Семь осколков

      Учёба шла… необычно. Юго знал, конечно, что если проверять основы у тех, кто давно уже ушёл от них, то вспомнят далеко не все. Самому оказаться в числе таких было неприятно.       Но… кто сказал, что это всё же плохо? Первым порывом что у него, что у Адамая было заставить Гругала объяснять им высшую магию, ту, что они некогда познавали на опыте… на что старый дракон пыхнул дымом и поднял стражей Ома. Сказав, что или пусть в ответ поднимут оставшихся, или одолеют, как могут.       Грубой силой бы их пробили, с парочкой так и поступили. А остальные показали, что разрушать близнецы умеют… но слишком много сил уходит. А поднять было и впрямь не по силам. Что думал Адамай, Юго не знал. Сам — наконец вспомнил, что крайне паршивый чародей. У него было несколько «специализаций», где ему не нашлось бы равных, но остальное… Дар стазиса слишком многое в своё время забрал, а элиатроп не стал пытаться заниматься тем, что не было некогда нужно.       Заново слушать основы, понимая уже куда больше, и осваивать их было даже интересно. Из Гругала был не лучший, откровенно говоря, наставник, слишком путанным языком тот объяснял, сначала просто повторяя то, чему некогда учили его — но если разговорить старого дракона… Когда-то он и Чиби были всё же исследователями. А для этого необходимо понимать куда глубже, чем чтобы пользоваться плодами.       Жаль только, что сохранить память о «мудром короле-пророке» для себя Юго и Адамай не смогли.       — Значит, правда? — спросил элиатроп, когда близнец с мрачным видом вернулся с разговора со старшим драконом. Ад кивнул.       — Он вспомнил, — сухо сказал он, и всё же голос немного дрогнул. — Всё так, как ты некогда и увидел.       — Вот как…       Юго окинул взглядом остров. За прошедший месяц с лишним тот ему домом так и не стал — он и старался постоянно отвлечься, гуляя по пещерам или пытаясь что-то понять через Аза. Пока было спокойно, но всё могло измениться в любой миг.       Однако всё же выходить куда-то вечером он привык. Сегодня был ещё солнечный день… А завтра явно грянет буря. Им ещё далеко, чтобы полноценно управлять стихией, но всё же они влияют на мир. А Адамай явно не в духе.       Когда-то он до последнего надеялся, что воспоминания элиотропов, которые однажды уловил Юго, лгут. Вот только когда вернулись в прошлое, то уже сложно было не замечать на Ома то, на что некогда не обратили внимания. Особенно когда тут появился близнец, который тоже выглядел человеком.       А значит, Чиби действительно был жив все эти века, и выбрал покой вместе с братом, а не своих людей, оставив всё на неродившихся Юго и Адамая.       Король элиатропов без народа и королевства едва слышно вздохнул. Прошлое перерождение Чиби ему жаль не было. А по младшему братишке он всё же порой скучал.       Но говорить вслух не стоит. Рождение Чиби означает, что пред этим умрёт Гругалорагран. И пусть Адамай тоже любит младших братьев… наставник ему всё ещё дорог. Не стоит ранить лишний раз. И не стоит ругаться.       Юго в принципе не хотел сейчас ссор. Да и в целом — чего-то.       Слишком устал. Вот только знать бы, от чего… И знать бы, как наконец смириться, что скоро не вернётся.       — Завтра.       Адамай непонимающе посмотрел на Юго       — Что «завтра»? — переспросил он.       — Будет буря, — коротко бросил элиатроп.       И речь была даже не о том шторме, что наверняка вызовет ненароком брат. Завтра наконец понадобится первый осколок — Юго был уверен в этом.       Может, предчувствия. А может, просто потому он слишком долго ждал — а мир его слышал.              Гругал последние несколько дней не то что неодобрительно вздыхал, а уже прямо укорял Юго, что тот мыслями во время занятий витает в облаках — Юго немного, но всё же раздражался.       Старый дракон сказал, еще в первый день, что коль в прошлом участие элиатропа в победе над полтерами было невелико, то нужды в его присутствии там и нет. А значит, если что и делать — то лишь самому.       