Новая жизнь

Медик пил сладкий чай и постепенно начал есть вприкуску и другую еду. Иногда он просто замачивал в чашке, например, кусок курицы или бекон и потом ел. В такие моменты Разведчику самому приходилось сдерживать подкатывающую дурноту. Но выглядеть Медик стал гораздо лучше. Настроение у врача тоже стало лучше, хотя иногда он мог огрызнуться. Например, он стал часто кричать на свою команду. Разведчик откровенно расхохотался, когда, стоя у вражеского Респауна, сквозь еще закрытые ворота услышал, как обычно тихий и спокойный Медик BLU кричал на кого-то из своих за то, что тот «стоит с тупым лицом!». Но период относительного спокойствия длился недолго. В один из дней произошло то чего Разведчик и боялся: врач просто упал без чувств прямо посреди сражения. Это заметили все, и даже Красная команда замерла в недоумении, прекратив огонь: не каждый день вражеский Медик активирует убер-заряд, а потом, когда все ожидают атаки получивших неуязвимость противников, просто падает где стоит. Медика, так и не приходящего в себя, понесли на Респаун свои, и Разведчик чуть не побежал следом, в последний момент себя одернув. Он пришёл только к часу ночи, чтобы увеличить шанс, что рядом с Августом уже точно никого не будет. К счастью, так и случилось. Медик будто знал, что Разведчик придёт, и оставил окно в медпункте приоткрытым, чтобы его можно было открыть снаружи. Разведчик ожидаемо нашёл Августа в его комнате. Он спал, и бегун не хотел его беспокоить, но ему хотелось убедиться, что с ним точно всё в порядке. Он присел на край кровати, матрас прогнулся под его весом и Медик, вздрогнув, резко открыл глаза, загнанно дыша и испуганно глядя перед собой. — Тихо, тихо, Док, это я. Извини, что разбудил, — врач глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Что… — он хотел спросить «что произошло», но это и так было понятно. — Я… это… узнать просто хотел, как ты себя чувствуешь? Немец сонно моргнул и близоруко сощурился, и Разведчик против воли улыбнулся. Он нечасто видел его таким… домашним и расслабленным. Тот потер ладонями лицо, а потом принял из рук Разведчика очки. — Я в порядке, — сказал он чуть хриплым ото сна голосом. — Уф… — он приподнялся на кровати и сел. — Просто небольшое головокружение. К сожалению, это иногда случается. Я… замерил давление, провел кое какие тесты и могу сказать, что я в порядке. Просто случайность. — А что твоя команда? — Ах, это. Мне даже придумывать ничего не пришлось: они сами озвучили мне мой диагноз, — Медик улыбнулся. — Сказали, что всё из-за жары. И сами на очень неё жаловались. Наш Поджигатель кажется пытался сказать, что тоже уже едва держался. На самом деле они недалеки от истины, и я думаю, что последней каплей для меня действительно стало это пекло. Пулемётчик проводил меня до комнаты, и немного со мной посидел- — Зачем? — выпалил Разведчик, почему-то испугавшись. — В смысле… Да, хорошо. Ладно. Супер, да. Какое у него было право вообще такое спрашивать. Медик странно на него посмотрел — Разведчик никогда не умел скрывать эмоций, и хмыкнул: — Он мой друг. А дома его ждёт любящая жена, по которой он безумно скучает. Весь вечер я слушал про то, какая она замечательная, — он вздохнул. — Да нет, извини. Я так. Просто. У тебя ничего, ну, там, не болит? Принести что-нибудь? — Нет. Я просто хочу спать. Спасибо, что… пришёл. — А. Да. Конечно. Без проблем. Ну, я пойду тогда. Спокойной но… — Побудь со мной, — тихо попросил Август. — Конечно. Разведчик снял рюкзак, куртку и бейсболку, скинул обувь и носки, стянул футболку и брюки и забрался под одеяло к Августу. Тот подвинулся ближе стене, освобождая место. Немец был в боксерах и майке и тёплое ощущение его тела, кожи, его запах тут же окутали Разведчика, когда он лёг рядом. Стояк скрыть было почти невозможно, ведь кровать была односпальная. Август поднял на него усталый сонный взгляд, но Разведчик мотнул головой: — Спи.

