Юность в путах желаний

Вэй Усяню не пришлось долго ждать Лань Сичэня. Наследник Ордена Гусу Лань вошёл в комнату всего через несколько минут, и его глаза смеялись, когда он увидел Вэй Усяня. — Брат Сичэнь, — смущённо поздоровался Вэй Усянь, не зная, насколько быстро подействует мазь. Судя по тому, как Лань Сичэнь смотрел на его шею, мгновенного эффекта не случилось. — А-Сянь, доброе утро. — Даже в его голосе слышался смех. Вэй Усянь вздохнул. — Пожалуйста, не надо, — взмолился он, следуя за Лань Сичэнем из лазарета, пока тот открывал рот, собираясь что-то сказать, глаза его светились весельем. — Сяньшэн уже отчитал меня на весь век, прежде чем ты пришёл. Лань Сичэнь рассмеялся. — Надеюсь, он не был слишком строг с тобой? Вэй Усянь фыркнул. — О, поверь мне, он вообще не был строг со мной. Зато Лань Чжаню действительно пришлось принять удар. По какой-то причине, которую Вэй Усянь мог интерпретировать только как злорадство, присущее всем братьям, особенно старшим, глаза Лань Сичэня сузились ещё больше. — Дядя редко бывает несправедливым. И я полагаю, Ванцзи, скорее всего, считает эту взбучку вполне заслуженной. Вэй Усянь взглянул на его невинные глаза, слегка озадаченный коварством собеседника. Действительно, если пройти сквозь слои потустороннего совершенства, которыми, на первый взгляд, казались Близнецы-Нефриты Гусу Лань, под ними можно было обнаружить весьма интересные личности. — Я просто надеюсь, что сяньшэн не будет долго злиться на него, — задумчиво произнёс Вэй Усянь, наблюдая, как мимо них проплывают безмятежные Облачные Глубины, пока они шли к семейным владениям. — Он, кажется, был действительно очень зол. Лань Сичэнь покивал, улыбаясь небу. — Знаешь, А-Сянь. Я не думаю, что тебе стоит слишком переживать. Мне кажется, дядя, возможно, даже тайно рад. Рад? Вэй Усянь скептически приподнял бровь, что заставило Лань Сичэня вновь рассмеяться. — Как-то в это сложно поверить, — не смог не признать Вэй Усянь. — Ну, это неудивительно, — последовал весёлый ответ. — Ты ведь не видел Ванцзи до того, как начались лекции для приглашённых учеников. Вэй Усянь вопросительно посмотрел на него: — Что ты имеешь в виду? — Хм. — Лань Сичэнь скрестил руки за спиной. Его глаза стали тёплыми. — Ванцзи всегда был тихим и послушным ребёнком, но в нём живёт упрямая душа. Однако он также очень строг к себе. Он снова посмотрел на Вэй Усяня, выражение его лица оставалось тёплым. — До лекций прошло много времени с тех пор, как он позволял себе по-настоящему хотеть чего-то только для себя. Он привык прятать свои желания за дисциплиной и усердной учёбой. И дядя поощрял его привычки. Лань Сичэнь снова рассмеялся. — Но он также беспокоился. Ванцзи, казалось, вообще не собирался вести себя в соответствии со своим возрастом, не интересовался ни дружбой, ни даже умеренными радостями жизни. — Он снова взглянул на него, улыбка стала шире. — Конечно, это изменилось после того, как он встретил тебя. Вэй Усянь покраснел, но не смог сдержать ответной улыбки. — Значит, сяньшэн должен поблагодарить меня за внезапный бунтарский характер Лань Чжаня? — пошутил он. Лань Сичэнь звонко хохотнул. — Возможно. Но хотя дядя и ругает его, он, прежде всего, хочет, чтобы Ванцзи был счастлив. Я знаю, он был рад, что Ванцзи начал наслаждаться жизнью и раскрываться в последнее время. Вэй Усянь на мгновение задумался над этими словами, пока они проходили ворота в семейные владения. Затем он улыбнулся. — В таком случае, сяньшэн очень хорошо умеет скрывать свою признательность. — Он ухмыльнулся, глядя на Лань Сичэня. — Казалось, он был готов посадить Лань Чжаня под домашний арест, пока тому не исполнится тридцать. Тот лишь опять рассмеялся. — А-Сянь. — Глаза Лань Сичэня снова сузились. — Поверь мне, дядя просто благодарит небеса за то, что ни один из вас не девушка. Вэй Усянь уставился на него. — Ты… Брат Сичэнь! — воскликнул он, крайне смущённый дерзким намёком. Брат Лань Ванцзи выглядел весьма позабавленным. — Хм? Вэй Усянь только покачал головой, глядя на него с недоверием. Действительно, никто никогда не поверит, что достойный похвалы Цзэу-цзюнь имеет такую коварную сторону! Он хотел сказать ему что-то в этом роде, как вдруг почувствовал неприятное покалывание на коже. Озадаченный внезапным чувством беспокойства, он огляделся и заметил молодого человека, который стоял в углу дальше во