Юность в путах желаний

Вэй Усянь присутствовал на многих семейных трапезах Цзянов. Поскольку главная семья Пристани Лотоса ела вместе, когда все были дома, такие трапезы не были редкостью. В первый раз, когда Цзян Фэнмянь велел ему присоединиться к семье, несмотря на ледяные взгляды жены, он подумал, что семья, которая привыкла делиться трапезой, наверняка счастлива. И потому был тогда смущён, увидев, как глава Ордена Цзян и его первая госпожа, казалось, испытывали друг к другу лишь холодное безразличие, в то время как их дети были настолько привычны к этому, что только Вэй Усянь вздрогнул, когда госпожа Цзян внезапно ударила по столу и повысила голос. Сейчас он даже не помнил, о чём она кричала, но, учитывая, что это был его первый опыт совместной трапезы с семьёй Цзянов в формате, который Цзян Фэнмянь предложил сделать постоянным, он мог легко представить, что её разозлило. Несмотря на часто некомфортную атмосферу тех трапез, Вэй Усянь довольно быстро к ним привык. Только позже он осознал, что решение главы Ордена Цзян позволить ему есть с семьёй, а не с другими учениками, стало одной из причин, по которым слухи о нём как о бастарде Фэнмяня распространились — сначала внутри самого Ордена, а затем и повсюду. Хотя сегодня он бы больше сомневался в мотивах Цзян Фэнмяня, тогда он был счастлив есть вместе с Цзян Чэном и шицзе, и это казалось великой честью. Тем более, когда у Ордена Цзян был повод для праздника. Будь то важный день рождения, праздник или фестиваль, в Пристани Лотоса устраивали банкеты и приглашали близких родственников. И Вэй Усяню всё ещё разрешалось сидеть с семьёй Цзянов, даже когда родственники госпожи Цзян из Мэйшаня смотрели на него с отвращением. Тем не менее, в представлении Вэй Усяня банкеты означали яркие цвета, изобилие вкусной и острой еды, музыку и шум до позднего вечера. Облачные Глубины, очевидно, имели другое определение этого термина. Каким-то образом Вэй Усянь не осознал, что правило «не разговаривать во время еды», конечно, распространяется и на семейные банкеты. Он немного нервно следовал за Лань Цижэнем и его племянниками, пока они вели его по длинной каменной лестнице в сердце Облачных Глубин — самую высокую точку горного хребта, где здания возвышались над облаками. Здесь располагались частные постройки, такие как зал предков, а также общие комнаты главной линии семьи, откуда открывался вид на ущелья внизу, и вечно слышался отдалённый звук воды, не нарушающий покой. Вэй Усянь восхищался видом из зала, где собрался ближний круг семьи Ланей, после того как ему указали сесть рядом с Лань Ванцзи напротив одного из больших окон. Отсюда остальные Облачные Глубины казались почти маленькими — он мог разглядеть крышу библиотеки вдали и начало густых лесов между этим местом и далёким городом Цайи. Сам зал вмещал около пятнадцати человек, мебель была простой, но изящной, а фонари у стен наполняли комнату тёплым светом. И хотя все места были заняты, было совершенно тихо. Лань Цижэнь, как исполняющий обязанности главы Ордена, сидел во главе зала. За его спиной красовался изысканный декоративный экран с изображением горной гряды и величественных облаков, которые Вэй Усянь опознал как пейзаж Облачных Глубин, хотя, судя по немногочисленным нарисованным строениям, это, вероятно, было старинное изображение. Примечательно, что внутренний круг клана Лань состоял в основном из людей не моложе пятидесяти, и хотя многие из них, очевидно, совершенствовались, чтобы сохранить более молодой облик, некоторые выглядели весьма почтенными. Лань Цинчжао тоже была здесь, сидела рядом со своим