***

В произошедшем с врачом Синей команды всё-таки был один плюс: многие наёмники стали активно открыто жаловаться на жару, а Медики обеих команда в один голос подтвердили, что такая погода создаёт экстремальные условия и что наёмники не могут сражаться в полную силу, что делает бои неэффективными и не такими агрессивными, какими они могли бы быть, и что это, по сути, «пустая трата денег». Аргумент про трату денег, очевидно, оказался весомым, и очень скоро мисс Полинг уведомила обе команды о том, что запланированный двухнедельный отпуск в этом году начнётся раньше: с завтрашнего дня. Базы тут же стремительно начали пустеть: все разъезжались кто куда. В другой раз бостонец бы полетел домой, но сейчас были другие обстоятельства. Тем же вечером, едва стемнело, Разведчик привычным маршрутом отправился на вражескую базу, которую, казалось, покинули все, почти все, потому как на этот раз в окнах нигде не горел свет, кроме окна медицинского кабинета.

***

— Поехали вместе. Я нам домик забронировал. Он, правда, далеко, туда ехать пол дня, но зато вроде из наших никто не сунется… Ну, если сунутся — соврём что-нибудь. Он на окраине. Бассейн есть, природа там, вся фигня. Отдохнёшь. — Зачем вам это? — Что? — опешил Разведчик. И снова это «вы». — Отдохнуть я и тут могу. А вам не надоело ещё всё это? — Медик вздохнул. И пояснил в ответ на недоумевающий взгляд: — Там будут бары, клубы, ещё места, куда можно сходить и развлечься. Словом, места, которые я пока посещать не могу. — Ну и что, — пожал плечами Разведчик. — Я так задолбался, что целыми днями залипал бы в телевизор и купался. Сезон начался как раз, буду трансляции смотреть. — Я не об этом, — прервал его врач и устало произнёс: — Зачем вам там я? Не устали еще в наседку играть? — Док, ну чего ты опять… — Я серьёзно. Прекратите это, — отрезал немец. — Всё это глупости, мы оба это знаем. Сейчас вам интересно, любопытно. Может, ощущаете вину или даже включился отцовский инстинкт. Но потом мне придётся уехать, и всё будет кончено. Вы забудете об этом как о страшном сне и уже не вспомните через пару лет. — Да с чего ты взял-то? — возмутился бегун. Медик прикрыл глаза. — С того, что я не первый год живу на свете. И дольше вас. Вы молоды, ветрены. У вас впереди ещё… всё. И вам не нужен балласт в лице старшего партнера и ребенка, требующего всю вашу любовь и внимание. Я не хочу вас обременять. И вас прошу не давать мне ложной надежды… — он опустил взгляд и нахмурился, словно от боли, — это… тяжело. Сейчас я привяжусь к вам, а потом столкнусь в реальностью. Это… мучительно. Не заставляйте меня через это проходить. Разведчик сник. Повисло долгое молчание. — Ну а в чем твой план тогда? — спросил, конец, Разведчик. — Тащить всё самому? А потом что? Куда ты пойдёшь? Где будешь жить? А если Манн Ко не станут платить или вообще этой своей гребаной неустойкой отберут у тебя всё… — … это уже не твоя забота, — Медик собрал руки на груди. — Это будут мои проблемы. — Нет. Там мой ребёнок тоже, — Разведчик указал пальцем на живот врача. — И… блин, у меня серьёзно нет плана тоже. Но я мог бы помочь. Хоть чем-то. И делаю, что могу. И сделаю ещё. И… неужели тебе со мной так плохо? — спросил он тише. Медик замялся, неловко пожал плечами, а затем, опустив взгляд в пол, признался: — Нет, мне… Мне хорошо с тобой. — И мне, — Разведчик подошёл ближе, заглядывая Медику в лицо. — Дай мне шанс. Я не так уж плох. И не так ветренен, с чего ты вообще такое взял? И… ну, в смысле старше? Мне же уже 25, а не, типо, 15 или 17… Ну хорошо, ладно, хочешь, будем жить в разных комнатах? Я вообще могу в гостиной на диване спать. Нет проблем. Ну просто поедем, а? Отоспимся и отвлечемся от всей этой… всего этого, — он обвёл взглядом комнату. Немец прикрыл глаза и тихо произнёс: — Ладно.

