Тихие воды

Иллюзия рушится не громом, а шёпотом правды, прорвавшимся сквозь сон.

      — С завтрашнего дня можешь посещать занятия в прежнем режиме, — говорит спокойным будничным тоном Сёко. — но не забывай об отдыхе. Ни в коем случае не перенапрягайся. — тяжело вздыхает девушка, записывая рекомендации на листок. Во время фестиваля у нее было слишком много работы, не хватало ещё, чтоб студенты умирали от переутомления.       Инумаки слушает Сёко-сан и послушно кивает. Парень пришел к ней сегодня вечером, чтобы получить разрешение на посещение занятий. За эти четыре дня он устал сидеть в четырех стенах, ещё три он бы не выдержал. Головная боль чуть отступила (спасибо за это Камо-сенсею, точнее за препарат, который он принес), но не оставила в покое. Знать об этом Сёко необязательно, решает Инумаки, и соврав, получает разрешение на занятия и выписку.       Как только Тоге отнес документы в учительскую и получил добро от Годжо-сенсея, он отправился в библиотеку. После вчерашнего утреннего визита Камо-сенсея, Инумаки очень хотелось увидеть его снова, встретится с ним. В это время обычно все в столовой на ужине, но юноша решает попытать удачу, подходя к резным дверям библиотеки.       Инумаки заходит внутрь, запах старых книг и воска наполняет легкие. На душе хорошо и тихо, сердце не стучит как бешенное от долгожданной встречи, лишь радость и спокойстве наполняют душу. Давно Тоге не чувствовал себя так легко и свободно. В первых двух отделах сенсея не видно, и парень проходит дальше. Проходя мимо стеллажей Инумаки взглядом находит учителя в дальнем конце зала, там стоит небольшой стеллаж и пара пособий по игре в го*.       Норитоши настолько сильно задумался, уже даже не вдумываясь в содержание книги, что не замечает чужого присутствия. Лишь когда рядом кто-то чихнул, он вздрагивает, а затем обращает свой взор на ученика.       — А, это ты, Инумаки-кун… Добрый вечер. Я думал, все в это время обычно ужинают. — учитель отвлекается и смотрит на юношу.       «Простите, сенсей. Вы говорили, что по вечерам бывайте в библиотеке.» — быстро стуча по экрану мобильного набрал Инумаки.       — Да, кажется, припоминаю, что был такой разговор. Хочешь поделиться о чём молчишь? — Норитоши отложил книгу в сторону, заинтересовавшись поведением младшего.       «Нет. Просто решил Вас увидеть» — напечатав это, Тоге покраснел.       Он и правда не понимал, зачем вообще пошел сюда. Инумаки хотел просто увидеть учителя, другой причины для встречи не было. Его мотив могли не правильно понять, и сгорая со стыда, парень не знал как выкрутиться из этой ситуации. Камо мягко улыбнулся, и чтобы не смущать Тоге сильнее, перевёл разговор в другое русло:       — Я люблю читать перед сном, поэтому часто захожу сюда именно вечером, ища подходящую книгу. Как ты обычно проводишь свой вечер?

***

За день до выписки Тоге.       Оккоцу не может найти себе места. В последние три месяца он каждый день виделся с Инумаки, они проводили чуть ли не всё свободное время вместе. Их занятия Джиу-джитсу, которые превратились в сеансы гипноза для наивного и ничего не осознающего Тоге. Не понятно, кто больше одержим их встречами, Тоге или сам Оккоцу?       Уже третий день он не получает сообщения от Тоге, и это начинает нервировать. Юта чувствует тревогу от того, что не может контролировать жизнь Инумаки. Он должен знать каждый его шаг, каждую его мысль.       Разговор с Итадори сначала повеселил его, но прокручивая в голове их диалог снова и снова, Оккоцу начинает всерьёз задумываться о том, что его чувства могут стать невзаимными. До этого все видели и замечали, как Тоге смотрит на него. Никто не говорил, но Юта не слепой и прекрасно понимал, что нравится парню. Если бы только не Рика, они бы уже давно встречались.       «Если сейчас Итадори заметил мой взгляд, но не замечает взгляд Тоге, может ли это говорить, что его чувства изменились? и не стал ли причиной тому…» — юноша не успевает додумать, так как сталкивается в дверях с Камо-сенсеем.       Новый учитель, так похожий на Гето — слишком любопытный тип. Юта его на дух не переносит. Какого чёрта он здесь делает? Опять что-то вынюхивает у студентов? Оккоцу в бешенстве. Чтобы не выдавать себя, он мысленно начинает считать от одного до десяти, а затем надевает свою маску и начинает спектакль.       — Доброе утро. Я немного заблудился. Ещё пока путаюсь в ваших коридорах и системе. — говорит Камо.       — Будьте аккуратней, сенсей. Те, кто выбивается из системы, рискуют… потратить лишнее время на поиски правильного пути. Коридоры у нас и правда запутанные. В прошлом месяце даже наш куратор Годжо-сенсей заблудился возле архива! — с дружелюбной улыбкой на лице, Юта показал направление рукой. — Учительская в том конце коридора, за двойными дубовыми дверями. Не пропустите — там табличка с изображением аиста.       — Спасибо, Оккоцу-кун. Постараюсь не заблудиться. — с этой фразой, учитель выходит из студенческого крыла и направляется в сторону, куда показал парень.       Оккоцу специально даёт учителю ложную информацию о том, где находится учительская, чтобы проверить, куда направляется Камо. И как только учитель сворачивает за угол и проходит мимо двери, догадки Юты подтверждаются. Он здесь что-то вынюхивал.

