Юность в путах желаний

Как только весть о выздоровлении Вэй Усяня разнеслась по Облачным Глубинам, все вдруг захотели его увидеть. Лань Сяобо навестил его, чтобы поговорить о массиве-лабиринте своей дочери. Лань Фан пожелал услышать его игру на флейте, как только Вэй Усяню разрешили снова использовать духовную энергию. И даже ворчливая старейшина Лань Чэнь нанесла ему визит, её вечно недовольные глаза изучали его, пока они пили неловкую чашку чая в полном молчании. Когда Вэй Усянь, наконец, получил разрешение главного целителя Го, он с головой погрузился в библиотеку, избегая других возможных посетителей. Перерыв полки в медицинских разделах, он оказался среди гор книг о золотых ядрах в своей и Лань Ванцзи любимой читальной комнате. Любые представления о своём гении были быстро поставлены под сомнение. Едва прочитав двадцать страниц большого тома о системе меридианов, Вэй Усянь осознал, что без руководства целителя у него мало надежды продвинуться далеко. Он всегда гордился своим быстрым пониманием — и, конечно, когда дело касалось того, что должен знать молодой господин, в его образовании не было пробелов — но он не был настолько самонадеян, чтобы не признать, когда столкнулся с чем-то слишком сложным. Поле медицины раскинулось перед ним, тёмное и неизведанное. Каждый раз, когда Вэй Усяню казалось, что он понял, что имел в виду автор, следующее предложение заставляло его спотыкаться о совершенно незнакомое слово или теорию, о которой он никогда даже не слышал, и ему снова приходилось вставать из-за стола, чтобы искать новый текст, который мог бы пролить свет на темноту. Казалось невозможным достичь глубокого понимания золотых ядер, не изучив одновременно всё остальное, что нужно знать о человеческом теле. Что ещё хуже — медицина как наука казалась полной загадок, исключений и предположений. Но у Вэй Усяня не было времени на предположения, особенно когда виски Лань Цижэня уже седели. После двух шичэней он достиг такого состояния разочарования, что ему нужно было сделать перерыв, иначе его голова разорвётся. Со стоном Вэй Усянь плюхнулся на спину. Глядя на потолок читальной комнаты, он вдруг вспомнил разговор с Вэнь Нином в Муси, когда он ворвался в покои брата и сестры Вэнь и приставил клинок к его шее. Вэнь Нин сказал ему, что его сестра тоже пытается найти способ восстановить расплавленное ядро. По сравнению с Вэй Усянем, который никогда особо не задумывался о золотых ядрах, кроме как о том, как сделать их сильнее, легендарная Вэнь Цин определённо имела гораздо больше шансов на успех, не так ли? Вэй Усянь задавался вопросом, насколько далеко она продвинулась в своих исследованиях и есть ли у него возможность получить к ним доступ. На мгновение он ярко представил, как врывается в Безночный город и штурмует его медицинские залы. Как будто у него есть хоть какая-то надежда добраться туда, не будучи сначала убитым или захваченным. Вэй Усянь даже не знал, что Вэнь Цин думает о тирании своего дяди. Учитывая, что она посадила младшего брата под строгий домашний арест после того, как он попытался помочь Вэй Усяню, она вряд ли поможет, даже если не одобряет замыслы Вэнь Жоханя. Поскольку он уважал её ум, Вэй Усянь не хотел думать о Вэнь Цин как о враге, но она определённо не была и его другом. Не то чтобы он смог бы связаться с ней, даже если бы это было так. К сожалению, единственный целитель, чьи навыки могли сравниться с навыками Вэнь Цин и кто был доступен Вэй Усяню, — это главный целитель Го, и он уже ясно высказал свою позицию по поводу утраченного ядра старика. Подпитываемый возмущением, Вэй