***

Девушка-агент не соврала по телефону. Домик находился в пригороде, на удалении от остального скопления домов и действительно был огорожен непроглядным высоким забором, так что Медик с удовольствием отдыхал на шезлонге и купался, не надевая футболку или майку, выглядя очень довольным возможностью наконец-то не быть завёрнутым в кучу одежды в жару. Разведчик тоже первые пару дней почти не вылезал из бассейна, а ещё пользовался возможностью разглядывать тело Августа. Он с удивлением осознал, что тот носит его ребёнка, но он ни разу даже не видел его голым целиком. В смысле, когда они встречались до… в самом начале, врачу достаточно было приспустить штаны, а когда они встречались в комнате Медика, то там обычно было уже темно, и свет никто не включал. И пока Медик дремал на шезлонге, бостонец подплывал поближе, и внимательно его рассматривал. Теперь он заметил на его теле шрам от огнестрела на плече и тонкий длинный шрам от ножевого на правом боку, увидел родимое пятно возле соска. А ещё ему стало ясно, что тело врача начало меняться: оно всё ещё оставалось жилистым, мускулистым и подтянутым, но живот совсем немного, но округлился. В какой-то момент в голове Разведчика возникла отчётливая мысль: Август был красивым.

***

Дрочить приходилось каждый день, иногда не один раз, но Разведчик не хотел давить на врача: тот выглядел усталым и нервным, нуждающимся сейчас в личном пространстве, а он обещал ему отдых. В доме, оказалось, была гостевая спальня, которую Разведчик и занял. Поначалу Медик почти всё время спал, почти до полудня, потом купался, ел, а потом снова спал. Но это было и понятно: бегун и сам еле выдерживал практически ежедневные бои и изнуряющий климат, а каково было Медику в положении и представить сложно. Но с каждым днём Август выглядел всё свежее, бодрее и довольнее. От осознания, что всё не зря и что он набирается сил и хорошо проводит время Разведчик ощущал радость и, почему-то, гордость. А ещё Медик начал капризничать. На пятый день немец заявил, что очень хочет сыра, которого у них не оказалось, и пол дня потом смотрел на Разведчика так, словно тот уже бросил его одного с ребёнком где-то посреди проезжей части, когда тот сказал, что съездит, но завтра утром. В конце концов, Разведчику пришлось пропускать трансляцию матча.

