Юность в путах желаний

Жители Яньлина с необычайной готовностью предложили свою помощь Инь-даочжану, хотя большинство из них не до конца понимало, зачем ему понадобилось собирать ядовитые грибы, произраставшие в их лесах. Целитель Ху оказался одним из немногих, кто сразу уловил суть замысла. Его старческие глаза засверкали проницательной готовностью, и он развеял последние сомнения Вэй Усяня: зима ничуть не ослабила смертоносность грибов, напротив, их яд достиг наивысшей концентрации именно весной. К этому времени Вэй Усянь уже хорошо изучил направление, откуда обычно появлялись ученики Цзинь — с юга — и избранные ими маршруты — официальные тропы, избегая диких чащоб. Поэтому, когда они с жителями Яньлина собрали три телеги грибов и приготовили их согласно рецепту целителя Ху от вредителей, Вэй Усянь распределил их вдоль этих троп, неприметно запрятав в дупла деревьев, меж камней и корней — в места, где собаки непременно будут искать след. На второй день операции в «Спящую Ворону» ворвался взволнованный фермер, сообщив, что его сын заметил золотых заклинателей во время сбора хвороста. Вэй Усянь отправился с ним взглянуть и обнаружил группу, бесцельно бродящую по окраинам Яньлина и громко жалующуюся, что их духовная собака что-то съела и рухнула замертво в считанные мгновения. Вэй Усянь наблюдал за ними, пока те не сдались окончательно, не взмыли на мечах и не умчались на юг. Лань Ванцзи не впечатлился, назвав эту затею жалкой попыткой интриговать, продиктованной не чем иным, как пустыми надеждами. Вэй Усянь в ответ отослал ему детальные зарисовки внешнего вида гриба, его действия и способа приготовления, жизнерадостно предложив добавить их в библиотеку Гусу Лань. Конечно, он понимал, что Лань Ванцзи не совсем неправ, пусть и высказал критику чрезмерно сурово и бесчувственно. Грибная ловушка была лишь отсрочкой неизбежного, не более чем тактической помехой, которая, как был уверен Вэй Усянь, подарила ему несколько недель. Но чтобы раз и навсегда избавиться от угрозы Ланьлин Цзинь, требовалось нечто более изощрённое. Над этим Вэй Усянь тоже усердно размышлял. Он тщательно обдумал историю Цзинь Цзысюаня и пришёл к нескольким важным умозаключениям. Главным среди них было то, что пришло время вырвать угрозу для его семьи с корнем. Ему нужно было снова поговорить с Павлином. Вернувшись на ферму дяди, Вэй Усянь направился к овечьему выгону, где заметил людей: Хунъи играл со своим ягнёнком с одной стороны загона, в то время как Цзинь Цзысюань и Вэй Синьжун стояли по другую сторону, погружённые в беседу. Приземлившись у дома и сняв маскировку, Вэй Усянь подошёл к ним, любопытствуя, о чём же эти двое могут беседовать. — И он тоже не приносит? — вопрошал Цзинь Цзысюань с видом полнейшего недоумения. — И никаких трюков вообще? Перекатываться? Кружиться? Неужели… даже лапу не подаёт?! Вэй Синьжун выглядел озадаченным. — Молодой господин Цзинь, какая бы польза была мне от того, чтобы лао Ван делал что-либо подобное? — Но это же базовые основы дрессировки! Мои псы должны знать как минимум двадцать команд, прежде чем я возьму их на ночную охоту. И я всегда слежу, чтобы начинать со щенков как можно раньше! К годовалому возрасту они уже должны освоить азы. — Что тут происходит? — подходя, рассмеялся Вэй Усянь. — Уроки кинологии? По-моему, лао Ван и так прекрасно справляется! Цзинь Цзысюань мгновенно развернулся к нему, всё его лицо выражало возмущение. — Вэй Усянь, вот ты где! Где ты пропадал?! Почему ты не сказал мне, что собираешься просто бросить меня на этой ферме?! Казалось, Павлин вернул свою былую живость. Он и выглядел в целом лучше — одетый в то, что явно было старым комплектом одеяний Вэй Синьжуна, туго затянутый, чтобы сидело как можно лучше, с короткими волосами, аккуратно собранными в простой пучок. Хотя этот облик был далёк от прежнего блеска наследника, теперь Цзинь Цзысюань по крайней мере мог сойти за респектабельного молодого фермера, пусть и с несколько ослабленным здоровьем. — Я думал, ты уже большой мальчик и не нуждаешься в присмотре старшего брата Вэя, — усмехнулся Вэй Усянь, помахав Хунъи, который крикнул ему приветствие, в то время как его ягнёнок прыгал вокруг него кругами. Цзинь Цзысюань фыркнул. — Это элементарная вежливость — поставить в известность всех домочадцев перед отъездом. Но да, разумеется, я прекрасно обходился без тебя! Сегодня утром я даже пришёл, чтобы быть полезным, оказывая помощь Вэй-сяньшэну и его семье. Хотя и незнакомый со всеми тонкостями такого труда, я успешно очистил их поля от нежелательных сорняков. — Ты сунул руки в грязь и повыдёргивал сорняки, вот что ты хочешь сказать. — Молодой господин Цзинь был очень полезен в хозяйственных работах. — Вэй Синьжун снисходительно похлопал Цзинь Цзысюаня по плечу. — И очень храбр, когда встретил червей. Павлин покраснел. В этот момент у дома раздался голос Цянь Ли, звавший мужа. Вэй Синьжун помахал в ответ. — Я оставлю вас, молодые люди, если только... А-Ин? — Он вопросительно посмотрел на Вэй Усяня. Тот с улыбкой покачал головой. Успокоенный, что племянник не вернулся с очередными дурными вестями, Вэй Синьжун отправился к жене. — Вэй Усянь, ты можешь в это поверить? Собака твоего дяди отказывается приносить палку! — объявил Цзинь Цзысюань, указывая на лао Вана, в данный момент их игнорирующего. — Сторожевые псы и правда другие. Он даже не позволяет надеть на себя поводок для прогулки! Всё, что он хочет делать, — это охранять скот. Это весьма странно. Вэй Усянь небрежно облокотился на забор рядом с другом. — У лао Вана правильные приоритеты. Он лучший работник моего дяди. Нет времени на трюки, когда трудишься целый день напролёт. Цзинь Цзысюань фыркнул, но тоже прислонился к ограде. — Так где же ты был? Вэй-сяньшэн не смог сказать ничего, кроме того, что ты внезапно ушёл по какому-то делу, но не знал, по какому именно. — Как раз об этом. Ты в курсе, что твой Орден всё ещё разыскивает тебя? — Я догадывался... твоя тётя упомянула, что ты, э-э... разбираешься... с заклинателями, которые наведываются на гору. — Именно. И я был в городе, чтобы взять эту ситуацию под более надёжный контроль. Но думаю, пришло время для более решительных действий. — Что ты задумал? Вэй Усянь внимательно изучил своего друга. — Ты говорил, что твой отец сейчас колеблется прилагать усилия для поимки моего дяди. В то же время смотритель Мэн крайне стремится к этому, настолько, что пришёл в ярость, когда твой отец отказал ему в этом. Я задавался вопросом об их истинных мотивах. Из твоих слов следует, что смотритель должен быть лидером наёмников, верно? Так чего же хотят наёмники? Чего они обычно добиваются? Цзинь Цзысюань склонил голову. — ...Денег? Вэй Усянь кивнул. — Деньги, богатства, некая награда. А теперь подумай вот о чём. Ни один из учеников Цзинь, являвшихся сюда в поисках тебя, не казался осведомлённым о существовании моего дяди. Неужели смотритель Мэн и вправду не доверился людям, с которыми работает? Какая у него может быть причина для такой секретности? Цзинь Цзысюань поднёс руку к подбородку. — Возможно... он не желает, чтобы кто-то другой перехватил его славу? Вэй Усянь щёлкнул пальцами. — Верно. Теперь подумай дальше. Почему твой отец стал бы колебаться, получив возможный способ одолеть