Усянь сел и очистил стол, отодвинув стопки разочаровавших его записей, чтобы освободить место для нового чистого листа. Ему нужен был другой подход. Если Вэнь Чжулю мог заставить золотое ядро исчезнуть, казалось бы, в никуда, одним прикосновением руки, возможно, есть способ вернуть его так же быстро. Вся эта энергия должна была куда-то деться! Вэй Усяню нужно было понять, как работает его техника расплавления ядер. Хотя некоторые детали того, что произошло в родовом зале Пристани Лотоса, всё ещё были для него потеряны, он хорошо помнил свой бой с этим человеком. Окунув кисть в свежие чернила, Вэй Усянь начал записывать всё, что показалось ему заслуживающим внимания. Вэнь Чжулю как противник был странен на многих уровнях, противоречием апатии и безжалостной настойчивости. Его выносливость и терпимость к боли были пугающими. Как будто он даже не человек. И всё же он истекал кровью, хромал и отступал после удара в живот. Его сила расплавления ядра была ограничена правой рукой. Между атаками требовалась короткая передышка, во время которой Вэнь Чжулю сражался мечом. Но самой странной во всём этом была визуализация техники. Один поток красной энергии, извивающийся по его руке и собирающийся в ладони. Грубыми штрихами Вэй Усянь набросал эскизы Вэнь Чжулю на разных этапах атаки. Откуда бралась энергия? Из локтя? Выше? Из его меридианов? Была ли это вообще духовная энергия? Вэй Усянь никогда не слышал о технике, требующей, чтобы духовная энергия перемещалась внешне таким образом. И как духовная энергия могла так вредить другому заклинателю? Для такого дисциплинированного человека, как Лань Цижэнь, корчиться на полу без всякого внимания к приличиям, боль должна была быть невыносимой. Внезапный шум за дверью читальной комнаты вырвал Вэй Усяня из размышлений. Раздался удивлённый возглас библиотекаря из главного зала, затем хлопанье дверей и быстрые шаги. Вэй Усянь обеспокоенно опустил записи как раз вовремя: двери читальной комнаты распахнулись с такой силой, что они ударились о стены. Одна из рам бумажных экранов сломалась и с грохотом упала на пол. Лань Ванцзи замер в дверях, едва переводя дыхание. Одежда – в подсохших кровавых пятнах, волосы – в беспорядке, с искрящимися среди прядей снежинками. Он выглядел... больше. Возможно, немного выше. Определённо шире в плечах. Больше всего он выглядел очень уставшим. Глаза Вэй Усяня широко раскрылись, он поднялся на ноги. — Лань Чжань... Всего за два шага Лань Ванцзи достиг его, перетащил через стол и окутал белоснежными рукавами. Горы книг, собранные Вэй Усянем, рухнули, страницы записок разлетелись повсюду, полностью разрушив порядок в читальной комнате. Бичень последовала за ними, с грохотом упав на пол. Долгие мгновения Вэй Усянь был беспомощен, шокирован, обрадован, озабочен, он просто позволял прижимать себя к телу Лань Ванцзи. Затем он осознал ситуацию. Первое, что пришло ему в голову, — повернуть голову в поисках тепла. Он нашёл его в тени мягких чёрных волос. — Лань Чжань. Лань Ванцзи не ответил. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вэй Усянь опустил лоб на дрожащее белое плечо. — ...