***

Воспоминания Оккоцу. Лето 2017 года.       Юта был так рад. Он будет учится вместе с… Тоге. Кажется, так звали этого парня. Во дворе техникума хорошо, в тени деревьев можно спрятаться от жаркого палящего солнца. Юноша сидит, запрокинув голову назад, и садится прямо, как только слышит шаги рядом. Справа от него стоял пожилой мужчина, которого он видел на вступительных испытаниях. Именно к нему в класс изначально попал Оккоцу.       — Здравствуй. Я — Гакугандзи. Помнишь меня?       Юта кивает.       — Хотел спросить, это действительно было твое желание, перейти в класс Годжо? Или директор Яги настоял на этом?       — Нет, что Вы. Я правда хочу учиться там.       Гакугандзи не верит, и неразборчиво ворчит себе под нос, а потом поднимается и протягивает парню черную ткань.       — Этот пиджак носят все студенты моего потока. У него особые золотые пуговицы и гравировка с гербом. Носить такой — большая честь. Я оставил его, если ты захочешь перевестись ко мне. Возьми себе. На всякий случай.

***

      В коридорах техникума шумно. Вчера приезжала полиция, а сегодня у ворот стоят две черные лакированные служебные машины службы безопасности и одна у детективного агентства. Полиция не нашла ничего подозрительного, но… сегодня по всему техникуму прошлась новость о том, что Тодо Аой теперь новый подозреваемый по делу. В коридоре стоит гул, каждый то и дело хочет обсудить эту новость. Даже учителя.       Юта берет из сумки первый попавшийся учебник, и начинает делать вид, что его абсолютно не интересует разговор Утахиме и Сёко, которые были обеспокоенные приездом полиции и обвинением одного из лучших студентов в убийстве. Руки Оккоцу слегка трясутся, но он сдерживается изо всех сил, чтобы не расхохотаться в голос, лишь легкая недобрая ухмылка, скрываемая учебником выдает его с головой.       — Попались.

