Юность в путах желаний

Гао Хункуань с тыквой-горлянкой в руке ждал его у стены, сидя на перилах моста, перекинутого через ров. Должно быть, у него тоже была адская ночь, раз он пил до восхода солнца. — Надвигается буря, — сказал он, когда Вэй Усянь подошёл. — Надеюсь, ты готов показать скорость, парень. Я не хочу попасть в метель. — Готов, — ответил Вэй Усянь. — Со скоростью проблем не будет. Гао Хункуань спрыгнул с перил. — Тогда пошли. Первая часть пути в Пинъян прошла без происшествий. Пока солнце поднималось за их спинами, под ногами ночная тьма сменялась городами, голыми лесами и белоснежными холмами. Но вскоре небо снова потемнело — грозные белые тучи скопились на горизонте, закрывая солнце. Буря настигла их к полудню, когда они достигли окрестностей Чжэнчжоу. Порывистый ветер и снежная крупа не были настолько сильными, чтобы заставить их идти пешком, но достаточно неприятными, чтобы затруднить полёт. — Мы почти на месте! — крикнул Гао Хункуань, перекрывая ветер. — Смотри, вон река! Действительно, на горизонте виднелась замёрзшая водная гладь, проглядывающая между деревьями там, где фермы и поля Чжэнчжоу прерывали лес. — Летим ниже, там ветер слабее! Это было преувеличением — даже у самых верхушек деревьев Вэй Усянь чувствовал, как буря пытается сорвать его с Суйбяня, яростно хлеща по ногам и груди. Когда они пролетали над несколькими покосившимися фермами, жуткие крики и испуганные вопли едва прорвались сквозь шум ветра. Вэй Усянь почти не расслышал их. Но любой, кто хоть раз участвовал в ночной охоте, не спутал бы эти звуки. Это были крики людей, опасающихся за свою жизнь. Внизу, на одном из пустых полей, тёмные пятна — крестьяне с вилами — пытались отбиться от двух существ, двигавшихся с неестественной скоростью. Из их бездыханных глоток вырывались бесконечные вопли. Едва осознав, что перед ним нежить, Вэй Усянь уже изменил стойку на Суйбяне. Но прежде чем он успел спуститься, Гао Хункуань схватил его за воротник. — Что ты делаешь?! — воскликнул Вэй Усянь. — Эти люди нуждаются в помощи! — Сначала вернёмся в лагерь! — крикнул в ответ Гао Хункуань. — Глава Яо запрещает несанкционированные ночные охоты! — Что?! Какого чёрта! — Вэй Усянь попытался вырваться. — Что за идиотское правило?! Отпусти! Гао Хункуань прищурился. — Ты ослушаешься командира в первый же день? С поля донёсся ещё один крик — женский. Вэй Усянь едва услышал слова Гао Хункуаня. Когда тот внезапно отпустил его, он помчался вниз, не оглядываясь, и приземлился за рекордное время. Перед ним были две нежити. Та, на которую крестьяне нападали с вилами, выглядела меньше, поэтому Вэй Усянь направился ко второй — мужского пола, с ужасной раной на груди. Он успел как раз вовремя, чтобы отразить её удар, когда та прыгнула на мужчину средних лет, повалив его на землю и вонзив зубы в бок. С визгом нежить отлетела на несколько чи по снегу. Мужчина тут же вскочил и побежал. Хотя шок, вероятно, притуплял боль, Вэй Усянь был удовлетворён, что рана не настолько серьёзна, чтобы помешать ему спастись. — Заклинатель! — закричал кто-то. — Заклинатель пришёл нас спасти! Нежить-мужчину удалось освободить относительно легко, хотя Вэй Усянь потратил все имеющиеся у него талисманы рассеивания энергии обиды. Вторая нежить действительно была меньше — молодая девушка с оторванной рукой и оскалом, искажавшим когда-то милое лицо. Она ещё никого не убила, но многие крестьяне истекали кровью — длинные царапины от её удлинённых ногтей свидетельствовали о попытках вырвать их руки в поисках своей собственной. — Даочжан, быстрее, помогите нам! — Все, уходите! — крикнул Вэй Усянь. — Я разберусь, не мешайте! Бросившись вперёд, он переключил внимание нежити на себя, пока