***

В коридоре ему на встречу вышел только что вышедший из душа Медик. Разведчик проследил движение капель по телу немца: на враче не было ничего, даже полотенца на бёдрах. Когда Разведчик снова поднял взгляд, Медик сам шагнул к нему и, прижавшись всем телом, накрыл его губы своими. Других «команд» бостонцу не требовалось. Медик нетерпеливо дрожал и льнул к Разведчику, шумно дыша через нос, когда он скользил ладонями по чистому, влажному, тёплому телу. Когда врач начал тихо постанывать в его рот, Разведчик прижал врача к стене, а сам опустился перед ним на колени. Пальцы Медика тут же зарылись в пшеничные пряди. Пару мгновений Разведчик просто наслаждался видом. Он впервые мог скользнуть ладонью к горячей, влажной промежности, чуть развести бархатные лепестки плоти пальцами, чтобы увидеть всё вот так, при свете. А потом на пробу провести языком по горячей расщелине, собирая выступившую смазку, пробуя на вкус. Мог услышать, как сверху раздаётся сдержанный стон, но Медик тут же привычным жестом прикрывает рот ладонью. — Здесь никто не услышит, — говорит Разведчик. — Не надо. Пожалуйста. И ещё немного усилий с его стороны, и больше Медик не пытается быть тише, и он оказывается таким отзывчивым и таким громким, что Разведчику остаётся только крепко обхватить собственный болезненно твёрдый член. Немец реагирует на каждое движение пальцев и языка, тянет Разведчика за волосы, интуитивно пытаясь крепче вжать его рот в свою промежность. Он увлекается процессом, растворяясь в голосе Августа, его вкусе, запахе влажном жаре вокруг своих пальцев, и для него становится почти неожиданностью, когда тот вдруг громко вскрикивает, а тугие стенки сжимаются и пульсируют. Как только оргазм отпускает Медика, Разведчик встаёт на ноги и, прижимая тяжело дышащего Медика к стене, подхватывает за ногу, давая себе доступ и вставляет, и ему хватает нескольких быстрых движений, чтобы спустить глубоко внутрь, вскрикивая от удовольствия и облегчения в чужое плечо. Он поднимает взгляд на врача, и какое-то время они просто тяжело дышат и смотрят на друга. Взгляд у врача тяжёлый, настойчивый и голодный. У Разведчика, наверно, такой же. Он совсем не хочет останавливаться, и ему, на самом деле, не хочется спрашивать сейчас разрешения. Но Медик его даёт: он обнимает его, вновь прижимается к нему, зарывается носом ему в висок, обдавая горячим дыханием и ерзает бедрами.

***

Он лежит на полу и издаёт задушенные стоны, больше похожие на рыдания, когда Разведчик вколачивается сзади. Член скользит с влажным хлюпанием, весь пах у бостонца мокрый. Они впервые трахаются ощущая такую свободу, и от этого им обоим сносит крышу. Разведчику даже немного больше, потому что он не знал, какой Август на самом деле громкий, какие жалобные, хныкающие стоны он может издавать, демонстрируя насколько сильно кайфует от члена внутри. Разведчик жадно наблюдает за тем, как головка его члена раздвигает припухшие губки, как скользит внутрь и исчезает внутри, и его отдельно прошивает и от того, как Медик при этом вскрикивает и вздрагивает. Он наклоняется, чтобы посмотреть на выражение лица врача и замечает, что у того из глаз катятся слезы. — Тебе больно? — на всякий случай уточняет он. — Не… ах!... Нет, пожалуйста-а, не останавливайся!... И Разведчик продолжает.

***

Они заканчивают в спальне Медика уже глубоко за полночь. Разведчику кажется, что из него вынули все кости. Он думает о том, чтобы сходить в душ, но Медик сразу уснул и теперь тихо посапывал на его плече такой тёплый, всё ещё румяный и с взъерошенными волосами… Так что он просто обнимает его и сдаётся сну. Врач сам будит его через пару часов. Разведчик с трудом разлепляет веки, когда тот трясёт его за плечо, но перед глазами всё равно всё расплывается. Бегун едва понимает смысл слов, когда слышит: — Я очень хочу есть. Принеси мне что-нибудь. — Почему сам не сходишь? — спрашивает Разведчик, уже садясь на кровати, всё ещё едва видя очертания комнаты перед собой. — Я бы сходил, но с меня… течёт. Захвати полотенце. — Так может я полотенце принесу, и ты… — Тебе сложно что-ли?! — Да иду я уже, иду…

***

Медик вышел из душа и Разведчик, лежавший на кровати на сложенных за головой ладонях, тут же на него уставился. Медик не пытался прикрыться или спрятать глаза, но всё равно было видно и напряжённые плечи и поджавшиеся губы. И всё же, уголок тонких губ дёрнулся в усмешке, когда он заметил как напрягается член Разведчика. Тот проследил за его взглядом и теперь была его очередь смутиться. — Ну а что? Ты же красивый. Кстати. Я тут… попробовать кое что хочу. Медик подозрительно сощурился, а потом возмущённо уставился на него: — Если это анальный секс, то даже не проси! — отрезал он, но забрался на кровать. — Да нет, — Разведчик скользнул ладонью по чуть влажному торсу, — мне твоей киски полностью хватает. На лице врача отразилась восхитительная смесь возмущения и стеснения, а к скулам прилила кровь.  — Ну и чего ты тогда хочешь?... — Август прикрыл глаза, не в силах сдержать вздох, пока широкие ладони проходились по его животу, затем выше к груди и соскам. Он вздрогнул и неконтролируемо прогнулся в спине. — Сядь мне на лицо, — Медик впал в ступор и уставился на Разведчика широко распахнутыми глазами. — Да, давай, — подначил тот. — Я давно хочу такое попробовать. Пожалуйста? — Я… я не уверен. Разведчик потянул его за руку. — Ну давай. Ладно тебе. Мы же просто попробуем. Я раньше такого не делал тоже. Если не понравится, то… ну, мы тогда просто потрахаемся, да? Типа, я же уже делал это для тебя, и это было хорошо. Сначала было неловко. Медик встал на колени, а голова Разведчика оказалась между ними, аккурат под его промежностью. Немец ухватился за спинку кровати и с опаской посмотрел вниз. Волна горячего стыда поднялась по телу от того как жадно на него пялился с такого ракурса Разведчик. Но вместе с этим то, как тот заткнулся, завороженно глядя на него, находясь в таком уязвимом положении, вызвало лёгкий укол самодовольства. Разведчик провёл ладонями вверх по бёдрам, стиснул сильными пальцами упругие ягодицы, немного их помассировал, помня, как Медику это нравится: очередным подтверждением тому стал тихий стон донесшийся сверху и легкая дрожь прошедшая по его телу. Затем Разведчик скользнул пальцами к блестящему от смазки влагалищу. — Блин, классно. Не напрягайся, тебе же всё нравится, — восхищённо выдохнул он, когда пальцы тут же обильно покрыла выделившаяся смазка. Медик привычно попытался спрятать лицо, опустив голову, но в такой позе лишь позволил Разведчику увидеть ещё больше. — Почему ты стесняешься? Я смотрю и у меня уже член болит. Очень круто смотришься. Давай, опустись пониже, ну же. Вот так… Август примерно себе представлял, как это должно выглядеть, но все равно опускался очень медленно и в последний момент остановился, боясь коснуться чужого лица. Ему не особо нравилась эта идея, это было странно и это было более интимно, чем обычный куннилингус, может, даже слишком… Он замер, почти передумав, но Разведчик сам потянул его за бёдра ниже, и Медик вздрогнул и дёрнулся в попытке слезть, когда жар и влага обрушились на него, но бегун удержал его на месте. Разведчик активно и почти бездумно работал языком. Он странным образом ощущал себя так удобно, чувствуя даже какую-то безопасность от ощущения горячей плоти на себе и напряжённых бёдра врача по бокам. Он больше не мог видеть, что и как, поэтому интуитивно вылизывал лепестки плоти, собирал смазку проходясь по промежности, а потом скользил языком внутрь. Медик тихонько заскулил, да так жалобно, что Разведчик чуть отстранил его от себя и спросил, обдавая горячим дыханием нежную плоть: — Что такое? Больно? — Н-нет… — выдохнул Медик, — просто странно… — Ты молодец, Док. У тебя всё получается. Немец равно кивнул, но хоть Разведчик этого не видел, молчание воспринял как согласие, и продолжил. Он снова старательно приходился языком по влажной расщелине, ласкал чуть надавливая припухший клитор, чувствуя, как подрагивают бедра любовника, слушая его учащенное дыхание. Разведчик снова слегка приподнял бедра Медика выше и сказал: — Ты можешь сам, как тебе хочется. Давай, попробуй. Медик несмело поглядел вниз, а затем слегка качнул тазом, скользя клитором по чужому языку, выгибаясь и вздыхая от удовольствия.