дворе, мимо которого они проходили. Тот прислонился к стене и хмуро смотрел в их сторону. Казалось, он хмуро смотрел прямо на Вэй Усяня. Вэй Усянь был почти поражён тёмным взглядом, который он увидел в лице ученика, когда их глаза встретились. — А-Сянь? — спросил Лань Сичэнь рядом с ним, звуча растерянно. — О, ничего, — поспешно заверил его Вэй Усянь, наблюдая, как странный ученик Лань с пренебрежением встряхнул рукавом и направился дальше во двор, чтобы исчезнуть за стеной. Неужели он только что фыркнул на него, или это ему показалось? И разве он не казался знакомым? — О, — задумчиво произнёс Лань Сичэнь рядом с ним. Когда Вэй Усянь снова посмотрел на него, он увидел, что наследник Ордена Гусу Лань, слегка нахмурившись, смотрит в направлении, в котором исчез ученик. — Брат Сичэнь? — спросил Вэй Усянь, озадаченный серьёзным выражением лица собеседника. — Такая реакция вызывает беспокойство, — ответил тот. — Что, э-э... кто это был? — Ты не помнишь? — Лань Сичэнь казался удивлённым. Поднеся руку к подбородку, Вэй Усянь на мгновение задумался, прежде чем ему вдруг вспомнилось, откуда он знает этого молодого человека. — А! Это тот самый Су, верно? Я не особо разглядывал его лицо, и он не был таким уж запоминающимся, но я почти уверен? Лань Сичэнь казался слегка озадаченным, улыбаясь ему. — Действительно, хотя я нахожу довольно удивительным, что ты так быстро забыл его черты, особенно учитывая, что ученик Су счёл нужным попытаться оклеветать тебя, пока ты был без сознания. Вэй Усянь, честно говоря, почти забыл и об этом, хотя теперь смутно вспомнил разговор, который у него был с Лань Цижэнем на эту тему. Возможно, энергия обиды несколько нарушила его воспоминания? Если так, то это довольно тревожно, и Вэй Усяню определённо нужно будет спросить Лань Ванцзи, испытывал ли он подобные последствия. — Его наказание было заслуженным, — продолжил Лань Сичэнь, и всякая тень веселья исчезла из его голоса, в лучшем случае он казался озабоченным. — Но его реакция только что показала определённое отсутствие раскаяния. Я должен сообщить дяде. Вэй Усянь согласно угукнул, не совсем понимая, что он должен об этом думать. — Как его наказали? — Он должен взять на себя ответственность за своё плохое поведение, а также за отсутствие здравого предвидения и оценки собственных возможностей, — серьёзно ответил Лань Сичэнь. — Но прежде всего, он проявил злонамеренные тенденции и глубокую нечестность. Дядя запретил ему участвовать в ночных охотах и отменил все обязанности, которые были ему доверены. В ближайшие дни ему предстоит пройти строгую переоценку у лекторов, преподающих в начальных классах. Вэй Усянь моргнул от удивления, хотя, подумав, решил, что это справедливо. Тем не менее, он слегка поморщился. — Похоже, он не особо оценил такое разумное наказание, да? — сухо прокомментировал он. Лань Сичэнь нахмурился и оглянулся назад, хотя они уже давно прошли двор и были на пути к семейным резиденциям. Если честно, Вэй Усянь не был особо удивлён. Парень, у которого хватило наглости рассказывать такую жалкую ложь, пытаясь свалить всю ответственность на человека, который дважды спас его шкуру, только чтобы сохранить лицо, вряд ли был тем, кто почувствует угрызения совести, когда ему скажут, что он должен чувствовать себя виноватым и раскаяться. Нет, гораздо более вероятно, что убеждение Су Шэ в том, что Вэй Усянь должен быть тем, кто столкнётся с негативными последствиями, только укрепилось из-за унижения пересдачи классов и потери положения в Ордене, которое у него было раньше. Какая бы причина у него ни была не особо любить Вэй Усяня раньше, теперь, вероятно, она превратилась в настоящую неприязнь, возможно, даже враждебность. Вэй Усянь слишком хорошо знал о людях, которые считали, что заслуживают стоять выше тебя, независимо от того, как мало они сделали для этого сами. — Ну, возможно, он будет кипеть в тишине и распространять дальше лжи обо мне, или же рано или поздно он придёт, чтобы устроить мне разборки, — вслух подумал он, мысленно пожимая плечами. В любом случае, он не особо переживал. Все эти злобные люди одинаковы — много шума из ничего. Лань Сичэнь, однако, казался ещё более обеспокоенным. — Это было бы крайне бесчестно, — прокомментировал он, как раз когда перед ними на тропе показалось ханьши. Вэй Усянь улыбнулся его нахмуренному лицу. Наследник Ордена Гусу