Юность в путах желаний

То, что госпожа Юй решила выместить своё раздражение на любых учениках Вэнь, которые попадались ей под руку, позволило им два дня идти, не встречая ни одного намёка на присутствие Вэней. На третий день удача наконец отвернулась от них — они как раз собирались взойти на горный перевал, когда над их головами появился летящий заклинатель Вэнь, очевидно ускользнувший от внимания Юй Цзыюань. Хотя Вэй Усянь успел сбить его из лука Жун Хаоюя прежде, чем тот успел выпустить сигнальную ракету, осмотр тела принёс тревожное открытие. При нём было послание с приказами от самого Вэнь Чао. Оказалось, что хотя Вэнь Чао уже знал, что заложники ускользнули от его людей, Вэнь Жохань об этом ещё не был извещён — напротив, его сын приказал своим людям действовать втайне, вероятно, надеясь разобраться с ситуацией до того, как отец узнает о его провале. Вэнь Чао назначил Инчуань центром этой операции — его ученики должны были докладывать о любых успехах Ордену Ван в Инчуане. Погибший гонец получил приказ присоединиться к большому отряду, прочёсывающему горные леса к юго-западу от Инчуаня. Как раз те самые леса, через которые вёл перевал, на который они собирались подняться. Хотя само по себе это предупреждение было скрытым благословением, оно означало, что им придётся изменить план и отказаться от маршрута, которым ранее прошли Вэй Усянь и Лань Ванцзи. И вместо того чтобы продолжать путь к Жунани, они осторожно повернули назад, а затем двинулись дальше на север. Спустя пять дней после того, как они покинули пещеру на горе Муси, сразу после наступления темноты, Жун Хаоюй наконец сообщил, что нашёл заброшенный храм, достаточно большой, чтобы вместить всю их группу. Его легко было не заметить — он располагался на утёсе, встроенный в скалистый склон холма, с которого открывался вид на спокойный лес. На его краю вдалеке виднелось большое поселение. Они не знали, что это за город, но Вэй Усянь был уверен, что они ушли достаточно далеко, и люди Вэнь Чао уже потеряли их след. Пришло время затаиться подольше, дать всем отдохнуть, затем разделиться на меньшие группы и, надеюсь, выбраться из Цишани. Даже самые чванливые ученики Цзинь не жаловались на ветхое состояние храма, слишком радуясь возможности выспаться. Войдя в главный зал, большинство младших учеников просто плюхнулись на изъеденные молью молитвенные подушки, свернулись калачиком рядом с соседом и тут же заснули. Игнорируя тяжесть в собственных конечностях, Вэй Усянь убедился, что Мянь-Мянь устроилась поудобнее, прежде чем позволил себе отдохнуть. К счастью, два дня назад у неё спала температура, и она приходила в сознание достаточно часто, чтобы её можно было напоить и дать лекарство, так что он надеялся, что ей стало лучше. Ожог на щеке тоже покрылся коркой, и хотя выглядел он ещё довольно страшно, краснота и опухоль, говорившие о заражении, почти исчезли. Только убедившись, что её голова лежит между молитвенными подушками так, чтобы она случайно не перевернулась на больную щёку, он присоединился к Лань Ванцзи, который как раз вернулся после отправки отчёта брату. — Мне нужно установить защитный барьер, — зевнул Вэй Усянь, протягивая руку к мешочку-цянькунь. Его остановила рука Лань Ванцзи. — Это может подождать, — сказал он. — Старший Бай и старший Хуан патрулируют лес. Старший Жун стоит на страже на вершине холма. А госпожа Юй — прямо у храма. Это было правдой — госпожа Юй, вероятно, просто не хотела делить с ними пространство, но трое старших настояли на том, чтобы по очереди нести ночную вахту. Хотя Вэй Усянь всё ещё чувствовал, что должен возразить, ведь начертание барьера не заняло бы много времени, в конце концов, он