***

И в целом это были даже приятные такие дни. Секс. Много секса везде и на всех поверхностях: кухонная столешница, диван, ванная, душ и даже на улице — они вообще ни в чём себе не отказывали. Они уже даже из дома почти не выходили, только на вылазки поесть где-нибудь, затариться едой на вынос, хотелками Медика, а потом снова домой и снова по новой. Дошло до того, что они даже почти не одевались. И так жарко и, вроде как, смысла большого не было. Корзина для белья была под завязку забита грязными простынями, благо запас чистых в шкафу был. Видимо, как раз для таких случаев. Разведчик подумал, что такие домики, должно быть, и снимают обычно какие-нибудь парочки для таких вот марафонов.

***

Они сидели на просторном диване, каждый на своем крае, и вроде как смотрели телевизор. Медик нерешительно поглядывал на Разведчика, а потом снова переводил взгляд на экран. — Ну иди сюда, чё ты, — просто сказал бегун, вытянув руку, приглашая. Тогда немец подвинулся и позволил себя обнять. Разведчик неловко погладил его по плечу, не отрывая взгляд от экрана. Трахаться в разных позах для них было привычнее, чем просто вот так сидеть. Но как раз трахаться пока и не хотелось: последний день отпуска подходил к концу и возвращение в реальный мир дышало в затылок, а вместе с этим снова всплывали насущные вопросы, и вообще... всякие вопросы.  — Док, а я у тебя какой по счёту? — Что это за вопрос такой? Я же не допытываюсь какой по счёту я, — Медик выглядел смущенным и раздраженным. Они сидели еще долго. По телевизору шла какая-то ерунда, но было похоже, что обоим было просто лень встать и переключить. И вдруг, Медик вздохнул и произнёс: — Третий. — А давно ты, ну… последний раз до того, как мы… — и Медик, неожиданно, не врезал ему, не оттолкнул и ничем его не ударил. Лишь отвёл потухший взгляд. — Давно. Разведчик не спрашивал, врач вновь сам заговорил: — Первым был хирург, который провел мне операцию. Он не насиловал меня и не принуждал, — зачем-то сообщил он. — Я просто хотел оказать ответную услугу… Он не был мне противен, и мне не было больно. Всё прошло хорошо, и я тоже получил удовольствие. Разведчику стало за Медика грустно. Был ли хоть раз в его жизни добровольным, тогда, когда он сам захотел? И будто в ответ на его вопрос, тот продолжил бесцветным голосом: — А потом в университете мне нужны были документы и справки о необходимых медицинских освидетельствованиях, которые я не проходил по понятным причинам. Денег и связей у меня не было. Больше он ничего не спрашивал, и они просто весь вечер смотрели это тупое шоу по телеку. Медик неловко устроил голову на чужом плече, будто пытаясь сделать это тайком, а потом замер, словно боясь пошевелиться. Разведчик беззвучно хмыкнул. Всё таки было даже завораживающе, когда при взгляде на него, мнущегося как школьница, перед глазами возникало его перекошенное в экстазе лицо и обнаженное тело, разложенное на этом же диване. Время близилось к одиннадцати, на завтра был запланирован ранний подъем. Было решено, что Медик поедет на машине, Разведчик доберется на попутках или пешком — нужно было возвращаться поразнь, на всякий случай. Нехотя, Разведчик поднялся с дивана, чтобы выключить телевизор. За спиной раздался голос Медика: — Если хочешь, можешь сегодня спать со мной. Они и так спали вместе каждую ночь, после того, как немец дал добро на интим. Просто отключались оба и просыпались уже утром. Но это было первое приглашение. — Хочу.

