подобострастные улыбки и заискивающие взгляды, а не вызывающие вопросы.    -Возможно, и так.   Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Юноша не отступил, но в его глазах мелькнула секундная тень неуверенности.   -А ты, я вижу, смелый. Мне нравятся смелые.  Он протянул руку и большим пальцем коснулся подбородка, слегка приподнимая его лицо.  -Как твое имя, мальчик?  -Хаджиме. - Выпалил тот, словно его вынудили.  -Хаджиме, значит. - Повторил имя, пробуя его на вкус. - С чего ты взял, что я пришел просто смотреть?  Хаджиме дернулся, сбрасывая руку самурая.  -А с чего мне думать иначе? Я, может, не в вашем вкусе, господин.  -Не стоит скромничать, юноша. В моем вкусе, скорее, дерзость. И ее в тебе предостаточно. Иначе бы ты сейчас не огрызался на меня, стараясь казаться храбрее, чем есть на самом деле. - Сделал еще один шаг вперед, прижимая Хаджиме к себе. - Боишься?  Хаджиме упрямо вскинул подбородок.  -Нет... Вы мне противны.  Мужчина издал короткий смешок, больше похожий на рык.     Ему нравилась эта игра.     Ощущал себя охотником, играющим с добычей, хотя исход этой игры был предопределен заранее.    -Противен? Что ж, это вполне естественно. Не все сразу испытывают любовь с первого взгляда, особенно к тем, кто посягает на их честь. Но, поверь мне, отвращение — это лишь первая ступень к чему-то большему. Иногда отвращение может перерасти в навязчивую страсть.  -Нгххх...  Самурай чуть отстранился, давая ему немного пространства.   -Как ты здесь оказался? Это ведь не то место, куда приходят по собственной воле, верно?  -Не ваше дело! Какая вам разница? Вы же просто пришли, чтобы немного развлечься, не так ли? Или у самураев теперь принято интересоваться биографией каждой встречной шлюхи?  Юудэй медленно провел пальцем по шее Хаджиме, чувствуя, как тот дрожит под его прикосновением. Как часто вздымается его грудь.  -В тебе, безусловно, есть что-то особенное, Хаджиме. Ты не похож на остальных. В твоих глазах я вижу не страх, а гнев. И этот гнев меня заинтриговал.  Самурай отстранился окончательно, позволяя юноше свободно вздохнуть. -Ты не из города. Слишком худой. И руки выдают крестьянина. Или сына рыбака. Испортил же кто-то такую красоту, отдав тебя сюда.  Хаджиме воспользовался этой секундной передышкой, чтобы выскользнуть из под его пристального взгляда. Отошел на пару шагов, чувствуя себя загнанным в угол зверем.     Ему не нравился этот самурай. Не нравилась его самодовольная ухмылка, его пронзительный взгляд, казалось, видящий его насквозь.    -Допустим, так. - Буркнул недовольно. - Что с того?  -Чем ты занимался? Мне правда интересно откуда такая дерзость.  Юудэй задумчиво приложил палец к подбородку, словно решая сложную задачу.    Дерзость… Она не появляется из ниоткуда. Ее либо воспитывают, либо выковывают обстоятельства.    Юнец фыркнул.   -У меня просто характер паршивый.  -Ха!  Тот чуть помолчал. Руки на груди сложил.  -Я был ткачом. Но родня продала меня за долги.  Тот кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.     Ткач… Это объясняло цепкие пальцы, несмотря на общую худобу. И взгляд. Взгляд человека, привыкшего к монотонной работе, но сохранившего искру бунтарства.    -Ткач, говоришь? Интересно. А что ты ткал? Шелк? Или простую хлопковую ткань для бедняков?  Хаджиме пожал плечами.  -Что заказывали — то и ткал.  Юудэй усмехнулся, представив Хаджиме за ткацким станком.     Молодые руки, ловко перебирающие нити, создающие из них полотно.     Какая ирония. Творец, ставший товаром.    -И тебе не жаль было расставаться со своим ремеслом? Ведь это, наверное, единственное, что у тебя было.   Хаджиме опустил взгляд. -Жаль, конечно. Но что я мог сделать? У меня не было выбора.   -Хмм... Будешь всем так дерзить, то долг точно не отработаешь. Видимо, я первый кто тебе попался.  Юнец раскраснелся в ушах. Губы сжал в тонкую линию, комкая рукав кимоно.   -Не стоит злиться, Хаджиме. Я лишь констатирую факт. Здесь ценят покорность и умение угождать, а ты, кажется, не силен ни в том, ни в другом.  Он вновь сократил расстояние между ними. Одной рукой коснулся затылка Хаджиме, а другую ему на талию положил. Хаджиме вздрогнул от прикосновения. Попытался отстраниться, но самурай держал крепко, не давая ему сдвинуться с места. Сглотнул, чувствуя, как участилось дыхание.     Ему было страшно. Страшно от собственной беспомощности. От липкого взгляда этого мужчины. От его грубых прикосновений.    Щеки против воли заалели больше.   -Ты прямо как котенок. Котенок, которого хочется приласкать, но который обязательно оцарапает в ответ. - Прошептал Юудэй, наклоняясь ближе. Он чувствовал, как дрожит под его руками юное тело. - Интересно, что же ты сделаешь, если я попытаюсь тебя погладить?  Хаджиме фыркнул. Взял ему щеку оцарапал. Мужчина от неожиданности отшатнулся, пораженный не столько болью, сколько дерзостью этого мальчишки.     На щеке проступила тонкая красная полоска.     Он усмехнулся, коснувшись пальцами царапины.  -Какой буйный котенок. Что ж, тем интереснее будет тебя приручить. Но учти, я не из тех, кто любит играть по чужим правилам.  Он вновь шагнул вперед, отрезая юноше пути к отступлению. Накрыл его губы своими, увлекая в поцелуй. Хаджиме замер, словно громом пораженный. Попытался вырваться, оттолкнуть наглеца, но руки самурая крепко держали его, не давая пошевелиться. Поцелуй был жестким, властным, лишенным всякой нежности.  Юудэй словно пытался сломить его сопротивление, подчинить своей воле. Юноша старался не отвечать, сжимал губы, но самурай был настойчив. Он углубил поцелуй, проникая языком в рот. Так что тот почувствовал что то неясное.     Внизу живота поселилось странное томление.     Хаджиме вздрогнул от этого вторжения, но почему то не смог сопротивляться так яростно, как прежде.     Внутри все сжалось в тугой комок, а тело словно парализовало.     Чувствовал вкус саке на губах Юудэя, ощущал его силу и напор.     Это было одновременно отвратительно и… волнующе.     Губы против воли приоткрылись, впуская его глубже. По телу пробежала дрожь. Юудэй оторвался от его губ, тяжело дыша. На лице играла довольная ухмылка, словно одержал маленькую победу.   -Совсем неопытный. От одних поцелуев уже сознание теряешь.  Хаджиме молчал, опустив голову, пытаясь отдышаться.     Чувствовал себя униженным и смущенным одновременно.     Ярость угасла, оставив лишь слабость и растерянность.     Даже смотреть на Юудэя не было сил.    -Разденься.  Хаджиме стиснул зубы и медленно, словно через силу, потянулся к поясу кимоно. Пальцы дрожали, но он упрямо продолжал развязывать узел. Ткань сползла с плеч, обнажая грудь и узкие плечи. Самурай внимательно разглядывал его, словно оценивал. Когда на Хаджиме осталось лишь немного ткани, прикрывающей его наготу, он удовлетворенно кивнул.     Не спешил прикасаться. Держал паузу, наслаждаясь замешательством и смущением юноши.     -Неплохо. - Произнес, обводя взглядом обнаженное тело. - Для ткача ты неплохо сложен. Но тебе нужно набрать вес. Смотреть невозможно. Кожа да кости.  Хаджиме молчал, не поднимая взгляд.     Ему казалось, что сейчас провалится сквозь землю от стыда и унижения.     Хотелось закричать, убежать, но он стоял, словно прикованный к месту, не в силах сопротивляться.  -У тебя и женщины никогда не было?  -Нет. - Выдавил из себя юноша.  -В твои то годы? Удивительно... Что ж, тем интереснее будет тебя учить. - Провел пальцем по его ключице, вызывая дрожь. - Я покажу тебе, что такое истинное наслаждение. Научу тебя забывать обо всем на свете.  Он нежно поцеловал его в шею, спускаясь ниже, к груди. Хаджиме зажмурился, стараясь подавить стон.     Ему было стыдно за ту слабость, которую ощущал. Стыдно за то, что тело откликалось на прикосновения этого мужчины, несмотря на все отвращение.    -Г-Господин...  Самурай оторвался от него.  -Что, уже хочешь? Рано, Хаджиме. Еще рано. Сначала нужно подготовить почву.  Он отступил на шаг, окидывая юношу взглядом. Снял с себя хаори, бросая его на пол.  -Теперь моя очередь раздеваться.   Медленно расвязал пояс, позволяя ткани соскользнуть с его плеч. Хаджиме невольно залюбовался его телом.     Сильные руки, широкая грудь, покрытая шрамами, рельефный пресс. Это было тело воина, закаленное в боях, повидавшее многое на своем веку.    Юудэй приблизился к нему и нежно провел рукой по щеке.  -Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Просто позволь мне насладиться твоей красотой.  Он вновь накрыл его губы поцелуем, на этот раз более мягким и нежным. Тот невольно ответил на поцелуй, чувствуя, как тает его сопротивление.   Внизу живота разлилось приятное тепло, а по телу пробежала дрожь.    -Ммх... Поцелуй становился все более требовательным, но в то же время чувственным. Руки самурая скользили по спине юноши, вызывая волну мурашек. Хаджиме обнял его шею, отвечая на поцелуй более уверенно. Отступать было поздно, да и не хотелось. Желание и любопытство брали верх над страхом и отвращением. Юудэй оторвался от губ Хаджиме, переводя дыхание. Его глаза горели страстью, но в них читалась и нежность. -Вот так… - Произнес, касаясь губами лба Хаджиме. - Вот так ты должен отвечать на мои поцелуи. Без страха, без отвращения. Он опустился на колени, целуя живот и бедра. Юноша вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Чувствовал, как по телу разливается жар, как сердце бешено колотится в груди. Прикрыл глаза, стараясь не думать ни о чем. Просто отдавался ощущениям, позволяя делать с собой все, что самурай пожелает. Тот не спешил. Изучал юное тело. Медленно поднимался выше, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Добрался до шеи, вновь целуя и покусывая нежную кожу. Хаджиме простонал, запрокинув голову. Ему казалось, что сейчас потеряет сознание от переизбытка чувств. Самурай приподнялся, усаживая его на колени. Поддерживая под бедра, крепко сжал в объятиях. Их тела соприкасались, обжигая друг друга жаром. Хаджиме почувствовал, как его лицо заливается краской. Стыд и возбуждение смешались в один неразделимый клубок. Он попытался отвернуться, но Юудэй крепко держал его, не позволяя отвести взгляд. -Не стыдись. Ты прекрасен. Мдленно повел рукой по спине Хаджиме, спускаясь все ниже и ниже. Юноша вздрогнул, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Он попытался оттолкнуть мучителя, но руки не слушались. Внутри все горело огнем, а тело требовало большего. Это не должно быть приятно! Но почему же чувствовал обратное?... Дыхание участилось, а внизу живота все сжималось в предвкушении чего то неизведанного. Вдруг самурай остановился, отстранившись от него. -Готов? -Я-Я... Не знаю. -Не бойся. Я буду нежен. Пальцами скользнул по пояснице. Юноша невольно выгнулся. Юудэй легкими движениями раздвинул его ягодицы. Хаджиме затаил дыхание. Ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди от волнения. Юудэй коснулся губами его щеки, прошептав: -Расслабься. Он нежно провел пальцем по входу, вызывая дрожь во всем теле. Хаджиме невольно застонал, прикрыв глаза. Юудэй медленно ввел палец внутрь, а затем еще один. Юноша дернулся от боли. -Аа! Вскоре боль начала стихать, уступая место странному томлению. Юудэй продолжал двигаться внутри него, постепенно увеличивая темп. Хаджиме чувствовал, как тело начинает гореть. Он обхватил шею самурая руками, прижимаясь к нему. -Еще немного, Хаджиме. Еще немного. - Прошептал, старший целуя за ухом. - И ты почувствуешь настоящее наслаждение. Он начал двигаться быстрее, и Хаджиме уже не мог сдерживать стоны. Казалось, его тело вот вот разорвется на части от удовольствия. Яростно вцепился пальцами в плечи Юудэя. -Боги... Хватит... Перестаньте! Ааах! Юудэй