Юность в путах желаний

Парня ранили в голову. Кровь алая, как солнце Цишань Вэнь, скапливалась под ним, вытекая из дыры в его черепе. Выглядело так, будто рану нанесли тупым предметом. Возможно, это был эфес меча, ударивший парня, чтобы оттолкнуть его с дороги. Его маленькая сестра лежала в нескольких футах от брата, разбитый лук был сжат в её маленькой мёртвой руке. Вэй Усянь сидел на земле рядом с ними и смотрел на их юные лица, казалось, целую вечность. Лань Тинчжэнь, в конце концов, предложил помочь выкопать две могилы. Они похоронили детей на опушке леса среди десятков других погибших. Вэй Усянь не знал их имён. Он не удосужился спросить. Не желая оставлять их могилы без опознавательных знаков, он взял белую ленту, которой маленькая девочка завязывала свой конский хвост, и потрёпанный карманный ножик, что её брат носил на поясе, и положил эти вещи на могильные холмики вместо надгробий. Группа Ланей достала свои инструменты и сыграла «Покой». Вэй Усянь никогда не был так раздражён своей маскировкой, как сейчас, когда он не мог присоединиться. Вместо этого он держал бдение у могил. Лань Чуаньли приковылял, когда «Покой» закончился, бедро его было замотано повязкой, и чтобы сохранить равновесие он опирался на длинную палку. Он долго ничего не говорил, просто молча стоял рядом с Вэй Усянем. Когда он заговорил, это было с тяжёлой печалью. — Все эти дети никогда не будут возвращены своим родителям. Вэй Усянь открыл глаза. — У них ещё есть отец, — пробормотал он. — В храме, что сожгли Вэни. Они хотели заработать денег на фронте и привезти ему на лекарства... — Он напрягал память, вспоминая детали того разговора. Казалось важным это запомнить. — Храм Линшань, — наконец решил он. — Линшань? — Голос Лань Тинчжэня прозвучал позади них. Мужчина убирал сяо, на котором играл, и подошёл к ним. — Я прежде слышал о том горном храме. Это один из многих буддийских храмов вокруг города Лоян. Вэй Усянь нахмурился, глядя на него. — Разве не там остановился Вэнь Чао? — Лань Чуаньли скривился с отвращением. — Как бесстыдно поселиться так близко к храму, который сам же и разрушил. — Действительно, — согласился Лань Тинчжэнь. — Лоян... — пробормотал Вэй Усянь. Внезапный прилив энергии заставил его вскочить на ноги. — Вы не видели командира Гао? — Командир уже вернулся в лагерь, чтобы доложить главе Яо, — сказал Лань Тинчжэнь. Вэй Усянь отдал салют в знак благодарности, кивнул в ответ на вопросительную улыбку Лань Чуаньли и отправился в путь. Полёт обратно в Чжэнчжоу был неприятным, затруднённым проливным дождём. Едва оказавшись на твёрдой земле, Вэй Усянь без промедления направился прямиком в шатёр главы Ордена Яо, игнорируя последующий оскорблённый возглас мужчины по поводу того, что он капает водой на пол. — Командир Гао. Мне нужно поговорить с Вами. — Инь-даочжан, вы прервали важное собрание! — взвизгнул глава Ордена Яо. Гао Хункуань изучающе посмотрел на Вэй Усяня, прежде чем сказать: — Я почти закончил здесь. Склонив голову, Вэй Усянь вернулся наружу. Он едва чувствовал ледяной дождь, пока ждал. Вскоре Гао Хункуань вышел из-за полотнищ шатра и бодрым взмахом руки велел ему следовать за собой. — Я отправляюсь в Лоян, — сообщил Вэй Усянь своему командиру, когда они вошли в его шатёр. Пожилой странствующий заклинатель вопросительно приподнял бровь. — Сейчас, пока Вэнь Чао не там, я могу найти поместье Вэней и привезти вам столько сведений, сколько смогу. — И заодно прошмыгнуть в спальню Руки, плавящей ядра? — угадал Гао Хункуань. — Ты пытаешься подкупить меня сведениями? Мой ответ — нет. Вэнь Чао скоро снова заставит Вэнь Чжулю атаковать нас, обычно так и бывает. Ты мой лучший боец. Ты нужен мне здесь. Вэй Усянь упрямо поднял подбородок. Гао Хункуань сверкнул глазами. Однако он сдулся так же быстро, пробормотав что-то о непокорной молодёжи. — Три дня, Инь-даочжан. У тебя есть три дня, чтобы сделать всё, что ты планируешь. Вэй Усянь поклонился. Гао Хункуань закатил глаза и взмахнул рукой. — Да, да. Проваливай. Мне надо письма писать. * * * Город Лоян был древней столицей религии. Несколько храмов усеивали его ближайшие окрестности, соединенные истоптанными паломническими тропами. Сам город, хотя и был меньше Чжэнчжоу, компенсировал это превосходным расположением, уютно устроившись в районе слияния Жёлтой реки и меньшей реки Лохэ. Теперь, когда лёд растаял, речная торговля снова была в полном разгаре, и водные пути Лояна были заполнены купцами, торгующими своими товарами. В нескольких ли от города просторное поместье привлекало внимание, возвышаясь над Лояном, словно красно-чёрный дракон, взирающий на свои владения. Оно был постоянной угрозой за спиной Вэй Усяня, пока он обыскивал зеленые бамбуковые леса вокруг города, но он не обращал на это внимания. Поместье Вэней могло подождать. Дождь утих, но небо оставалось тёмным, заполненным высокими облаками, сулящими скорое возвращение бури. После нескольких шичэней блужданий Вэй Усянь наткнулся на обветшавший указатель на повороте лесной дороги. Его едва можно было различить, и он направлял путешественников по заросшей тропе на холм. Он последовал в указанном направлении. За зеленой линией вершины холма храм Линшань предстал чёрной развалиной. Сгоревшие, рухнувшие строения тянулись к небу, словно обугленные пальцы. Когда-то это должно быть был большой храм с несколькими залами для богослужений и проходами, подобными булавам, но теперь единственными уцелевшими зданиями были шаткая колокольня и главный зал. Даже бамбуковые деревья вокруг храма были сожжены, почернев до глубокого чёрного цвета. Если в этом месте и правда еще остался хранитель храма, такой человек, должно быть, вёл жалкую жизнь. — Кто здесь? — прокричал хриплый голос, когда Вэй Усянь ступил на главный двор, его почти невозможно было разобрать из-за ветра. Мгновением позже тень человека вывалилась из главного зала, обожженные руки едва могли удержать посох, на который он тяжело опирался. Вэй Усянь низко поклонился. — Дядюшка. Вы последний хранитель храма Линшань? — Да, — выкашлял мужчина. Его грязная, рваная одежда разительно контрастировала с прочными одеяниями, в которые были одеты его дети. Они говорили о жертвенности родителя. — Что тебе нужно, замаскированный незнакомец? Не позволяя себе колебаться, Вэй Усянь полез в рукав. Не было хорошего способа сделать это, не было никакой доброты в увиливании. Перед отъездом в Лоян он вернулся на свежее поле боя под Чжэнчжоу и забрал ленту и перочинный ножик с могил брата и сестры — теперь он извлёк обе вещи с тяжелым сердцем. — Ваши дети пали на войне, — сказал он, протягивая памятные вещи с ещё одним низким поклоном. — Я принёс это вам. Хранитель храма замер на долгие мгновения, словно не поняв. Затем он пошатнулся вперёд и поднял свои обожжённые руки, чтобы дрожащими пальцами взять окровавленную белую ленту и перочинный ножик. — Мне жаль, — сказал Вэй Усянь. Больше нечего было сказать. Ветер усилился, проносясь сквозь обгоревшие стволы бамбука, окружавшие руины храма, и заставляя их хрустящие чёрные листья трепетать, словно шелестящая бумага. Хранитель храма начал дрожать вместе с ними. — Как ты посмел, — прохрипел он. — Как ты посмел прийти сюда с этими ужасными вещами. Его обожжённые пальцы сжались вокруг памятных вещей его детей. Слёзы текли из его глаз, оставляя следы на грязи на его коже. И тогда его выражение исказилось в оскал, яростный и жестокий. — Проклятый демон! Убирайся! Никогда больше не показывайся мне на глаза! Вэй Усянь отступил, поражённый вспышкой гнева мужчины. Хранитель храма перед ним упал на колени и прижал лицо к единственному, что у него осталось от детей. Он зарыдал. Звук был тихим, почти беззвучным, он со свистом выходил из его повреждённого огнём горла. И всё же он был так же ужасен, как пронзительный вопль. Крик человека, который потерял всё. Грусть тяжело давила на сердце Вэй Усяня. Как и просили, он ушёл. * * * Великое поместье Ордена Вэнь имело всё, что требовалось благородному молодому господину, чтобы оставаться окружённым роскошью и развлечениями вдали от дома — тренировочные поля, большие конюшни, роскошные сады и удобную пешую доступность до лучшего городского борделя. Самая верхняя, наклонная, крыша центральной башни поместья была украшена несколькими длинными знаменами с солнцем, которые, вероятно, должны были величественно развеваться, но Лоян получил свою долю дождя, и поэтому знамена были мокрыми насквозь и безвольно хлопали на порывистом ветру. Вэй Усянь был благодарен шторму — он отвлекал его от мыслей, а темнота позволила ему проникнуть в поместье незамеченным. Прокладывая путь через чёрные ходы и служебные помещения, он избежал встречи с мириадами учеников и слуг Вэней, кишащими в этом месте. В конце концов, он достиг внутреннего комплекса. Вися на стропилах просторного коридора, Вэй Усянь с удивлением заметил не кого иного, как Вэнь Цзинъяо, генерала, который был расквартирован на аванпосте Муси. Здесь он охранял вход в главную башню. Двое болтливых слуг, прошедших под Вэй Усянем, объяснили ситуацию. — Я думаю, это несправедливо, что такой человек, как генерал Вэнь, должен присматривать за этой наглой потаскушкой, — прошептал первый. — Я имею в виду, даже если это наказание, разве это не слишком жестоко? Генералу это поместье даровал сам глава Вэнь! Конечно, он был счастлив уступить свои комнаты второму молодому господину Вэню, но видеть, как эта безродная женщина пытается управлять его собственным хозяйством, это уже слишком! — Правда, — таким же пониженным голосом согласился второй. — Она ведёт себя так высокомерно, словно кто-то забудет, что она начинала как служанка госпожи Вэнь! За кого себя принимает Ван Линцзяо? За первую госпожу Ордена? Хихикая, оба слуги свернули за угол. Ван Линцзяо? Разве это не имя наложницы Вэнь Чао? В любом случае, похоже, это поместье на самом деле принадлежало Вэнь Цзинъяо. Вэй Усянь предположил, что, что бы там ни было, у Вэнь Чао был дар раздавать унизительные наказания. Генерала не только заставили уступить свои собственные покои ему и его наложнице, теперь он ещё и должен был стоять на страже возле своего собственного дома, как простой пехотинец. Вэнь Чао и правда, должно быть, не рад был услышать, что мечи наследников Орденов были украдены. Вэй Усянь осторожно продолжил свой путь. Перепрыгнув через высокие ветви старого гранатового дерева в задние сады главной башни, он наткнулся на переполох. Три дамы в ярких, откровенных нарядах проституток подвергались нападкам со стороны высокой, элегантной женщины со злым выражением лица, которая, казалось, преграждала им вход в здание. — Нам заплатили, чтобы мы приходили каждый вечер, госпожа Ван, — воскликнула одна из дам. Ван Линцзяо без предупреждения подняла руку с острыми ногтями и ударила женщину так сильно, что та рухнула. Две другие проститутки немедленно вскрикнули и бросились бежать. — Ты смеешь смотреть мне в глаза? — прошипела Ван Линцзяо. — Второго молодого господина Вэня сегодня вечером нет! Если ты покажешься мне на глаза снова, я пришлю собак, чтобы они разорвали тебе лицо! Тогда даже слепые пьяницы не заплатят за это! Проститутка вздрогнула от громкости угрозы. Вэй Усянь на своем дереве тоже содрогнулся в сочувствии, упоминание собак превратило его первоначальное неблагоприятное впечатление о Ван Линцзяо в уверенность, что она — последний тип людей, с кем он хотел бы иметь дело. — Запри ворота, — обратилась Ван Линцзяо к слуге, после того как третья проститутка собралась с силами достаточно, чтобы тоже сбежать. — Да, госпожа, — покорно ответил мужчина и торопливо повиновался. Слуга последовал за Ван Линцзяо, когда та зашла