***

      Утром перед занятиями Инумаки успевает встретиться с Маки. Девушка крепко обнимая его, говорит, что очень скучала. Панда по-дружески хлопает ребят по спине, а Инумаки чувствует прилив сил от встречи с друзьями.       После первой пары, когда все вышли на перемену Тоге заметил что атмосфера в техникуме изменилась. Многие смотрели на него с сожалением, взгляды сменились со злых и ехидных, на сочувствующие и добрые. Тоге до последнего не догадывался о происходящем, пока Маки ему не рассказала про Тодо и улику, что нашли против него.       На второй паре пришёл Оккоцу. Он освободился раньше с дополнительных занятий, и, видимо бежал, чтобы специально встретится с ним.       — Привет. — Оккоцу мягко улыбается и тяжело дышит, восстанавливая дыхание после бега, — Как ты себя чувствуешь?       Щеки Инумаки покраснели от стыда за то, что он все эти дни не писал Юте, и кажется, забыл про него. Первым делом после выписки Тоге побежал к Камо-сенсею, а не к другу. Оккоцу тянет руку к его лицу, но замирает в нескольких сантиметрах, потому что Инумаки вздрагивает и чуть отступает назад, пытаясь увернуться от прикосновения. Бабочки в животе Тоге сошли с ума, казалось, сердце забилось чаще. Дрожащими руками парень достал телефон и написал:       «Мне уже лучше, спасибо. Как ты? Подготовка к фестивалю занимает всё свободное время.»       — Всё в порядке, я привык к такой нагрузке. У меня сегодня нет дополнительных тренировок. Не хочешь прогуляться?       Тоге улыбнулся и молча кивнул. Бабочки чуть успокоились, перестав щекотать живот. Их разговор прерывает директор, что зашел в класс вместе с учителем Годжо. Студенты послушно встают с мест, приветствуя старших.       — Важное объявление. С сегодняшнего дня выходить за территорию техникума строго запрещено! — объявляет Яги, и сразу же слышится недовольный гул Панды и Маки на задних партах.       — Почему? Убийцу же нашли! — слышится голос Зенин. Девушка явно была недовольна этим фактом, только-только ей удалось пригласить Нобару на свидание, и тут же все планы в миг рушатся.       — Нет оснований полагать, что это сделал Тодо, так как он не был знаком с Дзюнпеем. У него нет мотива. В любом случае, у нас будет проходить фестиваль, на время усилится охрана техникума, и чтобы мероприятие не отменили, давайте обойдемся без происшествий. — голосом, не терпящим возражений, директор поставил точку в этом разговоре и вышел из класса.       Маки опять недовольно что-то бурчала Панде, а Тоге с сожалением посмотрел на Юту. Оккоцу смотря на юношу лишь прошептал одними губами.       «Всё хорошо. Ничего страшного».

***

      После урока парни решили, что сегодня вечером они вместе будут делать домашнюю работу. Договорились встретится в комнате Тоге.       Первым делом, как только они заходят, Юта замечает чужой запах: студенческая форма Тоге, пахла только им самим и запахами тех, кто его окружает, а вот комната впитала в себя запах ещё одного человека, не входящего в круг общения Инумаки. Юта подумал о Юджи и Мегуми, но за два дня проведенных в компании Итадори, Оккоцу знал, как пахнут первогодки, этот запах отличался**. Еле заметный запах кофе и офисной бумаги…       «Нанамин, что ли заходил? Но зачем?» — Оккоцу проходит в комнату и садиться на пол около стола. Инумаки садится рядом, достает свои конспекты. Пока Тоге готовит им рабочее место, он всё никак не может успокоится и понять, что же не так в комнате.       «Нет. Нанамин хоть и бывший офисный клерк, но от него обычно пахнет выпечкой. Годжо-сенсей? Нет.»       Подняв взор с тетрадей на парня, Юта понимает, что так сильно задумался, что Тоге уже начал переживать за него.       — Прости, задумался. — он улыбается и начинает писать в тетради домашнее задание. Сегодня у них не будет сеанса. Оккоцу грустно смотрит на руки Инумаки где виднеются еле заметные синяки от его пальцев. Он оставляет их не так часто, и только тогда, когда Тоге находится под сильнейшим гипнозом, но даже так, отметины приходится оставлять незаметные, чтобы их не заметили другие.       Ещё одна вещь, не давала покоя Оккоцу. Ритм, в котором двигался Инумаки. Его движения были чуть быстрее, чем ритм который отстукивал Юта карандашом совсем незаметно для парня. Незнакомые книги, появившиеся на полках. Его привычный Тоге, вдруг стал кем-то другим или же его кто-то пытается сделать другим? Кто-то… Вмешивается в их маленькое пространство, их вакуум, состоящий из них двоих.       Когда раздаётся стук в дверь, Инумаки вздрагивает и бросив виноватый взгляд торопливо идёт к двери и быстро выходит, не давая пройти гостю внутрь. Юта успевает увидеть лишь чёрные волосы, и две пряди, что всегда были завязаны в косы.       Камо Норитоши.       Злость мигом поднимается из самых недр души. Юта делает глубокий вдох. Снова и снова. «Он что, вышел к нему без маски? А как же метки, которые он даже Маки боялся показывать?»       И опять злость… Опять он дышит. Снова и снова. Сложно взять себя в руки, но Оккоцу приходится, когда Инумаки возвращается назад. Юта замечает, что взгляд Тоге стал яснее, чем был до этого. Что этот человек делает с ним?       Теперь Оккоцу на сто процентов уверен, что во всех этих ужасных изменениях виноват Камо. План по убийству учителя, он придумает позже. Сейчас важно сфокусироваться на другом. Взять разум Тоге под контроль. Юта решается на отчаянный шаг.       — Прости, малыш. Это важно для тебя. Для нас… — говорит Юта на последок, перед тем как парень вновь придёт в себя после гипноза и ничего не вспомнит.       Оккоцу смотрит в пустые глаза напротив и поддаётся вперёд, но резко останавливается в нескольких сантиметрах от губ Тоге. Пальцы проходятся по лбу, заправляют выпавшую прядку за ухо и вновь возвращаются к лицу Инумаки, оглаживая контур его скул и метки, что до сих пор горели от любого прикосновения.       Юта отстраняется и щёлкает пальцами.       Гипноз окончен.       — Всё хорошо? Ты уже 10 минут сидишь и просто смотришь на меня. Ничего не беспокоит?

