Юность в путах желаний

Несмотря на все старания сосредоточиться, Вэй Усянь был рассеян на вечернем занятии по фехтованию. Мастер Цай поправлял его довольно часто, даже в тех упражнениях, которые Вэй Усянь раньше выполнял безупречно, но мужчина не терял терпения, по крайней мере, внешне. После занятия он всё же отвел Вэй Усяня в сторону и посоветовал ему восстановить концентрацию через медитацию. Вэй Усянь был благодарен за его выдержку, сам же он остался недоволен своей работой. Ситуацию не улучшало и то, что ему пришлось предупредить мастера Цая об отсутствии на завтрашнем занятии из-за поездки в Цайи, но, к счастью, тот не рассердился. По пути на ужин Вэй Усянь размышлял, не заглянуть ли ему сегодня в цзинши. Его отвлёк кашель за спиной. Обернувшись, он увидел Лань Цижэня, направляющегося к нему. Великий учитель Ордена Гусу Лань хмурился и поглаживал бороду. — Сяньшэн, — вежливо поздоровался Вэй Усянь. — Добрый вечер. — Мн, — кивнул Лань Цижэнь. Они пошли рядом. Затем старик повернулся к нему с суровым выражением. — Сегодня я получил жалобу. Вэй Усянь склонил голову. — Жалобу? Э-э… какую? — Старший Цзу обвинил тебя в неуважительном поведении. Он требовал наказать тебя. Глаза Вэй Усяня расширились от осознания. Ах да, следовало ожидать, что его стычка с этим старым козлом будет иметь последствия. Он не смог удержаться от того, чтобы скрестить руки. — Этот старейшина просто придирается ко мне, сяньшэн! Я даже не знаю, чем заслужил такую неприязнь. — Хм, — выдохнул Лань Цижэнь. К облегчению Вэй Усяня, он не выглядел разгневанным. — Конфликтов со старшими следует избегать, как и раздоров в семье. Я ожидал, что ты проявишь благоразумие и не станешь его провоцировать. Вэй Усянь пробормотал что-то, не в силах отрицать, что мог бы вести себя сдержаннее. Но ему не хотелось. Почему он должен быть выше этого, пока тот старый козёл безнаказанно оскорбляет его? — Я приму наказание, сяньшэн, но его слова нельзя было просто проигнорировать! Он сказал, что привязанность Лань Чжаня ко мне — безумие! Глаза Лань Цижэня сузились. Вэй Усяню показалось, что он не выглядит удивлённым. — Почитай старших и мудрых, — процитировал он без особого энтузиазма. Вэй Усянь фыркнул, но сдержал резкий ответ. Старик вздохнул. — Я поговорю с ним. А ты перепишешь десять раз книгу правил. Доложишь мне завтра, и на этом инцидент будет исчерпан. Со вздохом Вэй Усянь кивнул. — Да, сяньшэн. Учитывая всё, наказание было справедливым. Лань Цижэнь смотрел на него очень серьёзно. Когда они подошли к семейным покоям, он откашлялся и добавил: — Выполни наказание и забудь об этом. Старшему Цзу не следовало позволять своим личным причинам недовольства твоей помолвкой с Ванцзи влиять на его поступки. Они больше не имеют значения. Эти загадочные слова явно завершали разговор. Вэй Усянь почувствовал тепло от попытки старика его успокоить, но задумался, что же это за «причины» у старшего Цзу. Войдя в трапезную, он отбросил эти мысли. Лань Цижэнь всё равно не стал бы ему объяснять. * * * Странный день сменился не менее странной ночью. Из-за наказания Вэй Усяню пришлось остаться в хунши после ужина и переписывать правила Ордена Гусу Лань вместо того, чтобы прокрасться в цзинши и поговорить с Лань Ванцзи. Лань Ванцзи был молчалив за ужином и после. Он всегда был молчалив, но сейчас в его тишине чувствовалась какая-то отстранённость, будто он сдерживал себя. Вэй Усянь хотел развеять это напряжение, скрытое за его безупречной маской, хотел снова увидеть его спокойным, но подходящего момента не представилось. По пути в семейные покои атмосфера тоже была напряжённой, и Лань Сичэнь с дядей, заметив это, бросали на них тревожные взгляды. Чтобы заполнить тишину, Вэй Усянь спросил Лань Сичэня о семье Му и сразу пожалел об этом, когда плечи Лань Ванцзи напряглись. Зато он узнал, что хорошая репутация семьи Му из Цайи связана в основном с покойным отцом Му Шуня, который, по-видимому, был