Лань, вероятно, действительно не мог понять, как кто-то может не принимать наказания с торжественной покорностью, как подобает Ланю, а вместо этого ещё глубже погружается в дурные привычки, за которые его изначально наказали. Брови Лань Сичэня сдвинулись. — Возможно, мне стоит присматривать за ним. Вэй Усянь беззаботно пожал плечами: — Если он решит что-то предпринять, думаю, я смогу с этим справиться. Тебе не стоит слишком переживать, брат Сичэнь. Они уже дошли до ханьши и замедлили шаг, остановившись перед гравийной дорожкой, ведущей к входной двери. — Как наш ученик, Су Миньшань — ответственность Гусу Лань. Как и его дисциплинирование, — настаивал Лань Сичэнь. Вэй Усянь согласно кивнул. Это было достаточно справедливо, полагал он. Лань Сичэнь, казалось, встряхнулся, и улыбка вернулась на его лицо. — В любом случае, если он обратится к тебе со злым умыслом, я был бы признателен, если бы ты сообщил об этом мне или дяде. В нынешних обстоятельствах ученику Су лучше избегать дальнейших нарушений ценностей и доверия Гусу Лань. — Он слегка покачал головой. — А-Сянь, не стесняйся обращаться к нам. — Хорошо, — согласился Вэй Усянь, возвращая улыбку. Лань Сичэнь казался удовлетворённым. — Поскольку у тебя сегодня нет занятий, тебе следует отправиться в хунши и отдохнуть перед банкетом. Вэй Усянь уже собирался согласиться, когда ему кое-что пришло в голову. — А, э-э, а как насчёт лекций для приглашённых учеников? Разве я не должен посещать их, когда нет занятий по талисманам? Если быть совершенно честным, он вроде как полностью потерял из виду своё расписание. Лань Сичэнь улыбнулся ему. — Если ты хочешь, я уверен, дядя будет рад тебя видеть. Но поскольку ты вышел из Ордена Юньмэн Цзян, все предыдущие договорённости, сделанные от твоего имени, теперь недействительны. Дядя также считает, что для тебя будет полезнее посвятить время учёбе, а не заниматься тем, в чём ты уже и так достаточно компетентен. — О. — Вэй Усянь не мог сказать, что сильно скучал бы по лекциям. Хотя теперь у него будет гораздо меньше возможностей встречаться с друзьями. — Ну, тогда мне лучше пойти и посвятить время учёбе, — заключил он. — В любом случае, мне нужно доработать талисман связи для тебя и Чифэн-цзуня, чем скорее, тем лучше. Лань Сичэнь казался более чем удовлетворённым. — Мн. Но не забывай делать перерывы, А-Сянь. После этого они попрощались, и Вэй Усянь направился в гостевой дом. * * * В целом у Вэй Усяня было примерное представление о том, что он мог бы разработать для системы связи, которую его попросили создать. Конструкция, заказанная у него Не Хуайсаном, уже была довольно сложной, но, учитывая произошедшее, в ней было два недостатка, которые нужно было исправить. Первая проблема касалась того, что Чифэн-цзунь хотел улучшить. Нынешний дизайн обеспечивал секретность и конфиденциальность только для одного участника общения. Не-сюн держал все нити в своих руках: он мог отправить всё, что хотел, теоретически даже подделать сообщение и разместить его там, где бывал раньше. Его получатель, с другой стороны, оставался в неведении, не имея возможности отследить источник письма или даже не подозревая, что оно дошло до него необычным путём. И хотя это было именно то, о чём просил Хуайсан — и, следовательно, то, что создал Вэй Усянь — для конфиденциальной переписки между двумя союзными Орденами, намеревающимися делиться информацией о происходящем на их территориях, чтобы оказывать друг другу помощь в случае необходимости, такой дисбаланс сил был не идеален. Было бы легко для кого-то подбросить ложную информацию или выдать себя за другого. И если Вэй Усянь чему-то научился из книг, которые давала ему переписывать в качестве наказания Лань Цинчжао, так это тому, что он должен — как бы грустно это ни было — предполагать худшее в людях, когда дело касается подобных вещей. Если в его изобретениях была очевидная лазейка для злоупотреблений, кто-то обязательно ею воспользуется. К сожалению. Вторая проблема пришла ему в голову, пока он размышлял над первой. Её не упоминали в просьбе, но он сам понял, что важно пересмотреть вопрос расхода духовной энергии. Хотя золотое ядро Не Хуайсана был слабо развито, что объясняло его истощение после использования двух журавликов связи, оставался факт: между Облачными Глубинами и Нечистым Царством было около двух тысяч ли. Было нереально ожидать, что обычный ученик сможет отправить несколько сообщений подряд, а даже более сильные заклинатели, такие как Чифэн-цзунь или Лань Цижэнь, быстро истощились бы после нескольких писем. Учитывая, что они планировали наладить более прочную связь между двумя Орденами из-за возможных провокаций со стороны Вэней, было бы безрассудно заставлять учеников тратить духовную энергию на предупреждение союзников, оставляя их слишком истощёнными для боя, если Вэни действительно что-то затеют. Последнюю проблему Вэй Усянь планировал решить в первую очередь, поскольку любые меры защиты от подделки и обмана зависели бы от основы самого талисмана. Решив поискать способы улучшить энергоэффективность талисмана, Вэй Усянь собрал свои заметки и ближе к середине утра направился в павильон библиотеки. Он был так погружён в размышления о том, как оптимизировать части конструкции, основанные на искажающем время массиве, что не заметил приближающегося человека. — Усянь! Он вздрогнул, к счастью, не уронив стопку исследований. Обернувшись, он увидел, что к нему спешит Лань Чуаньли с корзиной в руках, и он явно сияет от облегчения. Вэй Усянь подождал его, отвечая улыбкой. — Чуаньли-сюн, как дела? — Лучше, теперь, когда я вижу тебя целым и невредимым. Ты полностью восстановился? — Он осмотрел его с беспокойством, будто пытаясь обнаружить скрытую травму, и Вэй Усянь сообразил, что они не виделись с момента инцидента с водяной бездной. — Я снова здоров как бык, главный целитель позаботился об этом, не волнуйся! — заверил он. Лань Чуаньли кивнул, но слегка нахмурился, разглядывая Вэй Усяня. — Тебя что-то ударило здесь? — спросил он, кивая на его шею. — А? — удивился Вэй Усянь. — Где? — На шее, немного покраснело. Вэй Усянь вдруг понял, о чём он. — А, э-э, правда? — нервно засмеялся он. — Может, я слишком сильно почесался? Лань Чуаньли задумчиво посмотрел на него, затем просто пожал плечами. Вэй Усянь вздохнул с облегчением. Мазь главного целителя, видимо, уже подействовала. Теперь ему стало интересно, что же в ней было, чтобы эффект наступил так быстро. — Ну, главное, что ты поправился. Ты не представляешь, как я был рад, что Чифэн-цзунь оказался рядом — прежде чем мы даже осознали, что случилось с вами, он уже подхватил тебя и мчался в Облачные Глубины. Вэй Усянь кивнул. — Да, нам с Лань Чжанем повезло. Лань Чуаньли улыбнулся. — Но несмотря на то, что в итоге тебя сразило... — добавил он, быстро возвращаясь к энтузиазму, — никто не может отрицать, что твой план сработал отлично! Я до сих пор не верю, что ты просто так избавился от водяной бездны! — Эй, я же не один это сделал. Основная идея была моей, но большая часть заслуг принадлежит нашей наставнице, ведь именно она занималась планированием и организацией всего этого, — отмахнулся Вэй Усянь, чувствуя тепло от искорки в глазах собеседника. — Друг мой, это не отменяет того, что без тебя нашему Ордену пришлось бы начинать осушение озера Билин только следующей весной, а затем запускать мучительно медленный процесс очистки, который занял бы целые годы! И город Цайи страдал бы из-за этого! — настаивал Лань Чуаньли, прежде чем в его глазах появилась озорной блеск. — Всё равно уже поздно, вчера вечером в городе я хвастался А-Сян и её семье, что на самом деле дружу с парнем, который уничтожил ту бездну. К настоящему моменту весь город, скорее всего, уже прослышал о тебе. Глаза Вэй Усяня расширились. — Чуаньли-сюн, это действительно было необходимо? Лань Чуаньли лишь пожал плечами. — Никаких шансов, друг мой, хочешь ты того или нет, но ты войдёшь в историю. Сколько раз друзья А-Сян просили меня описать им битву, я даже не удивлюсь, если они узнают тебя по одному только виду. Вэй Усянь цокнул языком и покачал головой, глядя на невозмутимую улыбку собеседника. — Разве сплетни не запрещены у Ланей? Чуаньли-сюн, ты что, распространял сенсационные истории среди народа? Лань Чуаньли от души рассмеялся, и что-то в корзине, которую он держал, звякнуло от его движений. — Не более сенсационные, чем правда, Усянь, ни больше, ни меньше, клянусь. Ухмыляясь, Вэй Усянь сдался и вздохнул, прежде чем с любопытством взглянул на корзину. — Кстати, что это? — Хм? Ах, я как раз сейчас снова иду в город навестить А-Сян. — Он слегка покраснел. — Я рассказал ей о сливовом соусе, который моя семья готовит из слив с нашего заднего двора, и ей стало