Юность в путах желаний

А-Ин в эти дни постоянно мёрз. С тех пор как мама и папа ушли и не вернулись, А-Ин ужасно замерзал. Его папа всегда говорил, что если ему холодно, он должен сказать им, чтобы они знали, когда забрать его внутрь. Он говорил, что у них в животиках есть маленькие золотые солнышки, и они не мерзнут так легко. Мама говорила, что у А-Ин тоже будет такое солнышко, но не сейчас. Она научит его скоро, говорила она. Но это уже не имело значения. Они оба не вернулись. Помимо ужасного холода, А-Ин был ещё и ужасно голоден. Он брёл по пыльным переулкам города, в котором, как говорила мама, они не задержатся надолго. Эти переулки были ужасно грязными, но, по крайней мере, здесь на А-Ин никто не кричал. Люди были такими злыми. Здесь нечего было есть. Но там была старушка, сидевшая на грязном рваном коврике в углу, в тени. А-Ин замер. Будет ли она кричать на него как остальные? — Что ты тут делаешь, малыш? — проскрипела она. Кожа её лица была покрыта глубокими морщинами, извилистыми, словно лабиринт. Она выглядела очень сухой. Она улыбалась А-Ину, сминая глубокие, бесконечные морщинки у глаз, и протягивала к нему костлявую дрожащую руку, подзывая ближе. — Ты потерялся, крошка? Потерялся ли он? А-Ин не был уверен. Однажды они уже терялись — мама тогда разозлилась, потому что их карта не работала, А-Ин помнил это. Папа успокоил её. Но папы больше не было. А-Ин знал, что он уже не малыш. — Иди сюда, малыш, посиди со старухой. — А-Ин подумал, что она выглядит очень одинокой, сидя здесь, в углу, пытаясь дотянуться до него. А-Ин тоже был одинок. Когда он сел рядом с ней, она прижала его к себе, и через некоторое время он наконец перестал дрожать. Старушка была тёплой, но от неё очень плохо пахло. Немного как от самого А-Ина, но сильнее. Немного неправильно. — Где твои родители, малыш? — спросила старушка, как раз когда А-Ин почти уснул, прижавшись к ней, потому что она была такой тёплой. А-Ин не знал. Она не стала спрашивать снова, когда он не ответил. Они сидели вместе долго, почти всю ночь, А-Ин был уверен. У старушки был сильный кашель, она кашляла снова и снова, без остановки, поэтому не могла спать. Звучало это ужасно, подумал А-Ин, это был хриплый кашель, глубоко в горле. Как будто там внутри что-то жило и пыталось вырваться наружу. А-Ин прижался к ней, потому что она была очень тёплой. Когда снова рассвело, она уже не была тёплой. Она больше не кашляла. Она всё ещё улыбалась. — Мама! — закричал кто-то. А-Ин вскочил на ноги и огляделся, сердце его бешено колотилось в груди. Его голова чесалась, он знал, что в волосах были маленькие противные жучки, которые кусали его всё время. Но переулок был пуст, никого не было, кроме старушки, наконец уснувшей. — Мама! — Лань Чжань! — закричал А-Ин, но он был один, и никого не было рядом. * * * — Держи его! * * * А-Ин бежал по улицам Илина так быстро, как только мог. А-Ин обычно бегал довольно быстро, злой мужчина из лавки с приятными запахами на другом конце города всегда кричал, что он паршивая крыса, когда ловил его на своей мусорной куче. Крысы тоже бегали быстро, А-Ин никогда не мог поймать их, когда был очень голоден. Наверное, потому что у них четыре лапы, думал он. Сегодня утром А-Ину повезло — женщина купила крыжовник с фруктового лотка, целую корзину. Но в корзине была дырка на дне, большая. А-Ин побежал за ней и сказал ей об этом. Она цокнула языком и просто пошла дальше, придерживая дырку рукой, исчезнув в толпе. А-Ину же достались ягоды, которые уже упали на землю. Их было много, больше двух горстей, достаточно, чтобы полностью заполнить подол его одежды, когда он собирал их, чтобы унести в безопасное место. Он был так счастлив, что забыл, что в задних переулках этой части рынка есть монстры. Большие, лохматые и рычащие монстры. У этих монстров тоже было четыре лапы. Они были намного больше крыс и так же голодны. * * * — Молодой господин Вэй, ты меня слышишь? Тебя никто не преследует. — Не прерывай передачу энергии, держи поток стабильным. — Вэй Усянь! * * * Могут ли собаки вообще есть крыжовник? Или они охотились