отцом слева от Лань Цижэня, напротив братьев Лань и самого Вэй Усяня. Она поприветствовала его до того, как все вошли внутрь, и Вэй Усянь почувствовал тепло от её заботы, заверив, что полностью восстановился. Наблюдения подсказывали Вэй Усяню, что он, скорее всего, самый молодой человек в зале. Единственные, кому не было тридцати, — это Лань Ванцзи, его брат и молодая женщина, которую он однажды видел, когда искал мастера талисманов и вместо этого встретил её отца. Если он не ошибался, тогда она ухаживала за кустами годжи, и ей, вероятно, было около двадцати. Среди старейшин были те, кто, как он смутно помнил, выступал на совете: женщина с седыми прядями, выражавшая опасения по поводу его контроля над тёмными существами, сидела прямо рядом с ним. А рядом с ней — старик, с которым Лань Цижэнь разговаривал у его дома, тот самый, кто назвал их план использовать изобретение Вэй Усяня против водяной бездны обречённым на провал. Вэй Усянь волновался, что окажется под пристальным вниманием как одна из причин этого семейного собрания, но его опасения оказались напрасны. Хотя старейшины уделили время, чтобы оценить, как он сидит рядом с их вторым наследником, никто не счёл нужным что-то сказать. Вскоре несколько учеников Лань вошли и разнесли еду и напитки. Вэй Усянь с тревогой наблюдал, как молодой человек поставил перед ним тарелку с типичной едой Ланей и налил чай настолько лекарственный, что он поклялся бы — этот запах он уже чувствовал в лазарете. Также подали суп, похожий на жидкий бульон с парой печальных овощей. Вэй Усянь улыбнулся ученику, который обслуживал его, и почувствовал себя неуместно. Увидев, как Лань Ванцзи достаёт из рукава флакон с острым маслом, он быстро положил руку на его запястье, останавливая, и слегка покачал головой, когда тот вопросительно нахмурился. Вэй Усянь лишь улыбнулся и аккуратно вернул масло обратно в рукав. Он хотел хотя бы попытаться не демонстрировать так явно своё недовольство едой Ордена Гусу Лань. Как только все получили свои порции, Лань Цижэнь откашлялся. — Редко удача приходит в избытке, — начал он, и его голос чётко разнёсся по залу. — Но клан Лань может считать себя счастливчиком. Мои племянники оба преданы благу нашей семьи. Я нахожу уместным, что когда один обнаружил водяную бездну в водах Цайи, другой полюбил того, кто избавил нас от этой напасти всего через несколько дней. Он поднял чашу и обратился к залу. Вэй Усянь поспешил последовать за Лань Ванцзи и остальными, когда все ответили на жест, белые рукава изящно отражали движения друг друга. — Водяная бездна никогда не была тем, с чем Орден Гусу Лань не мог справиться, — продолжил Лань Цижэнь, — но есть разница между тем, чтобы принять вызов, и тем, чтобы одержать над ним победу. Он повернулся к Вэй Усяню и кивнул ему: — Я горд разделить эту трапезу с семьёй — нынешней и будущей — зная, что мой будущий племянник объединил усилия с Орденом Гусу Лань и привёл нас к этой победе. Вэй Усянь доказал, что он учёный с блестящим умом и праведным сердцем. У нас есть все основания праздновать его вступление в наши ряды. Он снова обратился к семье, давая Вэй Усяню момент справиться с охватившим его смущением. — А потому мы будем праздновать. Приятного аппетита. Он поднёс чашу к губам, и все последовали его примеру, отпивая лекарственный чай. То, что последовало дальше, стало одним из самых странных переживаний в жизни Вэй Усяня. Он уже десятки раз ел в тишине с приглашёнными учениками, где разговоры были запрещены, и ожидал, что это будет похоже. Но это было совершенно не так. Даже молча, приглашённые ученики, явно