Он пришёл на остров, чтобы защитить тех, кем некогда дорожил. И если из-за его отсутствия с отцом и членами Братства Тофу что-то случится, то себе уже не простит. Мог бы вовсе не сбегать тогда.       В тот день от занятий с Гругалом отговорился вовсе. И впрямь предчувствовал не зря. Элиатроп многое бы отдал, чтобы связь с Азом позволяла видеть его глазами и слышать то, что слышит он, но у него не было дара к этому, связь была слишком слаба и иного рода, а благословения Озамодаса и ждать не было смысла. Разве что попробовать выбить пинками — и то бесполезно.       Скорее удавится, чем дарует что-то Юго. Да и не он один.       Но если постараться, то всё ещё можно услышать эмоции пташки. И когда в его спокойное существование ворвался испуг, Юго в один скачок по порталам оказался перед осколками.       Все семь на месте, как и должны быть. Подрагивающими руками элиатроп взял один из них — и потянул вакфу.       Он много раз пытался представить, каково это, вспоминал, как в принципе телепортироваться, забирая откуда силу — и всё же очень боялся, что не рассчитает. Ему одному в семье повезло так и не испытать нужды воспользоваться осколками прежде.       И всё же родная сила отозвалась. Портал засиял в воздухе, Юго торопливо шагнул…       Окраины Емельки. Он дома…              Терять время элиатроп не стал: и так несколько минут на возню ушло. События развивались, как и много лет назад: он чувствовал следы одержимости на валяющемся в таверне иопе — … а ведь его должен был кто-то другой освободить в этот раз, коль Юго не было, — а полтеры только начали идти по деревне.       Тех, кто не успел выйти из леса, Юго сжигал. Бегать от одного края к деревне было трудно — но в какой-то момент он заметил, что и в Емельке с полтерами покончено, пусть часть жителей и обратилась в деревья.       Но не отец.       Какое счастье…       Вырвался облегчённый выдох. Разрывать чары элиатроп умел. Но ушло бы слишком много времени, если б с Мягким Дубом не договорились: вариант сделать всё самому был от безысходности, да и Нокс тогда бы не смог не заметить.       Хватает того, что сейчас приходится постоянно перескакивать из портала в портал, пока очередной ноксин только начинает приближаться.       Молодой элиатроп из рода Перворождённых да ещё и с осколком дофуса. Глупо считать, что твари Нокса не заметят в принципе. Но кто сказал, что они успеют? Кое-что всё же Гругал рассказал, пытаясь, напротив, отговорить Юго приходить: старый дракон уже сталкивался с ноксинами, и их хозяин пытался прийти лишь когда те «видели» цель напрямую — видимо, как-то передавали изображение. В иных случаях просто направлялись к наибольшему источнику вакфу в округе…       Но что, если они его так и не увидят?       Слишком приближаться к отцу и ещё двоим людям, которые пошли с ним, элиатроп не рисковал: не только из-за ноксинов. Не хотел, чтобы что-то пошло не так из-за того, что он поддался порыву.       (А ещё боялся.)       Лучше направится к хранителю леса. Тем более что Амалию и Евангелину отец с Руэлем и Панпаном уже явно встретили…       Мягкий Дуб заставил ненадолго стиснуть зубы: кое-что в деревьях Юго вынужденно понимал, и что в нём должно быть куда больше вакфу, осознавал прекрасно. Оттолкнуться ногами от земли — летать элиатроп уже давно не летал, но пора бы вспомнить.       — Уходи… человек… если не хочешь познать мой гнев… — проскрежетал тот, когда Юго завис напротив его «лица».       — Я не человек, хотя и хочу жить, как они, — скрестил руки на груди элиатроп. — А причина твоему гневу — не люди из окрестных деревень, а тот, кто терзает и их.       Видеть механических жуков из окна далеко на полях, а потом слушать бормотания отца о том, что же за саранча который год неистребимая, было приятного мало.       — Мне нужно… хранить… свой лес…       — И не только его, — негромко сказал элиатроп. — Я знаю, зачем ты несколько лет назад уходил в Бонта и вернулся сюда. Но если тебя излечить — тот, кто выпил тебя, вернётся, и хорошо, если не лично. И повезёт, если не убьёт. В агонии ты всё ещё попытаешься восстановиться за счёт тех, кто невиновен? Если люди доберутся до тебя после этого — церемонится будут разве что садида.       