***

      Головные боли никуда не ушли, но спасибо, что не усилились. Всё идёт своим чередом: учёба, зачеты, встречи с учителем Камо, мимолётные прикосновения от Юты, и трепет в груди, но что-то не даёт спокойно выдохнуть.       Возможно, Инумаки просто себя накручивает, но как только он вышел на учёбу, начал мучаться бессонницей. А вчера, после того как от него ушёл Юта, он провалился в беспокойный сон, который оставил после себя дурное послевкусие.       Размытый силуэт говорил таким ласковым и родным голосом, но Тоге его не узнавал:       — Ты слышишь только мой голос… — медленно, и очень плавно слова растекались по комнате. — Все остальное — просто шум.       — Ты же любишь, когда я забочусь о тебе? — по телу идет дрожь, Инумаки пытается заговорить с силуэтом, но горло будто сдавило.       — Хороший мальчик.       Инумаки просыпается от страха посреди ночи, руки трясутся, взглядом парень окидывает свою комнату и пытается успокоится.       «Это всего лишь дурной сон.» — звучит этот же голос в его голове.       Ещё пол ночи Тоге ворочался в постели, пытаясь отогнать жуткие кадры отголоски сна. Инумаки удаётся уснуть только под утро.              Сегодня первый день спортивного фестиваля, его открытие. На торжественной церемонии присутствуют все. Большой спортивный стадион красиво украшен, каждый из студентов надел пиджак и отличающий символ его класса.       С самого утра у Инумаки не то что нет сил, но и желания идти на этот фестиваль. Головная боль усилилась, а еще постоянно хотелось спать. Утром увидев себя в отражении, Инумаки с грустью понял, что из-за нервного перенапряжения полопались капилляры, и красивые фиалковые глаза теперь красные. Оккоцу однажды говорил, что у Инумаки красивые глаза… Даже думать о Юте дается с трудом. Пульсирующая головная боль сводит с ума. Тоге с трудом удается принять душ и надеть парадную форму.       Все студенты техникума собрались около выхода на арену. Каждый год на фестивале объявляют различные техникумы и колледжи боевых искусств, участвующих в соревновании, и каждый год студенты должны пройти по арене круг, держа знамя своих школ. Несмотря на ноябрьские холод, Тоге жарко, он отпускает воротник своей кофты, и хочет уже снять маску, но его останавливает рука Юты.       — Всё хорошо? — участливо интересуется парень.       Тоге слабо кивает. Вот уже через 10 минут их выход, а он никакой. Когда к горлу подкатывает тошнота, а сознание начинает опять потихоньку уходить от Инумаки, к ним подходит Мегуми. Фушигуро замечает неестественно бледного семпая и интересуется его состоянием:       — Семпай, с вами всё в порядке?       Старший кивает, чуть пошатывается. Мегуми перехватывает руку Тоге и направляется в сторону кабинета Сёко, придерживая парня за талию.

