Всякая всячина

Задание: Место — Замок Алник; Попутчик — друг фикрайтер в творческом кризисе; Предмет — стеклянный шар с трещиной по середине. Идея совместной поездки жила с ними с третьего курса института, когда они неожиданно сблизились, отмечая экватор учёбы. Если бы кто на первом курсе сказал Алке, что они станут дружить с Нэлкой, она бы окатила его таким презрительным взглядом, что у бедняжки бы пальцы на ногах поджались и во рту пересохло. Нэлла бесила её во всем: манерой одеваться, — то это были бесформенные балахоны марки «бомжстайл», то вульгарные коротенькие платья; волосами — что только эта девица не делала со своими жидкими кудряшками! Красила во все доступные студенческому кошельку цвета: от благородного красного дерева до вырвиглазного цвета голубого яйца дрозда, а то неделю ходила с сальной патлатой башкой. Она мазюкала губы алой помадой, что совершенно не шла к ее большому рту, хохотала, как пьяная баньши, и ухитрялась все предметы сдавать на хорошо и отлично. Все, кроме английского. Одним словом, Нэлка бесила Алку со страшной силой. Но пиво, намешанное с водкой, в полуподвальной кафешке возле родной альма матер расставило всё на свои места. Они выпили, высказали друг другу, что они думают, и с той поры стали друзьями — не разлей вода. С годами они реже виделись, хотя и жили в одном городе, но еженедельный сеанс терапевтической телефонной связи традиционно проходил в субботу вечером. — Здоровенько булы, — гаркала в трубку Алка, — киснешь, писатель хренов? В трубке невнятно мявкнуло в ответ. — Ты дома вечером? Доставай загранпаспорт, сдувай пыль, пакуй чемодан, драй свой шарик, Нэлочка. Ты едешь в Нортумбер, мать его, ленд, в тот самый Алник. Трубка молчала, излучая недоверие. — Ты там жива? — Алка посмотрела на дисплей, проверяя соединение с абонентом. — Короче, топай за вином, вечером забегу. Поговорим.

***

Аэропорт гудел, брякал постоянными сообщениями о прибывающих и вылетающих рейсах, нежными голосами на разных языках диспетчера просили господина Пужича пройти к стойке регистрации, делая ему очередное китайское предупреждение и грозя отлётом без него. Алка приплясывала на входе рядом со своим чемоданом, выглядывая в толпе подругу. Нэлла показалась в просторном холле в черном балахоне, какой-то чалме в расписных огурцах и выражением мрачной обреченности и всеобщего упадка на лице. Алка закатила глаза и с раздражением пристукнула каблуком по полу. Ох уж эти писательские загоны! Помимо дружбы с университетской скамьи, любви к белому вину и морковке с чесноком их связывала ещё любовь к писанине, а точнее к фанфикам. Да, они взрослые тетки тридцати с хвостиком лет, и они любят писать фанфики. Разница была в том, что Алка писала по еле живому фэндому, который вяло тлел на просторах фикрайтерского сайта, имела десяток подписчиков, что читали и лайкали ее опусы, а иногда даже оставляли комментарии. Алла их берегла и лелеяла, но и особого пиетета перед своей писаниной не испытывала. Нэлка же писала по не теряющему популярность фэндому Гарри Поттера, была адептом и проповедником пейринга «Снарри», почитатели ее творчества перевалили за вторую сотню, а количество добавления в сборники в первый же день публикации текста превышало двухзначные числа. Но последние полгода подруга находилась в творческом кризисе и застое от того, что на известном сайте, куда безудержные маньяки-фикрайтеры выкладывали свои творения, завелся злостный критик её фиков. — Опять? — сочувственно спросила Алла, отбирая из рук Нэллы паспорт, пока та его не посеяла. Подруга нервно дёрнула плечом и упрямо сжала губы. Некто под ником ПапаЗол обвинял Нэллу, что подвизалась под псевдонимом Тамми Ло, в картонных персонажах, плохом знании «лора» поттерианской вселенной, а главное, этот пользователь обильно прыскал ядом на любимый нэлкин пейринг. ПапаЗол называл любимого профессора Снейпа престарелым эротоманом, а незабвенного мальчика, который выжил, — безотказной шлюхой. — Слушай, да кинь ты его в ЧС и всего делов! Чего каждый раз себя изводить? Но если на Нэлку находил псих, то никакие доводы разума на неё не действовали. — Ты знаешь, почему его слова меня так цепляют? — в сотый раз заводила свою волынку Нэлла-Тамми Ло. — Потому что в них есть правда, понимаешь? Алка, конечно же понимала, пристёгивая ремни и мысленно прося бога авиаперелетов, чтобы никто к ним не подсел: третье кресло у прохода пока было свободно. — Вот он пишет, сейчас прочту, — Нэлка полезла в свой аккаунт искать нужный отзыв. — Слушай. «Ваши герои похожи на пластилиновые фигурки, вы лепите из них каких-то психологически незрелых, вечно рыдающих и страдающих личностей. А ваш Гарри, как будто создан и живет только для того, чтобы подставить задницу для ненаглядного Снейпа. А как же борьба с Темным Лордом? Да и описания Хогвартса грешат вопиющими неточностями». Подруга замолчала, экран смартфона медленно тускнел, пряча в себе оскорбительные слова, а Алка отвлеклась от наблюдения проверки работы закрылок за стеклом иллюминатора и посмотрела на стюардессу, считающую пассажиров. — Забей, просто забей, чего ты себе душу-то травишь из-за одного урода. Ну ты же пишешь нцу, что там можно искать-то в этих текстах? Откровения от Матфея, что ли? Самая не желая того, она наступила на больную авторскую мозоль. Подруга хоть и писала развратный и любимый многими дамами слэш, но тщилась вложить в сюжет не только простые мужицкие потрахушки, но и глубинную философскую мысль, любовные терзания, трепет первых ласк и прочая и прочая. — Знаешь, Алка, мне так хочется написать такой фанф, чтобы этот папаверин — сука — сказал мне, что берет свои слова обратно и что «Снарри» единственно интересный пейринг. Я же затем с тобой и еду, чтобы вдохнуть того воздуха магического, проникнуться атмосферой места, по камням тем же пройтись. И шар взяла, чтобы он магией напитался, а потом мне её транслировал в мыслеобразы. — А я еду, чтобы жахнуть вискаря с каким-нибудь бородатым шотландцем, станцевать огненный рилл, а потом содрать с него килт и узнать, что они под него надевают! Нэлла закатила глаза и оскорбленно поджала губы: ее тонкая душевная натура вынуждена была терпеть рядом с собой неунывающую и зловредную Алку готовую оборжать даже такую бесспорную вещь, как психологическая важность того, кто из партнёров будет сверху.

