Юность в путах желаний

Вероятно, Вэй Усяню следовало ожидать, что его появление на тренировочном поле с Лань Ванцзи в тот вечер привлечёт внимание. Инь-даочжан снискал себе репутацию грозным мастерством и одержимой страстью к бою, тогда как Ханьгуан-цзюнь лишь недавно достиг прорыва в затворничестве; в таком месте, как Нечистое Царство, их поединок было невозможно пропустить. В течение половины шичэня весь Орден, казалось, каким-то образом проведал об их схватке и материализовался, дабы поглазеть и пошуметь. Даже Не Хуайсан появился. Он прятался в тени у края тренировочного двора, сжимая бумажный веер и вздрагивая при каждом столкновении Суйбяня и Биченя — в резком контрасте со своими восторженно ревущими сородичами. Вэй Усянь не мог волноваться о ком-либо из зрителей. Всё его внимание поглотил бой. Между ними всегда было так: Лань Ванцзи превосходил физической силой, но уступал в скорости. Теперь же, помимо того что каждый его удар обрушивался подобно тарану, он был столь стремителен, что Вэй Усянь едва успевал парировать. Лань Ванцзи, которого он прижал к грязи несколько дней назад, вполне мог оказаться другим человеком. Единственным явным преимуществом, которое всё ещё оставалось у Вэй Усяня, была его изобретательность; преимущество немаловажное, но лишь оно одно спасало его от скорого поражения. Какими бы затяжными ни были их бои, стоило ему положиться на уловки и поддразнивания, как Лань Ванцзи неизменно находил способ уложить его на спину или поставить на колени. Вэй Усянь удивился тому, как мало его тревожила утрата былого паритета. Однако он никогда не имел привычки обманывать себя; учитывая, сколько времени он провёл в коматозном состоянии, некоторое отставание было естественным. Он наверстает. Более того, поражение имело свою прелесть; несгибаемый Лань Ванцзи был зрелищем поистине впечатляющим — особенно когда Вэй Усянь мог созерцать его снизу. — Ах, Ханьгуан-цзюнь! — задыхаясь от смеха, воскликнул он, вновь оказавшись на спине. Приподнимаясь на локтях, он увидел Бичень, замерший у его яремной вены. — Учитывая, сколько раз ты укладывал меня именно в такое положение, я начинаю кое о чём догадываться! Лань Ванцзи отвёл свой меч от опасной близости одним изящным движением. — О чём именно? Вэй Усянь усмехнулся. — Ну… что тебе, должно быть, это чрезвычайно по нраву, конечно! Интересно, Ханьгуан-цзюнь, какой вид тебе милее — сей ничтожный, распростёртый у твоих ног, или же преклонивший колени? Какой бы ни был, я с радостью исполню, эр-гэгэ. По двору прокатился сдержанный гул изумления, внезапно напомнив Вэй Усяню о присутствии целой толпы зевак. Ах, оплошность! Какой скандал! Какой-то безвестный бродячий заклинатель публично пристаёт к прославленному Ханьгуан-цзюню! Вэй Усянь не ощущал большого раскаяния — покажите ему хоть одного человека, чья кровь не вскипела бы от восторга при виде лёгкого доминирования Ханьгуан-цзюня, и он съест собственную ногу! От него нельзя было ожидать притворного равнодушия при таких обстоятельствах; перед ним был безжалостный муж, которого так и тянуло подразнить! Когда Лань Ванцзи протянул руку, Вэй Усянь не смог устоять перед зовом озорства — он нарочно пошатнулся, поднимаясь, и грохнулся на грудь возлюбленного, словно слабая девица. Затем он быстро отпрыгнул из зоны досягаемости, смеясь, будто провернул нечто предосудительное и теперь должен избежать расплаты. — Какой же крепкий, Ханьгуан-цзюнь, ах! Грудь твоя словно камень, сей ничтожный прямо отскочил! Простишь ли ты слабого человека за неуклюжесть перед столь впечатляющей мужской силой? Бровь Лань Ванцзи дёрнулась. Ай-я, бедняга — он едва