Тихие воды

Мы видим мир не таким, каков он есть, а таким, каковы мы есть. Или каким нас заставили быть.

      Гето начал догадываться, что происходит с Оккоцу и в какого монстра он превращается, когда приехал вместе с Сатору помочь Юте собрать вещи в общежитие. За две недели в глазах парня появилась сталь, рядом с ним чувствовался страх, аура источает желание убивать. Тогда Годжо не придал этому значение, а Сугуру немного забеспокоился.       Что же могло произойти за две недели его обучения в техникуме? Может, не стоит ему пока переезжать в общежитие?       Годжо только отмахивается от Гето, а в глубине души хочет поскорее оказаться подальше от этого странного парня.       Сугуру вмешивается впервые, когда начинается программа обмена. Осень, начало второго триместра, все студенты токийского техникума боевых искусств готовятся к этому мероприятию.       — А что за программа обмена? — спрашивает Маки на уроке у Сугуру.       — Каждый год, в начале второго триместра на две недели студенты разных классов и курсов* объединяются для получения нового опыта. В конце первой недели классы проходят испытания, а в конце программы соревнуются в спарринге, как на фестивале. — объясняет учитель.       При упоминании об этой дурацкой традиции в глубине души у Гето что- то сжалось. Нехорошее предчувствие не давало вдохнуть полной грудью, парализуя тело страхом.

***

      Наступает октябрь. Программа обмена. Оккоцу одерживает победу, разнося в пух и прах соперников, не оставляя им и шанса. Тодо Аой — опытный мастер боевых искусств первого уровня, стоящий на ровне с мастерами особого, был сражён за две минуты. Беспокойство Гето растёт с каждой секундой.       Что произошло с тем пугливым мальчиком, с тем Ютой, которого он знал? Он получает ответ на свой вопрос когда смотрит на ребят, они выдыхают с облегчением, смотря на поражения Аоя. Инумаки с благодарностью смотрит на Юту, а тот в ответ смотрит на парня и широко улыбается. В его глазах мелькает что-то темное, что одерживает победу над всем человеческим, что есть в Оккоцу. Одержимость.       Гето вспоминает, каким взглядом Юта смотрел на Тоге в их первую встречу. Как трепетно он к нему относится, как переживает.       У Инумаки, если учителю не изменяет память, в последнее время были проблемы с Тодо. Второгодка обещал, что разнесет его в пух и прах на программе обмена, вот только благодаря Юте он уже этого сделать не сможет. Это ли не любовь? Разве это не чудесно, Сугуру?       Нет, это не любовь, это одержимость. Отношения построенные на страхе и невзаимном доверии, ни к чему хорошему не приведут. Юта погубит его.       — Не лезь! — говорит ему Сатору, но он не может.       Эти дети стали ему дороги. Особенно Тоге… Этот травмированный мальчик только-только обрёл возможность выдохнуть и сбежать от тирана отца. Юноша стал ему практически сыном, и он не может оставить его, бросить в беде.       Желание контролировать, иногда приводит к не очень хорошим последствиям, и Сугуру, как никто другой об этом знает. Эту мысль он хочет донести до ученика. Мягко, чтобы не вызвать подозрений и не разозлить парня, он просит остаться после уроков Оккоцу, чтобы кое-что обсудить.       Гето замечает, что часы на его запястье (один из подарков победителю программы обмена) начинают двигаться странно. Будто кто-то специально сломал механизм, заставляя двигаться по ведению хозяина.       — Вы что-то хотели, сенсей? Как вам моё выступление? — беззаботная улыбка, мягкий тон, но всё это кажется фальшью.       Юта не понимает, что его «выступление» на программе обмена выходило за рамки нормальности, как и его поведение.       — Я как раз хотел поговорить об этом. Мне кажется, что ты немного заигрался. — Сугуру говорит спокойно, стараясь делать это так, чтобы слова не звучали как обвинение.       Юноша удивленно смотрит на учителя и приоткрывает рот.       — Не понимаю, о чем Вы? — он притворяется дурачком, понимает Гето и решает не ходить вокруг да около и сказать в лоб.       — Поумерь свой пыл, Юта. Ты слишком агрессивен.       Улыбка на лице парня дрогнула. После секундного молчания Сугуру спросил:       — Как твои дела с Рикой?       Оккоцу слегка дергается, но берёт себя в руки:       — Почему вы спрашивайте?       — Кажется, в последнее время ты довольно много общаешься с Инумаки. — он делает паузу, замечает, как Оккоцу сжал кулаки до побелевших костяшек. — Я не против, просто переживаю за вас. Не хочу, чтобы Рика опять устроила конфликт на пустом месте.       В первый раз, увидев однокурсников Юты, Рика устроила истерику, почему у них в классе есть девушки (Маки, если быть точнее).       — Вам не о чем беспокоиться, сенсей. Очень скоро я решу эту проблему. — в его голосе сквозила сталь, еле заметная для обычного человека.       Парень неловко улыбнулся, натягивая маску безобидного подростка и поклонившись, вышел.       Сердце стучало как бешенное. Гето не мог успокоится. Он чувствовал приближающуюся катастрофу.

