Юность в путах желаний

В итоге предложение Лань Сичэня положило конец собранию. Старейшина Цзу быстро удалился, лишь слегка ворча, а Лань Сичэнь пригласил Не Минцзюэ сопровождать его в кабинет, чтобы начать подготовку к предстоящим неделям. Лань Цижэнь велел Лань Ванцзи присоединиться к ним и помочь брату, не объясняя причин, но Лань Ванцзи просто покорно кивнул и последовал за Лань Сичэнем и Чифэн-цзунем в кабинет наследника Ордена Гусу Лань. Вэй Усянь, который рассчитывал, что Не Минцзюэ и его ученики покинут Облачные Глубины после собрания, и Лань Ванцзи сможет выполнить своё обещание не сдерживаться, остался с Лань Цижэнем перед приёмным залом, не в силах отрицать, что чувствует лёгкое разочарование. Он надеялся, что Орден Не уедет хотя бы завтра. От мрачных мыслей его отвлёк ученик Лань, что охранял дверь, за которой хранились подарки Ордена Не. Он подошёл с двумя другими учениками, тащившими один из металлических ящиков. Первый вежливо поклонился Лань Цижэню и доложил, что часть подарков молодого господина Вэя доставлена в его покои. Лань Цижэнь выглядел удовлетворённым и велел всем следовать за ним в сокровищницу Ордена Гусу Лань. Вэй Усянь почти забыл, что старик действительно упоминал о намерении показать ему, где будет храниться его недавно приобретённое богатство. Он с любопытством зашагал рядом с великим учителем Ордена Гусу Лань через Облачные Глубины, в частные владения и дальше, в глубины гор, в то время как ученики позади них несли металлический ящик. Вэй Усянь уловил едва заметные вибрации защитного барьера, прежде чем перед ними возникло древнее здание, надёжно укрытое от посторонних глаз. У входа, словно стражи, замерли две покрытые мхом и снегом каменные грозные твари, чьи очертания почти стерлись под слоем времени. На массивных дверях, как печать владельца, красовались знаменитые облачные символы. — Это вход в сокровищницу Ордена Гусу Лань, — пояснил старик. Он поднял нефритовый жетон у пояса, и в ответ на его движение тяжёлые двери медленно со скрипом открылись, обнажая тёмную лестницу, ведущую вниз. Вэй Усянь уставился на это зрелище, слегка озадаченный, а Лань Цижэнь просто вошёл внутрь и строгим жестом велел ему и ученикам следовать за собой. Вэй Усянь бывал в сокровищнице Ордена Юньмэн Цзян достаточно часто, чтобы знать, какие вещи великие Ордены прячут в таких местах. То, что Лань Цижэнь ввёл его внутрь, было демонстрацией огромного доверия, ведь Вэй Усянь, хоть и помолвленный со вторым наследником клана, всё ещё оставался лишь приглашённым учеником. Видимо, Лань Цижэнь действительно считал, что статус приглашённого ученика в его случае — лишь формальность. Чем глубже лестница уходила в гору, тем больше Вэй Усянь восхищался окружением: множество ответвлений и запечатанных дверей, старинные фрески на стенах, изображавшие сцены из давних времён, воздух, становившийся всё холоднее с каждым шагом. Вэй Усянь думал, что есть что-то особенно завораживающее в том, чтобы находиться так глубоко под землёй, но всё ещё окружённым рукотворными сооружениями. Его единственным сравнением были природные пещеры, в которые он попадал во время ночных охот. Пристань Лотоса была построена полностью над землёй — высокий уровень грунтовых вод в Юньмэне делал невозможным копать глубоко, не говоря уже о строительстве под землёй. Жизнь на горной гряде, определённо, имела свои преимущества. — Этот участок предназначен для твоего пользования, — наконец сказал Лань Цижэнь, когда они остановились перед парой тёмных каменных дверей с тщательно сохранившимся символом облаков. — Только твой нефритовый жетон, а также жетон Ванцзи, смогут открыть эти двери. Глаза Вэй Усяня расширились, и он задумчиво потрогал жетон, висящий у него на поясе. Лань Цижэнь одобрительно хмыкнул. Жетон в руках неожиданно запульсировал, источая духовную энергию, двери дрогнули и со скрипом открылись. Внутри оказалась пустая комната с такими же пустыми полками — не слишком большая, но и не слишком маленькая. Лань Цижэнь взмахом руки зажёг фонари на стенах, затем отдал распоряжения ученикам Лань, терпеливо ждавшим позади. Те послушно занесли ящик внутрь и поставили его у дальней стены. Закончив, они старательно закрыли двери и, извинившись, поспешили мимо ошеломлённого Вэй Усяня и степенного Лань Цижэня вверх по лестнице. Лань Цижэнь откашлялся. — Тебе разрешено посещать сокровищницу в любое время и