сдерживается! Было, пожалуй, жестоко флиртовать там, где его муж не мог ответить, не так ли? На сей раз толпа шумела достаточно громко, чтобы можно было различить отдельные возгласы. — Какие же толстокожие! — Он что… заигрывает? Братец, не кажется ли тебе, что Ханьгуан-цзюнь выглядит по-настоящему разгневанным? — Старший боевой брат Ли говорил, что видел его этим утром в гостевом доме Ланей!! Нёс еды на двоих! — Не может быть.., Ты же не думаешь…?! Вэй Усянь фыркнул. Как легко подпитывать слухи! Не то чтобы он мог винить свою аудиторию — пребывать в Нечистом Царстве, должно быть, ужасно скучно. Мужчина, пристающий к Ханьгуан-цзюню, который, стоит отметить, ранее действительно говорил о се6е, как об обрезанном рукаве, был чересчур интересен, чтобы упускать такую возможность для компании заскучавших до смерти заклинателей. — Не желаешь ли ещё раунд, Ханьгуан-цзюнь? — весело выпалил Вэй Усянь. — Ты ещё не совсем вышиб из меня дух! — Мн, — согласился Лань Ванцзи, немедленно принимая стойку. Пока они вновь скрещивали клинки, Вэй Усянь всё чаще и задумчивее поглядывал на своего мужа. Несколько раз Лань Ванцзи вопросительно моргал ему, словно спрашивая: «Что ты задумал?» Даже сквозь маску Инь-даочжана он, вероятно, разглядел тот особый блеск, что появился в глазах Вэй Усяня. Суть была в следующем: Вэй Усянь должен был быть мёртв и потому не мог открыто висеть на руке Ханьгуан-цзюня — но это не означало, что Инь-даочжан не мог! По мнению Вэй Усяня, не было ничего естественнее, чем то, что у Лань Ванцзи были поклонники везде, куда бы он ни ступил — имело смысл, что Инь-даочжан тоже в него безнадёжно влюбится! И как эксперт именно в этой области, Вэй Усянь был лучшим кандидатом на эту роль! И тогда, если Лань Ванцзи просто так случится ответить на его ухаживания… они вновь смогут быть вместе на людях! На сей раз Вэй Усянь был основательно отвлечён, и вскоре его вновь отправили в полёт. Толпа учеников Ордена Не ревела и поднимала клинки, громко чествуя Ханьгуан-цзюня. Но Вэй Усянь едва слышал их, занятый самодовольной ухмылкой, обращённой к темнеющему небу. Серьёзно, эта возможность была слишком хороша, чтобы упустить, или как?! Он был гением! Внезапно его вид на звёзды перекрыло зрелище ещё более прекрасное — лицо Лань Ванцзи. Тот выглядел слегка встревоженным, заглядывая вниз на Вэй Усяня, словно беспокоясь, что вырубил его надолго. — Ханьгуан-цзюнь! — воскликнул Вэй Усянь в тот миг, когда их взгляды встретились, шлёпнув себя по лбу в наилучшей имитации обморочной позы. Признаться, продать эту игру было нелегко, уже лёжа на спине. Впрочем, Инь-даочжан всегда слыл чудаком. — Ты так грубо швырнул меня — думаю, я более не в силах подняться самостоятельно! Если бы только рядом оказался сильный мужчина, что мог бы помочь мне! Тут же озабоченная складка между бровями Лань Ванцзи исчезла. Тем не менее, как он делал неизменно до сих пор, он добросовестно поднял Вэй Усяня на ноги. Время для душераздирающего признания! — Ты победил меня честно, Ханьгуан-цзюнь, — с пафосом возвестил Вэй Усянь, прижимая руку Лань Ванцзи к своей груди, словно плюшевую игрушку. — Я был столь основательно повержен, что должен вопрошать, как же моя хрупкая гордость когда-либо восстановится? Ханьгуан-цзюнь, должно быть, ведает, что, приглашая его сразиться, я лелеял надежду произвести неизгладимое впечатление — я столь долго восхищался тобою — а ныне… ныне все мои упования разбиты. О, что же остаётся мне? Конечно, я не могу чаять, что Ханьгуан-цзюню столь понравится ставить меня на место, что он запомнит меня лишь по этой причине? Ещё один раунд скандализированных возгласов прокатился среди учеников Ордена Не. — Бесстыдник! — воскликнул кто-то. Лицо Лань Ванцзи было совершенно бесстрастным. — Не потворствуй высокомерию, изъясняясь туманно, — произнёс он. Вэй Усянь схватился за сердце. — Ханьгуан-цзюнь, на что ты намекаешь?! Неужели ты думаешь, что после всех поражений от тебя я всё ещё надеюсь, что Ханьгуан-цзюнь, столь могущественный, запомнит меня? Увы, мои шансы так малы, что отчаяние — единственное, что мне остаётся! Как же так может быть! Нет, Ханьгуан-цзюнь, этот ничтожный муж знает предел своих устремлений! Ханьгуан-цзюнь определённо не запомнит меня — и ему определённо не буду сниться я нынче ночью! Недовольство толпы переросло в возмущённые крики. Подняв три пальца, Вэй Усянь возвысил голос, дабы быть услышанным поверх шума: — Ханьгуан-цзюнь, клянусь, клянусь — я никогда не был бы столь самонадеян, чтобы надеяться на такое! — Ты явно достаточно самонадеян! — прокричал кто-то. — Ханьгуан-цзюнь, не слушай его — он явно мнит себя слишком высоко! Молви лишь слово, мы проучим его за тебя! Выражение лица Лань Ванцзи заледенело. Он метнул тёмный взгляд на говорившего. Вэй Усянь едва сдержал смех. А теперь — грандиозный финал! — О, лишь взгляните, — промолвил он, отпуская Лань Ванцзи и указывая вверх. — Мы столь увлеклись друг другом, что луна уже высоко! Время уже почти настало для вас, учеников Гусу Лань, не так ли? Полагаю, это слишком много — просить Ханьгуан-цзюня пожертвовать сном красоты ради меня — или же надеяться на приглашение в его покои, дабы этому жалкому младшему могли дать наставления в более… уединённой обстановке. Как бы основательно это ни улучшило, несомненно, владение мечом сего ничтожного, а, старший брат? Какая жалость! В любом случае — сладких снов, Ханьгуан-цзюнь! С небрежным взмахом руки и триумфально игнорируя нарастающие крики негодования позади, Вэй Усянь покинул тренировочное поле. В тенях место, что занимал Не Хуайсан, опустело. * * * Вэй Усянь пожал посеянное той же ночью. Не успел он влезть в окно Лань Ванцзи, как оказался схвачен, брошен на кровать и столь основательно растерзан, что в итоге походил на любимую жевательную игрушку какого-то дикого зверя. Лишь на следующее утро у Лань Ванцзи хватило духу поинтересоваться, не крылся ли в публичном представлении некий скрытый умысел. Вэй Усянь с энтузиазмом посвятил его в свой замысел. Когда Лань Ванцзи понял, какое участие от него требуется, он сперва ответил плоским отказом. Публично общаться с Инь-даочжаном было бы равносильно проявлению неверности к Вэй Усяню, что для Лань Ванцзи выглядело отвратительно. Но его отвращение не казалось столь уж непреодолимым после того, как Вэй Усянь забрался к нему на колени, озабоченно покусывая ухо и ноя, что он не желает ничего более чем публично заявить права на своего мужа во второй раз, и разве не будет смешно, когда всё откроется?! Едва люди узнают, что Инь-даочжан и Вэй Усянь — одно лицо, они научатся брать свои слова обратно и никогда более не усомниться в их союзе — короче говоря, это была шутка всей жизни! Лань Ванцзи всё ещё нельзя было назвать сторонником этой затеи, но присутствие на коленях воркующего, извивающегося мужа умиротворило его достаточно, чтобы он вскоре совершенно смирился и позволил Вэй Усяню делать всё, что тому заблагорассудится. По пути к месту сбора учеников Ордена Гусу Лань Вэй Усянь внимательно прислушивался к слухам, надеясь уловить спекуляции о распутных путях Инь-даочжана и его пристрастии к прекрасным молодым господам. Нечистое Царство и впрямь пребывало в большом возбуждении. Однако вскоре стало ясно, что причиной тому были не одни лишь пикантные