интересно. Моя мать настаивала, чтобы я принёс ей немного вместе с перепелиными яйцами, которые недавно принёс мой дядя. — Он выглядел немного смущённым. — Очень надеюсь, что ей понравится вкус. В прошлый раз, когда я ел с её семьёй, она съела так мало, что мне было неловко просить добавки! Вэй Усянь рассмеялся, развлечённый его широко раскрытыми глазами. — Ну, по крайней мере, дева Юань не будет возражать против правила о трёх чашах. Лань Чуаньли несколько раз моргнул. — Знаешь что, Усянь? Мне это ещё не приходило в голову, но ты абсолютно прав. — Если тебе нужно доставить еду, наверное, мне не стоит тебя задерживать? Кивнув, Лань Чуаньли снова ухмыльнулся. — Верно. Мне лучше идти. — Поправив хватку на ручке корзины, он вдруг воскликнул, осознав что-то. — О, я почти забыл! Ты ещё готов сходить в город в ближайшее время, чтобы отпраздновать нашу взаимную потерю холостяцкой жизни? Вэй Усянь энергично кивнул. — Мы же говорили, что сходим и немного развеемся, верно? — Точно. Может завтра днём? — Да, конечно! — Ему и правда очень хотелось снова выйти с друзьями. Прошло уже слишком много времени. — Может, маленький Ванцзи захочет присоединиться? Он тоже относится к недавно обручённым, разве нет? — Лань Чжань? — Вэй Усянь задумался. Хотя его присутствие, конечно, сделало бы любой план бесконечно лучше, он не мог отрицать, что Лань Ванцзи, вероятно, не любит такие празднования. С другой стороны, разве Лань Сичэнь не сказал ему сегодня утром, что его младший брат начал позволять себе расслабляться и наслаждаться жизнью чуть больше? Может, он захочет пойти с ними? — Конечно, я спрошу его, — согласился он. Они с Лань Чуаньли наконец попрощались, договорившись встретиться у входа в Облачные Глубины на следующий день ближе к вечеру. После ухода друга Вэй Усянь весело заспешил к павильону библиотеки, предвкушение щекотало ему душу. Может, он даже сможет снова выпить «Улыбку Императора»! Прошла целая вечность! * * * Вэй Усянь сумел собрать в павильоне библиотеки немало текстов, которые могли содержать полезную для него информацию. Он радостно подбежал к библиотекарю, который наблюдал за главным залом, чтобы попросить разрешения воспользоваться некоторыми свитками, но тот напомнил ему, что нефритовый жетон, висящий у него на поясе, на самом деле разрешает ему пользоваться любым разделом библиотеки. Вэй Усянь на мгновение уставился на него, затем широко улыбнулся и спросил, где можно найти литературу о талисманах и массивах. Его направили к одной из больших полок в глубине зала, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы поразиться количеству текстов, которыми владел Орден Гусу Лань на эту тему. Их наверняка хватило бы на несколько месяцев чтения! И хотя это было невозможно, его сильно соблазняла мысль просто разбить палатку прямо здесь, в библиотеке, и не выходить, пока он не прочитает каждую работу. Тем не менее, у него была важная миссия, так что палаточный городок в павильоне библиотеки, к сожалению, пришлось отложить на другой день. Пока он читал первые несколько книг, время незаметно подошло к обеду, и его желудок громко заурчал, безошибочно напоминая о себе. Звук довольно мощно разнёсся по комнате, которую Вэй Усянь мысленно называл их с Лань Ванцзи читальным залом. Немного раздражённый тем, что его тело решило прервать его как раз в середине увлекательного абзаца о духовных инструментах и их энергетически эффективных атрибутах, он собрал свои записи и тексты, чтобы отнести всё в гостевой дом и продолжить после обеда. Его стопка литературы и бумаг была довольно высокой, и хотя он заработал несколько любопытных взглядов от учеников Лань, никто не комментировал его действия, пока он осторожно нёс свою добычу из павильона библиотеки. По пути назад в частные владения ему пришлось несколько раз поправлять хватку на неустойчивой стопке, и он решил, что в следующий раз возьмёт мешочек-цянькунь, если захочет что-то взять из библиотеки. Он поспешно разложил всё в хунши, а затем направился к большому залу для приёмов. Хотя он и сожалел, что пришлось прервать исследования из-за чего-то столь обыденного, как потребности тела, по крайней мере, там будет Лань Ванцзи! Может, он даже будет гордиться им за то, что он не забыл про обед! Он быстро прошёл оставшийся путь, весело напевая себе под нос. Как раз когда он проходил коридор, ведущий к семейному