Лань Чжаня? Лань Чжаня, который невероятно успешен в Ланьлине с самого начала войны? Твой отец — много чего, но не глупец. Ответ в том, что тот, кто вернёт территории, отвоёванные Лань Чжанем, получит право потребовать у твоего отца щедрую награду. Цзинь Цзысюань нахмурился. — Ты полагаешь, смотритель Мэн охотится за этой наградой. Но тогда почему отец медлит? Нет никаких сомнений, что смотритель не сможет запросить сумму, которую Ланьлин Цзинь не в состоянии выплатить! — Именно, почему бы просто не позволить смотрителю Мэну попытать счастья? Ланьлин Цзинь невероятно богат, разве даже самая баснословная сумма сможет серьёзно навредить Ордену? И разве даже временное обнищание не стоит поражения Ханьгуан-цзюня, который к настоящему времени отнял у Ланьлин Цзинь практически всё восточное побережье? Цзинь Цзысюань решительно кивнул. — Это определённо стоило бы того! Многие из доходных районов Ордена расположены у побережья! — Именно. Со стороны кажется, что Цзинь Гуаншань должен действовать именно так. Почему же он этого не делает? Единственное объяснение, которое приходит мне на ум, — что награда может вовсе и не быть денежной. Что смотритель Мэн потребует в обмен на ключ к поражению Лань Чжаня нечто, что Цзинь Гуаншань абсолютно не желает ему давать. — А? О-о-о. Но тогда... почему отец просто не пошлёт кого-то другого захватить твоего дядю? Вэй Усянь усмехнулся. — Всё просто. Он не может, если смотритель Мэн фактически не сообщил ему местонахождение фермы. В данный момент они в патовой ситуации, обе стороны держат свои карты при себе. — Хм… да, это всё объясняет! Вэй Усянь пожал плечами. — Или же я ошибаюсь, и Цзинь Гуаншань куда глупее, чем я предполагал. Но я готов поставить на свою теорию. В конечном счёте, меня волнует лишь одно — как только смотритель Мэн и все его приспешники будут мертвы, я смогу вернуться на фронт, будучи уверенным, что моя семья будет в безопасности ещё какое-то время. — Погоди. — Цзинь Цзысюань теперь выглядел встревоженным. — То есть… ты планируешь отправиться в ту тюрьму и бросить вызов смотрителю?! Его может там и не быть, знаешь ли! Он часто надолго отлучался! — Если его не окажется на месте, это будет просто напрасная поездка. Если же он там, я сделаю всё, чтобы устранить его. Кроме того… есть кое-что ещё, о чём я размышляю с нашего разговора. Тебе не кажется вероятным, что твою мать к этому моменту уже вновь схватили? Эффект был мгновенным. Тревожное выражение лица Цзинь Цзысюаня сменилось чистой паникой. — Мама снова в заточении?! Вэй Усянь поднял руки в успокаивающем жесте. — Я не знаю наверняка. По всем данным, твоя мать — грозная заклинательница. Но после месяцев заключения она должно быть была измотана. Я не удивлюсь, если она не смогла уйти далеко после того, как вызволила тебя. И если они поймали её, разве не заключат обратно как можно скорее? — О боги. — Цзинь Цзысюань побледнел как полотно. — Это правда. Это правда! И никто не придёт её спасти… Но тогда… тогда… — слёзы навернулись ему на глаза, и он схватился за волосы, растрепав свой пучок, — значит, она и вправду пожертвовала собой ради меня! Я думал, она тоже хотела бежать — неужели это был её план с самого начала?! Вэй Усянь взял друга за руку. — Эй, успокойся. Ничего ещё не определено. И мы знаем, что серьёзного вреда ей не причинят из-за того заклятия на её приданом. Взгляни на это так. Благодаря ей ты сейчас в положении, когда можешь отплатить ей тем же. — Да! Я тоже спасу её! — объявил Цзинь Цзысюань, с огнём в глазах. Вэй Усянь выдохнул с облегчением, радуясь, что отвлёк его от края паники. Психическая стойкость Павлина и