нежно укусил его за мочку уха, не прекращая движений. Вскоре тело Хаджиме пронзила острая волна наслаждения. Он простонал, царапая плечи старшего. Слезы потекли по щекам. Какой позор! Самурай замер на мгновение, давая ему насладиться моментом. Когда дрожь прошла, он осторожно вынул пальцы, целуя любовника. Тот был совершенно разбит и обессилен, но в глазах плескалось нескрываемое удовольствие. От того не сопротивлялся, когда на футон укладывали. Юудэй навис над ним, заглядывая в глаза. Провел большим пальцем по щеке, стирая слезы. -Ну что, котенок, понравилось? - Голос у него звучал хрипло от возбуждения. - Это только начало. Хаджиме молчал, отводя взгляд. Слова застревали в горле, не находя выхода. Как мог признаться, что ему понравилось? Что в этом унизительном акте было что то… приятное? Что вопреки всему его тело откликнулось на ласки? Хотел огрызнуться, но с губ сорвался стон. Юудэй усмехнулся, наблюдая за сметением в глазах юноши. Коснулся его бедра едва ощутимо. Затем все более настойчиво, заставляя любовника выгнуться в спине. -Юудэй! Сглотнул, когда мужчина коснулся пальцами сосков. Те затвердели от такого. -Мм! Ему хотелось чтоб это никогда не заканчивалось. Касания давили, но в то же время успокаивали. Юудэй нежно провел кончиком носа по шее юноши, шепча на ухо: -Доверься мне. Медленно опустился ниже, оставляя влажные поцелуи на ключицах. Хаджиме судорожно вздохнул, крепче сжимая плечи самурая. Ему казалось, что еще немного, и сознание покинет его. Хотелось раствориться в этих ощущениях и забыть обо всем на свете. -Господин... возьмите меня. Юудэй отстранился, смотря на него с лукавой усмешкой. -Неужели? Ты сам просишь об этом. Юноша покраснел еще сильнее, но не отвел взгляда. В его глазах читалась мольба и желание, которые больше не мог скрывать. -Да… - Прошептал, с трудом выговаривая слова. - Возьмите меня, прошу. Самурай выпрямился и отстранился, чтобы скинуть остатки одежды. После развел ноги Хаджиме, устраиваясь между ними. Юноша едва дышал, наблюдая за этим. Мужчина подался вперед, входя в него медленно и осторожно. Хаджиме закусил губу до крови. Юудэй замер, давая ему привыкнуть к новым ощущениям. Когда болезненные спазмы утихли, начал плавно двигаться, постепенно увеличивая темп. Юное тело отвечало на каждое его движение, изгибаясь в такт. Из горла вырывались стоны, смешанные с хриплым дыханием. Сознание затуманивалось. В голове не осталось ни одной мысли. Только животная страсть. Юудэй целовал его, заглушая стоны, а сам двигался все глубже. Хаджиме чувствовал, как мир сузился до ощущения жара между их телами. Влажных поцелуев и хриплых вздохов. Он выгибался в спине. С каждым толчком приближался к грани. Сознание ускользало, унося с собой остатки стыда и сомнений. Оставалась лишь всепоглощающая волна наслаждения, захлестывающая с головой. В какой то момент он перестал различать, где заканчивается его тело и начинается тело самурая. Они стали единым целым, слившись в страсти. И вот, когда казалось, что больше невозможно выдержать, его накрыла новая волна блаженства. Тело пронзила острая дрожь, а из горла вырвался протяжный стон. Юудэй ответил ему хриплым стоном, изливаясь глубоко внутрь. Несколько мгновений они оставались неподвижными, прижимаясь друг к другу, пытаясь отдышаться. Медленно приподнявшись, самурай нежно поцеловал любовника в лоб. Тот чувствовал себя опустошенным и в то же время невероятно умиротворенным. Лежал на спине, уставившись в потолок, не в силах пошевелиться. Тело ломило, но в то же время его окутывало приятное тепло. Казалось, что побывал в другом мире, полном чувственных наслаждений и запретных желаний. Юудэй лежал рядом, обнимая "котенка". Дыхание его было ровным и спокойным. Хаджиме прижался к нему ближе, стараясь запомнить это ощущение. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно.