Юность в путах желаний

Как оказалось, Орден Юньмэн Цзян располагался на противоположном берегу водоёма. Вэй Усянь поразился — всё это время его шицзе была так близко, а он даже не знал! Поскольку у Инь-даочжана не было логичной причины сопровождать Лань Ванцзи в официальных делах с Орденом Цзян, ему пришлось тайно следовать за ним и учеником Цзян, нервно предложившим проводить Ханьгуан-цзюня к Цзян Яньли, прячась в тени и перепрыгивая по крышам. Их целью был небольшой павильон с видом на воду. Зимой его раздвижные окна были закрыты, обеспечивая уединение. Повиснув на стропилах коридора, Вэй Усянь наблюдал, как Лань Ванцзи входит внутрь, на мгновение поймав его взгляд. Они договорились, что Вэй Усянь не последует сразу, поскольку Цзян Яньли наверняка была в сопровождении прислуги, от которой сначала нужно было избавиться. Ученик Цзян закрыл за Лань Ванцзи дверь и поспешно удалился с видом человека, радующегося, что избежал неприятной ситуации. Сердце Вэй Усяня радостно забилось, когда он услышал голос своей шицзе. — Второй молодой господин Лань! О... Вы пришли! Вы, правда... Короткая пауза — вероятно, они обменялись поклонами. — Сестра Ли, — глубокий голос Лань Ванцзи фамилярно приветствовал её. Цзян Яньли ахнула. Её голос дрогнул, будто она вот-вот заплачет. Вэй Усяню пришлось бороться с инстинктом немедленно броситься к ней. — О... я не думала, что ты... всё ещё... тогда, Ванцзи. Пожалуйста. Скажите мне. А-Сянь...? Её голос сорвался на тихом рыдании. — Шицзе, пожалуйста, сядь, — раздался другой женский голос. Вэй Усянь был уверен, что это Шао Лихуа. — Нет-нет! — запротестовала Цзян Яньли. — Я должна... пожалуйста, Ванцзи, просто скажите мне правду. — Простите, — ответил Лань Ванцзи. — Но я должен неделикатно попросить поговорить с девой Цзян наедине. — Что? Почему? Нет, это невозможно, — Шао Лихуа нахмурилась. — Старшая сестра Хань и я получили строгий приказ не оставлять её одну, второй молодой господин Лань. Боюсь, что бы Вы ни хотели сказать, Вам придётся сказать всем троим. Что ж. Это осложняло дело. Вэй Усянь предположил, что приказ исходил от Цзян Чэна. Хотя... Старшая боевая сестра Хань должна быть Хань Ся. И она, и Шао Лихуа были надёжными — они даже помогали Цзян Яньли искать семью его дяди. Придётся рискнуть. Вэй Усянь не мог ждать дольше. Одним движением он спрыгнул со стропил и без колебаний распахнул дверь. Просторный павильон был скромно обставлен — несколько старинных картин с военными сценами украшали стены, на столе рядом с чаем лежала раскрытая книга. С первого взгляда Вэй Усянь узнал один из любимых сборников стихов своей шицзе. — Что... кто Вы?! — воскликнула Шао Лихуа, бросаясь перед Цзян Яньли, которую Хань Ся уже заслонила собой. — Как Вы смеете врываться сюда! Хорошая реакция. Цзян Чэн правильно выбрал личную охрану для сестры. Вэй Усянь не стал отвечать, занятый прикреплением талисмана уединения к двери. С гневным рычанием Шао Лихуа обнажила меч и направила на него. — Отвечайте, незнакомец, или я сражу Вас на месте! Вэй Усянь обернулся. Он переглянулся с Лань Ванцзи, который лишь кивнул. Проведя рукой за голову, Вэй Усянь расстегнул застёжку маски и снял её. На мгновение в комнате воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как упала булавка. Затем Цзян Яньли пошатнулась. — Младшая боевая сестра Цзян! — воскликнула Хань Ся, тут же поддерживая её под локоть. Шао Лихуа, разинув рот, опустила меч так резко, будто её ужалила пчела. Вэй Усянь улыбнулся. — Шицзе, это я. Слёзы ручьями текли по щекам Цзян Яньли. Она вырвалась из поддерживающих рук Хань Ся и шатко направилась к нему, протягивая обе руки. Вэй Усянь был готов — он бросился навстречу, подхватив её за руки. Рыдание вырвалось из горла Цзян Яньли, её колени подкосились, и они оба опустились на пол. — Как... как ты мог так поступить? — прошептала она. — Как ты мог так поступить со мной? — С поразительной силой она прижала Вэй Усяня к груди, обнимая так крепко, как только могла. Вэй Усянь покорно обнял её в ответ. — Шицзе, не плачь. Цзян Яньли отчаянно замотала головой. — Прости меня, — рыдала она, уткнувшись ему в грудь. — Прости меня, А-Сянь. Шицзе так виновата. — За что тебе извиняться? — рассмеялся Вэй Усянь, осторожно отстраняя её, чтобы вытереть рукавом мокрые щёки. — Шицзе, что