не смог устоять перед умоляющим взглядом Лань Ванцзи. Вскоре его устроили на одной из оставшихся молитвенных подушек. — Отдыхай, — сказал Лань Ванцзи, укладывая его, а затем устраиваясь рядом с ним. — М-м, ладно, — вздохнул Вэй Усянь, тут же прижимаясь к его боку. Лёгкий аромат сандалового дерева давно исчез за эти дни пути, но Вэй Усяня всё равно успокаивал естественный запах Лань Ванцзи — пот, тепло и лёгкий оттенок старой крови, напоминание о тех, кого он убил. * * * Первое утро во временном убежище началось с лёгкого дождя. Вэй Усяня мягко разбудили в маоши, в то время как остальные младшие ученики вокруг него всё ещё спали мёртвым сном. Пока Лань Ванцзи проверял состояние Мянь-Мянь, Вэй Усянь пошёл поговорить с тремя старшими, только что вернувшимися с ночного дозора. Бай Си и Хуан Юйцзэ доложили, что лес в этих местах кажется спокойным, а Жун Хаоюй не видел ни одного заклинателя — большего они и не могли желать. Убедив всех троих как следует отдохнуть, Вэй Усянь принялся готовить талисманы для защитного барьера. К своему лёгкому ужасу, он обнаружил, что у него почти не осталось бумаги для талисманов — большая часть ушла на их план с оползнем в Саньмэнься. Возможно, он сможет пополнить запасы в том городе, что лежал за лесом — они с Лань Ванцзи решили отправиться туда за припасами, пока на улицах ещё мало людей. Пока Вэй Усянь расставлял талисманы по главному залу храма, он размышлял, успеет ли проверить, есть ли в этом случайном городе лавка для заклинателей. Проходя мимо алтаря забытого божества, когда-то почитавшегося здесь, он осторожно стёр пыль и листья, затем положил в качестве подношения немного сушёных фруктов из своих с Лань Ванцзи запасов, мысленно извиняясь за отсутствие благовоний и прося прощения за вторжение. Последнее, что им сейчас нужно, — это разгневать какое-нибудь божество. Чтобы завершить барьер, Вэй Усяню нужно было разместить ещё три талисмана снаружи — два по бокам от главных ворот храма и один на внешней стене. Он вышел на улицу, голова его была занята возможными улучшениями барьера — литература о лабиринтных массивах, которую он и Лань Цинчжао изучали для усиления защиты Облачных Глубин, оказалась весьма вдохновляющей. Погружённый в мысли, он слишком поздно осознал, что, выйдя наружу, оказался в непосредственной близости от человека, которого больше всего хотел избежать. Возможно, ему следовало насторожиться из-за необычного молчания госпожи Юй в последние дни. — Ты, наверное, очень гордишься собой, — усмехнулась она, наблюдая за ним с края утёса. Она, вероятно, не спала всю ночь, но в её облике не было и следа усталости — выдающееся совершенствование позволяло ей обходиться без сна много ночей подряд. Тёмный и туманный от утреннего дождя лес за её спиной контрастировал с её внушительной фигурой, освещённой бледным утренним светом, который лишь подчёркивал презрительный блеск в её глазах. Иньчжу и Цзинчжу нигде не было видно, но Вэй Усянь знал, что они недалеко. — Я не уверен, что госпожа Юй имеет в виду, — ответил он, стараясь успокоить учащённое сердцебиение — реакцию на неожиданное обращение. Быстро разместив последний талисман на стене, он понадеялся, что она отстанет, если он будет упорно избегать её взгляда. Но большая часть его понимала, что он обманывает себя. Госпожа Юй никогда не избегала споров просто так. — Не прикидывайся дураком, Вэй Ин, — язвительно сказала она. — Ты думаешь, я тебя не знаю? Как только ты отвернулся от Пристани Лотоса, я поняла, что это не конец. Ты никогда не умел оставлять всё как есть. — Сделав несколько угрожающих шагов в его сторону, она продолжила: — Ты думаешь, у тебя ещё есть право общаться с А-Чэном и