Я слышал... ты занят созданием имени для себя, Ханьгуан-цзюнь. Снова не последовало ответа, только резкие выдохи, щекочущие его ухо. Лань Ванцзи буквально задыхался. Это было крайне необычно. Неужели он бежал через весь комплекс Облачных Глубин, чтобы найти его? Он был тёплым, твёрдым и дрожал всем телом. Его знакомый запах, внезапно повсюду, кружил Вэй Усяню голову — сандал, смешанный с потом, кровью и дымом. Битва. Ванцзи был привязан за спиной хозяина, на шёлковом чехле виднелось коричневатое пятно крови. Вэй Усянь не мог знать, чья это кровь. — Я... я действительно напортачил в этот раз, да? — прошептал он. Внезапно всё тело Лань Ванцзи содрогнулось, и из его горла вырвался странный звук. Что-то вроде рыдания. Вэй Усянь не был уверен, что расслышал правильно. — Лань Чжань? Затем последовал сдавленный всхлип, потом влажное шмыганье носом — безошибочные признаки. — О, чёрт. О, нет, — мгновенно запаниковав, завопил Вэй Усянь. — Нет, нет, нет. Эй. Эй, эй, не плачь, Лань Чжань. Пожалуйста, не плачь. Будто Вэй Усянь невольно нашёл последнюю нить, скреплявшую Лань Ванцзи, и дёрнул за неё. Лань Ванцзи полностью рассыпался. Каким-то образом они оказались на полу — ноги Лань Ванцзи подкосились, когда он начал плакать по-настоящему. Вокруг них лежали груды книг, одна неудобно впивалась Вэй Усяню в спину. После некоторых усилий Вэй Усяню удалось высвободить руки, зажатые между их телами, и прижать к себе дрожащую фигуру Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, скуля, прижался ещё ближе, практически вдавливая Вэй Усяня в пол. Он не был громким. Совсем. Вэй Усянь был почти уверен, что даже дежурный библиотекарь за дверью не слышал его плача, и всё же каждый сдавленный всхлип, каждое подавленное рыдание звучали для него громче всего на свете, разили его прямо в сердце. Он не знал, что делать, и потому просто беспомощно держал Лань Ванцзи как можно крепче, бормоча бессвязные утешения ему на ухо. Лань Ванцзи плакал пугающе долго. Только когда он утих, Вэй Усянь осмелился осторожно отстраниться, чтобы лучше разглядеть его лицо. Лань Ванцзи напрягся над ним. Затем, будто испуганный чем-то, он резко вскочил на четвереньки. Нависая над Вэй Усянем, он окинул взглядом его тело. — Эй, — неловко рассмеялся Вэй Усянь, пытаясь привлечь его внимание. Взгляд Лань Ванцзи резко поднялся к его лицу. Сердце Вэй Усяня сжалось от боли при виде его покрасневших глаз. Даже длинные ресницы Лань Ванцзи слиплись от слёз. Подняв руку, Вэй Усянь неуверенно коснулся мокрой щеки. — Эй, ты в порядке? Лань Ванцзи заметно вздрогнул, когда Вэй Усянь большим пальцем стёр его слёзы. Вэй Усянь нахмурился. Подняв вторую руку, он аккуратно обхватил лицо мужа. — Эй, Лань Чжань, что случилось? Скажи что-нибудь. Короткий тревожный момент Лань Ванцзи просто смотрел на него, будто не понимая слов. Затем, один за другим, второй молодой господин Лань собрал себя прямо перед глазами Вэй Усяня. Лицо Лань Ванцзи приняло привычную бесстрастность, все эмоции скрылись за невозмутимостью. Его нахмуренные брови разгладились, а губы сжались в нечитаемую линию. Он сел, приняв идеальную позу, с прямой спиной и руками, покоящимися на сложенных ногах. Будто единственной причиной его нахождения на полу было желание насладиться спокойствием библиотеки. Ни капли не веря в эту трансформацию, Вэй Усянь сам приподнялся, с облегчением отметив отсутствие книги под спиной. С тревогой он осмотрел Лань Ванцзи в поисках признаков продолжающегося расстройства. Было тревожно не найти ни одного. Будто между ними шёл совершенно обычный разговор, Лань Ванцзи спросил: — Над чем работаешь? — А? О, эм... вот, — не зная, как объяснить, Вэй Усянь поднял одну из книг. — Я подумал, дядя... Он повернул книгу, демонстрируя название. Бровь Лань Ванцзи дёрнулась. И затем в его выражении появилось что-то холодное, а глаза потухли. Тяжёлый камень упал в животе Вэй Усяня, в голове пронеслись слова Лань Сичэня: «То, как дядя потерял своё золотое ядро... потрясло Ванцзи до глубины души. Я попытался завести об этом