***

      Два эмоционально напряженных дня наконец-то позади. После заседания студсовета, Инумаки может выдохнуть. Юта старается быстрее закончить свои дела, сегодня вечером он встретится с Тоге. Ему не терпеться попробовать на нём новую технику гипноза. Старые методы начинают давать сбой.       Руки Оккоцу до сих пор слегка подрагивают, когда он вспоминает рассказы Инумаки о странных сновидениях.       «Он не должен узнать… Это всё для его же блага» — повторяет как мантру про себя парень.       Часы снова появляются на левом запястье, пришлось немало повозиться, чтобы они в точности повторяли пульс Инумаки. Два коротких удара по дереву, и вот ему уже открывают дверь. Тоге по привычке снимает медицинскую маску, как только Юта делает шаг. Это вызывает улыбку и трепет от предвкушения, что будет дальше, через несколько дней таких дрессировок занятий?       Юта поправляет часы, механизм уже начал свой отсчет. Они садятся на пол за стол, как делали это обычно, и пока Тоге открывает тетради, Оккоцу начинает дышать глубже и медленнее. Руки Инумаки оказываются на гладкой поверхности стола, Юта прикасается к одной из рук, нащупывая пульс.       Оккоцу медлит: движения плавные и размеренные. Он водит пальцем по запястью и ждет, когда Инумаки бессознательно синхронизируется с ним.       — Ты молодец. Мы сделали это. Я же говорил, что ты больше не вернешься к отцу. — он слегка улыбается, и говорит полушепотом, чтобы не нарушать атмосферу, его ласковый голос начинает потихоньку вводить в транс.       Тоге моргнул раз, другой — его дыхание выровнялось. Юта продолжал всё также мягко говорить, как будто рассказывал сказку:       — Ты в безопасности. Здесь тепло. Здесь только мы.       Его пальцы на секунду остановились на запястье Тоге, сверяя пульс с тиканьем часов, а затем продолжили свой путь. Круговые движения успокаивают, и ещё больше погружают мозг в гипнотическое состояние.       — Все страшные сны растворяются… как сахар в чае.       Тело Тоге расслабляется, его плечи опустились, а стеклянные глаза, как у куклы, начинают медленно закрываться.       — Когда ты проснешься, ты будешь помнить только этот покой.       Минута тишины. Две. Юта аккуратно поймал его, прежде чем тот мог упасть и удариться об пол.       — Спи, солнышко.       Он уложил юношу на кровать, и поправил одеяло, задержав взгляд на безмятежном лице Тоге. В груди что-то болезненно сжалось.       «Я делаю это для тебя», — напомнил он себе, гася внезапную дрожь в пальцах.       На столе часы тикали ровно. Слишком ровно.