крестьяне поспешно ретировались. Вэй Усянь быстро понял, что справиться с мёртвой девушкой будет гораздо сложнее, чем с её спутником. Хотя уклоняться от её атак было нетрудно, отсутствие конечности осложняло освобождение — его опыт работы с такой нежитью был ограничен, но он знал, что они особенно одержимы поиском утраченных частей тела, и талисманами их не успокоить. Если бы у него вообще остались талисманы. Сейчас важно было обезопасить крестьян. Выигрывая время, он намеренно завлёк нежить в лес у поля. Может, стоит попробовать сыграть «Покой». Флейта была в сумке, и хотя музыка не освободит нежить, возможно, она успокоится достаточно, чтобы её можно было обезвредить. Но для игры нужно было забраться куда-нибудь, где атаки не помешают, например, на дерево. Он не мог рисковать, что она потеряет к нему интерес и вернётся к фермам до того, как мелодия подействует. В идеале стоило бы найти её руку. Игнорируя яростные вопли нежити, Вэй Усянь осмотрел её раны. То, что осталось от руки, было изуродовано — кожа вокруг культи почернела сильнее, чем на остальном теле. Плоть, должно быть, начала разлагаться ещё до смерти. Надежда, что рука может быть рядом, рухнула — судя по состоянию раны, девушка ходила с этим уродливым остатком долгое время, медленно отравляясь изнутри. Вероятно, это и стало причиной её смерти и обиды. Волна сочувствия нахлынула на него, быстро сменившись гневом. Кто это сделал? На вид ей было не больше четырнадцати. Были и другие раны — полузасохшая кровь сочилась из виска, а на торсе и бёдрах виднелись неглубокие порезы, словно от меча. Нет. Именно от меча. Вэй Усянь замер. Под грязью и засохшей кровью на её теле сохранились клочья одежды — длинные рукава с выцветшим белым и ярко-красным, пылающим символом солнца. На мгновение он уже не стоял в безымянном лесу, а снова был во дворе Пристани Лотоса, наблюдая, как голова только что обезглавленного им подростка катится по земле. Неестественный визг мёртвой девушки вернул его в реальность — как раз вовремя, чтобы увидеть, как топор вонзается ей в череп. Её пустые глаза закатились, а изо рта и носа вырвались клубы чёрной энергии, извивающиеся, как змеи, прежде чем рассеяться. Нежить рухнула в снег у ног Вэй Усяня, теперь просто пустая оболочка. — Почему ты замешкался?! Ты что, хочешь умереть?! — закричал Гао Хункуань, спрыгивая с дерева. Его топор с мокрым хлюпаньем вырвался из черепа и вернулся в руку хозяина. Тяжело дыша, Вэй Усянь нахмурился, глядя на труп. Из дыры в черепе сочились кусочки мозга. — Тебе не нужно было её уничтожать. Её можно было освободить. — На этом этапе я не знаю, ты специально меня злишь или просто глуп! — закричал Гао Хункуань. — Она была рекрутом Вэней. Таких сотни! Ты пришёл на эту войну, чтобы освобождать вражеских мертвецов или создавать новых? Вэй Усянь не ответил. Поправив хватку на Суйбяне, он начал копать землю. Через несколько мгновений яма была достаточно глубокой, чтобы вместить тело. Гао Хункуань с нахмуренными бровями наблюдал, как он опускает туда девушку. — То, что осталось от её духа, уже разлетелось. Она не разозлится из-за отсутствия могилы, — пробурчал он скептически. — Дикие звери сбегутся на её тело, если мы оставим его здесь, — резко ответил Вэй Усянь. — Тогда местным жителям придётся иметь дело с ними или со свежепревращёнными яо. Он проигнорировал неразборчивое ворчание мужчины, сосредоточившись на том, чтобы засыпать тело достаточным количеством земли. — Ну и что? — фыркнул Гао Хункуань, когда Вэй Усянь закончил. — Мне теперь извиниться и поздравить тебя с тем, что ты такой великий заклинатель? Вэй Усянь разозлился ещё сильнее. Раньше он уважал этого человека, но, возможно, поторопился с