входу, странная тень слева заставила его замедлиться, и он на мгновение остановился. Местность слева от него Облачные Глубины была совершенно спокойной, окружение выглядело как всегда, так что, похоже, то, что он видел, либо уже исчезло, либо было игрой света. Странно. Ну, ладно. Вэй Усянь преодолел оставшийся путь в рекордное время, пронёсся по коридору, ведущему прямо к семейному входу, и с нетерпением приблизился к дверям зала для приёмов. Он немного опоздал, и, как он и ожидал, все остальные уже были там. Множество глаз устремилось на него, когда он осторожно открыл двери и скользнул в зал. Но сейчас его интересовал только один человек. Лань Ванцзи уже поднял взгляд от своей пиалы, заметив его сразу, его бледные глаза следили за ним, пока он быстро проходил мимо Лань Цижэня, который даже не удостоил его взглядом, мимо Лань Сичэня, пославшего ему тёплую улыбку, и наконец плюхнулся на своё место рядом с Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — счастливо прошептал он, слегка толкнув его в бок. Лань Ванцзи моргнул в ответ, выглядел он немного заинтересованным. Быстро взглянув на Лань Цижэня, чтобы убедиться, что старик всё ещё сосредоточен на своей еде, Вэй Усянь прижался к возлюбленному, чтобы приблизить губы к его уху. — Исследования, — прошептал он, наслаждаясь ароматом его масла для волос, пока была возможность, в потом быстро отклонился назад и широко улыбнулся. Лань Ванцзи слегка кивнул, казалось, удовлетворённый этим объяснением, затем засунул руку в рукав и — будучи идеальным женихом — тут же извлёк новую баночку острого масла. Тихо хихикая, Вэй Усянь быстро пододвинул к нему свою пиалу с едой, радуясь, когда тот послушно вылил красное масло на его рис. — Спасибо, — прошептал он и снова слегка толкнув его плечом. Лань Ванцзи выглядел удовлетворённым, наблюдая, как Вэй Усянь отправляет первые куски в рот, с чем-то вроде удовлетворения во взгляде, прежде чем вернулся к своей еде. Обед прошёл быстро, и прежде чем Вэй Усянь осознал это, он уже проглотил свою порцию острой еды и был готов вернуться в хунши. Прерванные исследования не давали ему покоя, пока он ел, и, не обращая особого внимания на учеников, снова бросавших на него любопытные взгляды, он вскочил, как только его пиала опустела, лишь на секунду помахав Цзян Чэну, который тоже смотрел в его сторону, прежде чем снова покинуть зал. Он не мог перестать думать о последнем тексте, который читал, его мысли крутились вокруг слов автора из Ордена Гусу Лань о преимуществах духовных инструментов в том, как они могут помочь увеличить эффективность выхода духовной энергии, позволяя делать как можно больше с минимальными затратами. Вэй Усянь раньше не имел возможности изучить многие духовные инструменты, что, вероятно, неудивительно, поскольку большинство известных ему инструментов были реликвиями, вроде Цзыдяня, и их владельцы вряд ли позволили бы какому-то случайному любопытному изучать их. Но хотя несколько действительно известных духовных инструментов, о которых он слышал, были почти исключительно оружием, вроде фиолетовой молнии госпожи Юй, инструментами, вроде циней и флейт Ланей, а также редкими веерами или метёлками из лошадиных хвостов, которые, как описывали некоторые исторические книги, были излюбленным оружием знаменитых заклинателей давних времён, Вэй Усянь думал, что, если разобраться, духовным инструментом может быть что угодно, верно? Как только он снова добрался до Хунши, то тут же начал рыться в своих вещах, которые ещё не были должным образом убраны. Большинство сундуков с его скарбом всё ещё стояли у окна, куда их поместили ученики Лань, сопровождавшие его в Пристань Лотоса. Из-за этого ему потребовалось довольно много времени, чтобы найти то, что он искал, и он радостно воскликнул, когда наконец обнаружил свои записи о двух талисманах, которые он подарил Лань Цижэню, что теперь казалось произошло целую вечность назад. Тогда он уже предполагал, что второй талисман, позволяющий использовать кисть для диктовки без необходимости писать самому, возможно, можно вырезать на ручке кисти и таким образом превратить саму кисть в своего рода духовный инструмент. Вэй Усянь даже уже думал, что таким образом можно сэкономить немного энергии, и теперь, когда он прочитал именно об этом, то почувствовал себя слишком соблазнённым, чтобы не попробовать. У него была очень