вправду была не чем-то, что можно сбрасывать со счетов. Конечно, хотя он говорил искренне, осуществить задуманное было непростой задачей — легче сказать, чем сделать. Цзинь Цзысюань был не в том состоянии, чтобы вызволить кого-либо из секретной тюрьмы Цзиней повышенной безопасности. У него не было золотого ядра, не было меча, не было союзников кроме самого Вэй Усяня. Что они вдвоём действительно могли совершить? * * * Они не спешили, хотя и не могли назвать это ожидание комфортным. Сама мысль о необходимости откладывать поиски матери была непостижима для Цзинь Цзысюаня. Как часто Вэй Усянь ни напоминал другу, что пока у них есть лишь предположения, с каждым мгновением тот всё больше убеждался, что его мать определённо снова в заточении, словно сама возможность этого доказывала факт. Вэй Усянь проявил твёрдость. Было бы безрассудно отправляться в тюрьму без должной подготовки. Цзинь Цзысюаню требовалось ещё несколько дней для восстановления сил, а также необходимо было проложить безопасный маршрут, позволяющий избежать неожиданных встреч с врагом или иных опасностей. По крайней мере, последнее удалось легко осуществить. Как и говорил Цзинь Цзысюань, тюрьма Цзиней находилась неподалёку от их текущего местонахождения, сокрытая близ крошечной деревушки Бужай, отстоявшей от Яньлина всего на сотню ли. Именно эту деревню упомянул один из горожан, когда Вэй Усянь расспрашивал о золотых заклинателях. Целую неделю Вэй Усянь детально исследовал глушь Цишани, неизменно оставляя Цзинь Цзысюаня на ферме под опекой, где того баловали благотворительной едой и отдыхом. Он также уделил время наблюдению за своей грибной ловушкой, которая продолжала успешно работать. Любая поисковая группа Цзиней, с которой он сталкивался, не заходила дальше окраин Яньлина, прежде чем вынуждена была отступить. Лань Ванцзи оставался непреклонен, не желая признавать, что план, который он не удостоил ни единым словом похвалы, на деле работал. Это удручало. В последнее время, получая весточку от супруга, Вэй Усянь всякий раз внутренне готовился к чему-то болезненному. Потому почти облегчением стало получить однажды вечером письмо и обнаружить, что Лань Ванцзи променял свои ежедневные упрёки на более или менее тревожные сводки о войне. Шестая часть сил Цзиней, сражавшихся в Ланьлине, была внезапно и без видимой причины отозвана. Согласно Лань Ванцзи, ни случайная самонадеянность, ни тактическое отступление не выглядели вероятными. Недавние стычки на линии соприкосновения завершились в целом безрезультатно. Силы «Выстрела в Солнце» под командованием Ханьгуан-цзюня шли нос к носу с золотой армией Цзинь Гуаншаня. Подобный ход со стороны Ланьлин Цзинь казался бессмысленно безрассудным. Но Цзинь Гуаншань не был безрассудным. Лань Ванцзи искал объяснение вне Ланьлина. Учитывая недавние донесения из Цинхэ, в которых упоминалось, что Вэнь Чао, судя по всему, движет свою армию к точке пересечения границ Цинхэ, Ланьлина и Цишани, Ханьгуан-цзюнь пришёл к заключению, что недостающая шестая часть сил Цзиней, возможно, направляется к той же цели. Другими словами, само Нечистое Царство может стать следующей мишенью Вэнь Чао, для захвата которой он зашёл так далеко, что потребовал помощи у Ланьлин Цзинь. Лань Ванцзи призвал Чифэн-цзуня немедленно заручиться поддержкой союзников. Он даже предложил выделить для этой цели часть своих собственных войск, поскольку текущая ситуация позволяла ему это сделать. Странное отступление Ланьлин Цзинь, в конце концов, стабилизировало фронты в Ланьлине. Однако Не Минцзюэ отказался от любой помощи в защите Нечистого Царства. Он придерживался