привыкшие говорить во время еды дома, выглядели скорее нетерпеливыми, желая как можно быстрее покинуть зал. Члены семьи Ланей, напротив, не проявляли никакого нетерпения. Вэй Усянь ожидал, что такая трапеза будет блёклой по сравнению с банкетами в Лотосовой Пристани, но манера, с которой Лани ели, говорила о другом виде удовольствия. Их лица были безмятежны, и хотя Вэй Усянь обычно находил тишину в комнате тревожной — как знак сдерживаемых слов или игнорирования других, — Лани казались совершенно спокойными, не спеша перебирая палочками свои блюда. Он тоже попытался расслабиться и есть пресную еду как можно почтительнее. Но с супом у него ничего не вышло. На вкус он был похож на горячую воду с парой листьев и несколькими несчастными кусочками капусты. Он сделал несколько глотков, с трудом сдерживая гримасу, и быстро заглушил горечь рисом. Размышляя, что будет невежливее — оставить суп недоеденным или заставить себя выпить его до конца, — он вдруг увидел, как бледная рука забрала его чашу со стола. Лань Ванцзи, конечно, не моргнув глазом, выпил этот ужасный суп несколькими глотками. Быстрый взгляд по залу подтвердил, что почти никто не заметил или не обратил внимания на этот обмен. Лишь тот самый старейшина, который жаловался Лань Цижэню, хмуро фыркнул в свою чашу, бросив на них неодобрительный взгляд. Вэй Усянь подумал, что этому старику стоит снизить стандарты приличия. Никто, выросший в Юньмэне, не смог бы спокойно съесть эту еду, а он хотя бы старался! Таким образом, семейный банкет Ланей прошёл просто и быстро, и прежде чем Вэй Усянь осознал это, Лань Цижэнь уже желал всем приятного вечера, и Лани вежливо разошлись. Похоже, поскольку члены Ордена Гусу Лань обычно ели в одиночестве, их семейные банкеты были просто возможностью поесть вместе, без долгих речей или представлений. Вэй Усянь подумал, что, хотя ему всегда нравились яркие праздники в Лотосовой Пристани, это тоже было неплохо. После Лань Цижэнь снова проводил его до хунши. Когда старик грубовато пожелал ему спокойной ночи и ушёл, Вэй Усянь понял, что эта привычка, скорее всего, связана не с тем, чтобы он не заблудился, а с тем, чтобы он не оказался в покоях Лань Ванцзи. После утра стало очевидно, что Лань Цижэнь не слишком верит в их с Лань Ванцзи сдержанность. Посмеиваясь, Вэй Усянь вернулся к своему столу. Вспомнив, что ему нужно написать ответ на письмо шицзе, он быстро расчистил свой захламлённый письменный стол, достал чистый лист и начал составлять черновик ответа. Он сообщил Цзян Яньли, что с ним всё в порядке, и что он чувствует себя прекрасно, хотя недавно немного пострадал. Кратко описал битву с водяной бездной (поскольку шицзе не особо любила истории о ночных охотах), горячо поблагодарил её за усилия, потраченные на поиски его родственников, и добавил, что ей стоит делать только то, что ей хочется, и что ничего страшного, если это станет слишком обременительным. Он также попросил её поблагодарить Хань Ся и Шао Лихуа за их впечатляющую работу, а заодно и саму шицзе за суп из лотоса и свиных рёбрышек — от имени Лань Ванцзи. Довольный, он отложил письмо на время и начал готовиться ко сну. В конце концов, его слишком соблазнили нерешённые вопросы исследований, чтобы просто лечь спать, и когда он наконец уснул, в руках у него всё ещё были записи, которые он взял с собой в постель, а страницы были разбросаны по всему ложу. * * * Этой ночью Вэй Усяню снилось, будто он сидит на веранде в разгар зимы, вокруг — прекрасный белый пейзаж, белые равнины покрывают заснеженные горы, а он закутан во что-то мягкое и прижат к кому-то