А-Ли, теперь, когда ты сбежал, чтобы стать игрушкой второго молодого господина Лань? Тебе не стыдно? Ты не думаешь об их репутации? Вэй Усянь почувствовал, как дёргается его бровь, а в животе закипает возмущение, но он сдержался и сохранил спокойное выражение лица. Она просто хочет реакции, напомнил он себе. Дождись, пока она закончит, и уйди. Он был уверен, что она не последует за ним в храм. В конце концов, госпожа Юй нападала только сейчас, когда застала его одного, без защиты уважения старших или Лань Ванцзи с его непоколебимой поддержкой. — Ха! Даже опровергать не станешь? — усмехнулась она. — Не думай, что я не слышала о твоём скандальном поведении, о том, как непристойно ты и тот мальчик ведёте себя на публике, о том, какая жалкая пародия на брак у вас получилась! Кажется, люди только об этом и говорят! Должна ли я радоваться, что такой человек учит моих детей скрывать от меня секреты? Должна ли благодарить тебя за эти печати, из-за которых они пишут посторонним о наших делах? — Мама. Вэй Усянь вздрогнул, услышав неожиданный голос Цзян Чэна. Тот появился у ворот храма, вероятно, привлечённый гневной тирадой матери. И он был не единственным, кто проснулся и пришёл посмотреть, что происходит — за ним стоял Цзинь Цзысюань, выглядевший уставшим и растерянным, а несколько младших учеников с любопытством выглядывали из-за ворот. — Мама, Вэй Усянь дал мне печать для защиты, — попытался объяснить Цзян Чэн. — Вижу, ты ничему не научился, всё ещё следуешь за этим негодяем! — резко оборвала его Юй Цзыюань. — Ты гордишься тем, что бесстыдно скрываешь секреты от родителей? Цзян Чэн упрямо поднял плечи: — Если бы я не взял печать в Цишань, никто бы даже не узнал о проблеме! Вэй Усянь поморщился, разрываясь между гордостью за Цзян Чэна и тревогой — госпожа Юй никогда не терпела возражений, особенно от собственных детей. — Ты тоже купился на его геройство, да? — издевательски сказала она. — Да Вэй Усянь сеет проблемы везде, куда идёт, и лезет не в свои дела, но все рады его за это хвалить! Вэй Усянь опускается до отношений с мужчиной, и внезапно это становится любовью века! — Она презрительно рассмеялась. — Всё, что он делает, выше критики? Ха! Тогда скажи мне, кто заставил твою сестру сбежать из дома, как дурочку? Кто испортил её репутацию и разрушил её будущее? Вэй Усянь резко дёрнулся. Цзян Чэн мгновенно встревожился, увидев его реакцию. — Мама, что ты имеешь в виду? Что-то случилось с А-Ли? Вэй Усянь? Цзинь Цзысюань тоже шагнул вперёд, его растерянность сменилась беспокойством. Вэй Усяня осенило: он совсем забыл, что они ещё не знают о поступке Цзинь Гуаншаня. — Да, расскажи им, Вэй Ин, расскажи Цзысюаню, что ты натворил! Посмотрим, сможешь ли ты тогда гордиться собой! — потребовала госпожа Юй. Среди младших учеников поднялся шёпот. — Это... я... — начал Вэй Усянь, но слова застряли у него в горле. Желание защищаться мгновенно угасло, когда перед его глазами встали слёзы Цзян Яньли, её опустошённый взгляд, когда она держала в руках смятое письмо матери. Каким бы ни был Цзинь Гуаншань, именно Вэй Усянь дал ему возможность причинить ей боль, именно он эгоистично поставил своё желание видеть её на свадьбе выше риска для её репутации. Даже Лань Цижэнь предупреждал его, но он не хотел слушать. — Язык проглотил? Куда делся твой острый язык, а? — издевалась госпожа Юй, видя его молчание. — Попробуй отрицать, что это ты опозорил А-Ли! Ты в один день разрушил помолвку, которая длилась с её младенчества! Цзян Чэн резко вдохнул. — Что? — слабо переспросил Цзинь Цзысюань. Весь цвет, вернувшийся на его лицо после побега из пещеры, мгновенно исчез. Вэй Усянь не мог встретиться с ними взглядом. — Это