Тихие воды

Самое страшное ядро прошлого — то, которое ты принял за часть себя.

      Инумаки резко сел на кровати, весь в холодном поту. Горло сжал спазм, он закашлялся, жадно хватая ртом воздух. В палате было тихо и пусто. А утренний свет лился из окна. Он провел дрожащей рукой по шее. Кожа была гладкой. Ни синяков, ни царапин. Ничего.       «Это просто кошмар» — отчаянно попытался убедить он себя. Но память упрямо возвращала ощущение — тяжелые, неумолимые пальцы на своей коже. И это тиканье. Глухое, навязчивое тиканье, которое, казалось, все еще звучало где-то в висках, не умолкая. Ощущение будто кто-то держал его за горло и снова внушал ему одно и то же, стирая границы между болью и заботой. А потом заставлял забыть. Всё, кроме смутного, липкого ужаса, что не хотел отпускать его даже при свете дня.       Сёко зашла в палату и аккуратно поставила на тумбочку поднос с лекарствами и едой.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает женщина и садится напротив.       Инумаки лишь слабо пытается сказать что-то жестами.       Врач кивает:       — Понимаю. Поешь, прими лекарство и ложись спать. Ты всю ночь мучался от кошмаров, тебе нужно отдохнуть.       Опять Инумаки чувствует себя обузой. Из-за него врач не спала всю ночь, и вряд ли уже уснет, зная её привычки. Усилием воли парень заставляет себя сесть и сделать так, как просит Иэйри.       Днём больничное крыло посещает Камо. Его тихие шаги Сёко слышит ещё до того, как Норитоши заходит в больничный бокс.       — Доброе утро. — не громко говорит детектив.       — Хм, кому как. — сонно отвечает девушка, закуривая сигарету.       — А мне казалось, в техникуме нельзя курить.       — А мне казалось, что ты детектив, а не учитель. Что, боевые искусства не отпускают? — парирует Сёко и ухмыляется.       Ах, да. Как же Камо мог забыть, что есть еще один человек, кроме директора, который в курсе его профессии.       — Пришел спросить, что там по поводу вчерашнего инцидента с второкурсником.       — А, ничего серьёзного… он перетрудился. — врач сонно потирает глаза, и тушит сигарету.       — Я зайду?       — Слушай, сейчас не лучшее время для допросов. — начинает девушка, а затем тяжело вздыхает.       Это бесполезно. Камо просто так не отстанет.       — Инумаки только недавно пришел в себя и чувствует слабость. По протоколу я не должна пускать к пациенту. Ты — исключение. Вижу, что это как-то касается дела.       Норитоши улыбается и благодарит, это действительно важно для него.       — Только прошу, не дави на него, Камо. — прошептала она вслед.

***

      Утром, перед занятиями Мегуми решает найти Годжо и кое-что уточнить. Опекун как обычно прохлаждается на заднем дворе и прячется от Мэй-Мэй и директора.       — Вы опять скрывайтесь от всех, чтобы не участвовать в организации спортивного фестиваля? — первое что говорит парень, увидев расслабленного Сатору.       — О Мегуми-чан. — мужчина широко улыбается и приглашает юношу присесть рядом. Фушигуро подходит и садится к опекуну, нервно заламывает пальцы, не зная, с чего начать.       Заметив это, Годжо первым начинает диалог:       — Что-то случилось? Рёма-сан* опять игнорирует твои сообщения?       — Нет. Я хотел кое-что уточнить у Вас.       — Что?       — Может ли быть такое, чтобы преступник стал жертвой? — на дне его глаз плещется беспокойство, лицо как обычно ничего не выражает, парень скуп на эмоции, Годжо становится не по себе.       — Это ты к чему? Не ходи вокруг да около. И да, не делай такое лицо, мне страшно, Мегуми-чан.       — Ладно, спрошу прямо. Я заметил, что Инумаки-смепаю в последнее время плохо. У него болит голова, он теряет сознание. Может ли быть, что кто-то проводит сеансы гипноза над Инумаки и стирает ему память?       — Ты думаешь, возможно овладеть гипнозом так просто? — мужчина удивленно смотрит поверх очков.       — Но ведь возможно же?       Годжо напрягся. Он не хотел, чтобы Мегуми попал под горячую руку, но знал, что утолить любопытство парня нужно.       — Вполне возможно, но требует очень много времени и сосредоточения. Так что вряд ли он попал под гипноз, Инумаки просто устал. Сёко уже назначила ему лечение.       — Но его симптомы… — начал было он, но Годжо был непреклонен:       — Закрыли тему.       Мегуми ушел, и не заметил, как мелко подрагивали руки учителя.

