Юность в путах желаний

Они стреляли, пока не опустошили колчаны, периодически собирая по всей поляне перьевые мишени Павлина. Когда стрелять надоело, ещё оставалось немного дневного света, и, не желая возвращаться в Облачные Глубины, Вэй Усянь просто плюхнулся в снег, раскинув руки и ноги. Остальные двое после минутного колебания присоединились к нему. — Павлин, твоя одежда такая дорогая, что ты никак не промокнешь в ней, — поддразнил Вэй Усянь, когда увидел, что Цзинь Цзысюань не решается сесть как следует. — Сидеть на земле негигиенично, — огрызнулся тот, присев на корточки и осматривая идеально чистый снег. Вэй Усянь театрально вздохнул, схватил полы безвкусного золотого плаща павлина и дёрнул за них. Вскрикнув, Цзинь Цзысюань плюхнулся в снег. — Вэй Усянь, как ты смеешь! — возмутился он, а Цзян Чэн захохотал. — Да ладно тебе, молодой господин Цзинь, уверяю, снег здесь чист, как залы Башни Кои твоего Ордена, не привередничай. Цзинь Цзысюань насупился, но покорно остался сидеть, брюзгливо обтирая плащ, будто на нём могла быть пыль после падения. Он был восхитительно нелеп. Вэй Усянь покачал головой, как вдруг что-то за его чёлкой привлекло его внимание. На ушах Павлина были шелковые наушники, тщательно вышитые золотыми пионами. Вэй Усянь обрадовался и сел. Как он не заметил их раньше? — Не могу поверить! Это те самые наушники, которые сделала тебе шицзе? Глаза Цзинь Цзысюаня расширились, и он инстинктивно прикрыл ухо ладонью. Его лицо покраснело. — Вот спасибо, — проворчал Цзян Чэн. — Я так старался не замечать. — Они хорошо сделаны, — защищался Цзинь Цзысюань, но щёки его оставались алыми. — Кроме того, госпожа Цзян потратила много времени на их создание, так что у меня нет выбора, кроме как носить их, верно? Было бы невежливо игнорировать её усилия. Он звучал точно так же, как надменный богатый молодой господин, каким его воспитали. Цзян Чэн фыркнул. — Не делай вид, будто занимаешься благотворительностью, — проворчал он. — Сестре всё равно было бы безразлично. Цзинь Цзысюань покраснел ещё сильнее, а Вэй Усянь усмехнулся. Цзян Яньли действительно была бы рада, что её жених использует подарок, но, пожалуй, не стоило тешить самолюбие Павлина. — Хорошо, что ты ценишь её труд, — всё же заметил он. — Надеюсь, ты планируешь ответить взаимностью, молодой господин Цзинь? — Я… э-э… взаимностью? — запнулся Цзинь Цзысюань, пойманный на месте. Вэй Усянь приподнял бровь. — Да, не говори, что собирался просто принять такой продуманный подарок и не ответить тем же? Вот это я назвал бы невежливым. Глаза Павлина расширились, затем он фыркнул. — Конечно нет. Я… у меня уже есть кое-что, что я подарю ей в ответ, — провозгласил он. Цзян Чэн подозрительно посмотрел на него. — И что же это? Цзинь Цзысюань покраснел ещё сильнее. — Не твоё дело! — Конечно моё, мы же говорим о моей сестре! — А-ах, — вздохнул Вэй Усянь, откинувшись на руки. — Вы оба такие вспыльчивые, мне, правда, жаль шицзе. В будущем ей придётся наблюдать, как вы ссоритесь на семейных встречах. — Не прикидывайся, будто твой нрав лучше, придурок, — буркнул Цзян Чэн. — Эй, по сравнению с тобой у меня идеальный характер. Я определённо добрее вас обоих вместе взятых! — Да, и ещё более высокомерный. — Ах, Цзян Чэн, тебе просто не понять, каково это — быть таким потрясающим, как я! — с жалостью цокнул языком Вэй Усянь, наслаждаясь тем, как лицо его бывшего боевого брата становится ещё более