достойным и талантливым человеком. Вэй Усянь почти надеялся, что Лань Ванцзи снова заговорит о желании сопровождать его — возможно, он бы согласился, лишь бы избавиться от напряжения между ними, — но тот не проронил ни слова до самого прощания. Теперь, один в гостевом доме, Вэй Усянь ужасно по нему скучал. Закончив переписывать правила, он долго не мог заснуть. Утренний звон разбудил его в самый неподходящий момент. Впервые с начала занятий у Лань Цинчжао он не хотел идти на уроки по талисманам и собрался с большой неохотой. Перед шкафом он на мгновение заколебался, затем уступил желанию сердца и накинул плащ Лань Ванцзи. Даже без запаха сандала он приносил утешение. Но идти в трапезную так рано ему не хотелось, поэтому он прозябал в хунши, пока не пришло время занятий. Только на полпути он вспомнил, что мог бы отдать переписанные правила Лань Цижэню, если бы пошёл на завтрак. Что ж, придётся сделать это позже. Несмотря на отсутствие настроения, войдя в знакомый класс талисманов, Вэй Усянь немного расслабился. Увидев сияющего Лань Чуаньли и услышав, что тот ходил на ночную охоту, он искренне улыбнулся и улыбался всё время, пока его друг взволнованно рассказывал о расследованном деле. За обедом Вэй Усянь в ответ рассказал о найденных в лесу кроликах — опустив их дальнейшую судьбу — и посещении поместья Му. Лань Чуаньли задумался и сказал, что слышал, как Юань Сян упоминала семью Му, но Вэй Усянь вежливо отказался от предложения расспросить её. Если всё пойдёт по плану, он сам сегодня посетит поместье Му и ясно даст понять Му Лицзюань, чтобы та искала счастья в другом месте. Поэтому подробности о её семье его не интересовали. Вэй Усянь был изрядно раздражён всей этой ситуацией. Почему она решила, что её ухаживания желанны? Разве он обязан проявлять интерес только потому, что выглядит молодым и незанятым? Вспомнились и слова рыбаков. Тогда он не обратил внимания, что те даже не усомнились, захочет ли он отношений с девушкой только из-за её красоты, но теперь это почему-то задело. Во второй половине урока он отогнал эти мысли, не желая терять концентрацию из-за глупостей. Он сосредоточился на задании Лань Цинчжао по массивам призыва духов и даже задержался после занятий, чтобы задать учителю вопросы. Лань Цинчжао терпеливо ответила на них. Когда Вэй Усянь, удовлетворив своё любопытство, вышел вслед за учителем, когда женщина неожиданно остановилась на пороге учебного корпуса. Перед зданием стоял старик, одна его рука была степенно сложена за спиной. Он определённо казался знакомым. — Отец, — обратилась к нему Лань Цинчжао, её голос звучал слегка удивлённо. Старик кивнул. — А-Чжао, твои занятия закончились? — Да. Тебе что-то нужно? Взгляд старца перешёл на Вэй Усяня, стоявшего позади неё, и тот быстро склонился в приветствии. — Мне нужно кое-что сказать твоему ученику. Я одолжу его на минутку. Лань Цинчжао всё ещё выглядела озадаченной, но лишь кивнула. — Хорошо. Она улыбнулась Вэй Усяню. — Сегодняшняя тема будет актуальна и завтра. Советую повторить её самостоятельно. С этими словами она ушла, оставив Вэй Усяня наедине с её отцом. — Э-э… Чем могу помочь старшему Ланю? — спросил он, стараясь не звучать нетерпеливо. Он надеялся успеть в Цайи до конца шэньши. Возможно, даже успел бы повидаться с Лань Ванцзи перед уходом, но если старейшине что-то нужно сейчас, эти шансы быстро таяли. — Пройдёмся со мной, — коротко приказал отец Лань Цинчжао, не оставляя выбора, так как уже зашагал прочь от учебного корпуса вглубь закрытой территории. Вэй Усянь неохотно последовал за ним. — А-Чжао продолжает хорошо отзываться о тебе, молодой господин Вэй, — наконец заговорил старик. — Усердие в учёбе превыше всего. Вэй Усянь склонил голову. — Благодарю, старший Лань. Этот ученик постарается сохранить дисциплину. Отец Лань Цинчжао откашлялся. — Мне рассказали о вчерашнем инциденте. Вэй Усянь нахмурился, пока не