использовать эту комнату по своему усмотрению, — объяснил он, а затем без слов направился к выходу. Вэй Усянь следовал за ним с широко раскрытыми глазами. — В хунши также доставят новую мебель, так как второй подарок Чифэн-цзуня — подходящий повод для начала твоей личной библиотеки, — продолжил он, пока они шли. — Поскольку ты согласился позволить нам скопировать завершённые работы покойного мастера талисманов Пэна, эти записи вернут тебе в ближайшие дни. Вэй Усянь подумал, что Орден Гусу Лань действительно эффективен в таких вопросах, и мог только кивнуть. С другой стороны, и Лань Цижэнь, и Лань Цинчжао казались весьма заинтересованными в том, чтобы получить наследие старого мастера Не. Мысленно пожав плечами, Вэй Усянь последовал за стариком обратно на заснеженную поверхность. Встреча с Орденом Не затянулась, но до ужина ещё оставалось время, поэтому Лань Цижэнь жестом предложил Вэй Усяню следовать за ним в семейные покои. Великий учитель Ордена Гусу Лань казался слегка погружённым в мысли на пути, его брови были нахмурены чуть суровее, чем обычно. Вэй Усянь был готов пошутить о том, что слишком частая хмурость приведёт к ранним морщинам, когда Лань Цижэнь наконец откашлялся и заговорил: — Мне советовали не позволять тебе и Ванцзи присутствовать на второй половине собрания, — хрипло признался он. — Однако, учитывая грядущие времена, важно должным образом подготовить молодое поколение. Он серьёзно посмотрел на Вэй Усяня, который был рад, что удержался от шутки про морщины — старик казался мрачным. — Вероятно, Сичэнь вскоре станет главой Ордена. Мой брат дал согласие отказаться от своих притязаний на этот пост. Глаза Вэй Усяня расширились. — О-о, — протянул он, задаваясь вопросом, почему Лань Цижэнь рассказывает это ему. — Когда придёт время, ему нужно будет иметь возможность опереться на семью. Как жениху Ванцзи эта обязанность ляжет и на твои плечи, Вэй Усянь, — продолжил старик. Вэй Усянь медленно кивнул. Лань Цижэнь уже говорил ему нечто подобное несколько недель назад — что ему нужно будет поддерживать Лань Ванцзи в его положении второго наследника. — Я приложу все усилия, сяньшэн, — пообещал Вэй Усянь. — Хм, — ответил Лань Цижэнь, поглаживая бороду. — Обычно обязанности супруга второго наследника относятся к категории женских. Вэй Усянь покраснел. — Однако ваша ситуация куда более уникальна. Поскольку ты изначально получал обучение, чтобы поддерживать Цзян Ваньиня как наследника Ордена Юньмэн Цзян, было бы глупо не использовать этот опыт. Сичэнь, определённо, не откажется от ещё одного брата, чтобы разделить груз на своих плечах. Вэй Усянь отбросил смущение и почувствовал, как в груди разливается тепло. До этого момента он не задумывался, что его обучение может быть полезно Ордену Гусу Лань. Он был счастлив уже тем, что ему обеспечено место рядом с Лань Ванцзи. — Если брат Сичэнь сможет использовать мои навыки, я буду более чем рад сделать так, как говорит сяньшэн, — подчеркнул он. Лань Сичэнь всегда казался таким занятым, когда Вэй Усянь навещал его в ханьши или в кабинете. Невозможно было не волноваться, особенно учитывая, что наследник Ордена Гусу Лань никогда не жаловался, в отличие от привычного нытья Цзян Чэна. Лань Цижэнь смотрел на него одобрительно. — Хорошо. Полагаю, ты как главный ученик изучал управление Орденом и администрирование? Вэй Усянь улыбнулся: — О, да, определённо. Старик кивнул, явно удовлетворённый. — Хорошо. Пока тебе следует сосредоточиться на учёбе, но когда придёт время Сичэню вступить в должность, ты должен быть готов применить себя в этом качестве. А пока будет полезно прочно утвердить тебя как будущего супруга Ванцзи. В такие времена, как сейчас, наша сплочённость важнее, чем когда-либо. Вэй Усянь кивнул в знак согласия, хотя слова Лань Цижэня внезапно напомнили ему кое-что ещё. — Сяньшэн, я хотел кое-что спросить, — начал он, думая, что, если уж говорить об утверждении его как будущего супруга Лань Ванцзи, есть один способ, который мог бы в этом помочь. Лань Цижэнь хмуро приподнял бровь: — Спрашивай. — Лань Чжань упоминал, что ученикам, вступившим в брак с членами Ордена, разрешено изучать музыкальное совершенствование, — начал Вэй Усянь, внимательно наблюдая за выражением лица старика. Лань Цижэнь снова погладил бороду. — Поскольку, вероятно, чем позже начать, тем сложнее будет учиться, я подумал, может ли быть возможным для меня начать