***

      Как только они доходят до кабинета, Инумаки становится хуже. Едва перешагнув порог, парень резко бежит в сторону уборной, уже там скручиваясь над унитазом и выплевывая желудочный сок. Как только из Тоге вышло всё, что могло, он с помощью Фуштгуро поднялся с колен и поплелся в мед.кабинет. Сёко качает головой, осматривая парня:       — Голова всё ещё болит? Как знала, что не следует тебя выписывать.       Женщина заполняет его личную карточку и измеряет давление. Дает выпить обезболивающее и помещает в изолятор.       — Ну и дела… Сначала головные боли, обмороки, а теперь ещё и рвота… — тихо говорила Сёко, как только снова вернулась в кабинет. — О, Фушигуро, хорошо, что ты не ушел. Передай эти рекомендации Годжо — сенсею. И спасибо, что помог ему дойти. Он сам на себя не похож, точно бы сам не дошел. И что за год такой тяжелый… Сначала Акари, теперь Инумаки… — врач уже отвернулась от Мегуми и бурчала себе под нос не обращая внимания, как глаза парня расширяются от услышанного.       Парень прекрасно помнит, что произошло с Акари Ниттой, и кто был главным подозреваемым. Обвинения с Тоге уже сняты, теперь под подозрением может оказаться Тодо. А что насчет семпая.?       «Сначала Акари, теперь Инумаки» — верятся в голове слова врача.       Выходит, их симптомы схожи. Про ужасные головные боли всем известно еще после того случая, когда Итадори с Кугисаки захотели проверить как работает гипноз Инумаки на людях, но как оказалось, он имеет обратный эффект и Инумаки-семпаю на следующий день весьма скверно.       «Может ли быть ему плохо, от того что он так часто применяет гипноз?» — думает Фушигуро и выдвигает первую версию происходящего.       Перед глазами всплывает бледное лицо Инумаки-семпая, его красные глаза, вечно сморщенное выражение лица от боли. В голове проносится день, когда после тренировки в додзе он сильно потянул запястье и обратился за помощью к Сёко. На столе лежали папки с документами, Иэйри проводила диагностику состояния Акари, а сама девушка бледная лежала на кушетке и стонала от боли. Теперь же перед глазами лицо Инумаки, что только слабо хрипит от боли, и смотрит сквозь своими пустыми глазами.       «Может ли быть такое, что кто-то использует Инумаки? Может ли обвиняемый стать сам жертвой?» — этот и другие вопросы, Мегуми решает уточнить у Годжо.

***

      Тишина в комнате была густой, почти осязаемой. Воздух стоял неподвижный, тяжелый, словно перед грозой. Тоге переворачивал страницу учебника, но слова расплывались перед глазами, не желая складываться в смыслы.       — Устал?       Голос прозвучал совсем рядом — низкий, бархатный, до жути знакомый. Сердце Тоге екнуло, замерло, а затем забилось с бешеной частотой. Он попытался обернуться, но тело не слушалось, будто его залили свинцом.       — Не двигайся. Расслабься.       Пальцы коснулись его висков. Легко, почти невесомо. Потом нажали. Теплые, почти горячие, они впивались в кожу, и эта теплота растекалась по всему телу, парализуя волю.       — Ты ведь доверяешь мне, правда?       Тоге бессильно зажмурился. Он хотел закричать, но горло было сжато невидимым обручем. Из груди вырвался лишь сдавленный хрип.       — Умничка.       Пальцы медленно скользнули вниз, к горлу. Остановились на шее, чуть сжав ее. Не больно. Но безвыходно. Он чувствовал каждую фалангу, каждую косточку через тонкую кожу. И не мог пошевелиться.       — Ты никому не нужен. Только мне. Помнишь?       Внутри всё оборвалось. Нет. Он не помнил. Он не…       — Ты всё забудешь. И тебе станет легче.       Пальцы сжались резко и сильно — на миг перекрыв дыхание. Паника, острая и слепая, ударила в виски. И тут же хватка ослабла, ладонь мягко легла на плечо, будто ничего и не было.       — Всё хорошо. Ты просто устал.       Тоге судорожно, с хрипом вдохнул. Его собственная рука дернулась, чтобы дотронуться до шеи, и…перед глазами поплыл темный циферблат часов. Секундная стрелка замерла, подрагивая на одном месте, с сухим, назойливым щелчком. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Он не мог оторвать взгляд.       — Поспи немного.       Голос снова был ласковым, убаюкивающим. Но Тоге, глядя в черную гладь стекла, чувствовал, как по спине ползет ледяной пот. Эти часы… Их тиканье било в такт его сердцу. Или это сердце стучало, подчиняясь им?       Сознание поплыло. Края зрения затянула черная пелена. Последнее, что он увидел, — смутное отражение в стекле. Чужую улыбку. Спокойную и безжалостную.