неправда, да, Вэй Усянь? — недоверчиво спросил Цзян Чэн. — Ты бы никогда... Не дав ему закончить, среди учеников произошло движение — они расступились, пропуская Лань Ванцзи, который быстрыми шагами шёл к ним. — Госпожа Юй направляет свой гнев не туда, — холодно заявил он. Госпожа Юй фыркнула, скрестив руки, её губы искривились от раздражения. Вместо ответа Лань Ванцзи она продолжала насмехаться над Вэй Усянем: — Тебе нужны другие, чтобы говорить за тебя? — язвительно спросила она. — Уже полностью вжился в роль слабой жены? — Вэй Ин — мой муж. Я имею право защищать его, как и он вправе ожидать моей защиты, — парировал Лань Ванцзи, вставая прямо перед Вэй Усянем и тем самым полностью закрывая его от взгляда госпожи Юй. Ей не оставалось ничего, кроме как наконец перевести внимание на него. Лань Ванцзи встретил её взгляд без колебаний: — Прошу госпожу Юй не примешивать личные предубеждения к политическому вопросу, касающемуся трёх великих Орденов. Если Орден Юньмэн Цзян желает обвинить члена Ордена Гусу Лань, он может направить официальную жалобу в Облачные Глубины. — Он сделал почтительный поклон. — Цзэу-цзюнь рассмотрит её со всей серьёзностью. Шёпот среди младших учеников стих — все затаили дыхание в ожидании реакции госпожи Юй. Она сверлила Лань Ванцзи взглядом, но в её глазах читалось раздумье, которое у кого-то другого могло бы сойти за осторожность. Если с Вэй Усянем она могла рассчитывать на его привычку подчиняться, то второй молодой господин Ордена Гусу Лань был чужим и враждебным. — Пожалуй, мне не стоило ожидать меньшего от любимого ученика Лань Цижэня, — наконец фыркнула она. — Видимо, Второй Нефрит Гусу Лань останется невозмутимым даже перед обвинениями в адрес своей драгоценной новобрачной. Вэй Усянь не совсем понимал, где она разглядела невозмутимость — даже стоя за спиной Лань Ванцзи и не видя его лица, он чувствовал, что тот едва сдерживается. — Моему мужу нечего бояться обвинений, — холодно возразил Лань Ванцзи. — Вэй Ин лишь выполнил просьбу той, кого считает старшей сестрой. Дева Цзян тоже действовала из сестринской заботы, помогая с приготовлениями к свадьбе. Более того, разрешение главы Ордена Цзян было получено заранее, а личный сопровождающий обеспечил соблюдение всех приличий, требуемых для официального визита. Ответственным за разрыв помолвки является глава Ордена Цзинь. Любая клевета на доброе имя девы Цзян исходила исключительно от него. Если у Ордена Юньмэн Цзян есть право требовать возмездия, то только от Цзинь Гуаншаня. Воцарилась абсолютная тишина. Даже госпожа Юй, казалось, была ошеломлена тем, что Лань Ванцзи осмелился прямо обвинить главу Ордена Ланьлин Цзинь на всеуслышание. — Я думал, второй молодой господин Лань не разговаривает, — прошептал кто-то из младших учеников в изумлении. — Ты идиот? — шикнул в ответ другой. Вэй Усянь едва не прыснул со смеху. Он вдруг осознал, что полностью успокоился во время речи Лань Ванцзи — голова прояснилась, а сердце утихомирилось. Подняв голову, он повернулся к Цзинь Цзысюаню. Павлин сидел на ступенях у входа в храм и смотрел перед собой с выражением, похожим на шок. Вэй Усянь поклонился ему: — Цзинь Цзысюань, если это что-то значит, я приношу извинения. Цзинь Цзысюань поднял на него глаза, словно не зная, как реагировать. С растрёпанным видом, без золотого гуаня в волосах, съёжившийся перед обветшалым храмом, он никогда не выглядел менее похожим на сына Цзинь Гуаншаня. Устав от всеобщего разглядывания и не желая ждать, пока госпожа Юй найдёт новый повод для нападок, Вэй Усянь, как только выпрямился, схватил Лань Ванцзи за запястье и прошептал: — Пойдём, Лань Чжань, пора на рынок. Лань Ванцзи тут же переплел