тёплому. Бледная рука подносит к его губам сладкие кусочки засахаренного яблока. Совсем не желая покидать этот мирный сон, он был весьма недоволен, когда ритмичный стук разбудил его. Со стоном он перевернулся на бок, прижав щёку к подушке, и слегка вздрогнул, почувствовав, как под лицом хрустнула бумага. — Вэй Ин? — позвал его голос Лань Ванцзи. Вэй Усянь лениво открыл глаза, слегка щурясь, и узнал хунши, залитый ясным утренним светом. Солнечные лучи, проникающие в главную комнату, бросали на пол силуэт оконной рамы и обнажали хаос, накануне созданный им на письменном столе и вокруг него. — Вэй Ин? Ты проснулся? Громко вздохнув, Вэй Усянь сел на кровати, его спальный халат сполз до половины плеча, и он скривился, увидав помятые записи, на которых спал. — ...Лань Чжань, — буркнул он в ответ, свесив ноги с края матраса и поморщившись, когда холодный воздух за пределами одеяла коснулся его босых ступней. — Можно войти? — спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь поднял руки над головой, наслаждаясь ощущением растягивающейся спины. — Не стесняйся, — ответил он. Дверь хунши открылась, и Вэй Усянь уже собирался встать, чтобы поприветствовать Лань Ванцзи, как увидел, что тот пришёл не один. — О, А-Сянь, — поздоровался Лань Сичэнь, стоя за плечом брата и с улыбкой разглядывая помятый вид Вэй Усяня. — Ты только что проснулся? Вэй Усянь поспешно поправил воротник и слегка смущённо хихикнул: — Брат Сичэнь! А, да. Эм... Который час? Лань Сичэнь улыбнулся: — Ты проспал завтрак. Ванцзи принёс тебе еду, чтобы ты поел перед началом занятий. И действительно, в руках Лань Ванцзи был поднос с едой. Сам Лань Ванцзи стоял в дверях, словно застывший, его глаза изучали Вэй Усяня, который внезапно почувствовал себя очень раздетым. — И... это... — продолжил Лань Сичэнь, заметив состояние комнаты, с широко раскрытыми глазами обводя взглядом ландшафт из бумаг, раскрытых книг и свитков, свисающих со стола и сундуков, и деревянную стружку, усеявшую пол. — Ха-ха, эм... Я вчера немного перестарался. Но прогресс хороший, думаю, завтра уже закончу, — сказал Вэй Усянь, проводя рукой по волосам и всё ещё чувствуя на себе пристальный взгляд Лань Ванцзи, золотистые глаза которого скользили по его коже, не прикрытой спальным халатом. Наследник Ордена Лань выглядел довольным, хотя и слегка озадаченным. Он ещё мгновение разглядывал беспорядок, а потом пробормотал: — Рад это слышать. Затем его взгляд вернулся к младшему брату, и в его чертах появилась лёгкая озорная искорка. — Ванцзи? Почему бы тебе не поставить поднос? Лань Ванцзи отреагировал на слова брата, слегка моргнув. Затем кивнул и сказал: — Да. Он подошёл к столу, наклонился, осторожно расчистил немного места и поставил поднос на столешницу. Когда он выпрямился, его глаза снова автоматически устремились к Вэй Усяню. Лань Сичэнь, стоя у порога, сжал губы, словно пытаясь сдержать улыбку. Потом внезапно спросил: — А-Сянь, кстати, ты уже видел пруд за домом? — А? — растерянно отозвался Вэй Усянь, не в силах отвести взгляд от того, как глаза Лань Ванцзи скользят от его шеи к груди. — Пожалуй, мне стоит проверить, как поживают карпы, — задумчиво произнёс Лань Сичэнь. — Ванцзи, я ненадолго выйду посмотреть. Его улыбка стала шире, когда он повернулся к Вэй Усяню: — Приятного утра, А-Сянь. Он тут же развернулся, чтобы выйти из хунши, и казался при этом вполне удовлетворённым. Лань Сичэнь, похоже, не совсем понимал значение слова «сопровождение». Как только дверь за ним закрылась, Вэй Усянь бросился вперёд, несколько страниц его исследований слетели с матраса на пол. Лань Ванцзи