***

      Первый день в больничной палате Тоге помнит смутно. Ночью он мучался в агонии, этот голос, что звучал в голове, сводил с ума. После Сёко-сан его посещал Камо-сенсей. Инумаки не помнит, что точно говорил учитель, помнит только те теплые и приятные чувства от встречи с ним. Его спокойный голос, нежные руки поправляющие одеяло, добрые глаза. Спокойствие и уют, которого так не хватало Тоге в последние дни. Только на третий день, с разрешения Сёко в палату впустили Маки:       — Черт! Ты знаешь как мы за тебя переживаем? Особенно Юта! — очень эмоционально говорила девушка, сжимая руки парня. — Нас не пускали первые два дня! Панда хотел уже идти жаловаться отцу!       Инумаки с улыбкой слушал голос подруги, хоть его до сих пор и мучали кошмары, головная боль прошла, а дурные мысли уходили на второй план, когда он встречался с друзьями и Камо-сенсеем. Только мысли об Оккоцу навевали на него странную тревогу и грусть. Ему стыдно перед Ютой за то, что он испытывает к учителю, стыдно за то, что мысль о новой встрече с Камо грела сильнее, чем присутствие парня.       Погруженный в тяжелые мысли, парень не заметил, как потерял нить их разговора. Маки о чем-то смущенно рассказывала, краснея. Из отрывка разговора, он понял, что Маки говорила о свидании, на которое они пойдут с Нобарой. Скрип двери нарушил их идиллию, Сёко и Годжо-сенсей зашли в палату.       — Ну, что, детишки, хватит вам сидеть в душном изоляторе. Идем посмотрим на Юту. У него сегодня первое соревнование.       — А разве Инумаки можно? — с сомнением спросила Маки.       — Скрипя сердцем, я пошла на уговоры вашего учителя, — врач выразительно посмотрела на Сатору. — И разрешаю покидать больничное крыло на время фестиваля. Но чтобы никакой учебы и тренировок, понял?       — Я лично буду сопровождать его. Можешь на меня положится. Ты же меня знаешь. — пообещал Годжо.       — Знаю, поэтому и беспокоюсь.

***

      Фушигуро после разговора с Годжо не успокоился и отправился в библиотеку. Та скудная информация, что имелась, подкинула парню пищу для размышлений. В своем телефоне он сделал пару заметок. 1. Гипнозом может овладеть каждый. 2. Ввести человека в гипноз, можно любым способом, но нужен маятник: предмет, звук, прикосновение. 3. Человек может попасть под гипноз неосознанно и неожиданно.       В следующие два дня он периодически заглядывал в больничный блок. Пару раз ему удалось переговорить с Сёко-сан. Женщина задумалась над тем, что рассказал ей парень, в ее голове созрела гениальная мысль, написать на эту тему диссертацию. Мегуми поделился с ней материалами, а Иэйри в свою очередь рассказала, про то, как ей удалось на суде выступить против обвинений в сторону Инумаки.       — Я, оказывается, не знала, что бывают разные виды гипнозов. Есть гипноз добровольный, обычно, человек после такого сеанса помнит, как его вводили в гипноз, иногда даже помнит что он делал. Принудительный и скрытый гипноз, как раз таки про то, о чем ты говоришь, когда человека ввели в гипноз, и он даже не почувствовал это, и не понял, что с ним произошло. Чаще всего сопровождается головными болями, люди попавшие под гипноз, теряют память и тоже мучаются от мигреней. Также существует гипноз имеющий большое голосовое воздействие, то есть, нацеленный как раз на стирание памяти и подмену воспоминаний.       Пока Мегуми слушал, из палаты где лежал Инумаки-семпай, вышел Камо-сенсей.       — Добрый день. — поздоровался учитель с парнем, и кивнул женщине.       Фушигуро поздоровался с учителем и уточнив пару моментов у Сёко, вышел из лазарета.       На следующий день он опять видел сенсея у Инумаки, и у него закрались подозрения, которые он решил высказать тому, кому доверял также сильно, как Юджи и Годжо.