их пальцы и тихо согласился. Их никто не остановил, когда они покинули храм. * * * Заросшая старая тропа, явно не использовавшаяся никем, кроме диких животных, вела через лес к городу. Шагая по ней, Вэй Усянь наслаждался свежим утренним воздухом и был так счастлив держать Лань Ванцзи за руку, что даже не обращал внимания на моросящий дождь. — Лань Чжань, — позвал он через некоторое время, сияя улыбкой. Лань Ванцзи выглядел так же спокойно, как всегда. Как будто одержать верх в словесной перепалке с одной из самых грозных и вспыльчивых старших заклинательниц их времени было для него чем-то обыденным. Это было до неприличия сексуально, с удовлетворением решил Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты знал, что я женат на самом красивом мужчине в мире? — спросил он и захихикал, когда уши Лань Ванцзи покраснели. — Невозможно, — возразил Лань Ванцзи. — Как это невозможно! — настаивал Вэй Усянь, обвиваясь вокруг его руки. — Я, как эксперт по хорошим мужьям, уверенно заявляю, что мой — лучший из всех. — Нет, — снова не согласился Лань Ванцзи. — Это я женился на Вэй Ине. Вэй Усяню потребовалось мгновение, чтобы понять намёк. Когда он понял, ничто не могло остановить его от восторженного визга и бросания на шею Лань Ванцзи, который тут же притянул его ещё ближе. — Лань Чжань, Лань Чжань, как только вернёмся домой, я подарю тебе подарок. Нет, сто подарков! — страстно пообещал он. — Мне нужно срочно улучшать свои старания — покупать тебе сладости каждый день и массировать ноги каждую ночь, иначе я никогда не буду тебя достоин! — Вэй Ин достоин всего, — возразил Лань Ванцзи. Вэй Усянь сжал его щёки и осыпал лицо десятком быстрых поцелуев. — Дорогой, я умираю, ты меня убиваешь. Лань Ванцзи неодобрительно хмыкнул, но поймал губы Вэй Усяня для настоящего поцелуя. Только когда его основательно поцеловали, Вэй Усянь вспомнил, что они вообще-то шли по делу. — Ах, Лань Чжань, нам же нужно на рынок! — рассмеялся он, вырываясь из соблазнительных объятий. Он снова переплел их пальцы и потянул Лань Ванцзи за собой. Тот, хоть и слегка недовольный прекращением поцелуев, послушно последовал за мужем. Напевая от счастья, Вэй Усянь принялся раскачивать их соединённые руки. Было так приятно провести время наедине, вдали от гнетущего присутствия госпожи Юй и любопытных взглядов остальных. Ещё он мысленно радовался, что не отправился в Цишань спасать Цзян Чэна в одиночку. Кто знает, с какими трудностями он бы столкнулся без Лань Ванцзи? Вэй Усянь не из тех, кто бежит от испытаний, но всё же приятно иметь того, на кого можно положиться. Да и без Лань Ванцзи кто знает, как долго он бы выбирался из лап госпожи Юй! Внезапно почувствовав, что должен выразить благодарность, он сжал руку Лань Ванцзи и сказал: — Лань Чжань. Мне, правда, нужно поблагодарить тебя за то, что ты сказал госпоже Юй. — Не за что, — искренне ответил Лань Ванцзи. — Мне следовало прийти раньше. Вэй Усянь с нежностью покачал головой. — Чушь, тебе нужно было убедиться, что с Мянь-Мянь всё в порядке. К тому же, в Пристани Лотоса всегда было так, я привык. Кстати, как Мянь-Мянь? Она приходила в себя? Лань Ванцзи нахмурился. Казалось, в его голове роились мысли, но в итоге он лишь притянул Вэй Усяня ближе и сказал: — Она назвала своё имя. — Да? Она что-то сказала? Отлично! Значит, Мянь-Мянь — это прозвище? Какое её настоящее имя? — Ло Цинъян. Вэй Усянь задумчиво хмыкнул, затем рассмеялся. — Держу пари, ей не понравилось, что два незнакомца называли её так милым прозвищем все эти дни. Она даже ухитрилась представиться в полубреду, чтобы отчитать нас! Нужно будет извиниться, когда ей станет лучше. Лань Ванцзи кивнул. — Дева Ло была в