в здание. Спрыгнув с дерева на крышу, Вэй Усянь двинулся в том же направлении, используя направляющий свет фонаря слуги, мерцавшего за окнами, как ориентир. — Я хочу, чтобы ты приглядывал за борделем, — услышал он слова Ван Линцзяо. — На всякий случай. Если одна из этих шлюх перестанет кровоточить, заставь её исчезнуть. — Да, госпожа, — послушным голосом откликнулся слуга. Вэй Усянь нахмурился в лёгком замешательстве, не зная, к чему было это замечание, но оно ему категорически не нравилось. Ван Линцзяо вздохнула, это было слышно. — В последнее время я наскучила второму молодому господину Вэню. Я делю с ним ложе почти каждую ночь, когда он здесь, и всё же мне нечем его удивить. То же было с его женой. Кривясь, Вэй Усянь перемахнул через дымоход. Он и правда не хотел ничего знать о сексуальной жизни Вэнь Чао. — Я начинаю бояться, что проблема в нём, — продолжила Ван Линцзяо, осторожно понизив голос. — Но он никогда этого не примет. На всякий случай, подготовь остальных к отъезду. Как только я ему наскучу, всё должно быть готово. — Да, госпожа, — покорно ответил слуга. — На этом всё. Оставь меня. Послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, за которым последовали удаляющиеся шаги слуги. Перемахнув через окно и забравшись на очередные стропила, Вэй Усянь постарался не упустить Ван Линцзяо в извилистых коридорах башни, пока она поднималась по лестницам и проходила через роскошные комнаты. Он был уверен, что женщина приведёт его прямиком в главную спальню. Его усилия окупились. Наверху башни Ван Линцзяо распахнула величественную пару дверей, украшенных золотом, и вошла в просторные покои. Двери были достаточно тяжёлыми, чтобы закрываться снова не сразу — Вэй Усянь проскользнул в последний момент. Первое, что он сделал, — оглушил Ван Линцзяо точным ударом в основание шеи. Как только её безжизненное тело было водружено на огромную кровать посреди главной комнаты, настало время для обыска. Вэй Усянь пообещал Гао Хункуаню разведданные, и он собирался их предоставить. В левой боковой комнате большой стол был завален листами бумаги, перепиской, картами и беспорядочными записками, сложенными в неорганизованные стопки. Вэй Усянь не стал ничего просматривать, просто запихал всё в мешочек-цянькунь. Затем он осмотрел всё вокруг кровати и нашёл сундук, наполненный дорогими украшениями и драгоценными тканями, запертый на ключ, что был спрятан в изящной туфельке, которая могла принадлежать только Ван Линцзяо. Всё это Вэй Усянь оставил. Наконец, в правой боковой комнате он обнаружил уголок с аккуратно заправленной кроватью. В шкафу была сложена стопка чёрных одеяний, какие носил Вэнь Чжулю. С бешено колотящимся сердцем Вэй Усянь исследовал каждый цунь уголка. По сравнению с главной спальней, пространство было почти безликим. Единственное, что, помимо одежды, можно было идентифицировать как принадлежащее Вэнь Чжулю, — это набор лекарственных флаконов на прикроватной тумбочке, наполненных каким-то едким веществом. Они исчезли в рукаве Вэй Усяня. Он уже собирался покинуть покои, как что-то привлекло его внимание в мусорной корзине рядом с теперь уже пустым столом. Это было письмо, написанное на золотой бумаге. Определённо работа Ланьлин Цзинь. Неожиданно, оно оказалось адресовано не Вэнь Чао. Письмо не имело ни адреса и имени отправителя, ни адреса и имени получателя. Оно было датировано четырьмя днями назад. Ещё более странным было то, что письмо состояло из нескольких застольных песенок из Юньмэна, тех, которые Вэй Усянь не ожидал бы услышать от кого-либо из великих Орденов. Может быть, в этих строках был скрытый смысл? Перехватили ли Цишань Вэнь секретную переписку Цзиней? Если так, то Вэнь Чао явно не смог в ней разобраться и выбросил как бесполезную. Ван Линцзяо простонала на кровати, затем перевернулась. Вэй Усянь быстро сунул письмо Цзиней в рукав и выбежал из покоев.