пересуды. Прежде чем они достигли главного двора, где Лань Ванцзи велел собраться своим людям, к ним поспешил один из учеников Лань. Это был Лань Дэвэй, старший из поколения Лань Цижэня. Вэй Усянь знал о нём лишь то, что тот отвечал за промежуточные уроки каллиграфии в родовом поместье — или же за продвинутые? — и что он носил козлиную бородку потрясающей длины и блеска. С торжественным видом этот почтенный старший уведомил Лань Ванцзи о случившемся. По-видимому, в предрассветные часы до Нечистого Царства добрались несколько сотен человек. Это были выжившие из малых Орденов, что, наконец, обрели смелость открыто восстать против Коалиции, ибо владычество Вэнь Чао над их родными землями — пограничьем между Цишанью и Цинхэ — внезапно и значительно ослабело. Шести Орденам удалось пересечь границу с незначительными потерями. Два Ордена были стёрты с лица земли, до последнего члена. Хотя память о недавно павших отбрасывала тень на вступление выживших в Альянс «Выстрел в Солнце», ежедневное унижение, что они уже претерпели — жизнь словно узников в собственных домах, превращённых Коалицией в надзорные пункты — закалила их сердца всепроникающей жаждой мести. Словом, они были желанным пополнением. Оставался лишь вопрос, где их лучше разместить, дабы стратегически укрепить Кампанию. Не Минцзюэ желал всех их в Хэцзяне, где его затяжное противостояние с Лаолин Цинь требовало свежей крови. Лань Сичэнь не возражал, спокойно уверяя, что его собственное возвращение в Хуайнань и без того будет трудным, не стоит усложнять его движением крупного отряда. Лань Ванцзи внёс разлад в этот образец идеального единодушия, предложив отправить две трети новобранцев с ним. На обратном пути в Жичжао он мог сделать остановку в крепости-башне Ордена Вэйчжоу Тан — ближайшем плацдарме атаки кампании «Выстрел в Солнце» на Орден Цинь с юго-востока; точке, которую, по мнению Лань Ванцзи, следовало укрепить. В конечном счёте, это позволило бы окружить Циней с двух сторон, добившись тем самым более скорой капитуляции, нежели та, что виделась вероятной ныне, если продолжать полагаться на силы Не Минцзюэ на северо-западе как на единственный центр операции. Разумеется, немногие осмеливались сказать Чифэн-цзуню в лицо, что его подход «бить врага, пока тот не умрёт» в целом оказался неэффективным и что ему следует отступить, позволив действовать другим. Судя по всё более багровеющему лицу Не Минцзюэ, тот, вероятно, был готов извлечь Бася и принудить Лань Ванцзи повторить свои слова с лезвием у горла. Но нечто — будь то внезапная вспышка трезвого самоанализа или, быть может, широкие встревоженные глаза Лань Сичэня — заставило Не Минцзюэ лишь резко встряхнуть рукавами и зашагать прочь. Так и вышло, что Орден Ху, Орден Ван, Орден Ли и Орден Се — четыре из шести малых Орденов, прибывших в Нечистое Царство, — последуют за Ханьгуан-цзюнем через границу в Вэйчжоу. Планы пришлось скорректировать. Группа Лань Ванцзи, составленная из учеников Лань, включала лишь опытных старших, способных совершить путь за день, непрерывно перемещаясь на мечах. Теперь же, с присоединением малых Орденов, потребовались повозки и фургоны для отдыха и припасов, и двигаться предстояло пешим порядком. Лань Ванцзи предрёк неделю в пути и отложил выступление на несколько дней, дабы удостовериться, что все приготовления завершены к его полному удовлетворению. У Вэй Усяня было две причины быть довольным отсрочкой. Во-первых, он смог должным образом попрощаться со своей шицзе перед тем, как та с когортой отбыла в Эчжоу. Во-вторых, ему более не пришлось оставлять Да-Шаньян; Вэй Усянь мог исполнять возложенные на него обязанности — замыкать обоз, осматривать окрестности и высматривать вражеские патрули — верхом. — Разве ты не рада, что я ещё нахожу для тебя применение, молодая госпожа? — поддразнил Вэй Усянь лошадь, когда они оставили позади нависающую тень Нечистого Царства. Вокруг скрипели колёса, цокали по траве копыта, шелест и бормотание марширующих заклинателей наполняли воздух. — Ты даже крупнее ломовых лошадей, что Лань Чжань одолжил у Ордена Цинхэ Не, Да-Шаньян, — продолжал он болтать, лениво почёсывая кобылу за рыжим ухом. — Чем тебя кормили твои заводчики, прежде чем продать Цишань Вэнь? Волшебными травами для костей, подмешанными в сено? Будто призванный звуком его голоса, Вэй Усянь ощутил на себе чей-то взгляд. Он знал, чей это взор, ещё до того, как поднял голову и — уже в пятый раз с тех пор, как они покинули ворота Ордена Цинхэ Не, едва ли полчаса назад — встретился глазами с Лань Ванцзи на другом конце обоза. Вэй Усянь помахал ему, стараясь излучать беззаботную радость. Сработало — или, по крайней мере, это заставило Лань Ванцзи вновь устремить взор вперёд. На время. С их беседы на крыше Лань Ванцзи и впрямь стал больше походить на себя прежнего. Но всё ещё случались мгновения, когда Вэй Усяню являлись проблески не утихающей тревоги — свидетельства того, что, как бы искусно Лань Ванцзи ни обуздывал своё беспокойство, в глубине души он всё ещё не был убеждён, что Вэй Усянь не исчезнет в мановение ока. Вероятно, с этим ничего не поделать. Вэй Усяню оставалось лишь следить, чтобы его муж ел и спал, дабы плохая кровь вновь не накопилась. «Если бы только нам не приходилось держаться врозь во время пути, — с сожалением подумал он. — Будь я рядом с ним сейчас, я бы не умолкал ни на миг, дабы ему никогда не приходилось гадать, здесь ли я ещё». Но и с этим ничего нельзя было поделать. Распределение лучших бойцов было единственным способом сохранить столь многочисленную группу в безопасности под открытым небом. Шёпот вывел Вэй Усяня из размышлений. Двое учеников Лань, шагавших неподалёку, смотрели на него странными взглядами. Вэй Усянь не узнавал никого из них — неудивительно, ибо в Ордене Гусу Лань обязанности редко сводили младших со старшими, не бывшими их наставниками или руководителями ночных охот. Эти двое, должно быть, удивлялись его взаимодействию с Лань Ванцзи. Возможно, они даже слышали слухи о бесстыдных манерах Инь-даочжана. — Ха? Может, и эти старшие братья желают, чтобы я им помахал? — крикнул Вэй Усянь, позволяя голосу Инь-даочжана назойливо дребезжать. — Вы оба довольно миловидны, но должен сказать, вам далеко до Ханьгуан-цзюня! Посему, увы, вынужден отказать. Оба ученика побледнели. — Э-э? Н-нет, нет, ты, ты не так понял! — воскликнул один. Его товарищ лишь скривился и ускорил шаг. Вэй Усянь проводил его взглядом и задумчиво подпёр подбородок рукой. — Хм. Можно подумать, он страшится подхватить какую хворь... Оставшийся ученик Лань выдавил натянутую улыбку. — Я... я уверен, это, э-э, не то, что кажется, Инь-даочжан, — запинаясь, вымолвил он и тоже поспешно ретироваться. Вэй Усянь фыркнул в свой шарф. Всё ещё такие нежные, ох уж этот Орден! Они даже не могли заставить себя поддержать дружелюбную беседу с респектабельным безумцем! Как же им повезло, что Вэй Усянь не намерен был принимать этот факт близко к сердцу. Откинувшись в седле, он приготовился к долгому пути, наблюдая за облачным небом и окутанными туманом горами вдали. * * * Лань Ванцзи назначил первую остановку для отдыха у самой окраины Ляочэна, на живописной поляне у ручья. С постельным ковриком в руках Вэй Усянь ощутил непреодолимый зов искушать судьбу. Без колебаний он