Выцарапать из памяти то, о чём узнал в лет… меньше сорока было, оказалось сложновато, но всё же Юго слишком много времени прокручивал в голове всё случившееся некогда в Емельке — и некогда слишком сильно удивился, уже будучи в королевстве Садида не как гость, предыстории старого хранителя леса.       А сколько мелочей, что всё же могли помочь, он так и не вспомнит?       Одна из причин, почему лучше встрече и путешествию с товарищами не быть: им слишком часто везло, а он слишком мало помнит, чтобы снова полагаться на удачу. Тем более та – вотчина Экафлипа.       — Чего… ты… хочешь… дитя из драконьего… рода?..       Как он?.. По спине пробежали мурашки.       Юго знал, что на первый взгляд слишком сильно походит на обычного человека, пускай человеческого в нём лишь облик и отчасти жизнь. Кто-то случайный не смог бы понять.       А тут — просто лесной дуб?!       Но… Проклятье, он подумает потом! Удар энергетического луча — ноксин вдалеке разбился, и на том месте выросло древо вроде того, что уже украсило Емельку. Если некогда механизм разбил просто человек, то они вряд ли особо крепкие и вряд ли Нокс обратит внимание.       Но всё равно надо поторопиться.       — К тебе придут сейчас люди. Выслушай их, расскажи им правду. Одна из них постарается помочь, — отрывисто сказал Юго. — Тот, кто пил тебя, скорее всего вернётся, когда тебя исцелят, но лесу ты ещё помочь успеешь. И освободи людей, что захватил — иначе я всё же вмешаюсь.              Отец и остальные в самом деле пришли довольно быстро, элиатроп едва успел спрятаться в кроне — Дубу было не до того, чтобы его вытаскивать. Да и не рискнул бы явно. Сказать кому, что ветви старого дерева короля элиатропов замаскировали в видении вакфу — обхохочутся… Да не только в ноксинах же дело.       Зачем Юго это сделал? Самому бы знать… Если его заметят — вреда не будет. И всё же…       … было страшно.       От мысли, что он может увидеть всех, и друзей далёкой юности, и недавно покинутого отца, внутри что-то замирало. Совсем ведь близко… Ветви дерева скрывали и его от их взоров, и их от его взгляда — но он чувствовал их вакфу, их энергию, всех пятерых. Вырвался протяжный выдох. Отец всё такой же, как и был, когда Юго уходил, может, чуть пободрее. Руэля признавать пришлось уже по «старому» оттенку энергии, но прожить ему явно ещё предстоит немало. Да и вспомнить бы его бабушку… Еву тоже пришлось признавать по косвенным признакам, вернее, методом исключения.       Уж Рубилакса, шушу, ещё умудрись не заметить, а Панпан даже сейчас где-то глубоко внутри нёс частицу той силы, которой обладал некогда его дух… Энергия Амалии, как и многие годы назад, напоминала о степных травах. А ведь она сейчас совсем юная…       Ветви дуба скрипнули, и у Юго пересохло во рту. Ещё несколько секунд — услышал его скрежещущий голос.       Как ни прислушивался, ответов принцессы садида — нет. Не то что разговоры снизу, хотя знал — помнил! — они были.       Может, и к лучшему… Ногти впились в ладони, как уже шершавая кора — в спину.       Если б услышал, то сумел ли бы удержаться?.. В памяти мелькнули старые, почти потухшие воспоминания, будто раскрашенные новыми красками — лишь на мгновение. В следующее от силы Амалии перехватило дыхание: он и забыл, какими могут быть люди этого мира…       Скитания стёрли всё из памяти слишком давно.       Удар сердца — и он едва сдержал крик боли. Голова едва не раскололась, Юго пошатнулся и только чудом успел ухватиться за ветку.       Проклятье… Надо всё же что-то с этим делать, он слишком чувствителен к чужой магии, а справиться пока не может…       Несколько секунд он пытался отдышаться — а следом вздрогнул. Едва не пропустил!.. Юго кинулся к краю кроны, успел краем глаза увидеть, как полтеры уносят людей — и облегчённо выдохнул.       Зачем кинулся смотреть, если мог ощутить через видение вакфу — тоже не знал…       А ещё все они ведь так близко сейчас. Почти руку протяни.       И отец.       