***

      Звук шагов эхом отлетает от больничных стен. Едкий запах спирта и других растворов раздражает слизистую, но Норитоши с его работой не впервой. С разрешения Сёко он заходит в больничный бокс, чтобы опросить Акари Нитту, потерявшую память в ту роковую ночь.       Камо с улыбкой вспоминает как на первом курсе ему назначили в наставники Акари, будущую выпускницу академии. Его улыбка меркнет, стоит увидеть какой она стала за эту неделю. Прошло достаточно времени с того дня как её память стёрли, но ей всё ещё трудно прийти в себя. После того, как детектив пришла в сознание, у нее три дня была жуткая головная боль. Каждый звук отскакивающий эхом от стен, до жути раздражал, причиняя боль. Заснуть удавалось с трудом и только под утро. Под глазами девушки образовались жуткие синяки.       Арата — её младший брат пропал, и вот уже которые сутки о нём нет вестей. Злые языки говорят, что это он убил Дзюнпея, но доказать вину того, кто и сам может быть мёртв, невозможно. «Подверглась сильному гипнозу.» — значится в карточке Нитты.              Это ли не прямое доказательство вины Инумаки Тоге? Сегодня заседание студсовета решает этот вопрос, но в глубине души детектив надеется, что это всё-таки был не он. Норитоши садиться на соседнюю койку напротив Акари и улыбается.

***

      Сегодня у Годжо и Нанами совмещенный урок. Кенто-сан решил показать первокурсникам эффективность разных типов ударов (он был спец в прикладной механике и часто проводил глубокий анализ физики боя, как факультативное занятие для выпускников). Студенты Годжо подходили для этой задачи лучше всего. Панда мастерски владел рукопашным боем, а Инумаки был лучший в Джиу-джитсу. Идеальное пособие. Тоге с утра не здоровилось, но пропустить пары он не мог, уж слишком муторно отрабатывать потом. Он был счастлив, когда узнал, что у них не будет привычного урока физкультуры, но как только пришел Нанами-сенсей, молился всем богам, чтобы его сегодня не трогали. Судьба в очередной раз была не на его стороне, когда Нанами сказал:       — Инумаки, выйди и продемонстрируй один из своих приёмов на мне, а я попробую отразить.       Тоге сделал шаг на встречу, и слегка нахмурился, почувствовав первые импульсы головной боли.       «Опять? Почему сегодня?»       Что с ним не так? Он давно не пользовался гипнозом, так почему же головная боль продолжает его преследовать, как и пресловутые кошмары? Стараясь делать вид, что всё хорошо, Инумаки усилием воли заставляет себя вдохнуть и выдохнуть, готовясь атаковать.       Нанами встает в стойку, и кивает в знак боевой готовности. Годжо тем временем комментирует то, что собирается делать Нанами — сенсей, а потом обращается к Тоге, привлекая внимание.       Голос учителя удается разобрать еле как, парень пытается сдвинуться с места, чтобы атаковать, но картина перед глазами начинает плыть, головная боль усиливается трёхкратно.       Не успевает Тоге сделать и шаг, как его глаза закатываются назад, звуки становятся приглушёнными, пока не исчезают совсем, и он теряет сознание, падая на холодный асфальт.       Парень не слышит крики Маки и обеспокоенные голоса преподавателей, в голове пустота и невыносимая тишина. Единственное, что он слышит, фраза, сказанная таким родным и любимым голосом:       «Ты же будешь хорошим мальчиком, Инумаки-кун?»