***

      В додзе, где договорились встретится юноши, царил полумрак. В воздухе висел тяжелый запах металла и специального средства для чистки катан. Каждый вдох обжигал лёгкие.       — Семпай, ты замечал в последнее время кое-что странное? — обратился к Оккоцу Мегуми, голос его прозвучал громче, в этой давящей тишине.       — Например? — Юта не повернулся, а продолжил начищать катану. Масло с противным шипением втиралось в сталь, заполняя тишину между паузами.       — Частые головные боли Инумаки-семпая. Мне кажется, это странно.       Оккоцу остановился лишь на миг, затем вновь продолжил:       — Не стоит переживать, Сёко за ним наблюдает.       — Семпай, — Фушигуро подошел поближе, — Я узнал, что некоторые люди порой сами не замечают как попадают под гипноз. Инумаки-семпай он… — парень замялся, подбирая нужные слова. — Мне не кажется, что он плохой, или что он мог так поступить. Его головные… я уверен что на него кто-то оказывает влияние. У него болит голова также, как и у тех, кого он может гипнотизировать. Я заметил, что у Акари те же симптомы… Мегуми продолжал с упоением рассказывать, сбрасывая накопившиеся внутри напряжение, не замечая, как у Оккоцу опасно блеснули глаза в темноте.       — И что ты хочешь сказать? — голос Оккоцу оставался бархатным, но в нём появилась стальная нить.       — Возможно, ему кто-то стирает память. Чтобы ввести человека в транс, необязательно даже говорить или делать это так открыто как Инумаки-семпай. Достаточно какого-нибудь предмета… Маятника. Например, часы. — выдохнул Фушигуро.       Парень не замечает, как Юта вздрогнул на этих словах, и остановился, откладывая тряпку и крепче сжимая катану.       — Или фраза, которая бы выбивала почву из-под ног. Действия, даже тактильные прикосновения. — табун мурашек прошелся по его спине, но он продолжил, не замечая перемены настроения Оккоцу.       — Да что ты? — показушно удивляется Юта, а Мегуми напрягается, и делает небольшой шаг назад.       — Я переживаю за семпая, я вижу, что что-то не так, и хочу помочь. Возможно, следует посмотреть, кто находится с Инумаки часто, может, кто имеет на него сильное влияние и… — и тут Фушигуро останавливается, по ходу рассуждений, он приходит к одной очень здравой, но пугающей мысли.       Словно пелена спала с глаз, он увидел то, что отказывался замечать всё это время. Человек, которому он доверял без оглядки. Юта Оккоцу.       — Ну, продолжай, — ухмыляется Юта, понимая что младший и так всё понял и раскусил его.       Мегуми резко замолчал. Внезапно он осознал, что загнал себя в ловушку. В гробовой тишине додзё он слышал только бешеный стук собственного сердца, отдававшийся в висках.       — Часы… Говоришь… — шепчет Оккоцу и медленно поворачивается к младшему.       Парень инстинктивно отпрянул на шаг назад, но было уже поздно. Юта оказывается быстрее. Скрип половиц и скрежет ткани тренировочного кимоно последнее, что услышал Мегуми перед тем как сделать шаг назад и провалиться в пустоту.