ты сделала? Цзян Яньли лишь расплакалась сильнее, сжимаясь в комок и хватаясь за его руки. Хотя её лицо всегда было прекрасным, сейчас оно было в слезах и соплях. Вспомнив, как нашёл её плачущей после расторжения помолвки, Вэй Усянь заметил, что в этот раз не было размазанной косметики. Видимо, она перестала её наносить, когда потеряла надежду на примирение с Цзинь Цзысюанем. — Прости, шицзе, — тихо сказал Вэй Усянь, нежно стирая слёзы с её подбородка и щёк, не давая им упасть. — Я... слышал о Цзинь Цзысюане. Цзян Яньли зажмурилась. Вэй Усянь поймал и новые потоки слёз. Спустя долгие мгновения его шицзе глубоко и дрожаще вдохнула. Она подняла дрожащие руки, чтобы прикоснуться к его лицу. — А-Сянь. А-Сянь, ты здесь. Ты, правда, здесь, — прошептала она. — Ты полностью выздоровел? С тобой всё хорошо? Или ты всё ещё... — Я полностью выздоровел, — немедленно заверил Вэй Усянь. — Лань Чжань спас меня. Я несколько месяцев отдыхал и теперь чувствую себя отлично. Шицзе больше не нужно обо мне волноваться. — Я всегда буду волноваться о тебе! — сквозь слёзы рассмеялась Цзян Яньли. — О, А-Сянь, я, правда, думала, что больше никогда тебя не увижу! — Она снова крепко обняла его. Хотя Вэй Усянь был счастлив обнимать её сколько угодно, он не мог не волноваться. Цзян Яньли казалась хрупкой в его объятиях — её плечи слишком тонкими, руки слишком слабыми, тело слишком лёгким. — Шицзе похудела, — с неудовольствием заметил он. — Орден Не плохо кормит тебя? Мне нужно побить их? Цзян Яньли снова замотала головой и беспомощно рассмеялась. — Как я могла есть, когда моего А-Сяня не было? — Шицзе! — возмутился Вэй Усянь. — Я всегда собирался вернуться! Дрожа, Цзян Яньли отстранилась, снова касаясь его лица. Теперь она выглядела озабоченной и немного растерянной. — Сянь-Сянь всё ещё слишком худой. И что с твоим голосом? Ты звучишь... — А, это талисман! Для маскировки, — объяснил Вэй Усянь, похлопывая по груди, где был спрятан талисман. — Вэни хотели поймать меня, поэтому сейчас я притворяюсь кем-то другим. — Эта информация не должна выйти за пределы комнаты, — строго произнёс Лань Ванцзи, сузив глаза, глядя на Шао Лихуа и Хань Ся. Хань Ся почтительно склонила голову, а Шао Лихуа приложила руку к сердцу: — Не волнуйтесь, второй молодой господин Лань, наши уста запечатаны! — Кем ты теперь притворяешься, А-Сянь? — спросила Цзян Яньли. — Просто бродячим заклинателем, никем важным, — засмеялся Вэй Усянь, смущённо умалчивая подробности о том, кем стал Инь-даочжан за последние дни. — Лань Чжань и дядя Лань не хотят, чтобы Коалиция узнала о моём пробуждении. Но поскольку некоторые не смогут держать язык за зубами, мне придётся притворяться даже перед союзниками. Шицзе медленно кивнула, затем на её лице появилось болезненное выражение: — А-Чэн... А-Сянь, ты не можешь сказать ему, — голос её дрогнул. — Он не сможет скрыть это. Вэй Усянь нервно улыбнулся — изначально он и не планировал рассказывать Цзян Чэну, но, возможно, шицзе не стоит об этом знать. — Он взорвётся, когда всё раскроется и поймёт, что его намеренно держали в неведении. Может, на этот раз он действительно сломает мне ноги. Цзян Яньли с беспокойством вздохнула: — А-Чэн любит тебя, А-Сянь. Он будет рад снова тебя увидеть. — Простите за вмешательство, — приближаясь, вежливо произнесла Хань Ся. — Но вот-вот наступит сюйши (19:00 – 21:00). Слуги скоро принесут ужин. — Нам нужно идти, — сказал Лань Ванцзи. Прежде чем Вэй Усянь поднялся, шицзе схватила его за руку: — Куда? Куда ты отправишься, А-Сянь? Где ты будешь сражаться? Вэй Усянь накрыл её руку своей: — Пинъян. Уезжаю завтра утром. Цзян Яньли печально посмотрела на него, затем заставила себя улыбнуться: — Пинъян... Пинъян... Это не так далеко. — Мн. И шицзе, мы снова можем писать друг другу, — с лёгкой улыбкой напомнил Вэй Усянь. — Обещаю отвечать на все твои письма. — О! О, да! — Её лицо озарилось, когда она коснулась мешочка цянькунь на поясе. — Да, мы будем переписываться, А-Сянь. — Вэй Ин, — торопливо произнёс Лань Ванцзи, настороженно глядя на дверь. Были слышны шаги. — Жди моего письма, шицзе, — сказал Вэй Усянь, поднимаясь. — Напишу, как только завтра доберусь до Пиньяна. — Я буду ждать, — с надеждой ответила Цзян Яньли. Надев маску, Вэй Усянь открыл раздвижное окно и выпрыгнул