сообразил, что речь о стычке со старшим Цзу. Что, он собирается ужесточить наказание? Вэй Усянь не ожидал, что кто-то снова поднимет этот вопрос после слов Лань Цижэня оставить это в прошлом. — Я уже переписал правила за оскорбление старшего Цзу, как поручил Лань-сяньшэн, — слегка защищаясь, ответил он. Старейшина остановился у ограды с видом на скалы. Сначала он проигнорировал его слова, затем заявил: — В будущем тебе следует избегать его, молодой господин Вэй. Вэй Усянь с недоумением посмотрел на его старческое лицо. Неужели это всё, что он хотел сказать? — Старший Лань, прошу прощения за прямоту, но могу ли я спросить, чем заслужил немилость старшего Цзу? — осмелился поинтересоваться он. Отец Лань Цинчжао сузил глаза, и Вэй Усянь уже ожидал выговора за дерзость, но старик вздохнул. — Лучше не обращай на это внимания, молодой господин Вэй. Этот старый упрямец просто не умеет отпускать прошлые разочарования, — произнёс он, и его хриплый голос прозвучал почти меланхолично. — Прошлые разочарования? — удивился Вэй Усянь, всё ещё раздражённый. — Может ли этот ученик спросить, почему его винят за прошлые разочарования, если он знает старшего Цзу совсем недолго? Отец Лань Цинчжао фыркнул. — Следи за языком, — предупредил он, но выглядел скорее покорным. В этот момент он поразительно напоминал постаревшую версию Лань Цижэня или, возможно, его родственника. Стоп. Если он отец Лань Цинчжао, значит… он действительно дядя самого Лань Цижэня?! Неудивительно, что они похожи! Вэй Усянь задумался, не попросить ли как-нибудь разрешения изучить родословные записи Ордена Гусу Лань. В конце концов, этот старик был близким родственником Лань Ванцзи, а Вэй Усянь даже не знал его имени. — Мои извинения, старший Лань. Старик вздохнул. — Полагаю, ты вправе просить объяснений, — уступил он. — Но знай, что это уже не имеет значения. Я рассказываю тебе вопреки здравому смыслу, чтобы оставить прошлое в прошлом. Он выпрямился, торжественно глядя в белую даль. — Его внучку когда-то рассматривали как возможную партию для Ванцзи, — сказал он, будто обсуждал погоду. Глаза Вэй Усяня расширились от шока. Что-то неприятное ёкнуло в животе. — Однако союз показался неподходящим, и ничего не вышло. Вэй Усянь не знал, как реагировать. Отец Лань Цинчжао погладил седую бороду. — Должно быть, ему больно видеть, как место, которое он предназначал своей внучке, занимает кто-то другой. Возможно, ещё больше, потому что этот кто-то — молодой господин. Это неожиданно. Не сказано было, что старший Цзу, возможно, никогда не терял надежды, что помолвка всё же состоится. Вэй Усянь не знал почему, но слова старика стали последней каплей, превратив его странное настроение в подлинное недовольство. Почему-то его ум услужливо нарисовал картину: Лань Ванцзи и какая-то безликая девушка Лань, стоящие рядом, оба молчаливые и чопорные. Люди, наверное, назвали бы это союзом, заключённым на небесах. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Пока он изо всех сил старался не показать внезапную обиду на лице, старейшина покачал головой и добавил: — Зная это, избегай его. Не спорь с семьёй, ведь неважно, кто победит. Цижэнь уже говорил с ним, и я тоже поговорю. — Я понимаю, — выдавил Вэй Усянь. — Хорошо, — одобрил отец Лань Цинчжао. * * * Вэй Усянь не поехал в Цайи отказывать Му Лицзюань. Он не пошёл и в цзинши к Лань Ванцзи. Вместо этого он направился в семейную зону, взял лук, подаренный Чифэн-цзунем, и отправился на стрельбище Ордена Гусу Лань. Прибыв туда, он взял колчан для тренировок, проверил натяжение тетивы — туже, чем у привычных ему луков, но вполне управляемое — и начал выпускать стрелу за стрелой в мишени. Он не совсем понимал почему, но был ужасно раздражен и отчаянно нуждался в выходе для эмоций. Колчан был почти пуст, когда его прервал удивлённый голос: — Вэй Усянь? Павлин стоял на краю стрельбища, смотря на него с некоторой осторожностью. Вэй Усянь вздохнул