мнения, что Лань Ванцзи должен воспользоваться затишьем, чтобы отвоевать у Цзинь Гуаншаня больше территорий. Более того, Чифэн-цзунь пока не был готов поверить, что Вэнь Чао действительно осмелится столь прямо атаковать Нечистое Царство. В том же ключе он отказывался верить в то, что ученики Цзинь присоединятся ко второму молодому господину Вэню на границах, пока не увидит флаги с пионами на горизонте своими собственными глазами. Вэй Усянь с трудом мог осмыслить всю эту ситуацию. Прошло не так много времени с момента поражения Вэнь Чао в Балине. Неужели он действительно настолько отчаянно нуждается в громкой победе, что теперь нацелился на врага ещё более могущественного? Разве ему недостаточно того, что он обратил Пристань Лотоса в пепел? Второй молодой господин Вэнь был известен несколько импульсивными решениями, но неужели он действительно настолько самонадеян? Как бы то ни было, Цишань Вэнь располагало достаточными силами, чтобы компенсировать многие тактические ошибки грубой мощью. Это в сочетании с возможностью того, что Ланьлин Цзинь также отправил своих людей, означало, что Нечистое Царство может оказаться в реальной опасности. Вэй Усянь быстро ответил, изложив эти мысли, а также завершив предложением: «Попроси брата Сичэня поговорить со своим другом, Лань Чжань. По моему мнению, Не Минцзюэ совершает ошибку. Ему следует принять учеников, которых ты предложил. Возможно, твои подозрения окажутся ошибочными, но если ты прав, его отказ может обернуться катастрофой для Нечистого Царства. Даже Чифэн-цзунь не должен позволять гордости направлять его действия в такой момент». Чудесным образом, Лань Ванцзи просто… согласился. В считанные мгновения он написал ответ, сообщая Вэй Усяню, что уже излагал те же соображения своему брату, что в данный момент ожидает, сможет ли Лань Сичэнь образумить Чифэн-цзуня, и параллельно готовит группу подкрепления из своих войск, чтобы можно было отправить их на запад по первому сигналу. Этого было достаточно. Именно этого так страстно желал Вэй Усянь. Остаток дня он провёл с сердцем, стучащим так часто, что казалось, вот-вот потеряет сознание от переполнявшего его счастья. Он парил, лопался от восторга, ходил по облакам; ничто не могло помешать ему сиять, словно дураку, охваченному опьяняющей радостью от того, что он снова единодушен с Лань Ванцзи в чём-то важном. Всякую свободную минуту он доставал то последнее письмо, лишь чтобы вновь и вновь перечитывать строку: «Я того же мнения, что и ты, Вэй Ин». Одобрение Лань Ванцзи было подобно глотку воды в пустыне, утоляющему его жажду, смягчающему пересохшее горло, спасающему от теплового удара или чего-то столь же драматичного. Той ночью, разбив лагерь под звёздами, Вэй Усянь заснул, прижимая письмо Лань Ванцзи к груди, и видел во сне поцелуи. Увы, этому блаженству не суждено было продлиться дольше следующего вечера. В своём следующем послании Лань Ванцзи вновь принялся упрекать Вэй Усяня за то, что тот до сих пор не добился вывоза семьи Вэй из Цишани, и обвинять его в безделье на ферме. Вэй Усянь, который в тот самый момент делал всё возможное для благополучного разрешения ситуации своей семьи, был настолько мгновенно раздражён, что все трепетные чувства и надежды вновь покинули его сердце. До того письма он размышлял о том, чтобы доверить Лань Ванцзи свои и Цзинь Цзысюаня планы. Теперь же эта идея казалась столь же непривлекательной, как и тепловой удар сам по себе. Лань Ванцзи всё ещё не верил в него. «Что ж, — капризно подумал Вэй Усянь, — мне просто придётся доказать, что он ошибается». Именно так. Он заставит Ханьгуан-цзюня проглотить свои слова.