сознании достаточно, чтобы дать согласие отправиться с нами в Гусу. — А, да! Хорошая мысль, Лань Чжань! — Вэй Усянь кивнул. — Рад, что она согласилась. Я очень хочу, чтобы главный врач Го осмотрел её клеймо. Может, можно уменьшить шрам. Как думаешь? — Возможно. — Будет ужасно, если ей придётся ходить с клеймом солнца на лице всю жизнь. Не уверенный, знает ли Лань Ванцзи, Вэй Усянь продолжил: — Знаешь, кроме Павлина, дева Ло сделала для всех больше всего в той пещере. Она приготовила лекарство для двоих укушенных. И отказалась брать его себе, даже после всего, что пережила. Лань Ванцзи одобрительно кивнул. Вэй Усянь ласково толкнул его плечом. Он искренне надеялся, что когда всё закончится и мир совершенствования узнает о произошедшем, будут говорить не только о том, что Ло Цинъян получила клеймо на лицо, но и о её храбрости. Хотя второе, вероятно, выглядело более сенсационно для сплетен, её стремление помогать другим, несмотря на собственную боль, было куда важнее по мнению Вэй Усяня. По мере приближения к городу густой лес сменился просторными лугами и редким подлеском. Тропа привела их к реке, где на берегу ещё виднелись остатки сгнившего деревянного моста. Густые заросли тростника и молодые деревья обрамляли широкий поток, и, кроме лёгкой ряби от дождя, вода казалась чистой и спокойной. Осенившая его блестящая идея заставила Вэй Усяня схватить Лань Ванцзи за руку и увести к месту, где тростник позволял подойти к воде. — Лань Чжань, мы не мылись по-настоящему целую вечность — сейчас, наверное, выглядим почти как дикари! Давай быстренько окунёмся? Хотя Лань Ванцзи ни разу не пожаловался, Вэй Усянь прекрасно видел, как некомфортно он себя чувствовал все эти дни — умывание лица и шеи при первой возможности явно не заменяло полноценного мытья. Лань Ванцзи бросил на него короткий взгляд, затем посмотрел в сторону города, уже видневшегося вдалеке, и слегка нахмурился. — Да ладно, не переживай! — Вэй Усянь уже скидывал обувь. — Мы управимся в мгновение ока. От нас пахнет грязью и кровью — если не приведём себя в порядок, напугаем всех на рынке. Разве ты хочешь, чтобы нас приняли за злодеев? Нам же стоит выглядеть прилично, как подобает уважаемым молодым людям! Лань Ванцзи неохотно кивнул. Вэй Усянь довольно улыбнулся, быстро снял носки и запихнул их в обувь. Раздеваться на вражеской территории, конечно, было рискованно, но если они оденутся до полудня, всё должно быть в порядке. Берег был прохладным и влажным под босыми ногами, и Вэй Усянь на мгновение задержался, наслаждаясь ощущением. Лань Ванцзи всё ещё нерешительно смотрел на воду, вероятно, размышляя о неприличии раздевания на открытом месте. Тогда Вэй Усянь взял его за руку, придвинулся ближе и прошептал: — Только я вряд ли смогу как следует вымыться сам. Неужели мой муж откажется присоединиться и помочь с труднодоступными местами? Больше уговаривать не пришлось. Глаза Лань Ванцзи вспыхнули, и он торжественно объявил: — Я присоединюсь к тебе, — как будто вокруг были те, кто мог бы возразить. Вэй Усянь рассмеялся. — Отлично! Тогда раздеваемся! Он прыжками спустился к воде, уже развязывая пояс, и повесил одежду на низкую ветку. Лань Ванцзи последовал за ним более степенно, снимая свою простую крестьянскую одежду с той же аккуратностью, как если бы это были церемониальные одеяния. Вэй Усянь не стал проявлять такого же терпения. Сбросив последнюю часть своего наряда, он с облегчением вздохнул и потянулся, подставив руки под дождь, смывавший пот и грязь с его кожи. Чувствуя на себе взгляд, он демонстративно убрал волосы с шеи и оглянулся, чтобы увидеть, как Лань Ванцзи замер, уставившись ниже его пояса. — Лань Чжань, разве не