фиолетовым. Затем Вэй Усянь перевёл взгляд на Цзинь Цзысюаня. — Но, похоже, ты и шицзе теперь неплохо ладите, почтенный молодой господин Цзинь, — задумчиво произнёс он. — Наконец нашли общий язык? Цзян Чэн, проигнорированный обоими спутниками, скрестил руки и сердито уставился на центр поляны. — Ну… — Цзинь Цзысюань нервно почесал руку. — Полагаю, наша переписка стала приятнее, чем я ожидал, — пробормотал он. — Другими словами, тебе это нравится, — заключил Вэй Усянь и усмехнулся. Цзинь Цзысюань снова покраснел, выглядел он нерешительным. — Полагаю… отчасти, — наконец признался он. Цзян Чэн нахмурился. — Если ты так неохотно это признаёшь, ты не заслуживаешь и капли внимания сестры. Павлин недовольно надулся, но не стал сразу огрызаться. Вместо этого он потрогал нитку на своём рукаве. — Я признаю, что с ней стало легче разговаривать, — пробурчал он. Вэй Усянь взглянул на его хмурое лицо. — Но? Цзинь Цзысюань вздохнул. — Просто… Госпожа Цзян очень вежлива. Интересно… На лице Вэй Усяня расплылась ухмылка. — Думаешь, она поняла, что ты на самом деле очень скучный? Цзинь Цзысюань покраснел ещё сильнее, и Вэй Усянь ощутил лёгкое раскаяние за поддразнивание. — Не стоит слишком переживать, — успокоил он. — Шицзе всегда была очень вежлива. — Он лениво сложил руки за головой. — Может, у вас даже похожие переживания. — …Ты так думаешь? — пробормотал Цзинь Цзысюань. — Конечно. Цзян Чэн фыркнул. — Не прикидывайся всезнайкой, придурок, — проворчал он. — Ещё недавно сам ныл. Вэй Усянь цокнул языком и блаженно закрыл глаза. — Я не ныл. У меня никогда не было лучшего настроения! — Враньё не идёт твоей дурацкой роже, — сухо заявил Цзян Чэн. — Почему бы просто не выложить, наконец, что за фигня происходит? Вэй Усянь снова открыл глаза, чтобы сердито посмотреть на безупречно белое небо над ними. — Почему ты такой любопытный? Цзян Чэн отшвырнул подобранную им веточку. — Как хочешь, но потом не приходи ко мне ныть. С тяжёлым вздохом Вэй Усянь снова сел. Что ж, хуже не будет. — За мной ухаживали, — буркнул он. Оба юноши уставились на него с широко раскрытыми глазами. — То есть… девушка проявила к тебе интерес? — предположил Цзинь Цзысюань. — Да, именно. Цзян Чэн тут же снова нахмурился. — Только такой придурок, как ты, будет хвастаться этим с таким лицом. Не прикидывайся, будто тебе это мешает. Вэй Усянь надулся. — Я не хвастаюсь! И это действительно мешает! Это полный кошмар! Его прежнее недовольство снова всплыло. — Она даже прислала письмо в Облачные Глубины, это целая история! А потом я узнал, что Лань Чжаня в детстве собирались обручить с какой-то девушкой Лань, хотя в итоге ничего не вышло! Цзян Чэн оценивающе посмотрел на него. — Раз этого не случилось, в чём проблема? Вэй Усянь раздражённо фыркнул. — Я… не знаю! С ворчанием он добавил: — Лань Чжань так занервничал, когда я рассказал ему о письме, будто он не… Цзян Чэн насторожился. — Что, он тебя в чём-то обвинил? — Нет… конечно нет, — отрицал Вэй Усянь, изо всех сил стараясь игнорировать неприятное чувство в животе. Цзян Чэн сузил глаза. — Я всегда думал, что он странно реагирует на такие вещи. Ходит и хмурится, будто хочет отпугнуть от тебя всех. По-моему, он слишком большой собственник. Вэй Усянь нахмурился, собираясь защитить Лань Ванцзи, но тут встрял Цзинь Цзысюань: — Но разве это не ожидаемо? Когда оба повернулись к нему, Павлин слегка растерялся. — Э-э, я имею в виду… если кто-то посягает на