***

      Маки с Тоге заняли самые лучшие места на арене, благодаря Панде, а точнее его отцу. Здесь открывался потрясающий вид на всё представления.       Пока Маки безостановочно рассказывала о том, как продвигаются их отношения с Нобарой, Инумаки поймал себя на мысли, что его чувства к Камо-сенсею чем-то напоминают влюбленность Зенин. Он достал телефон и напечатал:       «Как понять, что человек нравится?»       — Ты о чём? — фыркнула Маки. — У тебя же Юта есть.       «А как ты сама поняла? Не считая того поцелуя» — он добавил смайлик.       — Ну… Здесь всё просто. — девушка пожала плечами. — Без всякой этой дурацкой драмы. Хочется быть рядом. Мне комфортно и спокойно с Кугисаки, вот и всё.       «А если не просто? Если… бабочки в животе? Сердце колотится, дышать тяжело…» Маки прочла и нахмурилась.       — Слушай, а ты… это… к Юте так? Тоге покачал головой и соврал:       «Нет. Прочитал в интернете. У меня в прошлый раз так же было».       — Тогда запомни, — её голос стал неожиданно серьёзным. — Это не любовь. Это паника. Он смотрел на неё, не понимая.       — Твоё тело кричит тебе «беги». Оно чувствует опасность. — она посмотрела на него прямо. — Часто мы называем любовью то, что на самом деле — просто страх.       У Инумаки похолодело внутри. Всё, что он принимал за любовь к Юте — этот трепет, этот леденящий восторг — было страхом. А тихое, тёплое чувство безопасности, которое он испытывал с Камо… Что, если это и есть та самая «простота», о которой говорила Маки?       Юноша не успевает подумать об этом, как на арене появляется Юта. Сейчас он вступает в бой с парнем из соседней школы. Зрачки Инумаки слегка расширяются, ладони вспотели, а сердце стучит как бешенное, «бабочки» опять сходя с ума. Или это у него уже поехала крыша? Юта… он ведь не такой. Почему же его тело на инстинктивном уровне чувствует угрозу?

***

      Пропажу Мегуми Фушигуро, первым замечает Итадори Юджи. Парень не пришел на ужин, в комнате его тоже не было. Юджи сразу же поднимает на уши весь техникум. Оббегает весь корпус, спрашивая, не видел ли кто парня, но всё тщетно. Юноши нет. Нигде нет. Годжо на взводе не меньше Итадори. Никакой записки, ничего.       На следующий день Мегуми также не объявляется. Завтрак и занятия пропущены, что так на него не похоже. Годжо идет к директору и уже через 20 минут в кабинете собрались все, кто отвечал за безопасность в этот день.       — Что мы намерены делать? — прямо спрашивает Нанами.       — Это уже слишком. Третий случай за месяц. — вторила ему Мэй.       Камо слушал всё это, и анализировал реакцию учителей. Он был уверен, что в преступлениях виноват кто-то из техникума, либо преступника покрывает кто-то из преподавательского состава.       — Нам придется обратится в полицию. Вдруг это похищение. — Сатору от переживаний не мог здраво мыслить, и был слишком взволнован.       — Протестую! — Гакугандзи ругался и явно был недоволен. — Если мы сейчас обратимся в органы, об этом узнает общественность, и спортивный фестиваль отменят!       — Гакугандзи-сан, неужели такая мелочь как фестиваль волнует вас? — обращается Нанами, увидев сомнения на лице Яги. — А Вы, директор, что думайте?       Преподаватели ещё долго спорили как поступить, но директору Яги удалось найти решение, устраивающее всех.       — Мы не будем обращаться в полицию, но искать Фушигуро мы обязаны. Я позвоню знакомому детективу и попрошу его о помощи.       Все преподаватели согласились с решением директора и покинули кабинет. Камо знал, кого Яги имеет в виду под «знакомым детективом». Поэтому не удивился, когда после обеда ему позвонил Чосо.       — Сегодня вечером жду тебя в офисе. Хватит ночевать в общежитии, ты в конце концов не студент, и не учитель, а детектив. — раздраженно заметил напарник, и бросил трубку.       Камо лишь устало вздохнул. В последнюю неделю, он часто засиживался в техникуме допоздна. Изучал архивы по делу, пытался из предложенных улик составить портрет предполагаемого убийцы и связать все эти преступления воедино, но ничего не получалось.       Как только Инумаки попал в больничный бокс, он начал навещать ученика, оставаясь на ночь в общежитии. Причина его резкого интереса к студенту, была неизвестна. Его ноги сами несли его в больничный бокс, в палату к ученику. Камо приходил, и просто сидел рядом, молча поддерживая младшего. Если у Тоге было настроение и он чувствовал себя относительно хорошо, то Камо рассказывал ему интересные истории из жизни когда он еще учился здесь. Под его спокойный и ровный голос Инумаки расслаблялся и засыпал, а Норитоши глядя на умиротворенное лицо парня испытывал странное до этого незнакомое чувство. Это до чертиков пугало Камо. Такой привязанности не было в планах. Это был профессиональный провал, личная слабость. Инумаки Тоге стал для детектива Камо личным убежищем.