***

      Оккоцу досадливо от того, что из-за его попытки поскорее взять разум Инумаки под контроль, парень пострадал и теперь будет на больничном.       — Постельный режим. Чтобы не смел выходить из комнаты, ясно? — сказала Сёко Тоге, когда выписывала для него справку.       Юта передав справку учителю Годжо, тяжело вздохнул направляясь в додзё. Там его уже ждёт Итадори Юджи. В этом году, два студента первого курса идут на повышение. Мегуми переходит со второй ступени мастерства на первую, Юджи готовятся сдать экзамен на мастера второго уровня**. Директор Яга поручил им с Инумаки первогодок. Мегуми временно под свою опеку взяла Маки, а ему достался Юджи.       Дверь додзё слегка заедает при открытии, Юта заходит в помещение, а Итадори радостно встречает семпая, и делает поклон.       Оккоцу отпустил все тревоги, погружаясь в тренировку. Сражаться против Итадори, та ещё задача. Ему кажется, что по силе он равен Тодо, если не превосходит его. Но боевой опыт играет свою роль, и Юджи побежден. Парень объясняет младшему, какие ошибки он допускает, и чего ему пока не достает.       После двух коротких поединков они делают небольшой перерыв. Юта приземляется на пол, опираясь спиной об стену и достает бутылку с водой. Итадори сел рядом и с энтузиазмом начал что-то рассказывать. Разговоры с этим парнем выжимали из Юты все соки, его социальная батарейка быстро истрачивала свой заряд. Он пропускал практически всё мимо ушей, пока юноша не привлёк его внимание случайно брошенной фразой.       — А мы с тобой похожи, Оккоцу-семпай. — как-то уж слишком грустно сказал младший.       — Что ты имеешь в виду? — он поворачивается, руки слегка подрагивают от страха быть пойманным.       — Ты же тоже страдаешь от неразделенной любви? — то ли спрашивает, то ли утверждает Юджи.       Не проходит и минуты, как парень тут же краснеет и принимается быстро оправдываться.       — А. Прости, я всё не так понял.       — Интересно. Ну давай, объясни и что же ты не так понял? — прерывает его Оккоцу, ухмыляясь.       — Просто…я думал… ты в последнее время так смотришь на Инумаки-семпая… Как будто у тебя есть к нему чувства, а он их не принимает. — Итадори делает небольшую паузу переводя дыхание и уже спокойно продолжает. — Скорее всего, я просто много думаю и вижу то, чего нет.       — А ты что, страдаешь от неразделенной любви к кому-то из однокурсников? — удивленно спрашивает старший, а по реакции Юджи становится понятно, что он попал в точку.       Парень резко замолкает и тяжело вздыхает.       — Иногда я думаю о том, что лучше бы не пошел в тот день в бойцовский клуб***. Я бы может тогда не встретился с Мегуми, и не страдал сейчас. Годжо-сенсей никогда бы не узнал о моём существовании, и не заставил бы здесь находится. И уж тем более, нас бы не отправили в приграничную зону, где Мегуми встретил моего дядю.       Шестерёнки в голове Оккоцу начинают крутиться с бешенной скоростью. И он выдает первое, что пришло ему на ум, не подумав:       — Так значит, Сукуна Рёмен твой дядя? Вопреки ожиданиям, юноша реагирует спокойно.       — Да. И ему, кажется, интересен Мегуми. Брови Юты ползут вверх, ему даже жаль Итадори.       — Ты уверен?       — Я слишком хорошо его знаю. Да, он не хочет обижать меня и делает вид, что Фушигуро ему безразличен, но я видел, как он на него смотрит.       Парень не знает, что еще сказать, но почему-то информация о том, что у главы граничного рубежа Сукуны****, есть маленькая слабость, кажется ему полезной.