за самим А-Ином? Они уже пытались раньше, много раз. * * * — Вэй Ин... — кто-то простонал. * * * Вэй Ин? Да, именно так однажды назвал его дядя Цзян. Вэй Ин — похоже на имя отца. И госпожа Юй тоже называла его так, когда злилась. Вэй Ин — как проклятие. Как будто он доставлял ей трудности, и, наверное, так оно и было. Вэй Ин — как будто она пыталась заставить его что-то вспомнить, пока красивый пол становился красным, красным, красным от крови с его спины. * * * — Черт возьми, Вэй Усянь! * * * Вэй Усянь — значит «без зависти», как свободный дух. Тебя назовут Усянь, А-Сянь, я желаю тебе быть довольным. Довольным? Что это значит? Довольным своей долей, да, точно, вот что. Довольным. «Без зависти», да? Вэй Усянь никогда не завидовал, думал он. * * * — ...Вэй Ин... * * * Лань Чжань звучал так, будто ему было больно. В конце концов, Вэй Усяня разбудил не один из этих голосов, звавших его по имени, а мягкий звон керамики. В голове что-то нестерпимо стучало, а тело было тяжёлым, наполненным странным ощущением — будто ледяной холод и ядовитое пламя одновременно жгли его изнутри. Сознание возвращалось к нему постепенно. Он понял, что лежит на какой-то поверхности, идеально ровной и прикрытой чем-то мягким. И что-то нужно было проверить, он был уверен. Что-то, что он забыл. Сердце Вэй Усяня забилось чаще — он не мог вспомнить, он уже опоздал, что он делает, просто лежа здесь? Он открыл глаза, веки были странно липкими и тяжёлыми, но едва Вэй Усянь успел разглядеть, что вокруг почти темно, как головокружение накрыло его с новой силой. Мир внезапно завертелся, хотя он точно не двигался. — М-м... — он издал жалкий стон, голос хриплый, будто горло пересохло. И это тоже было неправильно. Разве вокруг не было воды? Разве её не было много? Почему он не мог вспомнить? — Молодой господин Вэй, — чужой голос прозвучал сквозь его бред, и чья-то твёрдая рука легла на плечо. — Вы меня понимаете? Конечно, он понимал, он же не дурак, подумал Вэй Усянь. Он снова открыл глаза, тяжело дыша от волнения — кто бы ни спрашивал, он не мог знать, что Вэй Усяню нужно было что-то сделать прямо сейчас. Ему нужно встать! — Молодой господин Вэй, Вам нужно успокоиться. Вы в безопасности, Вы в лазарете Облачных Глубин. Лазарет Облачных Глубин? Как он оказался в Облачных Глубинах? Разве не было... разве не... — Три дня назад Ваши меридианы подверглись воздействию обильной энергии обиды, и Ваша духовная энергия ещё не восстановила баланс, — продолжил голос, а рука стала прижимать его к постели сильнее. Вторая рука легла на его запястье, проверяя пульс. — Пока Ваша энергия не стабилизируется и не начнёт исцелять повреждения, нанесённые энергией обиды, Вам нужно сохранять спокойствие и отдыхать. Отдыхать? Неужели он ещё не отдохнул достаточно? — Нет... нет, я... — прохрипел он. И вдруг перед глазами всплыл образ. Смутное воспоминание. Кровь на белой коже. — Лань Чжань! — он резко вдохнул. — Где... Лань Чжань, где он?! Теперь он смог разглядеть человека перед собой — мужчину с длинной чёрной бородой и в белых одеждах. Он никогда его не видел. — Скажите, где он! — потребовал Вэй Усянь, задыхаясь, пытаясь сесть, но его снова легко прижали к постели. — Успокойтесь. Состояние второго молодого господина Лань стабильно. Он выжил. — Вы... выжил? — повторил Вэй Усянь, и паника не утихла от этих ужасных слов. — Второй молодой господин Лань поглотил половину энергии обиды, атаковавшей Вас. Его состояние сейчас очень похоже на Ваше, — ответил мужчина. — Где он?! — снова потребовал Вэй Усянь, не веря словам незнакомца. Ему нужно было увидеть Лань Ванцзи самому, сейчас же. Мужчина отошёл в сторону. Вэй Усянь попытался сфокусировать зрение, но вокруг было слишком темно и немного размыто, а голова всё ещё пыталась его убить. Слева от него лежало что-то бледное и совершенно неподвижное — знакомые прекрасные черты, распущенные чёрные волосы на белых простынях. Лань Ванцзи казался таким маленьким во сне. Его лоб был обнажён, видно было только лицо, одеяло аккуратно подоткнуто. И Вэй Усянь не мог отделаться от мысли, что он похож