выводами. — Я сделал минимум. Эти люди нуждались в помощи, и я мог её оказать. Что здесь непонятного? Некоторое время Гао Хункуань просто смотрел на него. Внезапно его взгляд стал задумчивым, таким же весомым, как и раньше. Казалось, он что-то рассчитывал. — Знаешь, парень... Я не думал, что Баошань Саньжэнь учит своих учеников такой упёртости. Вэй Усянь отступил назад, сразу же насторожившись. — Что ты знаешь об учениках Баошань Саньжэнь? Гао Хункуань прищурился. — Возможно, больше, чем ты, Инь-даочжан. Ветер усилился, завывая, как умирающее существо, а снег хлопьями падал на их плечи. Гао Хункуань достал тыкву-горлянку с вином. — О чём ты? — спросил Вэй Усянь. — Да ни о чём, — пожал плечами мужчина и подошёл к свежей могиле. Он небрежно поставил ногу на холмик. — Просто если бы я знал, что делюсь вином с бессовестным лжецом, когда мы впервые встретились, я бы поприветствовал тебя иначе. Он поднял горлянку, словно для тоста. — Как насчёт «Добро пожаловать назад в мир живых, молодой господин Вэй»? С этими словами он сделал большой глоток. Вэй Усянь настороженно наблюдал, как он облизывается, будто вино внезапно стало вкуснее. — Знаешь, в отличие от тебя, я был честен во всём, что говорил, — сказал Гао Хункуань, вытирая рот. — Я действительно старый друг семьи Не. Он почесал бороду. — Если бы Минцзюэ узнал, что ты его обманул, он бы точно взбесился, хотя, возможно, потом обрадовался бы, что его младший брат, наконец, перестанет слать меня проверять каждого бродячего заклинателя в надежде, что это его погибший друг. — Он вздохнул. — У Хуайсана реальные проблемы с принятием потерь. В детстве у него улетела канарейка, и, клянусь, он до сих пор ищет её в деревьях. — К чему ты клонишь? — прервал его монолог Вэй Усянь. Он ощущал странное спокойствие. — Ну, Минцзюэ не здесь, — ответил Гао Хункуань, тщательно закрыв горлянку, прежде чем неожиданно швырнуть её в сторону. Она приземлилась в снег в нескольких шагах от них, вино забулькало внутри. — И сегодня мне не хочется, чтобы мной играл недотёпа. Это было единственное предупреждение перед тем, как мужчина бросился на него с топором. К счастью, Вэй Усянь ещё не убрал Суйбянь — в последний момент он успел подставить её под удар, избежав рассечения надвое. Гао Хункуань не сбавлял темп, атакуя снова и снова, и Вэй Усянь едва успевал парировать. Тело кричало ему отступить, создать дистанцию. Пригнувшись под очередным ударом, Вэй Усянь скользнул по снегу, зайдя противнику в спину и вынудив того отпрыгнуть, чтобы избежать удара. — Ты что творишь?! — воскликнул он, но тут же был вынужден отражать новую атаку, когда Гао Хункуань метнул в него топор, тут же вернув его духовной энергией — тот же приём, что уничтожил девушку. Если бы был выбор, Вэй Усянь предпочёл бы не ранить союзного командира, но, похоже, Гао Хункуань действительно жаждал его крови. Неужели он настолько обиделся на ложь, что готов убить за это? Это же перебор! Серьёзно настроившись, Вэй Усянь бросился вперёд, используя направление ветра, чтобы Гао Хункуаню пришлось сражаться против бури. В момент, когда мужчина зажмурился от снега, Вэй Усянь уже был рядом. — А-аргх! — застонал Гао Хункуань, получив кулаком в голову, и, потерявшись в пространстве, рухнул на землю. Рискуя, Вэй Усянь прыгнул на него, прижав ноги своим весом и попытался отобрать топор, чтобы закончить бой без смертей. Риск не оправдался — оправившись быстрее, чем ожидалось, Гао Хункуань резко дёрнулся, меняя их местами. Вэй Усянь выдохнул весь воздух, когда тот оказался сверху, занося топор. Но даже сейчас Вэй Усянь был быстрее. За долю секунды Суйбянь оказалась у горла Гао Хункуаня. Сердце бешено колотилось, он действовал на чистом инстинкте. Лишь