***

Эдинбург встретил солнцем, ярко-голубым небом и мрачной красотой. Уютные апартаменты, близость исторической части города, хорошая погода и даже то, что скоро они пройдут по легендарным плитам двора замка Алник — не смогли стереть с лица Нэллы скорбной полуулыбки и трагического залома между бровей. В замок было решено ехать своими силами, взяв авто на прокат. Алка ни за какие коврижки не согласилась бы управлять машиной с правым рулем, но Нэлка была «долбанный шумахер», и они погнали по сельским дорогам навстречу мечте под монотонно-вежливый голос, что советовал им повернуть то налево, то направо. Замок не подкачал. Нэлка впервые с начала их тура улыбалась. Щурила чуть раскосые карие глаза и улыбалась широко и счастливо. Желтовато-серая кладка камней, огромные квадратные башни и чернеющие скульптуры на крепостных стенах и всё это в окружении великолепных, ухоженных зеленых полей, которые выглядели, как изысканная шелковая ткань. — Я сейчас описаюсь, — Нэлла схватила подругу за руку и даже подпрыгнула на месте, испытывая просто детский щенячий восторг. — О, Боже, это свершилось! Знаешь, есть такой фик, где Гарри с Драко целуются перед входом, отстав от всей толпы, перед началом учебного года. Алка невнятно хмыкнула, она не была фанатом Поттера и иже с ними, и хотя тоже грешила написанием слэша, но к миру магов и маглов, созданному усилиями Джоан Роулинг, относилась весьма прохладно. — Хороший такой фичок, кстати, — Нэлка, расправив плечи, пружинисто шагала к своей мечте и генератору вдохновения, — тебе бы понравилось. Очень всё нежненько, никакой графики, всё на образах и кончиках пальцев. Всё, как ты любишь! Нэлла на ходу запустила руку в матерчатую сумку, проверяя сохранность шара. Алка хмыкнула, шагая следом, в любителях нц-ы с цифрой 17 она не значилась, хотя и почитывала, в шар не верила ни на грош, а лучшим лекарством от хандры считала шампанское и танцы. Конечно, Алка рассчитывала, что и поездка, и смена обстановки, и эти великолепные виды — выдернут подругу из тоски и затяжной депрессии, но к тому, что они выдернут ее, как морковку из грядки, — она оказалась не готова. С того момента, как они прошли под решеткой центральных ворот, Алла не присела ни минуты. Они бегали по залам, лестницам и коридорам, как ужаленные, ошпаренные и пыльным мешком из-за угла ушибленные. Буквально за час прекрасные владения герцога Нортумберлендского были опорочены и опошлены во всех местах. — А здесь Снейп зажал Гарри, — шептала Нэлка, отодвигая бордовую гардину. — А вот тут, вот тут, прямо под лестницей, он ему наказание отрабатывал. — Как? — отвлеченно спросила Алка, ее внимание привлекла красивая напольная ваза из китайского фарфора. — Ртом, конечно, как ещё?! — зашипела Нэлка на простодушную подругу. — Это у меня в фике «Сладкие наказания», есть ещё неплохой фичок про это же место у Краба47уоу, но там они уже по полной отжигали. Профессор жарил мальца во всю мазуту, только хлюпало и хлопало. — Что хлопало? — зачем-то спросила Алла, на всякий случай отходя от вазы. — Ну что-что, — вдохновенно вещала Нэлка, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых локаций, — что там могло хлопать кроме яиц по заднице?! Какая-то женщина интеллигентного вида в очках, брючном костюме и на каблуках странно покосилась на них, спускаясь с лестницы. Дальше они пошли осмотреть галерею, подвалы и внутренний двор, где Алка, самая не желая того, узнала, что самый отстойный пейринг — это Рон и Гермиона, и хуже только Джинни Уизли с Гарри. — Почему? — искренне удивилась Алка. — Это же канон. — Ты видела Джинни? — нетерпеливо уточнила Нэлла. — Это же тоска и дохлый номер, с такой только умирать не страшно, а пекаться даже не знаю с чем сравнить. Хуже, наверное, только Дамби с Минервой. — О, вот тут, помнишь, батяня Драко Добби освободил? Так