поймал его, обхватил за талию и наклонил назад, целуя так, будто они не виделись годами. Или так, как будто это было его последним действием в этом мире. Он позволил языку исследовать рот Вэй Усяня и вновь знакомиться с тем, как тело в его руках извивается в ответ на каждый коварный взмах языка. Вэй Усянь вцепился в него, запустил одну руку в шёлковые чёрные волосы, а другой погладил острый подбородок и мягкую щёку Лань Ванцзи, вздыхая от удовольствия, когда почувствовал, как рука скользит вверх по его спине и снова вниз. Дрожь пробежала по позвоночнику. — Ах, Лань Чжань, — вздохнул он, когда вторая рука проскользнула под его спальный халат, лаская его согретую сном грудь, и он не смог сдержать лёгкий вздох. Лань Ванцзи начал осыпать его лицо поцелуями — рядом с губами, по щеке, под подбородком и, наконец, на кончике носа. Вэй Усянь улыбнулся ему, провёл руками по его волосам, наслаждаясь тем, как они скользят между пальцами, словно вода, прежде чем поиграть с его лобной лентой, дразняще дёрнув её несколько раз. — Ты скучал по мне? — счастливо спросил он, и Лань Ванцзи провёл рукой по его груди. Вместо ответа он обхватил затылок Вэй Усяня и припал к его губам ещё одним сладкий поцелуем. — Мн, — согласился он, любовно поправляя воротник спального халата Вэй Усяня, который сам же и помял, заставив возлюбленного слегка рассмеяться. — Хм-м, хорошо. Правильный ответ, — тихо похвалил Вэй Усянь, и сердце его затрепетало, когда глаза Лань Ванцзи наполнились нежностью. Он погладил его плечо, проводя пальцами по почти невидимым узорам на белом шёлке: — Лань Чжань, я хочу снова спать с тобой в одной постели. Сегодня мне снилась зима, а что, если я замёрзну в одиночестве, когда в Гусу выпадет снег? Лань Ванцзи нежно заправил прядь волос за его ухо, и Вэй Усянь прижался щекой к его тёплой ладони. — Скоро, — тихо пообещал Лань Ванцзи. Хихикая, Вэй Усянь обнял его, крепко прижимаясь. — Мн! Скоро, — согласился он. Как раз в этот момент за дверью хунши кто-то громко прочистил горло. — Ванцзи, твои занятия скоро начнутся, — позвал Лань Сичэнь. Вэй Усянь слегка вздохнул и отстранился. — Тебе стоит идти, твой дядя заподозрит неладное, если ты опоздаешь. — Мн. Лань Чжань неохотно направился к двери, когда Вэй Усянь вдруг вспомнил: — А, Лань Чжань, я хотел спросить. Сегодня вечером я спущусь в Цайи, чтобы отпраздновать помолвку с Чуаньли-сюном. Хочешь присоединиться? Тот немного наклонил голову. — Праздновать? Вэй Усянь кивнул. — Да! — Как? — спросил Лань Ванцзи. — О, мы ещё не обсуждали конкретику, кроме как «немного повеселиться». Наверное, поедим что-нибудь вкусное. — Он ухмыльнулся. — Может, куплю «Улыбку Императора». Лань Ванцзи едва заметно приподнял брови, заставив Вэй Усяня рассмеяться. — Можешь подумать, если хочешь. Я буду рад, если ты присоединишься, но если нет — я просто пойду с Чуаньли-сюном, это тоже нормально. — Я приду, — заявил Лань Ванцзи. Улыбка Вэй Усяня стала шире. — Правда? — Мн. — Отлично! Мы встретимся перед ужином у входа. Зайти за тобой перед этим? У тебя есть занятия после обеда? — Есть. Но я могу зайти за Вэй Ином после. Вэй Усянь ухмыльнулся ему. — Ванцзи? — снова позвал Лань Сичэнь снаружи. — Ай-я, Лань Чжань, мы задерживаем твоего брата! Иди, иди, удачных занятий. Он легонько подтолкнул Лань Ванцзи к двери, сияя, когда тот в последний раз обернулся к нему, прежде чем выйти. Вэй Усянь ещё какое-то время стоял, глупо улыбаясь закрытой двери. Потом быстро сел за стол, чтобы поесть принесённой еды. Пока он ел, в животе танцевало радостное чувство, и он был уверен — сегодня будет хороший день.