***

      Причина, по которой Камо был рад, что преподаёт здесь, заключалась в отсутствие перекличек. Количество студентов в каждом классе не превышало 5 человек. Поэтому, когда в классе вместо привычных четырёх студентов, было всего трое, он напрягся.       — Где Инумаки? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.       Маки лениво подняла глаза от конспектов:       — Приболел. Сёко велела отлежаться.       Панда добавил, не поднимая головы из-за стопки книг:       — Свалился в обморок прямо на тренировке. Годжо-сенсей чуть с ума не сошёл.       Камо кивнул, делая вид, что всё понятно, но в голове уже щёлкнул тревожный тумблер.       После пары он брёл по коридорам, ловя обрывки разговоров:       — …его ещё вчера трясло, как в лихорадке…       — Бедный… Только суд прошёл, теперь и это.       — А всё этот студсовет виноват. Они и довели его до такого состояния. Столько стресса, конечно он сознание потерял.       Голоса стихли, когда в коридоре появился Тодо.       Камо задумался. Парень, постоянно прячущий лицо за медицинской маской не давал ему покоя. Не было понятно, кто он в этой ситуации. Жертва, на которую повесили ложные показания? Или же убийца, которого всё так ищут?       Норитоши не замечает, как ноги сами привели его в коридоры общежития. Преподаватели обычно ночевали в специально построенном комплексе недалеко от техникума (исключение: дежурные, что следили за порядком в комендантский час), поэтому ситуация была ещё более странной. Камо знал в какой комнате живёт Инумаки, данные учеников записаны в классном журнале, в том числе и номер комнаты.       Детектив не успевает продумать свой следующий шаг, рука инстинктивно тянется к двери. Стук в дверь, за ней слышится тихая и мягкая поступь шагов и скрип половиц. Дверь открылась почти сразу. Младший стоит босой: в свободных спортивных штанах, футболке и без медицинской маски, он выглядел непривычно. Камо замер на секунду. Он впервые видел его лицо целиком — бледная кожа, тёмные печати вокруг рта, уставшие глаза. Парень заметил его взгляд и судорожно потянулся к маске, висевшей на крючке у двери.       Камо замечает беспокойство ученика, и протягивает тетрадь.       — Прости, что без предупреждения. — начинает он. — Тут сегодняшняя лекция и домашнее задание. Ребята сказали, что тебе нездоровится, так что не перенапрягайся. Если будут вопросы, можешь написать на полях тетради и передать через однокурсников.       Инумаки кивнул, но вдруг сморщился от боли, схватившись за виски. Камо успел подхватить его, не дав упасть.       — Тебе нужен врач? Я могу позвать Сёко, если тебе стало хуже. — он усадил парня на кровать.       Юноша закрывает глаза, пытаясь отогнать головную боль. Норитоши очень жалел, что не зашёл сначала к Сёко, чтобы узнать о состоянии младшего. Если честно, то он даже и не знал, что случилось с учеником. Слышал только то, что рассказал Годжо на планерке. Потеря сознания. Про головные боли ни слова. Неловкую тишину прервал Инумаки. Протянул экран телефона сенсею:       «Сенсей, можете, прочитать мне сегодняшнюю лекцию?» Камо молча кивнул, устроившись на краю кровати. Он развернул конспекты:       — Сегодня разбирали тактику боя против нескольких противников. Основная идея — создать иллюзию контроля.       Норитоши сначала подумал, что может, так парень хочет быстрее заснуть, и не сопротивляясь, начинает читать первый абзац. Инумаки прикрыл глаза, слушая. Камо продолжал, глядя на его расслабленное лицо:       — Самая опасная иллюзия — не та, что ты видишь, а та, в которую ты веришь. Например, что твой союзник всегда прикроет твою спину.       Пальцы Тоге непроизвольно дёрнулись. Камо сделал паузу:       — Но иногда за маской друга скрывается тот, кто первым нанесёт удар в спину. Внезапно Инумаки коснулся его запястья — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Затем резко отдернул руку, будто обжёгшись. На экране телефона появилось новое сообщение:       «А вы верите в то, что иллюзии можно разрушить?»       Камо улыбнулся печально:       — Верю. Но для этого нужно перестать бояться увидеть правду. Даже если она окажется больнее любого удара.       Тоге замер, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то далеко за пределы этой комнаты. Розовые очки… — мелькнуло у него в голове, но мысль уплыла, не успев оформиться.       Камо тихо добавил, больше для себя:       — И первым шагом всегда становится чьё-то предательство.