территорию мужчины, он неизбежно разозлится, верно? Вэй Усянь замер. — Территорию?! — аж захлебнулся Цзян Чэн, явно чувствуя себя не в своей тарелке от того, что его бывшего старшего боевого брата назвали чьей-то территорией. — Не неси чушь, Цзинь Цзысюань! — Что значит «неизбежно разозлится»? — поинтересовался Вэй Усянь. Цзян Чэн недоверчиво на него посмотрел, но остался проигнорированным. Цзинь Цзысюань выглядел ещё более неловко. — Разве это не доказательство преданности мужчины, если его это беспокоит? — неохотно ответил он. — Мне кажется, обратное было бы более тревожным. — Что ты понимаешь? — фыркнул Цзян Чэн. — Не зазнавайся только потому, что сестра тебя балует. — Ты…! — Цзинь Цзысюань снова покраснел. — То есть ты говоришь, что если бы Лань Чжань просто принял, что кто-то за мной ухаживает, это означало бы, что он потерял интерес? — собрал воедино Вэй Усянь, задумчиво потирая подбородок. — Ну… — Цзинь Цзысюань, похоже, обдумывал это. — Да, я почти уверен, что это был бы очевидный вывод. Его лицо ясно выдавало, что он не так уж уверен, но, учитывая, что его совет, вероятно, вдохновлён романтическими историями, которые он читал, Вэй Усянь счёл это понятным. Цзян Чэн нахмурился, явно сытый по горло этой темой. — Разве ты сам не ревновал только потому, что Лань Ванцзи собирались обручить с какой-то девушкой? Это одно и то же, идиот. Вэй Усянь удивился. — Что? Я не ревную! Цзян Чэн фыркнул. — Да, а еда Ланей вкусная. Хватит притворяться, ты буквально ныл из-за помолвки, которой даже не было. Смешно. Вэй Усянь уставился на него. — Нет, это… — начал он, но замолчал, когда в нём зашевелилась неуверенность. Не может быть, правда? Неужели он действительно…? — Ты ревнуешь к незначительной женщине, по крайней мере, у Лань Ванцзи больше причин, — продолжил Цзян Чэн. — Хотя тебе, наверное, стоит волноваться больше — я до сих пор не понимаю, что он в тебе нашёл. Вэй Усяню, правда, не нужно было это слышать. Цзинь Цзысюань нахмурился. — Цзян Ваньинь, не кажется ли тебе, что это немного бестактно? Цзян Чэн фыркнул. — На самом деле я думаю, что никто здесь не оценит твоего подхалимства. Вэй Усянь вздохнул, наблюдая, как они спорят. С каждой минутой он всё больше убеждался, что Цзян Яньли, должно быть, родилась с невероятным терпением, чтобы годами выносить подобное поведение от него и Цзян Чэна и не стучать их по головам, чтобы они заткнулись. — Хах, как я скучаю по шицзе, — простонал он, снова падая на спину. — Вы оба такая плохая компания по сравнению с ней. Она бы уже точно принесла мне закуски, чтобы подбодрить. — Скоро время ужина, — напомнил Цзян Чэн. — Может, вернёмся? Вэй Усянь скорчил недовольную мину. — Я только что прилёг, Цзян Чэн, неужели ты так жесток? — Ещё как, ленивый зад, — безжалостно согласился Цзян Чэн и начал подниматься. Вэй Усянь с жалобным стоном сел. — Бессердечный. Хотя Цзян Чэн, вероятно, был прав — небо уже начало темнеть. По пути обратно в Облачные Глубины Цзинь Цзысюаня вдруг осенило, и он повернулся к Вэй Усяню: — Я только что вспомнил, что госпожа Цзян просила передать тебе кое-что в своём последнем письме. Похоже, она скоро отправит тебе ещё одно. Ожидаю, что оно придёт в ближайшие дни, так что заберёшь, когда получу. Вэй Усянь ухмыльнулся. — Наконец-то хорошие новости! Спасибо, я не забуду. Цзян Чэн с недоумением наблюдал за ними. — Зачем тебе идти к нему за письмом от сестры? — поинтересовался он. Прежде чем Вэй