и опустил лук. — Цзинь Цзысюань, — ответил он. Павлин нахмурился. — Ты… Я собирался тренироваться… — Присоединяйся, я не против, — сказал Вэй Усянь, беря новую стрелу и поворачиваясь к уже изрешечённым мишеням. — Ладно, — согласился Цзинь Цзысюань и направился к стойке с тренировочными луками. Прежде чем выбрать один, он остановился и снова повернулся к Вэй Усяню, который только что выпустил очередную стрелу с гораздо большей силой, чем требовалось. Он нервно переступил с ноги на ногу. — Ты… Какими бы ни были слова, которые он собирался произнести, им не суждено было сбыться — что-то твёрдое и холодное внезапно шлёпнулось Вэй Усяню в лицо, заставив его вскрикнуть от неожиданности и чуть не уронить лук. — Ха! Наконец-то! — раздался победный возглас Цзян Чэна где-то поблизости. — Вот тебе, придурок! Ругаясь, Вэй Усянь стряхнул остатки снежка. Часть ледяных комков успела закатиться за воротник, заставив его скривиться. Рядом раздался едва сдерживаемый смешок. Цзинь Цзысюань, видимо, счёл зрелище Вэй Усяня со снегом на лице забавным. Вэй Усянь бросил на него сердитый взгляд, и тот попытался придать своему выражению нейтральность. Цзян Чэн уже подошёл ближе, всё ещё самодовольно ухмыляясь. — Нечего злиться. Я просто мщу, это твоя вина, что не следил за окружением, — прокомментировал он, не переставая ухмыляться. Затем разглядел лицо Вэй Усяня и приподнял бровь. — Ого, ты выглядишь отвратительно. — Да, спасибо, — огрызнулся Вэй Усянь, всё ещё раздражённый. — В чём дело? Не видел тебя таким с тех пор, как ты в детстве потерял того дурацкого деревянного ослика. Вэй Усянь цокнул языком. — Я копил на этого ослика месяцами, Цзян Чэн! — резко ответил он. В детстве у него действительно была красивая раскрашенная игрушечная ослица, купленная у торговца в Пристани Лотоса. Это была первая вещь, которую Вэй Усянь купил на собственные деньги, и он души в ней не чаял. Естественно, он был в отчаянии, когда случайно уронил её в глубокую часть реки. Даже обещание шицзе купить новую игрушку не помогло. Вместо этого Вэй Усянь провёл целую неделю, ныряя в мутные воды реки в тщетной попытке вернуть ослика. Тогда Цзян Чэн назвал его дураком, потому что Вэй Усянь вообще не хотел с ним играть всю ту неделю. Теперь его бывший брат по Ордену фыркнул, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину. — Не говори, что ты до сих пор переживаешь из-за этой дурацкой штуки, прошло сто лет, — проворчал он. Что-то в сознании Вэй Усяня щёлкнуло, и спокойная атмосфера Облачных Глубин внезапно показалась невыносимо душной. — А-а-а! Я не могу здесь находиться! — воскликнул он, швырнув тренировочный колчан в сторону стоек и перекинув лук через плечо. — Я ухожу! — Я думал, ты тренируешься? — поинтересовался Цзинь Цзысюань, выглядевший обиженным. Вэй Усянь пожал плечами. — Это стрельбище слишком скучное — я пойду в лес. — Увидев нескрываемое разочарование Павлина, добавил: — Не стану тебя останавливать, если хочешь пойти. Выражение лица Цзинь Цзысюаня сменилось на удивлённое, затем он снова нахмурился. — Разве удобно тренироваться в стрельбе в этом лесу зимой? — спросил он. — Местность не подходит, верно? Вероятно, он не хотел пачкать свои роскошные одежды. Вэй Усянь фыркнул, хватая новый колчан. — Я видел хорошую поляну пару дней назад, пойду туда. — Что за поляна? — встрял Цзян Чэн, подозрительно глядя на них обоих. Вэй Усянь зашагал к краю стрельбища, торопясь уйти. — Достаточно хорошая для тренировки. Оба юноши последовали за ним. — Но у тебя же нет воздушного змея, — заметил Цзян Чэн. — Я просто поубиваю несколько деревьев. — В Ланьлине мы тренируемся с перьевыми мишенями, у меня есть несколько в комнате, — задумался Цзинь Цзысюань. — Я… могу принести их? Цзян Чэн бросил на него раздражённый взгляд. Вэй Усянь же просто снова пожал плечами. — Как хочешь. Цзинь Цзысюань торжествующе посмотрел на кислое лицо Цзян Чэна. — Я тоже иду, — тут же