разговор, и это не закончилось хорошо». Поспешно отшвырнув книгу, Вэй Усянь поправился: — Но я как раз закончил. Хочешь увести меня отсюда? На улице так холодно. Разве эр-гэгэ не отнесёт этого бедняжку домой? Оказалось, Лань Ванцзи согласен. До самого цзинши он ни разу не позволил ногам Вэй Усяня коснуться земли. * * * В представлении Вэй Усяня Лань Ванцзи всегда был сильным. Это была одна из многих вещей, которыми он восхищался в нём — твёрдость характера, упрямый и праведный дух, грациозная сила его тела. Достаточно сказать, что он ужасно перепугался, когда они переступили порог цзинши и Лань Ванцзи споткнулся о собственные ноги, прежде чем рухнуть в глубокий обморок. Вэй Усянь успел поставить свои ноги на пол достаточно быстро, чтобы превратить их совместное падение в контролируемое. Он принял основной удар на себя — его локти болезненно ударились об пол, но всё, что имело значение, это то, что Лань Ванцзи благополучно приземлился на его тело. Сердце Вэй Усяня замерло в груди. Первым его побуждением было - искать свежую кровь. Он решил, что Лань Ванцзи вернулся домой с каким-то ранением. Когда поиски не дали результата, он несколько раз позвал его по имени — также без ответа — прежде чем проверить пульс. Сердцебиение под его пальцами было частым, но сильным. Однако духовная энергия Лань Ванцзи была почти полностью истощена. Он... просто заснул. Это было даже тревожнее, чем рана. Вэй Усянь был благодарен богам за то, что снова может использовать свою духовную энергию. Иначе он не был уверен, что смог бы переместить Лань Ванцзи, сохранив достоинство обоих. Полностью отключившийся Лань Ванцзи был невероятно тяжелым, к тому же высоким, с длинными неуклюжими конечностями, что делало его сложным для грациозного перемещения даже с духовной силой. Но Вэй Усянь никогда не отступал перед вызовом. В полумраке раннего вечера он отвязал Ванцзи со спины хозяина, затем перенёс Лань Ванцзи в дом, решив осторожно уложить его у стола, чтобы голова покоилась на подушке. Затем он побежал в ванную за тазом с водой, мылом и мочалкой. Пока талисман подогревал воду, он занялся зажиганием свечей в цзинши, разогревом жаровни, чтобы Лань Ванцзи не замёрз на полу, и достал свежую сменную одежду из шкафа. Когда вода нагрелась, Вэй Усянь закатал рукава и начал осторожно освобождать Лань Ванцзи от окровавленной одежды. Но прежде он для сохранности повязал его лобную ленту вокруг своего запястья. Слой за слоем открывались следы битвы — маленькие капли крови на рукаве, большие брызги на воротнике верхней мантии, пятна грязи на сапогах и маленький неопознаваемый кусочек на подоле белого пояса, засохший в чёрный волокнистый комок разлагающейся плоти. Лань Ванцзи, должно быть, прилетел прямо с поля боя. Игнорируя гложущую его тревогу, Вэй Усянь полностью раздел мужа, смыл пот и кровь с его светлой кожи, расчесал волосы и облачил в свежую одежду, которую приготовил заранее. Затем он снова подхватил его на руки и уложил на кровать. Не в силах устоять, он забрался следом, в итоге снова усадив Лань Ванцзи к себе на колени Вэй Усянь не помнил, чтобы когда-либо чувствовал себя настолько беспомощным. Он ничего не знал о битвах, которые Лань Ванцзи вёл все эти месяцы. О врагах, которых он убил. О подонках, осмелившихся ему сопротивляться. Сколько человек он убил? Предпочитал ли он Бичень или Ванцзи? Сколько людей было под его командованием? Слушались ли они его как должно? Вэй Усянь надеялся, что они не заставляли Лань Ванцзи слишком много говорить. Было ли у него место, где он мог побыть один? Хижина, палатка? Иррациональный страх