благодаря этому Вэй Усянь остановил меч, прежде чем перерезать горло, его тело среагировало раньше, чем разум осознал, что мужчина не собирается его убивать. Вместо этого он сорвал с Вэй Усяня маску. Холодный воздух обжёг потный лоб, а тёплые капли крови с тонкой ранки на шее Гао Хункуаня упали на его руки. Некоторое время мужчина просто пристально смотрел на него. Затем внезапно улыбнулся. — Как я и думал, у тебя глаза матери, — сказал он. — Этот холодный, расчётливый огонь, даже сейчас решающий, стоит ли меня добить. Прямо дрожь пробирает. Вэй Усянь удивлённо моргнул. Гао Хункуань, пошатываясь, поднялся. Он дотронулся до кровоточащей шеи и скривился. — Неплохо. Совсем неплохо. Я сильно тебя недооценил, парень. Ты действительно почти убил меня. Признаю поражение. Вэй Усянь сел. Он был ещё более растерян. Бой окончен? Гао Хункуань убрал топор и вдруг пошатнулся. Кровь хлынула у него изо рта и носа. Он раздражённо выругался, выплюнул кровь в снег и вытер лицо рукой, размазав красное по бороде. Затем протянул Вэй Усяню чистую ладонь. Тот недоверчиво колебался. — Да ладно, парень, не будь драматичным, — сказал Гао Хункуань. — Я не настолько глуп, чтобы вредить чудесно воскресшему мужу Ханьгуан-цзюня. Вот уж верный способ болезненной смерти. Я даже не рассказал Хуайсану о тебе, хотя догадывался, кто ты, ещё с нашего разговора в Вэйчжоу. Нахмурившись, Вэй Усянь, наконец принял его руку и поднялся. — ...Ты в порядке? — кивнул он на кровь из носа. Гао Хункуань махнул рукой. — Не обращай внимания. Старая болезнь. Вэй Усянь должен был спросить, как его раскусили. Должен был спросить, зачем на него напали. Но вместо этого он спросил: — Откуда ты знаешь мою мать? Гао Хункуань рассмеялся, наклоняясь за своей тыквой. — Я же говорил тебе. Прежний глава Ордена Не и я в детстве были хорошими друзьями, — сказал он, привязывая тыкву-горлянку к поясу. — Нам было по пятнадцать. Я только что сказал Сюе, что покину Орден. Но его пригласили в Облачные Глубины на их скучные лекции для наследников Орденов. Он боялся ехать один, поэтому в качестве прощального подарка попросил меня составить ему компанию, провести последний год вместе как друзья. Глаза Вэй Усяня расширились. — Ты встретил мою мать в Гусу. Гао Хункуань промычал в подтверждение. Он подошёл, поднял маску Вэй Усяня и протянул ему. Вэй Усянь быстро надел её снова. — Эта метель не утихнет ещё несколько шичэней, — сказал мужчина. — Лететь было мучительно. Давай дойдём до лагеря пешком. Вэй Усянь молча кивнул. Он не мог оторвать любопытного взгляда от Гао Хункуаня, следуя за ним глубже в лес. Он и правда был странным человеком, не так ли? Усмехнувшись, Гао Хункуань отодвинул низко свисающую ветку и неожиданно признался: — Чтобы раскрыть все карты, у меня были чувства к твоей матери несколько лет. Вэй Усянь остановился как вкопанный. — Что?! Мужчина пожал плечами. — Честно говоря, трудно было найти парня на тех скучных лекциях, который бы не влюбился. Она была немного старше, потрясающе красива, владела смертоносным мечом и имела язык, который мог заткнуть любого моряка. А в довершение всего, она выставляла дураками всех учителей. Устоять было невозможно. Не зная, как к этому относиться, Вэй Усянь поспешил догнать его. — Расслабься, парень, — сказал Гао Хункуань. — Я знаю, у тебя не самый лучший опыт с подобными вещами. Слышал слухи, что Цзян Фэнмянь взял тебя, потому что ты его тайный внебрачный сын или что-то в этом роде. — Он цокнул языком. — Полнейшая чушь. Вэй Усянь и правда немного расслабился. Он не помнил, чтобы кто-то так открыто отрицал слухи, которые слышал с детства за своей спиной. Гао Хункуань протянул ему свою тыкву с вином. Внезапно ощутив сильную