обучение раньше. Я имею в виду... — Он нервно поиграл с тканью роскошных одеяний, подаренных Лань Ванцзи. — Раз я больше не посещаю лекции для приглашённых учеников, у меня сейчас есть свободное время. Лань Цинчжао также советовала ему сделать перерыв в изобретениях, поэтому Вэй Усянь подумал, что было бы неплохо сосредоточиться на чём-то другом. Лань Цижэнь помолчал, прежде чем задумчиво промычать. — На каком инструменте ты играешь? — наконец спросил он. Вэй Усянь оживился, уловив в его голосе раздумье. — На поперечной флейте. Старик строго посмотрел на него: — Как давно ты занимаешься? — Я играю уже несколько лет. — Подумав, он добавил: — Уже около пяти лет, наверное? Лань Цижэнь задумчиво хмыкнул: — Ты искусен? — Думаю, я довольно хорош, — честно признался Вэй Усянь. — Чтение нот? — Э-э, у меня никогда не было проблем с игрой по нотам. Лань Цижэнь с серьёзным видом заложил руку за спину. — Традиционно Орден Гусу Лань всегда уделял больше внимания изучению циня и сяо, и наши мастера наиболее опытны в преподавании игры именно на этих инструментах. Кроме того, флейта обычно ассоциируется с простым народом. Однако изучение музыкального совершенствования само по себе требует много усилий, и изучение нового инструмента в твоём возрасте не рекомендуется. Сказав это, он повернулся и пристально посмотрел на Вэй Усяня. — Для успешного изучения музыкального совершенствования гармоничные отношения между практикующим и его инструментом — базовое условие. Ты должен сам решить, хочешь ли ты остаться при флейте, несмотря на ограничения наших мастеров, или попробовать освоить новый инструмент. Вэй Усянь задумался лишь на мгновение. Он никогда раньше не пробовал играть на других инструментах. Хотя музыка и была одним из шести искусств, в Пристани Лотоса больше внимания уделяли другим дисциплинам. Он всё ещё помнил, что изначально привлекло его во флейте — её яркий, весёлый звук и простота изготовления, позволявшая любому с небольшим талантом сделать её из обычного бамбука, растущего у любой дороги. Вэй Усянь считал, что такая практичность с лихвой компенсирует недостаток элегантности. — Думаю, я хотел бы остаться при флейте, если это возможно, — решил он. Лань Цижэнь кивнул. — Похвально, что ты ищешь занятие, чтобы заполнить свободное время. Я скажу мастеру, который обучал Сичэня, чтобы он оценил тебя, когда у него будет возможность. Он решит, какое обучение для тебя возможно. Чувствуя, как в груди поднимается предвкушение, Вэй Усянь поклонился в знак благодарности. — Спасибо, сяньшэн. — Мн, — согласился Лань Цижэнь. — А пока тебе следует посещать занятия мастера Цая по фехтованию прилежнее. Фехтованию нужно регулярно практиковаться, и это пойдёт на пользу твоему совершенствованию. — А, э-э, я буду, — пообещал Вэй Усянь, слегка смущённый тем, что в последнее время пренебрегал уроками фехтования ради более интересных занятий. Лань Цижэнь в последний раз кивнул, и когда они достигли тропинки, ведущей к его покоям, попрощался. По пути в хунши Вэй Усянь размышлял о своих последних воспоминаниях игры на флейте в Пристани Лотоса — как его шицзе иногда танцевала под весёлые мелодии народных песен Юньмэна, а младшие боевые братья смеялись и пытались подпевать. Прошло много времени с тех пор, как у него была возможность музицировать. * * * Остаток дня прошёл довольно спокойно. Лань Сичэнь отсутствовал за ужином, и, к огорчению Вэй Усяня, Лань Ванцзи сообщил ему, что тот, по-видимому, ужинал с Не Минцзюэ, поскольку глава Ордена Не решил остаться ещё на одну ночь. Вэй Усянь действительно не хотел завидовать его дополнительному отдыху или возможности провести время с другом детства, но, конечно, никто не осудил бы его за лёгкое недовольство? Так или иначе, ему снова пришлось попрощаться с Лань Ванцзи на ночь, даже не имея возможности обменяться самым невинным прикосновением, поскольку пристальный взгляд его дяди неотрывно следил за ними всё это время! Раздосадованный, Вэй Усянь позволил Лань Цижэню проводить себя в хунши, утешая себя мыслью, что просто проберётся в цзинши в первую же ночь после отбытия Ордена Не. Оказавшись в гостевом доме, он отвлёкся на три новых предмета, появившихся в его отсутствие: изящную подставку для позолоченного чёрного лука, простую деревянную подставку для кинжала и новую пустую полку на стене напротив алькова, где стояла его кровать — вероятно, предназначенную