конкретная идея, которая могла бы решить обе проблемы, над которыми он планировал работать по просьбе Лань Сичэня и Чифэн-цзуня, но для этого ему нужно было сначала кое-что проверить. Вэй Усянь порылся в одном из сундуков, привезённых из его старой комнаты в Пристани Лотоса, перебрал старые безделушки, отодвинул в сторону рисунки Цзян Чэна с лягушкой на голове, которые он нарисовал на память после их попытки поймать этих самых лягушек голыми руками, в результате чего одна из них запрыгнула ему на голову и запуталась в его волосах (Цзян Чэн был тогда восхитительно смущён), странные или красивые камни и интересные кусочки природы, которые он когда-то собрал, пока наконец не добрался до старых письменных принадлежностей, подаренных ему его шицзе на его первый день рождения в Юньмэне. Кисти были довольно старыми, их козьи волоски слишком изношенными, чтобы ими ещё можно было пользоваться, но в то время Вэй Усянь был слишком сентиментален, чтобы выбросить их, даже несмотря на то, что шицзе купила ему новый набор, когда обнаружила, что старые кисти больше не справляются со своей задачей. Шицзе всегда говорила ему, что — хотя и хорошо хранить вещи, имеющие эмоциональную ценность, — предметы первой необходимости всегда можно заменить, и что она точно не расстроится, если он выбросит старые кисти. Вэй Усяня она так и не убедила, поэтому он попросту спрятал их в этот сундук. Теперь, когда ему нужна была кисть для проверки своей теории, он подумал, что его детское нежелание избавляться от них всё-таки оправдало себя. Напевая песню, которую для него написал Лань Ванцзи, он счастливо понёс самую большую из кистей обратно к письменному столу, по пути схватив небольшой охотничий нож из другого ящика, и уселся снова. Шицзе определённо была бы рада, что он нашёл применение старому подарку. Вэй Усянь мысленно напомнил себе написать ответ на её письмо, которое она передала через Цзинь Цзысюаня, и отдать его Павлину как можно скорее. У него был немалый опыт в вырезании вещей ради забавы, и он быстро набросал дизайн талисмана диктовки на ручку кисти в качестве ориентира, убедившись, что ниже достаточно места для большего, втиснув узор в верхнюю треть дерева. Он соединил верхние и нижние периферийные радикалы узора, так что талисман идеально обвил ручку. Затем он глубоко вдохнул, сконцентрировался, размял пальцы, чтобы увеличить приток крови и, следовательно, их точность, а потом приложил нож к дереву и начал вырезать линии, которые он нарисовал на ручке, стараясь работать как можно аккуратнее. Кисть была сделана из прочного дерева, что вполне подходило для его целей, но это также означало, что ему нужно было быть особенно осторожным, чтобы лезвие не соскользнуло с отполированной поверхности, поскольку она изначально не предназначалась для резьбы, и пальцы, державшие кисть, начали неметь, прежде чем он успел закончить даже половину. Наконец, после целой вечности сидения совершенно неподвижно, Вэй Усянь закончил узор, с шумом выдохнул и потянулся, чтобы снять напряжение, прежде чем снова проверил свою резьбу, поворачивая кисть так и сяк. В конце концов, он остался доволен результатом. — Ладно, дружище, — пробормотал он, убирая со стола мелкие деревянные стружки и осколки лака, которые образовались там во время его работы. — Ты был подарком от лучшей женщины в мире, так что не смей меня разочаровывать. Он аккуратно обвёл линии вырезанного узора свежеприготовленной киноварью, абсолютно уверенный, что не оставил путь, по которому должна была течь энергия. Как только он закончил и с этим, то снова глубоко вдохнул. — Хорошо, для твоего сведения: я буду очень расстроен, если ты треснешь, — серьёзно сказал он кисти. Покончив со всеми приготовлениями, он осторожно положил кисть на поверхность письменного стола, развернув периферийные радикалы вверх, затем поместил два пальца правой руки на начало узора и два пальца левой руки на завершающий радикал и закрыл глаза, ощущая свою духовную энергию. — Ну, поехали, — пробормотал он, осторожно позволив энергии хлынуть в кончики пальцев правой руки, сохраняя поток энергии как можно более тонким, чтобы попытаться избежать возгорания кисти. С небольшой неохотой энергия наконец перескочила с его кончиков пальцев в линии киновари, медленно просачиваясь через углубления в дереве, как смола из свежесрубленного дерева, оставляя за собой