из комнаты. * * * Он заскочил в свою комнату перекусить, но не задержался — быстро проглотив тушёную свиную рульку, оставленную для Инь-даочжана, и поморщившись от обилия уксуса в соусе. Орден Не действительно не знал меры. Вскоре он уже бежал к домику братьев Лань. Путь стал настолько привычным, что не требовал раздумий. На первом этаже свет не горел — значит, Лань Сичэня не было. Как и прошлым вечером, звуки гуциня позвали его на второй этаж. Лань Ванцзи прервал игру, когда Вэй Усянь впрыгнул в окно. — Лань Чжань, они положили столько уксуса в это рагу, — пожаловался Вэй Усянь, подползая к гуциню и снимая маску. — Посмотри на мой язык и скажи, не превратился ли он в маринованный. — Остался рис, — сказал Лань Ванцзи, поднимаясь. — Он нейтрализует вкус. Вэй Усянь наблюдал, как он идёт к зоне отдыха, где уже аккуратно стояла его собственная посуда. Склонив голову, Лань Ванцзи аккуратно положил рис в новую пиалу, его лицо скрывали спадающие пряди. — Спасибо, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь, принимая пиалу. — Мн. Пока Вэй Усянь ел, Лань Ванцзи вернулся к гуциню, но играть не стал — лишь смотрел на струны, словно они хранили тайны. Тишина между ними стала густой, насыщенной чем-то тяжёлым. Закончив есть, Вэй Усянь подполз ближе и приподнял подбородок Лань Ванцзи: — Эй, эй. Глаза Лань Ванцзи были пустыми, лицо — бесстрастным. Как будто он уже скорбел, как будто Вэй Усянь уже уехал. Вэй Усянь обнял его, не вынося этой мысли: — Спасибо, что согласился встретиться с моей шицзе. Это очень много значит. Лань Ванцзи не ответил, лишь уткнулся лбом в плечо Вэй Усяня, его дыхание было тяжёлым. — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь, касаясь его волос. Они долго сидели в тишине. Последний солнечный свет угас. Внизу открылась и закрылась дверь — вернулся Лань Сичэнь, затем послышались звуки его приготовлений ко сну. — Нам тоже нужно спать, — наконец прервал молчание Лань Ванцзи. — Вэй Ин не может проспать завтрашнюю встречу. Вэй Усяню была ненавистна эта отстранённость в его голосе — свидетельство того, как тяжело ему давалось самообладание. Они молча легли в постель. Было ясно, что ничего не произойдёт — настроение было слишком странным, оба были погружены в свои мысли. Хотя Вэй Усянь был почти рад избежать очередного сеанса совместного совершенствования, странный страх сжал его грудь при мысли просто лежать рядом всю ночь, пока время, как песок, утекает сквозь пальцы. Он повернул голову и увидел, что Лань Ванцзи тоже не спит, уставившись в потолок. В этот момент Вэй Усянь буквально костями почувствовал — им нельзя расставаться. Внезапно переполненный чувствами, он перевернулся и оседлал бёдра Лань Ванцзи, взяв его лицо в ладони. — Мы снова будем вместе, — твёрдо заявил он. — Скоро. Я верю в это. Лань Ванцзи молча смотрел на него. — Я буду писать тебе каждую ночь, — поклялся Вэй Усянь. — Ничто не остановит меня. Даже если в Пинъяне закончится бумага, я буду писать на листьях. Это будет так, как если бы мы были вместе. Ты будешь знать, что я делаю каждый день, и я буду знать, чем занят мой Лань Чжань. Глаза Лань Ванцзи метались, отчаянно желая верить. Вэй Усянь наклонился и слил их губы в жгучем поцелуе, сразу проникая языком, как будто этот поцелуй был последним аргументом в череде обещаний. Постепенно Лань Ванцзи ожил, со вздохом закрыл глаза и вцепился в волосы Вэй Усяня. Когда поцелуй закончился, он выглядел почти умиротворённым. Они заснули так — тесно переплетённые, губы едва соприкасались. Утром Лань Ванцзи вновь обрёл маску бесстрастия — неприступную стену. Он не сказал ни слова за завтраком, лишь с мёртвыми глазами слушал болтовню Вэй Усяня. И вот настало время прощаться. Вэй Усянь дрожа вдохнул и крепко обнял Лань Ванцзи, прижимаясь всем телом. Как бы он хотел буквально слиться с ним воедино! — Я буду сразу за горизонтом, Лань Чжань, — пообещал он, тщетно пытаясь сохранить лёгкость. — Не успеешь оглянуться — я уже вернусь. Лань Ванцзи лишь печально посмотрел на него. Больше сказать было нечего. Все обещания уже были даны. Чувствуя, что не сможет уйти, если не сделает этого сейчас, Вэй Усянь в последний раз быстро поцеловал Лань Ванцзи в губы, затем развернулся и, не оглядываясь, побежал, на ходу надевая маску и оставляя дом позади.