на призрака. Или просто на мертвеца. Он был невероятно бледным. — Что с ним? — выдавил он, комок подступил к горлу. — Ему тоже нужно отдохнуть, пока энергия не стабилизируется, — ответил незнакомец, и Вэй Усянь возненавидел его, возненавидел этот странный спокойный тон. Разве он не видел, что Лань Ванцзи ранен? Как он смел говорить так равнодушно?! — Вот, молодой господин Вэй, вам нужно попить и принять лекарство. У вас сильное обезвоживание. Прежде чем Вэй Усянь успел запротестовать или наговорить гадостей, чья-то твёрдая рука приподняла его голову, и к его губам прикоснулся прохладный край керамической чаши. Первые капли воды на пересохших губах пробудили в горле дикую жажду, и он не смог удержаться — пил жадно, каждый глоток одновременно был мукой и блаженством. — Очень хорошо, — похвалил мужчина, затем сменил чашу. Следующий глоток был отвратительно горьким, но Вэй Усяню было всё равно — жидкость есть жидкость, а он чувствовал себя так, будто не пил воды всю жизнь. Как только вторая чаша опустела, а голову аккуратно положили на подушку, веки предательски сомкнулись, будто налитые свинцом. — Успокойте разум, всё будет хорошо, — заявил мужчина, и Вэй Усянь ничего не мог поделать с раздражением от его невозмутимого тона. Он уснул. * * * Следующий раз он проснулся от звуков музыки. Она звучала прекрасно, как самое ясное, что Вэй Усянь когда-либо слышал. Мелодия распутывала его спутанные мысли, пока не осталось ничего, кроме сладкого спокойствия. Дыхание выровнялось, тело расслабилось под чистые ноты. Вэй Усянь сосредоточился на прекрасной мелодии, смутно узнавая мягкий и нежный звук сяо, вплетавший ноты прямо в его сознание. Мелодия повторилась несколько раз, и Вэй Усянь настолько к ней привык, что самому захотелось подпевать. Он сдержался, боясь помешать играющему. Когда музыка сама собой прекратилась, Вэй Усянь снова погрузился в странное состояние полузабытья. Кто-то говорил — на этот раз Вэй Усянь узнал этот голос. — Ванцзи, я так боялся, — говорил Лань Сичэнь, голос тихий и дрожащий. — Ты меня напугал. Послышался лёгкий шелест ткани, будто кто-то пошевелился под одеялом, затем — прикосновение кожи. Лань Сичэнь резко выдохнул. — Сюнчжан. Со мной всё будет хорошо, — ответил Лань Ванцзи, голос хриплый и слабый, но такой родной, что сердце Вэй Усяня радостно ёкнуло в груди. — ...Мн, — старший брат ответил уже более твёрдо. Он, кажется, сделал ещё один глубокий вдох. — Я пойду сообщу дяде, что ты очнулся. Он сходит с ума от беспокойства. — Сичэнь усмехнулся. — Минцзюэ-сюн тоже. Он отказался уходить, пока вы оба не проснётесь. Он уже протоптал дорожку перед лазаретом своими шагами. Вэй Усянь услышал шорох ткани — Лань Сичэнь встал. Он, кажется, задержался на мгновение, и когда Вэй Усянь наконец приоткрыл глаза, то увидел первого наследника Гусу Лань, склонившегося над младшим братом и тщательно поправляющего его одеяло. — Отдыхай, Ванцзи, — прошептал он, и в словах звучала глубокая нежность. — Ты и А-Сянь скоро поправитесь. С этими словами Лань Сичэнь выпрямился, и его белые одежды исчезли из поля зрения Вэй Усяня. Лань Ванцзи полулежал на подушках, руки аккуратно сложены на коленях. Казалось, он провожал брата взглядом. Когда раздался щелчок двери, он дрожаще вздохнул. Этот тихий звук усталости наконец заставил Вэй Усяня выйти из странного умиротворённого состояния, в которое его погрузила музыка. — Лань Чжань? — слабо прошептал он. Усталые глаза Лань Ванцзи расширились и тут же нашли его. — Вэй Ин, — ответил он, и в голосе послышалось облегчение. Как только их взгляды встретились, воспоминания о произошедшем разом нахлынули на Вэй Усяня. Водяная бездна, тот ученик Лань, застывший у кромки воды, энергия обиды, алая кровь Лань Ванцзи. «Второй молодой господин Лань поглотил половину энергии обиды, атаковавшей вас». — Лань Чжань, я так... больше никогда так не делай, — прошептал Вэй Усянь, и грудь его сжало от боли. Лань Ванцзи долго молча смотрел на него. Его лицо было невозмутимым, и Вэй Усянь не мог думать ни о чём, кроме того, как он падал, как сознание покидало его