для его «личной библиотеки», как выразился Лань Цижэнь. Вэй Усянь с любопытством рассмотрел новые предметы, проводя пальцами по крылу сороки на кинжале, прежде чем поддаться любопытству и вытащить его из ножен, восхищаясь качеством отполированного лезвия. Он всё ещё чувствовал себя неловко из-за подарков Чифэн-цзуня — ему было трудно поверить, что теперь эти вещи принадлежат ему. Вложив красивый кинжал обратно, он снова взглянул на лук. Не Минцзюэ упоминал, что это подарок какого-то богатого аристократа, и оружие действительно выглядело так, будто сделано для знатного дома. Вэй Усянь задавался вопросом, стреляет ли оно так же хорошо, как выглядит. Может, ему удастся опробовать его в ближайшие дни? Вэй Усянь думал, что эти оружия станут более «его», когда он сможет использовать их по назначению, а не просто любоваться ими в своих покоях. Пока мастер, который должен оценить его пригодность к музыкальному совершенствованию, не найдёт для него времени, Вэй Усянь решил, что найдёт возможность испытать и кинжал, и лук. Пока он мылся и готовился ко сну, его мысли вернулись к тому, что ещё сказал старик. То, что Лань Сичэнь вскоре станет главой Ордена, в целом не вызывало удивления, и Вэй Усянь гордился, что Лань Цижэнь считал его потенциальной поддержкой для своего старшего племянника. Однако теперь, задумавшись, Вэй Усянь находил в этом деле нечто странное. Не мог он не задаться вопросом: почему нынешний глава Ордена Гусу Лань так легко готов просто передать свою позицию сыну? И, что важнее, почему это может быть необходимо? Вообще-то, нечасто глава Ордена, который, предположительно, ещё здоров, просто отрекается от должности, хотя в этом случае ничего не изменится, если Цинхэн-цзюнь сохранит позицию, если только он внезапно не решит прекратить своё затворничество. Серьёзно, где вообще этот человек? Напряжённость нарастает, а он ни разу не показывался? Знает ли он вообще, что происходит за пределами его затворничества? Вэй Усянь никогда не задумывался об этом, но что это за затворничество, если оно длится уже более десяти лет? На этом этапе исключено, что он просто совершенствует своё мастерство. За годы Вэй Усянь слышал разные теории, хотя люди в целом мало говорили на эту тему. Близнецы-Нефриты были главным предметом сплетен об Ордене Гусу Лань; в конце концов, кому какое дело до человека, которого никто не видел более десяти лет, когда его сыновья куда интереснее и заметнее? А Лань Цижэнь, очевидно, крепко держал Орден под контролем. Не похоже, чтобы Гусу Лань страдал от отсутствия своего главы. Ни Лань Ванцзи, ни его брат никогда не говорили об отце в присутствии Вэй Усяня, за исключением того раза, когда Лань Ванцзи упомянул, что не помнит его. Теперь, когда Вэй Усянь действительно задумался, он находил это более чем странным — где-то в Облачных Глубинах есть человек, который должен быть отцом Лань Ванцзи. Что, чёрт возьми, делает Цинхэн-цзюнь, пропуская жизни обоих своих детей? Знает ли он вообще, что его младший сын недавно обручился? Вэй Усянь чуть не вздрогнул, осознав, что этот безымянный человек технически станет его будущим свёкром. Странная мысль. Немного смутившись, Вэй Усянь заметил, что это место в его сознании прочно занимал Лань Цижэнь. Этот гипотетический отчуждённый отец действительно был загадкой. Он был мягким, как Лань Сичэнь, или сдержанным, как Лань Ванцзи? Или, может, его характер совершенно отличался от характеров обоих детей? Вэй Усянь пришёл к выводу, что, кем бы ни был Цинхэн-цзюнь раньше, столь долгое затворничество, вероятно, изменило его. Если он был добрым и мягким, как Лань Сичэнь, возможно, его улыбки потускнели со временем. Если он был суровым, как Лань Ванцзи, возможно, его личность действительно заледенела. Сердце Вэй Усяня сжалось, когда его ум необъяснимо вызвал образ Лань Ванцзи в таком затворничестве — сидящего за закрытыми дверями цзинши в полном одиночестве годами, никогда не покидающего свои покои, не чувствующего свежести утреннего воздуха, тепла солнца на коже или не произносящего те немногие слова, которыми он мог бы поделиться. Это была неприемлемая картина, и Вэй Усянь отогнал её, не желая представлять, как такое жестокое одиночество гасит свет в прекрасных глазах Лань Ванцзи. Ни за что. Перед сном Вэй Усянь тихо поклялся себе, что, пока он дышит, он сделает всё, чтобы Лань Ванцзи был счастлив настолько, насколько это возможно.