Который наверняка волнуется. Элиатроп заколебался. В конце концов, ему надо лишь скрываться от Нокса — а не ото всех живых. Может, и не стоит оно того, надо всего лишь быть осторожным. Если он сейчас нырнёт в портал, то нагонит, сможет встретиться с отцом и всеми, сказа…       Будь всё проклято!!!       Несколько ноксинов, вспыхнувших энергией, полетело к дубу. Наконец обратить внимание на остальных, что были поодаль — уже заполонили всю округу. Юго, бледный, сжал в пальцах осколок.       Ещё мгновение — обессиленно опустился на пол ставшего привычным грота. В ладони осталась лишь пыль       Крик разодрал горло.       Почему?! Почему всё должно быть так?!       Он просто хочет ту жизнь! Ту, а не прятки, не подготовку к встрече с безумцем!       Просто спокойную жизнь!!!       Несколько капель слёз упали на землю.       Почему…       Юго подобрал ноги к себе, и у него вырвался смешок. Король элиатропов, Изумрудный Страж…       Сейчас просто мальчишка. Но — не тот, который когда-то отправился из Емельки. Не тот, который сохранил созданные некогда узы спустя многие года.       Не тот.       Он спрятал лицо в коленях. Плечи дрогнули.       Всего лишь ту жизнь.       От которой сам отрёкся…       И если б он только мог быть уверен, что было, ради чего…       

***

      Даже остывшее жаркое было на вкус вполне себе ничего, и Руэль с удовольствием принялся за еду. Да-а-а, всё-таки быть искателем приключений и пользы немало есть, коль везёт. Помнится, в одном месте тоже на славу накормили и ещё дары дали, хех… Старый друг до подарков ему точно не снизойдёт, тут можно было быть уверенным, тем более что про долг вспомнил — а вот готовил всё ещё превосходно. Так и не скажешь, что однажды от его творений в походе плеваться была охота…       — … Я, месье Альберт, странствующий рыцарь ордена стражей шушу! — тем временем с пылом продолжал объяснять что-то иоп. — Вы спасли мою жизнь, можете рассчитывать на мой клинок!       — А меня спросить не хочешь?!       — Молчи, шушу!..       — Благодарю, сэр Тристепан, — серьёзно ответил Альберт, даже слишком серьёзно для ответа рыжему. Впрочем, уж Руэлю ли не заметить искры добродушного смеха в глазах друга: видимо, всё так же питает слабость к молодёжи… Хотя и немудрено, он и раньше-то добродушен был к юнцам, а уж как Юго у него появился, так вообще к детям особое отношение стало. — Если вас не затруднит, можете выслушать меня после ужина? Возможно, мне и впрямь понадобится ваша помощь.       Иоп кивнул с таким видом, что Руэль всё же не выдержал и крякнул, больно потешно тот смотрелся. Ну да дело друга, он-то всегда чуял, как людей в хозяйстве использовать. Если б ещё не стремился к вечно «сам да сам», то легко бы управленцем стал толковым.       — А вы, юные леди, что будете делать дальше? — повернулся тем временем Альберт к садиде и кра. Садида поёжилась — кра отвела взгляд.       Руэль только пожал плечами и ещё раз причмокнул жарким. Таки если б у Альберта были к Руэлю долги (а не наоборот), то за готовку регулярную простил бы… Удачно он решил всех их впятером накормить за свой счёт за помощь в спасении деревни. Самое то после приключеньица, пусть и недолгого.       — Я хотела бы ещё попутешествовать! — преувеличенно легкомысленно защебетала девица так, что у Руэля едва не свернулись уши в трубочку, а в памяти живо всплыло одно не самое приятное воспоминание. — В конце концов, мы только начали!..       — Ваше высо… — Кра осеклась сама, едва только садида метнула на неё взгляд.       — Я не могу вас о чём-то просить, — мягко сказал Альберт, — но для родителя, что хоть немного любит своё дитя, слишком тяжело ничего не знать о сбежавшем из дома ребёнке, особенно столь юном, как вы…       Юном… Да тут уже вон какая… Хотя, пожалуй, и впрямь максимум на пару лет старше-то, чем Юго, со скрипом признал Руэль. Нынешние дети как-то слишком быстро растут, разве что сынок приятеля иногда будто норовил в обратную сторону начать… Хм, а ведь его тут чего-то не видать.       — Он едва ли даже заметил бы, что я сбежала, не будь переполоха насчёт кормёжки цветов, — отвернулась садида, помрачнев. — А когда вернусь, то разве что деревянный взгляд получу по возвращению.       