жажду, Вэй Усянь с благодарностью принял её и жадно хлебнул вина. Гао Хункуань усмехнулся. — Кстати, прости, что так жёстко нападал. Просто хотел увидеть, есть ли в тебе дух твоей матери, увидеть её в последний раз. Спасибо, что позволил мне это. Вэй Усянь отстранил тыкву ото рта, чтобы возмущённо воззриться на него. — Я думал, ты меня зарубишь! Гао Хункуань громко рассмеялся, держась за живот. — Ну, мне же нужно было заставить тебя серьёзно сражаться, не так ли? Вэй Усянь изучал его весёлое лицо. — Вы с моими родителями были бродячими заклинателями в одно время. Ты знал и моего отца? Мужчина промычал в согласии. — Уверен, А-Сю сразу выбрала себе тихого слугу наследника Цзяна, как только увидела. Не могу её винить — твой старик был видным. Таким красавцем, что головы оборачивались. А А-Сю не скрывала презрения ко всем этим наследникам, пытавшимся посадить её в клетку. Что-то шевельнулось в груди Вэй Усяня, когда он услышал имя матери, произнесённое так бесцеремонно. Усмехнувшись, мужчина ткнул большим пальцем в свою грудь. — Но бродячий заклинатель без родословной, манер и гроша за душой? Вот это была серьёзная конкуренция для слуги! — Он снова рассмеялся. Вэй Усянь невольно улыбнулся. — А-Сю никогда не смотрела на меня дважды, — добродушно признался Гао Хункуань. — Но твой отец? Уверен, он меня ненавидел. — На его лице промелькнул отблеск старого озорства. — Я однажды посетил Пристань Лотоса. Как раз вымахал выше всех и возомнил о себе. Решил в последний раз попытаться впечатлить А-Сю, скорее ностальгии ради. Посмотреть, не устала ли она ещё от Вэй Чанцзэ. — Они жили вместе в Пристани Лотоса? — удивился Вэй Усянь. Он попытался вспомнить, что говорил Лань Цижэнь — вроде бы мать последовала за отцом в Юньмэн после лекций. — Это было после того, как она сделала предложение? — Точно, — согласился Гао Хункуань. — Шутки в сторону, она была без ума от него. Даже после стольких лет брака всё ещё хихикала как девочка, когда он улыбался ей. — Он рассмеялся. — У меня не было ни малейшего шанса, конечно, хотя с их браком были какие-то странные задержки — старый глава Цзян был против. Но готов поспорить на своё совершенствование, что к тому моменту она уже каждую ночь проводила в его постели. Застигнутый врасплох, Вэй Усянь смущённо закашлялся. — Я знал, что не стоит задерживаться, — вздохнул Гао Хункуань. — Не хотел мешать их... стилю, если понимаешь, о чём я. — Не уверен, что хочу понимать. — Ха-ха-ха! Ну, тебе же откуда-то надо было взяться, а, парень? — Ухмыляясь, Гао Хункуань толкнул Вэй Усяня в плечо. — Честно говоря, я удивился, что твоим родителям понадобилось так много времени, чтобы произвести на свет свою маленькую копию. Вэй Усянь не смог сдержать смеха. Его бесстыдство было освежающим. — Перед тем как уйти, я сказал А-Сю, что если она захочет снова путешествовать, то может найти меня, — усмехнулся Гао Хункуань. — Конечно, она просто сказала мне не витать в облаках. Но на мгновение на её лице появилось выражение — тоска. Твой отец это увидел. — Он подмигнул Вэй Усяню. — И что бы ты думал — через месяц они сбежали вместе! Если не за что другое, то я заслуживаю благодарности за то, что подтолкнул старого Чанцзэ наконец покинуть эту душную Пристань! — Ты видел их снова? — спросил заинтересованный Вэй Усянь. — Раз или два, — признался мужчина, всё ещё веселый. — Бродячие заклинатели редко пересекаются, но иногда случается работать вместе. Знаешь, Вэй Ин, последний раз я видел тебя, ты был ещё сопляком, таким маленьким, что твой отец носил тебя в одной руке. Вэй Усянь моргнул от изумления, пытаясь представить это. Трудно было вообразить, что он когда-то был настолько мал, чтобы кто-то мог носить его в одной руке, тем более везде. — Ты хорошо вырос, — одобрительно сказал Гао Хункуань. — Унаследовал рост и красоту отца. И странные методы ухаживания матери. Если хочешь сохранить эту маскировку, может, не стоит больше бросать цветы тому Ланю, за которого вышел. — А... да, — рассмеялся Вэй Усянь, почесав голову. — Наверное, не стоит. Они вышли на тропу. Сквозь деревья вдали виднелась бескрайняя Жёлтая река, в это время года покрытая грудами льда. Гао Хункуань остановился и повернулся к Вэй Усяню с вызовом во взгляде. — Так почему ты действительно хочешь убить Вэнь Чжулю? Прежде чем отправлять сына старых друзей против самого опасного человека в Пинъяне, я хочу знать причину. Да и не похоже, чтобы это было санкционировано твоим Орденом Гусу Лань. Не ожидая прямого вопроса, Вэй Усянь задумался, как ответить. В конце концов, после всего произошедшего, у него не оставалось выбора, кроме как сказать правду. — Я сражался с Вэнь Чжулю в день падения Пристани Лотоса, — сказал он. — Он был лучше меня. В его технике плавления ядер есть что-то странное. В нём самом что-то странное. Как будто он не человек. Гао Хункуань задумчиво нахмурился. — Если честно, в ту ночь я должен был потерять золотое ядро, — признался Вэй Усянь. — Я слышал, — сказал мужчина, почесывая окровавленную бороду. — Сам Лань Цижэнь пожертвовал своим совершенствованием, пытаясь спасти племянника. Какое-то время только об этом и говорили. — Он фыркнул. — Времена меняются. Чувствую себя стариком. Он и Сюе подружились на лекциях, ты знал? Вэй Усянь кивнул. Лань Сичэнь рассказывал. — Он мне никогда не нравился, — проворчал Гао Хункуань. — Уверен, они сошлись как одни из немногих, кто не добивался внимания А-Сю. Сюе уже был помолвлен с матерью Минцзюэ, а у того второго молодого господина Ланя была такая палка в заднице, что её было видно за милю. Вэй Усянь неожиданно рассмеялся. Да, это похоже на Лань Цижэня. Было странно приятно слышать, как его называют тем же титулом, что сейчас носит Лань Ванцзи. — Похоже, тот заносчивый молодой господин, наконец, обрёл характер в старости, — промычал Гао Хункуань. — Или, может, он стал мягче? — Он... я никогда не ожидал... Лани — моя семья, — сказал Вэй Усянь. — Я найду способ восстановить золотое ядро дяди Ланя. Я должен. Я хорош в таких вещах. — Хм. Тебя называют гением. Вэй Усянь сжал кулаки и нахмурился, глядя на снег под сапогами. — Пока у меня мало информации. Поэтому я должен изучить секреты Вэнь Чжулю. Я выясню, как работает его техника и можно ли её обратить вспять. А потом убью его. Произнеся это вслух, он едва сдержал гримасу — как же по-детски это прозвучало, словно капризное требование, чтобы его воспринимали всерьёз. Он почти ожидал, что Гао Хункуань рассмеётся ему в лицо. Но на этот раз мужчина не засмеялся. — При одном условии, — сказал он. — Ты будешь держать меня в курсе своих успехов. Вэй Усянь с удивлением поднял голову. — Я знаю, что тебя не остановить. Честно говоря, я и не хочу останавливать. Я устал получать своих солдат обратно без капли духовной энергии. — Гао Хункуань шагнул вперёд и схватил Вэй Усяня за плечо. — Но если ты себя убьёшь, я хочу сказать духу твоей матери, что хотя бы немного присматривал за тобой. Его глаза были смертельно серьёзны. — Договорились, сяо Вэй? Вэй Усянь не колебался. — Договорились. * * * К тому времени, когда они добрались до лагеря в Пинъяне, метель немного утихла. Как и в Жичжао, Альянс «Выстрел в Солнце» расположился прямо у воды — ряды палаток, теряющиеся вдали. Но атмосфера была другой: более напряжённой, словно тетива лука, готовая вот-вот лопнуть. Немногие сновали между палатками, некоторые расчищали тяжёлые сугробы снега. Несколько человек окликнули Гао