***

      Вот уже второй час Чосо вместе с помощниками обыскивал этот дурацкий северный полигон и прилегающие к нему территории. Не оставил без внимания он и то место, где предположительно совершенно убийство Дзюнпея. Настроение ни к чёрту, особенно после того, что сегодня учудил в офисе Камо…       За несколько часов до этого.       Норитоши как обычно приехал в офис. Вчера вечером он передал Чосо всю информацию, которую ему удалось добыть работая в техникуме. Он как раз обсудил последние детали с напарником и хотел зайти в переговорную, но остановился, услышав своё имя.       — И почему мы вообще занимаемся этим делом? Потому что Камо попросил? — слышится полный возмущений, голос помощника.       — Его хороший знакомый попал в беду. Тем более мы договорились, приказы Чосо и Камо — не обсуждаются! — попыталась вразумить коллег Юки.       — Напомни-ка, а с чего вообще всё это началось? Почему мы вообще решили заняться этим делом? Мы искали эту чертову девчонку! И искали, потому что Нитта либо облажалась, либо слилась. По итогу мы ищем еще трех, точнее, уже двух** жертв этого психопата. Ах, да, ещё спасаем от тюрьмы парня с татушками, который и есть главный подозреваемый!       Норитоши больно ударили слова коллеги о бывшем семпае и о Инумаки. Не помня себя, парень резко открыл дверь, чуть не срывая ее с петель. Пелена гнева затуманила разум Камо, он в два шага преодолел расстояние между ними, и со всей силы, хорошенько приложил их помощника об стену. На шум в переговорной собрались детективы из соседних кабинетов, и начальник их подразделения. Обоим выписали предупреждение. Чосо лишь тяжело вздохнул. День обещал быть тяжелым и долгим.       Ничего нового на том месте, где предположительно было убийство Дзюнпея, Чосо не нашел. Зато, когда детектив уже возвращался назад, его догнал мужчина и передал записку.       — Эту записку мы нашли позже недалеко от четвертого дока. Мацуда-сан забыл отдать в тот раз записку вашему коллеге.       — Спасибо. — он поклонился и еще раз попрощался с мужчиной, покидая северный полигон.       Сидя в машине, Чосо развернул записку, и чуть не подавился воздухом. Это была новая улика, которая могла бы пролить свет правды в их нелегком деле. Теперь была понятна причина, почему юноша в ту ночь был здесь. Убийца не использовал гипноз на жертве, а выманил её через записку, умело манипулируя, обладая нужной информацией.       Чосо достал телефон, но положил на место, решая не отвлекать Камо и написать ему обо всём позже. Сейчас мужчине нужно было срочно приехать в офис и отдать улику на экспертизу.