Руэлю говорить тут было нечего, Энутроф его от детей уберёг, и иоп тут вон, тоже, только ушами непонимающе хлопает. Как бы не решил оставшееся съесть под шумок…       — Заметил бы, — мягко улыбнулся в ответ Альберт. Видать, что-то понял побольше Руэля в словах девицы. — Да, он вряд ли отпустит вас путешествовать дальше, коль вы вернётесь, но наш мир опасен. Не умаляя достоинств вашей юной телохранительницы, станьте сами достаточно сильной, чтобы ходить по нему без опаски. Я знаю, вам по плечу.       Руэль было уже приготовился к высокомерному фырку или очередному доказыванию, что она уже всё может, молодёжь вечно так… но, видимо, наличие ребёнка даёт как-то и других воспитывать. Иной причины, почему принцесса отвела взгляд, будто задумавшись, он найти и не мог.       Ну да хоть едят поменьше пока, ему больше достанется…       — А у вас… у вас тоже ребёнок есть? — спросила вдруг садида. Руэль бросил взгляд на приятеля — улыбка, с которой тот всегда говорил о сыне, на сей раз была почему-то вымученной.       Что за?..       Так, тут определённо уже что-то не так.       — Сын. Юго зовут, в начале месяца двенадцать исполнилось, — с заметным усилием кивнул Альберт. — Он…       Договорить друг почему-то не сумел, и за него закончила кра:       — Сгинул? — спросила она с сочувствием. Руэль чуть на стуле не подскочил.       Договорятся ещё тут!..       — Да вот уж чушь, что с ним сделается! — вмешался он. — Сегодня вон…       — Сбежал, — прервал его Альберт, и Руэль подавился воздухом. — Уже скоро будет как семь недель. И единственное, что я знаю — он жив и был бы рад остаться, коль бы мог. Так что, ваше высочество, — друг горько улыбнулся, — если ваш отец хоть немного вас любит, то я могу представить его тревогу. И сказать, что для родителя очень немногое будет хуже.       Выдавить хоть что-то у Руэля не получилось… Что тут происходит-то?..       Остаток ужина прошёл в практически тишине, разве что Альберт попросил девицу если не самой вернуться, то хотя бы весточку послать. Удивительно, но будто задумалась даже. Ещё немного времени потом помогал молодёжи устроиться на ночь, хорошо хоть девицы в одной комнате лечь согласились, Руэлю и самому тёплой постели хотелось б… Конечно, одну ночь бы потерпел и в сумке верной, завтра что девицы, что иоп собирались дальше по разным сторонам уходить, да и стеснять лишний раз приятеля он не рисковал…       За всё время, что Альберт там возился да ещё с иопом о чём-то своём говорил, Юго и впрямь не показался. В ожидании энутроф поизучал стены таверны — нашёл парочку рисунков да поделок ребёнка в сравнительно укромном уголке, где аккурат владельцу время от времени поглядывать, а большая часть посетителей и не заметит.       Раньше не было. На стены комнат да, приятель давно повесил творчество сына кое-какое, но не увлекался. Посмеивался, что вон ребёнок рядом, и без напоминания не забудет.       Действительно, что ли, сбежал?.. Да что за бред, Руэль же своими глазами…       Наконец приятель спустился вниз и поманил Руэля за один из столиков. Молодёжь на верху немного с шумом изучала особенности деревенской жизни и явно пока была занята.       Ох, Энутроф… Последнее время для друга явно нелёгким выдалось. Сейчас, без вежливой улыбки, Руэль заметил, насколько же тот осунулся.       — Так пацан в самом деле?..       — Хотел бы, чтоб нет, — Альберт опустился на стул и немного сгорбился. — Уже семь недель как, ну да я сказал…       Ничего не понимая, Руэль сел напротив.       — До меня чего-то не доходит. Шкет же разумный вроде, так чего его понесло?..       — Я не знаю, Руэль, — беспомощно ответил Альберт. — Не знаю. Он письмо на столе оставил, мол, не хочу опасности подвергать и однажды вернусь… А я даже не могу понять, что он в виду имел!       Старый энутроф крякнул. Уж кто-кто, а Альберт бы за своего «маленького пиви» зубы пересчитал бы кому угодно, или хотя бы попытался, даром что «пиви» сам был, по сути, на редкость клыкастый, чего отец его не особо замечал, да парень и добрый был, благо.       