Хункуаня, когда они проходили мимо. Они с любопытством разглядывали Вэй Усяня, но никто не остановил их. Гао Хункуань провёл Вэй Усяня по всему лагерю, показав, где брать воду, где раздают еду, где тренироваться, свою командирскую палатку рядом с более крупной палаткой главы Ордена Яо и какие сигналы подают в случае атаки. Наконец он передал Вэй Усяня на попечение ученика Не, который привёл его на пустой заснеженный участок на окраине лагеря, вручил сложенную палатку с постельными принадлежностями и удалился. Оставалось только попытаться поставить палатку. Ориентируясь на соседние, Вэй Усянь методом проб и ошибок соорудил нечто достаточно функциональное. Забравшись внутрь с постелью под мышкой, он первым делом достал чистые листы для талисманов и нарисовал заклинание тепла и талисман защиты приватности, прикрепив их к пологам. Потребовалось время, чтобы воздух внутри прогрелся, но если держать полог закрытым, к ночи в палатке должно было стать достаточно уютно. Вэй Усянь разложил постель. Поняв, что снег на полу растает и сделает всё мокрым и неприятным, он принялся выкидывать его наружу, пока не осталась лишь промёрзшая земля. Он развернул постель. Попытавшись встать, Вэй Усянь обнаружил, что даже в центре палатки нельзя выпрямиться в полный рост. Он сел на постель. Было странно тихо. Помимо шелеста снежинок, редких голосов снаружи и собственного дыхания, палатка была совершенно пуста и безмолвна. Не было домика, где его ждал бы Лань Ванцзи. Острая тоска пронзила сердце Вэй Усяня, застав его врасплох. Последние дни он так беспокоился, что Лань Ванцзи будет скучать и тревожиться, что не осознал — сегодня и ему предстоит спать одному. Охваченный внезапным беспокойством, Вэй Усянь поспешно достал из мешочка цянькунь печать с кроликом и несколько чистых листов. Он провёл следующие полшичэня, описывая Лань Ванцзи всё, что случилось: как Гао Хункуань раскрыл его личность, что он узнал о родителях. О метели, о своей маленькой палатке, о талисмане тепла и о постели. Неудовлетворённый мыслью, что Лань Ванцзи не сможет представить его временный дом, он добавил набросок палатки с постели и вид снаружи. После отправки письма он почувствовал себя лучше. Вспомнив об обещании написать шицзе, Вэй Усянь снова полез в мешочек — и вытащил изящный конверт, который Лань Ванцзи дал ему для письма Юань Сян Лань Чуаньли. На его лице расплылась широкая улыбка. Точно, Лань Чуаньли тоже в Пинъяне! Где-то здесь был его друг! Написав Цзян Яньли о благополучном прибытии, Вэй Усянь с радостью покинул палатку и отправился на поиски. Флаги с облаками указали ему, где расположились Лани. Расспросив людей, он выяснил, что Лань Чуаньли недавно вернулся с ночного дежурства на дозорной вышке и отправился за едой. Вэй Усянь нашёл друга сидящим на бревне у палатки-столовой с миской простой рисовой каши. Он выглядел как всегда — с лёгким намёком на юмор в глазах, дружелюбный и доступный, хотя и заметно уставший. — Молодой господин Лань, — подходя, поздоровался Вэй Усянь. Лань Чуаньли вздрогнул, увидев его маску, но быстро взял себя в руки: — Я слышал, сегодня к нам присоединился бродячий заклинатель. Полагаю, это Вы. Чем могу помочь, даочжан? — Я принёс вести о Вашей жене. Улыбка Лань Чуаньли застыла. Он вскочил, выронив миску: — Что?! А-Сян? Как... откуда Вы знаете мою жену! Возможно, стоило начать более деликатно. — Я был в Облачных Глубинах, — поспешно объяснил Вэй Усянь. —Зная, что я направляюсь в Пинъян, она дала мне письмо для Вас. — Письмо! — Лань Чуаньли жадно уставился на его руки в поисках обещанного. — Может... передам его где-то более приватно? — предложил Вэй Усянь. — Да, конечно! — Взволнованно кивая, Лань Чуаньли потащил его между