***

      Рабочий день не задался с самого утра, а день, казалось, обещает быть не лучше. И почему из всех людей, единственный, кто может им помочь — Сукуна Ремён? Может, человек который дал наводку, ошибся или наврал им?       Нет, Хайбара*** никогда не врёт, и не ошибается. Камо знал это, но всё же не хотел сталкиваться лицом к лицу с темным мастером боевых искусств, новым хозяином граничного рубежа.       Встретится договорились на нейтральной территории. Граничный рубеж — закрытая территория, законы страны не распространяются на это место, несмотря на то, что расположен рубеж между Токио и префектурой. От граничного рубежа жилой район Токио отделяет лишь лес. В лесу есть мост, про который ходят местные городские легенды, будто он проклятый, манит сюда всех самоубийц, а вода под мостом отравлена трупным ядом тех, кто здесь утопился. Как иронично, что местная вода течет прямо к тому самому северному полигону. Два самых опасных района соединяются одной рекой. Норитоши поежился и оперся поясницей об перила, ожидая Сукуну. Темный мастер не заставил себя долго ждать.       — А ты пунктуальный, парень. — скалиться Ремен, протягивая ладонь для рукопожатия.       — Здравствуйте. Мне сказали, что вы можете помочь нам в расследовании. У вас есть подозреваемые? — вежливо поклонился детектив.       — Насчет подозреваемых, тут я тебе помочь не смогу, но есть у меня кое-что, что поможет тебе их найти. — мужчина в миг стал серьезным, его ухмылка быстро пропала с лица.       Сукуна жестом приказал Камо следовать за ним. Они спустились и пошли под мост. Оказавшись внизу, мастер заговорил:       — Тут есть тайник, и я нашел в нём очень много интересного. — мужчина показал на стену в то место, где кирпич отходил от стены.       Норитоши надел перчатки и осторожно, будто разминируя бомбу, начал извлекать содержимое из сырого тайника. Воздух под мостом сгустился, наполнившись запахом ржавчины, речной гнили и чего-то ещё — острого, почти металлического, как запах страха.       В руках оказалось кольцо. Дешёвое, позолоченное, почерневшее в зазубринах. Слишком маленькое для взрослого мужчины, но слишком большое для ребенка. Такие колечки продавались в местных маленьких магазинах, их часто покупали девочки подростки. Он повертел его в пальцах, и свет скользнул по потёртой гравировке — две переплетённые буквы, «Ю» и «Р», выведенные неумелой рукой. «Обручальное кольцо» — мелькнула быстрая мысль в голове Камо. Детектив положил его в пакет, доставая следующую вещь.       Заколка. Неожиданно тяжёлая, холодная. Не серебряная, а чёрная, с мрачным, глубоким блеском тёмного камня. Она была безупречно чистой, будто её только вчера положили сюда, в эту сырую гробницу. Странно… Почему здесь одна? Такие обычно носят парами… Норитоши достал блокнот и записал: «Аксессуар, вероятно, женский. Высокого качества. Где-то есть ещё одна. Следует присмотреться».       Заколка отправилась к кольцу, пальцы наткнулись на небольшой клочок бумаги. Это была фотография, немного отсыревшая и пожелтевшая. Снимок был сделан скрытно, из-за угла. На нём — Инумаки Тоге в спортзале, его профиль, сосредоточенный взгляд куда-то вдаль. Камо перевернул фотографию. И дыхание у него перехватило. На обороте, выведенные ровным, почти каллиграфическим почерком, но красными чернилами, громадные, будто врезанные в бумагу, слова: «Мой свет. Моя тишина. Мой конец и начало. Ты не уйдёшь. Никогда».       Ледяная волна ужаса прокатилась по спине Камо. Это было не признание. Это был манифест. Приговор. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как в горле пересыхает.       «Кто ты?» — пронеслось в голове. — «Кто мог написать такое ему?»       Последним атрибутом оказался амулет. Он был почти точной копией того, что Камо видел у Инумаки на шее в день суда. Тот же металл, та же форма. Но, взяв его в руки, Камо тут же почувствовал разницу. Этот амулет был всего лишь красивой, искусной, но пустой подделкой. Он мёртвым грузом ощущался в руке, обжигая кожу холодом.       Присмотревшись, Норитоши заметил еще одну деталь. Внутри амулета был высушенный лепесток сакуры и прядь ярко каштановых волос. Он даже думать не хотел о том, что прядь волос может принадлежать не хозяину амулета, а кому-то другом. Камо откинулся на холодную стену, сжимая в руке пакет с уликами. Его разум лихорадочно работал, пытаясь сложить эти кусочки в картину.       — И да, позвони там своим… пусть пришлют тебе водолазный костюм, либо пусть вызывают кого-нибудь. Тут на дне останки девушки. — голос Сукуны и смысл слов доходит до Камо не сразу, а когда детектив понимает, к чему мужчина клонит, его передергивает.       Слова вызывают дрожь по всему телу, Норитоши впервые чувствует такой животный страх перед неизбежным. Он бросает взгляд туда, куда смотрит Ремён, и цепенеет. Вода здесь не самая чистая, но даже так, хорошо просматривается дно. Под прозрачной гладью воды, виден человеческий скелет и платье… То самое платье, что было на Рике Оримото в день когда она бесследно исчезла.