***

— И я, блин, реально не понимаю, почему все думают, что я всё ещё, не знаю, какой-то ребёнок или типа того, — возмутился Разведчик. Они лежали на кровати в темноте спальне, готовые ко сну. -У брата уже второй родился в моём возрасте, и я, короче, уже несколько раз дядя! У меня племянники есть. Я имею в виду, не то, что бы я не знал, как выглядят дети. Медик вздохнул. — Это не одно и тоже. Не ты вынужден за ними ухаживать. Первые месяцы это вообще круглосуточно. Это пелёнки, рутина, недосып и плач… Это не то… не то, что есть сейчас. И на секс может не оставаться ни сил ни времени. Не думаю, что ты протянешь, — Медик хмыкнул, а потом резко помрачнел. — Даже я, — он прикрыл глаза, — не представляю как буду справляться. Я не готов, а ты… — Что я, Док? Что я, по-твоему, дебил какой-то совсем?  — Я не считаю тебя дебилом, но думаю, что ты не осознаешь, на что хочешь подписаться и что тебе это не сдастся уже через пару месяцев этой канители, — он с отчаянием посмотрел Разведчику в глаза. — Зачем? Зачем тебе всё это? — тот пожал плечами. — Я может… Не знаю, я никогда не знал своего отца. Мама всегда сама тянула нас с братьями. И я может… хочу по-другому, что ли. Раз уж с тобой так вышло, то... почему нет? Медик горестно усмехнулся и помотал головой. — Мало тебе того, как ты меня использовал, так хочешь ещё и закрыть гештальты за мой счёт? — Да какие гештальты… И что это вообще такое?... Да пофиг. Я просто и так думал, что мог бы когда-нибудь завести свою семью. Все заводят. И, реально, раз уж так вышло, то почему не сейчас тогда? У меня есть работа. Потом ещё найду. Можем няню нанимать, если уж совсем никак будет. Мои братья тоже сначала жаловались и психовали со своими, но сейчас ничего. Радуются даже. — У твоих братьев,— Медик повысил голос, теряя терпение, — нормальные жены! Понимаешь ты это?! Даже если я соглашусь — мы не сможем жить как нормальная семья! Какая семья?! Какая няня?! Какая… Посмотри на меня! Я… я уже сам не знаю, что я такое, — он бессильно закрыл лицо ладонями. — Тебе даже матери про меня будет говорить стыдно. Кому угодно будет стыдно. Даже мне за себя стыдно… — Эй, не говори так… Ты... замечательный. Такой какой есть. И, слушай, — Разведчик снова погладил его по плечу, — если не нормальной семьёй, то мы можем попробовать… ну, просто жить, да? Просто, ну, по-обычному. А про ма ваще не переживай. Она классная и любит меня, и, ну, детей очень любит. И ей на всё будет плевать, если ты ей ещё одного внука или, там, внучку подаришь. За внучку она тебя вообще обожать будет! Мне кажется, она, типа, устала от нас с братьями, и всё такое… Она теперь каждую девочку готова наверно сама растить. А вообще… мы же отдельно будем жить. Можем в другом городе. Это не проблема. Медик перевернулся на другой бок, сложив ладони под голову. Разведчик ждал, но он так ничего и не ответил и никак не отреагировал, когда Разведчик обнял его со спины. Но и не оттолкнул. Прошло какое-то время, прежде чем врач произнёс: — Никакой я не замечательный. Ты бы и спать со мной не стал, если бы у тебя были другие варианты, — Разведчик вздохнул. Спустя несколько минут он спросил, нарушив воцарившуюся ночную тишину: — А ты бы стал? — но Медик уже спал. Или притворялся.