палатками: — Моя палатка недалеко, прошу за мной! Благодарный за доверчивость друга, Вэй Усянь последовал за ним. Лань Чуаньли выглядел смущённым, когда Вэй Усянь настаивал на входе в палатку, но это длилось недолго. Как только они укрылись от посторонних глаз и Вэй Усянь прикрепил талисман приватности, он с улыбкой снял маску. Он не смог сдержать смеха, когда Лань Чуаньли чуть не рухнул от шока, а затем бросился обнимать его. — Не могу поверить... это ты! Правда, ты! — воскликнул Лань Чуаньли, сияя. — Ты, наконец, проснулся! О, Усянь, я так рад видеть тебя в порядке! — Взаимно, Чуаньли-сюн, — радостно ответил Вэй Усянь. — Но... ты, правда, говорил с А-Сян? Как она? И ребёнок, как... — В день моего отъезда у неё начались роды. Сейчас, наверное... Лань Чуаньли резко побледнел. Он отступил и плюхнулся на постель, уставившись в пустоту. — Но она действительно дала мне письмо для тебя! — поспешил сказать Вэй Усянь, доставая конверт. Лань Чуаньли жадно выхватил его, почти разрывая в спешке. Пока его друг читал написанное женой письмо, Вэй Усянь присел на пол у его ног, чтобы подождать. По щеке Лань Чуаньли скатилась слеза, когда он дочитал письмо до конца. Его лицо смягчилось. — Цзинъи, да? — всхлипнул он. — А-Сян была уверена, что будет мальчик. И врачи тоже... О, как бы я хотел знать, мальчик это в итоге или всё же девочка. Но... Цзинъи. Цзинъи. Ах, мама, ты, должно быть, счастлива. Вэй Усянь улыбнулся. — Хорошее имя. Лань Чуаньли ответил улыбкой, хоть и более дрожащей. — Надеюсь, я скоро смогу с ними встретиться. Надеюсь, всё прошло хорошо. — Его улыбка сменилась огорчённой гримасой. — О, какой же я ужасный муж! Он повалился на спину и положил письмо на лицо. — Она навещала меня, — сказал Вэй Усянь. — Помогала в яслях. Выглядела счастливой, говорила, что очень ждёт своего ребёнка... Думаю, ей там хорошо. — А-Сян всегда умела видеть хорошее, — печально вздохнул Лань Чуаньли. — После смерти мамы и папы, если бы не её рассказы о красивом небе и цветах в нашем саду, я бы полностью закрылся от мира. — Он прижал письмо к груди. — Я стольким ей обязан, а так ей отплачиваю? Как я могу оправдаться как муж? Как отец? Не в силах молча смотреть, как друг корит себя, Вэй Усянь положил руку ему на плечо. — У тебя не было выбора, — твёрдо сказал он. Лань Чуаньли вздохнул. Вэй Усянь ободряюще улыбнулся. — Нам просто нужно быстрее закончить эту войну, чтобы ты мог вернуться домой. Ты же знаешь, я держу слово, Чуаньли-сюн — я обещал тебе и сестрице Юань избаловать вашего ребёнка, так что мне срочно нужно будет потратить деньги на рынках Цайи, иначе все лучшие игрушки разберут другие дяди. Лань Чуаньли фыркнул, и улыбка вернулась на его лицо. — Да. Да, это верно. Такого допустить нельзя. Ухмыльнувшись, Вэй Усянь плюхнулся рядом с другом. — Расскажи про последние месяцы, Чуаньли-сюн. Что происходило в Пинъяне? Они долго болтали, смеясь. Вэй Усянь почувствовал, как полностью расслабляется. Хотя так много изменилось, Лань Чуаньли остался прежним. Вскоре он заметил, что друг зевает всё чаще, и, вспомнив, что тот только вернулся с ночного дежурства, решил оставить его отдыхать. — Завтра наша группа пойдёт на разведку за реку, чтобы собрать сведения для следующей атаки, — сказал Лань Чуаньли перед уходом. — Тебе стоит присоединиться. Или ты уже куда-то назначен? Поправив маску, Вэй Усянь согласно кивнул. — Я поговорю с командующим Гао. Уверен, он разрешит. Лань Чуаньли ухмыльнулся. — Я рад, что ты здесь, Усянь. Будет здорово сражаться вместе. — Он протянул руку. — Я прикрою твою спину, а ты прикроешь мою? — Это вопрос? — фыркнул Вэй Усянь, пожимая руку. — Ты же знаешь, что да. Да, возможно, всё будет хорошо. Ведь он был не один.