неприлично пялиться, когда кто-то раздевается? Ты заставляешь меня краснеть! Хотя бы дай мне что-то посмотреть в ответ, — хихикнул Вэй Усянь. — На супруга смотреть не неприлично, — невозмутимо ответил Лань Ванцзи, игнорируя его возмущение и возвращаясь к раздеванию. Решив отомстить, Вэй Усянь подскочил к нему. — Значит, Лань Чжань считает, что может глазеть сколько угодно? — он придвинулся так близко, что их носы почти соприкоснулись. Глаза Лань Ванцзи сразу же опустились к его губам. — Лань-эр-гэгэ может разглядывать своего Вэй Ина сколько захочет? У меня вообще есть право голоса, дорогой муж? Теперь моё тело принадлежит тебе, и ты можешь любоваться им, когда пожелаешь, раз я поклонился тебе? Вместо ответа Лань Ванцзи наклонился, явно намереваясь поцеловать его. Именно этого Вэй Усянь и добивался. В последний момент он резко увернулся, рассмеявшись, когда Лань Ванцзи чуть не потерял равновесие. Не дав ему опомниться, Вэй Усянь развернулся и бросился в реку. Вода оказалась идеальной — прохладной, но не ледяной. Он не успел далеко уплыть, как услышал всплеск за спиной. Обернувшись, он как раз увидел, как Лань Ванцзи выныривает, его мокрые волосы блестели на фоне речной глади. — Красавцы и правда не портятся от воды, — восхищённо пробормотал Вэй Усянь. Затем он осознал, что этот красавец стремительно приближается к нему. С визгом Вэй Усянь попытался уплыть, но он потратил слишком много времени на разглядывание Лань Ванцзи. В следующий момент рука обхватила его за лодыжку и потянула назад. — Лань Чжань! Я просто мирно купался, как ты смеешь хватать меня! Какое варварство, я мог утонуть! — притворно возмутился он, слишком смеясь, чтобы звучать серьёзно. — Где твои манеры, второй молодой господин Лань? Я потрясён твоей наглостью! И ни единой тряпицы на нас двоих — если бы кто-то увидел, как слабого меня жестоко пленили в твоих объятиях, они бы точно подумали... Мокрые губы надёжно заткнули его. Вэй Усянь с удовольствием ещё немного поупирался, но когда Лань Ванцзи подхватил его за бёдра, обвил его талию ногами, окончательно отказавшись от мысли быть где-либо ещё. Прижавшись к обнажённому телу Лань Ванцзи, Вэй Усянь почувствовал, как волна желания накрывает его с головой. Он вцепился пальцами в мокрые волосы мужа и грубо притянул его к себе, углубляя поцелуй до чего-то откровенно грязного. Лань Ванцзи тут же ответил, жадно исследуя его рот языком, и каждый их контакт посылал волны тепла в низ живота Вэй Усяня. Его член тут же напомнил, как давно они последний раз занимались этим. — Новобрачным определённо вредно так долго воздерживаться, — решил Вэй Усянь, уже приподнимаясь, чтобы найти ответную твёрдость Лань Ванцзи. Он был слишком поглощён желанием, чтобы сосредоточиться на трении — целовал, касался, прижимался всем телом. Лань Ванцзи, видимо, тоже достиг предела терпения. С глухим стоном он схватил Вэй Усяня за задницу и резко притянул вниз, выравнивая их возбуждение. Первый же толчок вырвал у Вэй Усяня стон, быстро перешедший в продолжительные всхлипывания, когда Лань Ванцзи установил безжалостный ритм. Одновременно он принялся оставлять на его коже следы из синяков и укусов, доводя Вэй Усяня до невыносимого возбуждения с такой скоростью, что у того закружилась голова. Оргазм настиг его позорно быстро. Когда Лань Ванцзи перешёл от поцелуев под ухом к жадным укусам за ключицу, тело Вэй Усяня напряглось, и он кончил, едва успев приглушить стон в плече партнёра. Поддавшись необъяснимому порыву, он в ответ впился зубами в фарфоровую кожу. Лань Ванцзи тихо ахнул от неожиданности, его бёдра дёрнулись, ускоряя движения. Ещё наполовину в тумане после внезапного оргазма, Вэй Усянь с удовольствием