вот, есть такой классный текст, как они тут с Северусом в пожирателей смерти играли, когда сами ещё учились в Слизерине. О-очень горяченькая вещица, прямо ладошкой надо помахать, — и Нэлла изобразила охлаждение горящих щёк. Уже пресытившись видами и замковой красотой, они неспешно брели, следуя указателям в сторону парка с качелями, намереваясь напоследок посетить сад с ядовитыми растениями. Нэлка страшным шепотом с закатыванием глаз и постоянным дёрганьем за рукав пересказывала самые острые моменты из понаписанного по Гарри Поттеру. — Ну с Хогвартсом мне теперь все понятно, — резюмировала Алла краткий экскурс в фанфиковский мир Гарри Поттера, — они тут только и делают, что сношаются в полный рост, как кролики. После твоих слов мне вот страшно на качели сесть, вдруг на них кончал какой-нибудь Седрик в компании Хагрида. Нэлла ответила, что такого ещё не было, но мысль интересная. Они расстелили покрывало на газоне, собираясь пообедать, вокруг сидели такие же туристы, слышалась иностранная речь со всех концов света. Ласковое осеннее солнышко мягко пригревало, навевало дрёму, и Алка, зажмурившись, начала посапывать носом, под монотонный гул голосов. — Алка, твою мать, — яростный вопль выдернул Аллу из сладкой полудрёмы, — шар! Мы забыли приложить шар! Вставай, пошли! Алка мысленно прокляла этот фамильный кусок стекла, что достался подруге в наследство от какой-то дальней родственницы, и в котором Нэлла видела свою удачу и вдохновение. Они метались, как две курицы с отрубленными головами, стараясь до закрытия ещё раз обежать все значимые для творчества места. Нэлка, бормоча какие-то безумные заклинания и имена, прикладывала свой шар то к стене, то к полу, то катала по ступеньке лестницы, что в фильме была лестницей в спальню Гриффиндора, то смотрела через него на картины и портреты, украшавшие стены. — А кто-нибудь шпиллится с Тёмным Лордом, или он в гордом одиночестве прозябает? — Алка присела на раритетный стул с резной спинкой, ноги гудели и ныли, утомленные ходьбой. Нэлла вздрогнула, услышав вопрос, и шар, качнувшись в руках, выскользнул и красиво, словно в замедленной съёмке, упал на софу, чуть помедлил и скатился сначала на ковер, а потом его повело, и он прозвенел круглыми боками по каменной кладке пола. Ткнувшись в ноги железного рыцаря, шар остановился. Подруги бросились к талисману, аккуратно подбирая его с пола. Прозрачную чуть зеленоватую сферу рассекала зигзагообразная трещина ровно посередине. Алка набрала в грудь воздух, готовясь к истерике и слезам в связи с порчей дорогого сердцу имущества, но из-за шара на нее смотрели расширенные и восторженные глаза Нэллы. — Аллочка, спасибо тебе, теперь я знаю про что писать! — Не за что, — небрежно брякнула в ответ Алка. — Ты сказала про любовь Тёмного Лорда, и в этот самый момент он как будто выпрыгнул у меня из рук, — Нэлла вертела шар, вглядываясь в тёмно-зеленую трещину, — как будто его дёрнули. И это трещина — это же знак, как у Гарри на лбу. Как у мальчика, который выжил. Ты понимаешь? — Нет, не понимаю, — честно ответила Алла. — Я напишу пейринг Гарри и Волан-де-Морт, я наполню их отношения тайной страстью, болью, страданием, преодолением и невероятной нежностью. Это будет любовь, проросшая из ненависти. Это будет бомба! *** Уютно свернувшись под одеялом, пряча довольную улыбку, Алла слушала как мягко стучат клавиши на Макбуке, и даже серебристый отблеск экрана, отраженный от окна, ей не мешал. «….тот, кого когда-то звали Том Реддл, стоял на холме и смотрел в такие родные и близкие ему чуть близорукие глаза за стеклами очков. Он так его ненавидел, что это острое чувство, как одно из запретных заклинаний, пронизывало всю его тёмную сущность….» «Ты молодец, Алник, — тихонечко прошептала Алла, — я знала, что ты меня не подведешь, старина. Спасибо».