И всё б ничего, но прежде Руэль думал, что Юго об отношении отца и его умениях как-то в курсе.       — Дела… — пробормотал он. — А куда сбежал-то хоть?       — Я не знаю, — со всё той же горечью ответил Альберт. — Разве что когда и с кем. Помнишь, я писал тебе, что он лихорадку подхватил?.. В последний день в бреду все сутки провалялся, а как проснулся — смотрит, будто я приведение какое, и в лес рванул. Ну да я нагнал, а он и расплакался, пока домой шли… А потом себя странно вести начал, как сто лет здесь не бывал да меня не видел. Позабывал всё, ну да хоть вспомнил шустро. В тот день сам, сказал, попробует уснуть… А я на утро даже не сразу понял, что его дома нет.       Плечи друга сгорбились, и Руэль поёжился. Он его таким разбитым… да никогда не видел.       — Так, приятель, не гони индюдраков, — нахмурился энутроф. — Не в окно же он выпрыгнул? Ты б услышал, как он уходит.       И вот раньше он о пацане лучшего мнения был… Альберту говорить не будет, тот слишком мальчишку своего любит. И всё же вот так из дома уходить — свинство. Не то чтоб Руэль не был грешен по юности, но он и драму не строил! И не на два, считай, месяца!..       — Не в окно, на крышу забрался, — вздохнул в ответ Альберт. — Ночью той Торсен старый со своими сыновьями дежурил, они и заметили… Какой-то человек прямо туда телепортировался, постояли там немного — а следом оба исчезли. Клянется ещё Торсен, что тот самый, кто некогда Юго и принёс…       — Что?!       — Ты ведь хотел узнать, от кого у меня он? — безжизненным голосом спросил Альберт. Ответа дожидаться не стал. — Ну вот. Подкинули, едва ты ушёл, как мы Джейсона отпустили. Я не видел, но кто был в деревне тогда, те помнят, как коляску с ним странный старик катил.       По спине пробежали мурашки. Альберт таким тоном никогда!.. Где-то на краю сознания мелькнуло удивление смыслу сказанного — но и только.       Рога Энутрофа!!!       Знал бы — поймал парня! И за шкирку сюда, пока он отца не!..       Руэль встал, отставил лопату в сторону и обнял друга за плечи. В первое мгновение тот замер, а потом, качнув головой, отстранился.       Проклятье, Альберт… Ну почему, почему ты сокровищем своим ребёнка выбрал?..       Тем более такого… Руэль вгляделся в друга — и не смог сдержать прерывистого вздоха.       За те месяцы, что они в этот раз не виделись, он постарел больше, чем за предыдущие двенадцать лет.       — Альберт, клянусь тебе чем угодно, но пока мы гоняли полтеров, я видел Юго, — тихо сказал Руэль. — То тут, то там на разных окраинах леса, слишком быстро носился, но его шапку я признаю везде. И пока ты не сказал, я был уверен, что он всё ещё дома.       Друг вздрогнул, поднял голову, и от его взгляда Руэль поёжился: слишком много там было мольбы. И всё же в ответ кивнул.       И ради облегчённой улыбки друга это определённо стоило сказать — да и в своих словах был уверен.       — А Торсен ещё ляпнул, что Юго всё равно… — пробормотал Альберт. Пожалуй, впервые с начала встречи действительно приободрился… — Даже коль так… Главное, что в порядке…       — Торсену верь поменьше, помню я, как он к Юго относился, — проворчал Руэль, с трудом удержав порыв вытереть испарину. Иного пацана уже б довели, а Юго только со смехом отмахивался да просил энутрофа отцу ничего не говорить. — Удивительно, что ещё ничего не ляпнул.       — Ляпнул, — качнул головой Альберт и под вопросительным взглядом желчно усмехнулся: — Поздравил меня с тем, что нечисть своё отродье наконец забрала назад, мол, туда ему и дорога.       Рога Энутрофа!!! Зачем только Руэль мелкого слушал?! Давно ведь надо было лопатой говоруна отходить… Хотя что мешает и сейчас?       Руки друга тем временем сжались в кулаки — и уж в том, что тот их применил тогда по назначению, у Руэля не было.       Был мирным, да, конфликты старался решать спокойно. И слишком любил ребёнка, чтобы подобное спустить.       — Альберт, ты и впрямь его?..       — Я ни о чём не жалею, Руэль, — жёстко ответил он, расправляя плечи. — Юго — мой сын. Остальное неважно.