напомнил Вэй Усяню об убийце, пробравшемся в палатку Лань Сичэня. Прежде чем он осознал это, его руки уже осторожно отодвинули волосы Лань Ванцзи, чтобы проверить шею, хотя он и так знал, что она безупречна. Поскольку было бы жаль просто закрыть её снова, он наклонился и прижался губами к гладкой коже, затем задержался, привлечённый знакомым запахом Лань Ванцзи. Единственное, что не изменилось. Лань Ванцзи всё ещё использовал сандаловые благовония, чтобы очищать любое помещение, в котором останавливался на фронте. Вэй Усянь жадно вдохнул. Цзинши потеряла отпечаток присутствия Лань Ванцзи вместе с этим ароматом — с тех пор как Вэй Усянь очнулся, дом пах только хризантемами из лечебных благовоний главного целителя Го. Теперь цзинши наконец снова пах как дом. Уткнувшись лицом в шею мужа, Вэй Усянь быстро начал засыпать. Он вздрогнул и проснулся, когда в дверь осторожно постучали. — А-Сянь, это я, — раздался обеспокоенный голос Лань Сичэня. — Ванцзи с тобой, да? Вэй Усянь расслабился, отпуская оборонительную позу. — Да... заходи. В целом, Лань Сичэнь выглядел не особо удивлённым, обнаружив младшего брата без сознания в кровати. — Он просто упал в обморок. Вот так, ни с того ни с сего, — признался Вэй Усянь, с удивлением отметив, как расстроено звучит его собственный голос. Лань Сичэнь вздохнул и аккуратно закрыл за собой дверь. — Судя по тому немногому, что я смог понять из писем Ванцзи, он уже довольно давно пренебрегал сном в пользу медитации. Должно быть, он использовал последние силы, чтобы как можно быстрее долететь до Облачных Глубин после получения твоего письма. Вэй Усянь почувствовал, как его руки сжимаются на плечах Лань Ванцзи. — ...Можно? — Лань Сичэнь указал на грязную одежду Лань Ванцзи, которую Вэй Усянь не задумываясь бросил на пол. — Не думаю, что Ванцзи обрадуется, если ты оставишь ему уборку. Хотя Лань Сичэнь говорил шутливо, Вэй Усянь видел, что тот хочет помочь, и потому позволил ему. Атмосфера в цзинши была странно уютной, пока Лань Сичэнь работал. Наполовину сложив запачканную кровью верхнюю мантию младшего брата, он начал напевать мелодию, и Вэй Усянь снова почувствовал, как его клонит в сон. Тёплый вес Лань Ванцзи манил обвить его и заснуть. Вместо этого он положил щёку на мягкие волосы Лань Ванцзи и слушал напевы Лань Сичэня. Закончив уборку, Лань Сичэнь подошёл и встал на колени на почтительном расстоянии от кровати. — Старейшины настаивают, чтобы я подумал о твоём использовании в этой войне, А-Сянь, — начал он. — Твои боевые способности должны быть применены для усиления Альянса «Выстрел в Солнце». Боюсь, я согласен с ними — теперь, когда ты выздоровел, я не могу позволить тебе оставаться в Облачных Глубинах намного дольше. Что касается привлечения внимания Вэй Усяня, это сработало прекрасно. Он твёрдо кивнул. — Что угодно, дабо. Твоё решение — мой путь. Пошли туда, где я больше всего пригожусь. Лань Сичэнь улыбнулся, хотя в его глазах мелькнуло лёгкое беспокойство. Взглянув на спящего брата, он тихо сказал: — Ванцзи это не понравится. Мне больно делать его ещё несчастнее. Будь его воля, я уверен, он хотел бы, чтобы ты держался подальше от поля боя. Вэй Усянь нахмурился. — Конечно, это невозможно. Лань Чжань знает это. — Да... возможно. — Улыбка снова закрепилась на его лице, когда Лань Сичэнь решился: — Завтра мы обсудим это подробнее. Тебе нужно рассказать обо всём, что ты пропустил, А-Сянь. Вэй Усянь улыбнулся в ответ. — Буду признателен. Кивнув, Лань Сичэнь поднялся. — Потушить свет перед уходом? — О, да, пожалуйста. Спокойной ночи, дабо. — Спокойной ночи, А-Сянь.