стал тёплой опорой для трения, сжал бёдра от удовольствия и, разжав зубы, нежно поцеловал оставленный ими яркий красный след. Решив, что будет жаль, если они оба кончат просто от трения, как пара девственников, он просунул руку между их животами и обхватил пальцами член Лань Ванцзи. Три движения — и Лань Ванцзи разрядился между ними. Вэй Усянь обожал наблюдать, как он кончает, с восторгом изучая, как его глаза закрываются в редком проявлении чувственного наслаждения, а губы приоткрываются, выпуская блаженный вздох. Он не удержался и притянул его к себе, желая украсть этот вкус удовольствия прямо с его губ. Глаза Лань Ванцзи всё ещё были закрыты, когда он ответил на поцелуй, его обычно строгие губы на этот раз были мягкими, а руки крепко обнимали Вэй Усяня. Счастливый быть в ловушке, Вэй Усянь гладил спину мужа и его надёжные плечи, наслаждаясь игрой мышц под шелковистой влажной кожей. Пламя в животе быстро разгорелось снова, и вскоре он всерьёз задумался, есть ли у них время пойти дальше. Судя по тому, как Лань Ванцзи уже некоторое время с наслаждением сжимал его ягодицы, он был уверен, что тот не откажется трахнуть его прямо здесь и сейчас, если попросить достаточно мило. Однако все мысли в этом направлении резко оборвались. Звук далёких шагов и шорох на противоположном берегу вырвали их из блаженства эффективнее, чем если бы кто-то вылил на них ведро ледяной воды. Вэй Усянь поспешно попытался встать на ноги, благодарный за то, что нашёл опору на илистом дне. Они не успели выйти из воды, как шаги обернулись человеком — мужчиной с жидкой бородой и одеждой крестьянина-охотника. Вэй Усянь схватил Лань Ванцзи за плечи и оттащил его в заросли тростника, едва избежав обнаружения. Отчаянно пытаясь не засмеяться, он слушал, как незнакомец зевает и плещет водой в лицо, а сердце Лань Ванцзи бешено колотилось под его ладонью. В краткой тишине Вэй Усянь приподнялся, чтобы взглянуть на незваного гостя. Охотник наполнял бурдюк у реки. Вэй Усянь поморщился, надеясь, что течение уже унесло все доказательства их занятий. Закончив, мужчина встал, похрустел шеей и, когда Вэй Усянь уже подумал, что он уйдёт, его взгляд упал на ветку с их одеждой. Вэй Усянь затаил дыхание, но охотник лишь пожал плечами и ушёл в лес. Выдохнув с облегчением, Вэй Усянь наконец взглянул на Лань Ванцзи под собой. Его глаза расширились. Их падение в тростник подняло со дна речной мусор — кусочки растений, водоросли и мелкие ветки, которые теперь украшали кожу и волосы Лань Ванцзи. Особенно наглый лист ивы прилип к соску, цепляясь изо всех сил. Не в силах сдержаться, Вэй Усянь расхохотался, чуть не падая с груди Лань Ванцзи. — Вэй Ин, — смущённо пожаловался тот. — Растительность пристаёт к моему мужу прямо у меня на глазах, Лань Чжань! — захлёбывался от смеха Вэй Усянь, снимая наглый лист. — Кажется, мы выбрали не лучшее место для нежностей, да? Лань Ванцзи явно согласился, потому что, вместо ответа, просто подхватил Вэй Усяня и понёс обратно в воду. — Надо помыться, — с достоинством произнёс он, пытаясь выглядеть так, будто не он только что лежал голым в речных зарослях. — Мн, мн, конечно, — хихикнул Вэй Усянь, нежно вытаскивая мусор из его волос. Теперь, когда страсть поутихла, они быстро вымылись, избавившись от пота, пыли и пятен крови, и распутали волосы. Не в восторге от перспективы снова облачиться в грязную одежду, Вэй Усянь использовал оставшуюся бумагу для талисманов, чтобы нарисовать очищающий заговор Лань Цинчжао. Чистая одежда явно порадовала Лань Ванцзи — оно того стоило. Они и так нарушили достаточно правил Ордена Гусу Лань — добавлять к списку пренебрежение чистой одеждой после купания не требовалось.