***

      На следующий день Камо узнает прекрасную новость. Расследование убийства Дзюнпея сдвигается с мертвой точки. Утром Норитоши позвонил напарник — Чосо, сообщил, что судмедэксперты обнаружили кое-что интересное.       — Нам нужно собраться в офисе и обсудить всё то, что у нас есть на данный момент.       — Хорошо, Чосо. Я заеду в обед. — Норитоши отключает звонок, и направляется по коридорам в общежитие студентов.       В общежитии пусто и тихо. Раннее утро, студенты еще спят. Детектив подходит к знакомой двери и тихо стучит. Ему открывает сонный и растрепанный Инумаки. Глаза его расширяются, стоит увидеть учителя.       — Принес тебе лекарство, должно помочь. — заметив сомнение на лице младшего, Камо поспешил добавить, — Не переживай, Сёко в курсе, этот препарат разрешен к применению.*****       Тоге взял из рук учителя пакет, детектив пожелал ему скорейшего выздоровления и ушел, оставляя младшего наедине со своими мыслями.       «Трус» — эта мысль билась в его голове пока он уходил из общежития.       «Камо, что такого в том, что ты захотел позаботится о своем ученике?»       «Ну, да, об остальных ты как — то не печешься, Нори. Так еще и пришлось ехать на другой конец города, чтобы достать это чертово лекарство, поставки которого временно прекращены.»       Ещё 10 минут назад, он пребывал в хорошем настроении, и вот опять, он начал внутренний монолог с самим собой и настроение опять паршивое.       В дверях он сталкивается с одним из студентов, настолько сильно Камо задумался.       — Сенсей? — знакомый голос режет слух. — Что вы здесь делайте? — спрашивает Юта Оккоцу.       Вот уж с кем он точно не хотел сейчас пересекаться, так с ним. Этот юноша… У Норитоши было много вопросов насчет него, но ни директор Яга, ни другие ученики не могли сказать про него ничего плохого. Все имеющиеся улики по делу убийства, намекали либо на опытного мастера боевых искусств, либо на студента-выпускника.       — Доброе утро. Я немного заблудился. Ещё пока путаюсь в ваших коридорах и системе.       — Будьте аккуратней, сенсей. Те, кто выбивается из системы, рискуют…       Юта мягко улыбнулся, поправив рукав форменного пиджака.       —… потратить лишнее время на поиски правильного пути.       Его голос звучал легко и непринуждённо, будто он и правда заботился о удобстве нового преподавателя.       — Коридоры у нас и правда запутанные. В прошлом месяце даже наш куратор Годжо-сенсей заблудился возле архива!       Он непринуждённо указал направление:       — Учительская в том конце коридора, за двойными дубовыми дверями. Не пропустите — там табличка с изображением аиста.       Камо кивнул, слегка расслабившись. Фраза показалась ему обычной, вежливой предупредительностью.       — Спасибо, Оккоцу-кун. Постараюсь не заблудиться.