Усянь нашёл тактичный способ объяснить, Цзинь Цзысюань уже ответил: — Госпоже Цзян запретили писать Вэй Усяню. Я помогаю им поддерживать связь. Он звучал слегка гордо. Цзян Чэн уставился на него в недоверии. Затем его выражение стало мрачным. — Ха. Ну ты и молодец, Цзинь Цзысюань, — насмешливо сказал он. Цзинь Цзысюань напрягся от его язвительного тона. — Прошу прощения? Вэй Усянь просто вздохнул. Цзян Чэн сердито посмотрел на него. — А ты, похоже, не обделён вниманием, да? В последнее время вы двое отлично ладите. Цзинь Цзысюань, кажется, действительно обиделся. — Цзян Ваньинь, твой бывший старший боевой брат тебе ничего не должен. Тебя не касается, если мы… наладили дружеские отношения. Цзян Чэн резко повернулся к нему. — Что ты понимаешь, придурок? Мне вообще всё равно, с кем этот идиот дружит, мне наплевать! — Правда? — парировал Цзинь Цзысюань. — А мне кажется, ты сам ревнуешь! — Ах, ребята, ребята, ребята! — вмешался Вэй Усянь. — Я, правда, не хочу смотреть, как вы убиваете друг друга до ужина, давайте поумерьте этот бред? Цзян Чэн цокнул языком. — Значит, ты действительно принял его как друга теперь, да? — проворчал он. — Цзян Чэн, прошу. — Тьфу. * * * Они прибыли в Облачные Глубины как раз к началу ужина. Пока они спешили в главный зал, Вэй Усянь не мог не размышлять о сказанном. Неужели всё действительно так просто, как сказал Цзинь Цзысюань? Теперь, когда он протрезвел, он осознал, что ранее его сильно подмывало найти ту безликую девушку Лань, которую когда-то рассматривали как будущую жену Лань Ванцзи, и приказать ей держаться подальше. И это несмотря на то, что он точно знал: сам Лань Ванцзи никогда бы не рассматривал её как партнёра. Вэй Усянь был абсолютно уверен, что Лань Ванцзи не взглянул бы на неё дважды, но сама мысль о её существовании невероятно его раздражала. С одной стороны, он мог оценить человека, признающего, насколько Лань Ванцзи великолепен — такой человек просто имел хороший вкус, и злиться тут было не на что. Он предполагал, что на самом деле не знал, что сама внучка старшего Цзу думала по этому поводу, но… кто бы отказался жениться на Лань Ванцзи, получив шанс? С другой стороны, что-то тёмное и гадкое клокотало в животе Вэй Усяня после того, как он узнал о её существовании, оставляя неприятный осадок даже теперь, когда он снова успокоился. Возможно… он действительно ревновал. И возможно, ревность — это не только то, что чувствуют люди, не доверяющие своим партнёрам. Вэй Усянь годами наблюдал, как госпожа Юй разрушала собственный брак, убеждённая, что её муж желает другую женщину, но, возможно, их пример вообще не стоило брать за ориентир. Попрощавшись с Цзян Чэном и Павлином перед обеденным залом и направляясь к семейному входу, он серьёзно задумался: а не обманывал ли он себя? Он никогда не считал себя собственником или человеком, легко раздражающимся по таким поводам. Раздражающимся из-за… посягательств на свою территорию. Вэй Усянь усмехнулся, быстро шагая по коридору. Он соглашался с Цзян Чэном — описывать это так было более чем нелепо. Он же не зверь, руководствующийся одними инстинктами! Но, возможно… Вэй Усянь всегда считал, что одна из слабостей Цзян Чэна — лёгкая ревность, как к чужим достижениям, так и к посторонним, проводящим время с теми, кого он считал семьёй и друзьями. Это была одна из причин, почему он с самого начала невзлюбил Цзинь Цзысюаня. Но разве сам Вэй Усянь был более зрелым в этом