светящийся след, в то время как тонкая полоска дыма поднялась с места, где энергия прошла впервые. Вэй Усянь был предельно сосредоточен, проявлял особую осторожность, пока направлял свою энергию через заклинания намерения — настолько тонкие, что он боялся, как бы энергия не сошла с намеченного пути и не разрушила вырезанные линии. К концу процесса на его лбу выступили мелкие капельки пота от усилий по столь жёсткому контролю выхода энергии, и он облегчённо выдохнул, когда его собственная энергия достигла кончиков пальцев левой руки, покинула дерево и вернулась в его тело. Он позволил энергии циркулировать по вырезанным путям ещё немного, убедившись, что талисман достаточно закрепился на ручке, прежде чем убрал левую руку и позволил духовной энергии накапливаться, пока кисть не стала настолько горячей, что он начал опасаться её возгорания в любой момент. Отложив кисть, чтобы дать энергии успокоиться, а ручке — немного остыть, Вэй Усянь переключился на остальные исследования, начав возиться с другими идеями. Так Вэй Усянь работал до позднего вечера, ни разу не останавливаясь, и записи на его столе росли горой, когда его наконец прервали незадолго до ужина — кто-то постучал в дверь и вырвал его из концентрации. Немного дезориентированный, он осознал, что на улице уже стемнело без его ведома, и быстро вскочил на ноги. Немного встряхнувшись, он поспешил открыть дверь. На пороге стоял незнакомый ученик Лань, который сообщил, что великий учитель послал его напомнить молодому господину Вэю, что скоро начнётся семейный банкет, и ему пора встретиться с Лань Цижэнем и его племянниками перед покоями великого учителя. Вэй Усянь вежливо поблагодарил ученика, после чего, как только дверь закрылась, устроил небольшую панику, лихорадочно пытаясь переодеться во что-то, не покрытое кляксами и древесной пылью, как его текущие мантии приглашённого ученика. Он остановился на самом нарядном комплекте одежды, который у него был — чёрном, с тонкой и ненавязчивой вышивкой на лацканах, который он получил от Цзян Фэнмяня незадолго до приезда в Гусу. Этот комплект как раз предназначался для официальных мероприятий. Его сшили так, чтобы он сидел идеально — к счастью, он ещё не вырос из него, и ткань была достаточно хороша для главного ученика великого Ордена, но определённо уступала по качеству материалу, из которого были сшиты одежды Цзян Чэна, поскольку он, конечно, не должен был затмевать самого наследника Ордена. Вэй Усянь нечасто носил этот комплект, слишком опасаясь случайно испачкать или повредить его, так как был уверен: хотя госпожа Юй и не смогла помешать мужу заплатить портному за дополнительную вышивку, её возмущение достигло бы совершенно иного уровня, если бы он испортил одежды, и Цзян Фэнмянь просто заменил бы их. По крайней мере, в таком виде они, вероятно, были достаточно опрятны, чтобы удовлетворить тех, кто придавал значение подобным вещам на семейных банкетах Ланей, и он не опозорит Лань Ванцзи перед родственниками. Одежда была довольно лёгкой, и ему хватило пары мгновений на улице, чтобы понять: без солнца в небе Гусу воздух был слишком холодным, чтобы бегать по Облачным Глубинам без верхней одежды. Решив не усложнять, он быстро закутался в плащ Лань Ванцзи, который всё ещё не вернул, убеждая себя, что у него вряд ли есть время искать свой собственный, местонахождение которого оставалось неизвестным. После этого он поспешил из хунши к дому Лань Цижэня, надеясь, что никого не заставил ждать зря. Когда он свернул за поворот, сразу стало видно дом великого учителя Ланя. Его уже ждали у тропинки, ведущей во внутренний двор Лань Цижэня, и Вэй Усянь сбавил шаг, подстраиваясь под неторопливый ритм Ланей. Лань Ванцзи заметил его первым и направился к нему, как только их взгляды встретились. — Эй, вы долго ждали? — немного запыхавшись, спросил Вэй Усянь, с облегчением увидев, как тот покачал головой. — А-Сянь, ты выглядишь немного взволнованным, всё в порядке? — поинтересовался Лань Сичэнь, и Вэй Усянь быстро поприветствовал его и его дядю. — Да, просто потерял счёт времени за исследованиями, — объяснил он. Лань Цижэнь слегка погладил бороду. — Есть прогресс? — спросил он. — О да. Пока всё идёт довольно хорошо, — ответил Вэй Усянь. Лань Сичэнь широко улыбнулся ему, а его дядя прочистил горло и произнёс: — Это благоприятно. Но не будем медлить, пойдёмте.