направился туда, где Лань Ванцзи совещался с Лань Дэвэем и предводителями малых Орденов, давая указания, как организовать людей на ночь, дабы Гусу Лань могли наилучшим образом их охранять. — Ханьгуан-цзюнь, — жалобно позвал Вэй Усянь, и Лань Ванцзи мгновенно обернулся. — Ханьгуан-цзюнь. Я не принадлежу ни к какому Ордену, а посему не знаю, где приклонить главу сей ночью, — произнёс Вэй Усянь, весь жалкий и скукожившийся, с поникшими плечами и трепетными ресницами. — Ханьгуан-цзюнь — единственный, кого я здесь знаю... быть может, он сжалится и позволит мне разложить свой коврик рядом с его? Лань Дэвэй ахнул от изумления. — Ты… — начал он, но любое наставление о приличиях, что он собирался изречь, было остановлено поднятой рукой Лань Ванцзи. — Я не буду спать этой ночью, — произнёс он, и его пристальный взгляд намертво прикипел к Вэй Усяню. Услышав это, Вэй Усянь отбросил робкую манеру. — Хм? Почему же нет?! — Ночной дозор. Ночной дозор? Вэй Усянь надул щёки. Вот так-так, как же небрежно Ханьгуан-цзюнь пренебрегает собою! Разумеется, одна бессонная ночь, вероятно, не повредит ему — но Лань Ванцзи жестоко заблуждался, если думал, что может рисковать своим здоровьем теперь, когда Вэй Усянь был рядом! — Конечно же, Ханьгуан-цзюню не обязательно бодрствовать всю ночь! — указал он, обводя рукой поляну, где множество людей суетилось, разгружая повозки, устанавливая по периметру барьеры и разводя костры. — Здесь столько людей, что могут разделить ночной дозор. Даже я мог бы! Предводители малых Орденов обменялись неловкими взглядами, вероятно, чувствуя вину, что Лань Ванцзи жертвует сном ради защиты их людей. Вэй Усянь кивком одобрил эту правильную реакцию! Так и должно быть! Лань Дэвэй сделал осуждающий шаг вперёд. — Инь-даочжан, даже как неприсоединившийся посторонний, Вы должны понимать цепь подчинения и не дерзать подвергать сомнению решения… — Лань Дэвэй, — вновь прервал его Лань Ванцзи. Старший замер. После паузы он отступил, лишь фыркнув. Вэй Усянь едва не присвистнул. Цепь подчинения, вот именно! Обычно Лань Ванцзи был бы обязан проявить уважение к этому своему старшему родичу, включающее подобающее семейное обращение; вероятно, двоюродный брат или дядя. Но война фундаментально изменила этот порядок. Лань Ванцзи более не был лишь вторым наследником Ордена Гусу Лань и вторым молодым господином своего клана — ныне он был командиром, которому Дэвэй непосредственно подчинялся. Среди учеников Лань, расквартированных в военных лагерях Ланьлина, едва ли остался кто-либо, кого Ханьгуан-цзюнь не мог бы называть по любезному имени, как ровесника. — Ты можешь присоединиться ко мне, — предложил Лань Ванцзи. Ошеломлённый своими размышлениями, Вэй Усянь на миг забыл, о чём речь. — Присоединиться к тебе? — переспросил он. — Э-э, ты имеешь в виду поспать или...? В уголках губ Лань Ванцзи притаилось нечто, подобное улыбке. — К ночному дозору. Широкая ухмылка расползлась по лицу Вэй Усяня. Он, не колеблясь, швырнул свой постельный коврик наземь, словно горячую картофелину — кому есть дело до сна, когда можно провести ночь, наблюдая за звёздами с Лань Ванцзи! — Ещё бы! Можешь рассчитывать на меня, Ханьгуан-цзюнь! — Мн, — согласился Лань Ванцзи. Затем, совершенно игнорируя недоверчивое выражение на лице Лань Дэвэя, он вновь обратился к предводителям малых Орденов, неловко переминающимся с ноги на ногу, и продолжил говорить об организации их людей, будто его и не прерывали. Пока Вэй Усянь удалялся помогать обустраивать коновязь, он весьма зрело удержался от того, чтобы показать старикашке язык — , в конце концов, при его маскировке это было бы бессмысленно.