вопросе? Он всё ещё помнил момент, когда впервые узнал, что у его любимой шицзе есть жених, который однажды уведёт её из Пристани Лотоса. Вэй Усянь сразу возненавидел Цзинь Цзысюаня по умолчанию, и его необоснованная неприязнь к незнакомцу казалась оправданной, когда он наконец встретил того и нашёл его заносчивым сопляком, совершенно неподходящим для Цзян Яньли. Теперь же, увидев лучшие стороны Цзинь Цзысюаня, Вэй Усянь подозревал, что его неприязнь лишь отчасти была вызвана характером Павлина. Вероятно… суть была в том, что он просто не хотел делить шицзе с большим количеством людей, чем это было абсолютно необходимо. Конечно, нельзя полностью сравнивать его чувства к Цзян Яньли и Лань Ванцзи, поскольку это совершенно разные эмоции. Вэй Усянь остановился перед дверями в обеденный зал. Внезапно всё стало ясно. Лань Ванцзи был тем человеком, единственным в этом мире, кто должен был принадлежать ему. Он хотел отругать себя за такие эгоистичные мысли, но не мог заглушить маленький голосок в глубине души, который упрямо настаивал, чтобы он обвился вокруг Лань Ванцзи, как ракушка, и сверлил взглядом каждую женщину-заклинательницу Лань на случай, если это та самая девушка. Вэй Усянь был рад, что незамужние женщины Гусу Лань чётко отделены от мужчин, так что ему не придётся так позориться. И если это ревность, то, возможно, Лань Ванцзи чувствовал то же самое, услышав о письме Му Лицзюань. Это не имело ничего общего с тем, насколько он доверял Вэй Усяню. Возможно, он просто не хотел делиться им больше, чем это необходимо. Вэй Усянь обнаружил, что эта мысль его совсем не беспокоила. Скорее наоборот. С новообретённой решимостью он наконец вошёл в обеденный зал. Увидев Лань Ванцзи за семейным столом, он заметил, что его ссутуленные плечи выдавали подавленность. Вэй Усянь твёрдо подошёл и плюхнулся рядом. Лань Ванцзи, кажется, вздрогнул, и его глаза расширились при виде своего плаща на плечах Вэй Усяня, но он тут же вернулся к еде. Вэй Усянь понял, что тот, вероятно, решил дать ему пространство. С чувством вины он осознал, что Лань Ванцзи мог даже подумать, будто Вэй Усянь на него зол, поскольку сегодня не показывался. Это нужно было немедленно исправить. Он порылся в рукаве, мысленно ругаясь, когда не нашёл ничего, на чём можно было бы писать. На мгновение он подумал использовать чай, чтобы написать что-то на столе, но решил, что это привлечёт слишком много внимания. Быстро взглянув на старика, который, к счастью, не обращал на них внимания, Вэй Усянь под столом осторожно взял Лань Ванцзи за рукав и потянул, прося позволить ему взять его руку. Палочки Лань Ванцзи замерли на полпути ко рту. Затем, не взглянув на Вэй Усяня, он медленно поддался, опустив руку с колен и приблизив её к Вэй Усяню. Тот торжествующе взял свои палочки левой рукой и неловко подхватил горсточку риса. Правой же рукой он осторожно отодвинул рукав Лань Ванцзи и начал водить пальцем по его ладони. «Я приду сегодня. Жди меня». Рука Лань Ванцзи дёрнулась под его пальцами, но он не отнял её. Вэй Усянь написал сообщение ещё два раза для верности, на случай, если Лань Ванцзи не понял его с первого раза. Как только он закончил выводить последний иероглиф в третий раз, Лань Ванцзи внезапно схватил его руку и остановил её движения. Через мгновение грубый кончик его пальца скользнул по коже Вэй Усяня, заставив того слегка вздрогнуть. «Я буду ждать». Вэй Усянь не смог сдержать улыбку.