заявил тот. — Ну тогда поторопитесь и заберите свои вещи, — приказал Вэй Усянь. — Если вы будете слишком медленными, я уйду без вас. — Ты засранец! — возмутился Цзян Чэн, но Цзинь Цзысюань уже кивнул. — Я принесу свой лук из комнаты, — решил он, сворачивая с тропы к гостевым покоям. — Эй, не торопись, Павлин! — крикнул Цзян Чэн, бросаясь за ним. Вэй Усянь раздражённо покачал головой. * * * Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань с луками на плечах догнали его как раз за пределами Облачных Глубин. Павлин также нёс вычурный золотой мешочек-цянькунь, вероятно, с теми самыми перьевыми мишенями. Его лук был украшен золотом до нелепости. У Ордена Ланьлин Цзинь явно не было вкуса, а лишь желание делать всё золотым. Оба выглядели глубоко раздражёнными и, вероятно, препирались всю дорогу. На самом деле это даже устраивало Вэй Усяня — их перепалка отвлекала от его собственных сумбурных мыслей. К несчастью, Цзян Чэн напомнил ему о них, как только они добрались до поляны, которую Вэй Усянь нашёл два дня назад по дороге в Цайи. Пока они устанавливали принесённые Цзинь Цзысюанем мишени, он прокомментировал: — Почему ты такой тихий? Всё ещё выглядишь, будто тебе в суп уксуса налили, что с тобой? — Ничего, — отмахнулся Вэй Усянь. Цзян Чэн нахмурился. — Лань Ванцзи что-то сделал? — поинтересовался он. Вэй Усянь сердито посмотрел на него и швырнул собранную мишень в общую кучу. — С чего ты взял! Лань Чжань ничего не сделал, у нас всё прекрасно. Не твоё дело! Цзян Чэн поднял руки. — Эй, эй, ладно! Не надо на меня орать. Он вернулся к своей мишени, затем фыркнул: — Твой дурацкий жених остаётся идеальным, я понял. Цзинь Цзысюань задумчиво наблюдал за ними, но, к счастью, воздержался от комментариев. Как только они закончили с последней мишенью, Вэй Усянь вскочил на ноги. — Я первый! Павлин, окажешь мне честь? Цзинь Цзысюань кивнул. — Конечно. Он поднял одну из мишеней и тоже встал. — Есть какие-то предпочтения? — Не особо, — ответил Вэй Усянь, занимая позицию. — Я никогда не тренировался с летающими мишенями. Просто подбрось её повыше. Павлин снова кивнул. — Нужно учитывать угол траектории. Вэй Усянь закатил глаза, накладывая стрелу. — Просто делай уже, Павлин, я справлюсь. Цзинь Цзысюань фыркнул и развернулся к полю. Как только Вэй Усянь натянул тетиву, Павлин метнул мишень, подбросив её довольно высоко. Руки Вэй Усяня инстинктивно повели за её колебаниями, и он выпустил стрелу как раз перед тем, как перьевая мишень достигла верхней точки траектории. Стрела вонзилась чуть левее центра, и мишень рухнула вниз, как подстреленная птица, с глухим стуком приземлившись в нетронутый снег. — Хм. — Вэй Усянь опустил лук и размял плечи. — Всё-таки немного отличается от стрельбы по воздушным змеям. — Кстати, откуда у тебя этот лук? — поинтересовался Цзян Чэн, с лёгкой завистью глядя на упавшую мишень. — Это лук Лань Ванцзи? Никогда не видел его раньше. — А-а, Чифэн-цзунь подарил его мне, — ответил Вэй Усянь, подбирая следующую мишень. — Чи… Тебе подарил его сам глава Цинхэ Не? — удивился Цзинь Цзысюань, с любопытством разглядывая лук. Цзян Чэн тоже, кажется, потерял дар речи. — Мн, — подтвердил Вэй Усянь, не желая вдаваться в подробности. Он несколько раз подбросил мишень в руке, проверяя её вес. — Цзян Чэн, как насчёт этого? Бьюсь об заклад, ты не попадёшь, если я подброшу её ещё выше, чем Павлин предыдущую. Как и ожидалось, Цзян Чэн клюнул на приманку. — Хм. Не сдерживайся ради меня. — Что ж, — усмехнулся Вэй Усянь. В итоге Цзян Чэн едва попал в мишень, с облегчением наблюдая, как она падает. Затем пожал плечами, будто это не имело значения. Когда Цзинь Цзысюань не впечатлился, он тут же вызвал его сделать лучше. Пока был ход Павлина, Вэй Усянь воспользовался возможностью глубоко вдохнуть, наслаждаясь холодным ветерком, игравшим с его волосами. Было действительно приятно ненадолго сбежать от всего и заняться чем-то простым.