***

      Инумаки не понимал своих чувств к сенсею. Он никогда не выделял преподавателей — все они были для него частью строгой, но справедливой системы. Никто не оставался в его сердце.       Кроме Гето Сугуру.       Тот не просто учил — он видел. Видел, как Тоге замирает при громких звуках, как его пальцы непроизвольно тянутся к шрамам на лице. Никто больше не замечал таких мелочей.       А потом появился Камо.       Он не успел толком познакомиться с преподавателем, понять его, изучить. Когда ты не можешь говорить, единственное, что тебе остается — это молча наблюдать, анализировать. Единственный разговор с ним был в учительской, когда Камо приглашал его в библиотеку.       Череда проблем обрушилась на Инумаки. Собственные страхи заслоняли всё. Суд, обвинения, чужие взгляды…       Увидев сегодня днем на пороге учителя, юноша немного растерялся. Внутри него что-то щёлкнуло (или это сломался механизм?).       Метки, которые обычно никто из учителей не видел, сегодня увидел Камо. Он увидел его шрамы — и не отвёл взгляд. Смотрел не как на уродство. Не с жалостью. Просто… принял. Как Гето когда-то.       А потом заговорил — ровным, спокойным голосом, который вибрировал где-то глубоко в груди, напоминая гул далёкого колокола. Инумаки поймал себя на том, что дышит в такт его словам. И это… успокаивало. Словно тяжёлый груз понемногу сползал с плеч, а в груди появлялось тихое, тёплое чувство — как первое зимнее солнце после долгих пасмурных дней.       Похожее было и с Ютой, вот только… Иначе. Рядом с ним сердце билось чаще, в животе порхали «бабочки», а дыхание сбивалось — будто он стоял на краю обрыва. Красиво, страшно, опасно.       С Камо… с Камо было тихо. Как в библиотеке, когда за окном идёт дождь, а ты закутан в мягкий плед. Как после долгой тренировки, когда наконец можешь расслабиться и просто слушать, как тикают часы. Инумаки смотрел на сенсея и думал:       «Вот так, наверное, чувствуют себя те, у кого есть старшие братья».       Не жар пламени, а тепло очага. Не головокружение от высоты, а уверенность в том, что ты на твёрдой земле.       И это было так ново, что почти пугало своей безопасностью.

***

      Норитоши приезжает в офис сразу после последней пары. Чосо уже ждёт его, нервно постукивая пальцами по столу.       — Опять задержался? — бросает он без предисловий, но Камо лишь молча кивает, снимая пальто.       В конференц-зале их уже ждёт судмедэксперт. На столе — увеличительное стекло, фотографии и аккуратно упакованные доказательства.       — Рука Дзюнпея была сжата в кулак, — эксперт надевает перчатки, вскрывая пакет. — Мы извлекли это сегодня утром.       На бархатную подложку ложится пуговица с золотистым отливом. При ближайшем рассмотрении видна тонкая гравировка — стилизованный дракон, обвивающий меч.       — Герб школы Гакугандзи, — Чосо мрачнеет. — Убийца — кто-то из его студентов.       Камо молча проводит пальцем по краю стола. Слишком очевидно. Слишком… подставно.       — Нужно опросить студентов, — предлагает он, но Чосо уже качает головой.       — Полиция уже выехала. Обыск начнётся через час.       На следующее утро техникум напоминает осиное гнездо. У ворот — чёрные служебные машины, в коридорах — следователи в форменных куртках. Вчера при обыске полицейские ничего не нашли. Сегодня Чосо и пара его помощников выехали для повторной проверки.       Студенты класса Гакугандзи строят в спортивном зале. Директор ворчит что-то о «нарушении учебного процесса», но детектив непреклонен. Камо стоит рядом с Яги, не понимая, что задумал напарник.       «Просто играй свою роль преподавателя.» — присылает ему смс Чосо, и Норитоши соглашается.       Не время раскрывать его настоящую личность.       Чосо обходит шеренгу, сверяя лица со списком. Его взгляд задерживается на Тодо Аое — точнее, на его пиджаке.       — Где твоя вторая пуговица? — голос детектива звучит громче, чем нужно.       Тодо бледнеет, пальцы непроизвольно тянутся к пустому месту на груди.       — Я… не знаю. Потерял где-то.       — Удобно, — кто-то из помощников усмехается за его спиной, записывая в блокнот:       Новый подозреваемый: Тодо Аой.       Весь техникум стоит на ушах из-за случившегося. Здесь — любой секрет сказанный даже самым тихим шёпотом, уже через пару минут перерастает в оглушительную новость.       Теперь всё внимание сместилось с Инумаки на Тодо. Камо идет по коридорам, отовсюду слышны сплетни и это раздражает, мешает сосредоточиться на цели. Всё не может так просто закончится. Не отпускает чувство, что ими кто-то умело манипулирует.       «Кто-то играет в четырёхмерные шахматы, а мы всё ещё ищем потерянные пешки» - думает Камо перед сном, прежде чем провалиться в беспокойный и глубокий сон.