прекрасные глаза. Ему нужно было, чтобы он понял. — Лань Чжань, пообещай. Пообещай, что больше никогда... не будь таким глупцом. Лань Ванцзи выжил, как ему сказали. Он рисковал жизнью просто ради... ради... — Я не могу этого обещать, — сказал Лань Ванцзи, всё так же тихо, но на лице его было странное спокойствие. Вэй Усянь закрыл глаза, внезапно снова ощутив полное истощение. — Ты... — он попытался продолжить, хотел сказать Лань Ванцзи, что он зол на него, или, по крайней мере, ему казалось, что он чувствует злость. Пока он размышлял, что сказать, он вдруг понял, что сейчас у него просто нет слов, и потому не произнес ничего, снова позволяя тьме подкрасться к нему. * * * Когда Вэй Усянь снова открыл глаза, была ночь. Ему казалось, что он слышал звуки циня, но, оглядев освещенную свечами комнату, он различал лишь тихий гул низких голосов. Вэй Усянь повернул голову в сторону звука и увидел неподвижный силуэт Лань Ванцзи, который снова спал рядом с ним. Через несколько коек он заметил того человека, которого смутно помнил — того, что давал ему лекарство. Тот стоял перед рабочим столом и беседовал с Лань Цижэнем. Вэй Усянь почувствовал иррациональную радость при виде него. — Сон пока что полезен для них обоих. Это ожидаемо. Оба уже на пути к полному восстановлению, риск разрушительного искажения ци предотвращён. Никакой энергии обиды не осталось, и они больше не будут страдать от кошмаров или галлюцинаций, вызванных её влиянием, — говорил мужчина, вероятно, целитель, пока наливал какую-то жидкость из маленького сосуда в чашу. — И у второго молодого господина Ланя, и у молодого господина Вэя исключительно развитые золотые ядра. Как только их энергия стабилизируется, они быстро восстановятся. До тех пор им следует оставаться в постели, — добавил целитель. — Я бы рекомендовал оставить их в лазарете, чтобы наблюдать за ними. Лань Цижэнь поглаживал бороду. Вэй Усянь не видел его выражения, поскольку тот стоял к нему спиной. — Остаются ли какие-то риски, которые строго требуют такого решения? — спросил он. Вэй Усяню показалось, что он звучит немного напряжённо. Целитель закончил свои манипуляции с сосудом и теперь доставал из шкафа сухие измельчённые травы. — Непроизвольное поглощение энергии обиды — нередкое явление после ночных охот, и я уверен в своём умении лечить такие недуги. Кроме того, очищение показало ожидаемую эффективность. В целом, я могу заверить старейшину, что причин для дальнейших волнений нет. Он закончил собирать травы, добавил их в чашу, затем на мгновение наполнил смесь духовной энергией, заставив её светиться странным мутно-зелёным светом, после чего взял длинную ложку и начал помешивать получившийся отвар. Вэй Усяню показалось, что равномерные движения ложки странно успокаивают, и он просто наблюдал. — Однако количество энергии обиды, поглощённой молодыми господами, было значительным, а точная природа атаковавшего их существа ещё не установлена. Нет медицинских записей, которые я мог бы изучить, поскольку подобных случаев до сих пор не было зафиксировано в истории. И для точной медицинской документации на будущее, и на случай, если их восстановление прервётся неожиданными последствиями, я рекомендую оставить их здесь. Лань Цижэнь кивнул. — Я последую Вашему совету, главный целитель Го. Ожидаю, что меня будут информировать о любых изменениях. Целитель поклонился Лань Цижэню. — Понимаю, Лань-сяньшэн, — согласился он, затем поднял чашу. — Могу ли я ответить ещё на что-то? Лань Цижэнь покачал головой. — Это всё, продолжайте свою работу. Целитель почтительно кивнул и унёс чашу, скрывшись за ширмой в другом конце комнаты. Вэй Усянь наблюдал, как Лань Цижэнь ещё некоторое время оставался неподвижным, затем расправил рукава и повернулся к ним. Взгляд старейшины сначала остановился на спящем племяннике, брови его были нахмурены. Какое-то время Лань Цижэнь, казалось, витал мыслями где-то далеко, в его глаза пристально изучали, как одеяло Лань Ванцзи равномерно поднимается и опускается в такт его дыханию. Затем его взгляд переместился дальше — и вдруг он посмотрел прямо в глаза Вэй Усяня, и его собственные глаза расширились. — Вэй Усянь, — сказал он, сразу же подходя к нему. — Ты проснулся. Вэй Усянь наблюдал, как старик приближается к нему, пока тот не остановился рядом с его и Лань Ванцзи кроватями и не опустился на табурет, стоящий между ними. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался учитель и, не колеблясь, обхватил пальцами запястье Вэй Усяня, лежащее поверх одеяла, чтобы проверил пульс. — Там были голоса, — хрипло произнёс Вэй Усянь. Лань Цижэнь не сразу ответил, сосредоточившись на осмотре. Когда он снова открыл глаза, то нахмурился: — Голоса? Вэй Усянь кивнул, но прежде чем он смог объяснить подробнее, его внезапно охватил кашель. Горло было сухим, как песок. — Ах, — вздохнул Лань Цижэнь, тут же помогая ему приподняться и протягивая руку к тумбочке. — Вот, выпей, — велел он, и Вэй Усянь с благодарностью принял из его рук чашу с водой, осушив её залпом. После того как он закончил, а старик убрал чашу, Вэй Усянь спросил: — Как Лань Чжань? — Его взгляд снова нашёл спящую фигуру возлюбленного. — Врач сказал, что мы поправимся? Лань Цижэнь кивнул. — Ванцзи уже гораздо лучше. Он был в сознании раньше. Их прервал кто-то, приближающийся из глубины лазарета. — Лань-сяньшэн. — Это была молодая женщина в строгой одежде врача. — Молодой господин Вэй, как вы себя чувствуете? Поняв, что она, вероятно, из персонала лазарета, Вэй Усянь улыбнулся ей. — Всё в порядке, спасибо. Молодая женщина кивнула. — Вам нужно поесть. Вы пока не способны достаточно практиковать воздержание от пищи. Пожалуйста, подождите немного. Прежде чем Вэй Усянь успел возразить, она уже поклонилась и снова исчезла. Он вздохнул, глубже утопая в подушке. Честно говоря, он не был уверен, хочет ли сейчас есть. — Важно поесть, чтобы восстановить силы, — сказал Лань Цижэнь, вероятно, правильно истолковав его недовольную гримасу. — Если ты не поешь, это лишь напрасно обеспокоит Ванцзи. Чёрт, Лань Цижэнь точно знал, что делал. — Я поем, сяньшэн, — со вздохом сдался Вэй Усянь. Он снова взглянул на мирно спящего Лань Ванцзи, его собственные глаза уже слегка устали. — Сколько мы были без сознания? — спросил он. — Почти четыре дня, — ответил Лань Цижэнь. — О. — Это довольно долго. — Что происходило? Как с бездной, она исчезла? Лань Цижэнь слегка откинулся назад и сложил руки на коленях. — Да, водяная бездна полностью исчезла. — Он нахмурился. — Сичэнь повёл нескольких учеников на озеро, планируя очистить оставшуюся энергию обиды, но не нашёл и следа. — Правда? — Вэй Усянь удивился. — Значит... Лань Цижэнь фыркнул. — Кроме вреда, который получили ты и Ванцзи, очищение озера Билин определённо было успешным. Вэй Усянь медленно кивнул. — Это хорошо. — Затем ему кое-что пришло в голову. — А как остальные? Кто-то пострадал? В комнате, где они находились, других пациентов не было, но это могло ничего не значить. Однако Лань Цижэнь лишь слегка покачал головой. — Ты и Ванцзи были единственными учениками, которым потребовалась интенсивная медицинская помощь. Двое других сломали кости, попав под обломки во время наводнения, а ещё один наглотался воды. Кроме этого, все в порядке. Вэй Усянь с облегчением вздохнул. — Это хорошо, — повторил он. — Я думал, что только мы подверглись атаке энергии обиды, поскольку наш массив, должно быть, был последним уцелевшим... Хорошо, что так и было. Лань Цижэнь выглядел так, будто хотел что-то спросить, но в этот момент вернулась молодая женщина, неся поднос с едой. — Я принесла лёгкую кашу, как велел главный врач, — сказала она и поставила поднос на тумбочку так, чтобы Вэй Усянь мог легко до него дотянуться. — Ваше лекарство уже добавлено. Оно поможет сбалансировать энергию и облегчит сон без сновидений. Хотя обиженная энергия уже очищена из Вашего тела, Ваш разум не должен напрасно волноваться. Постарайтесь съесть столько, сколько сможете, молодой господин Вэй. С этими словами она снова поклонилась и исчезла. Вэй Усянь неохотно взял чашу и несколько раз помешал пресную кашу ложкой, прежде чем сделал нерешительный глоток. К счастью, несмотря на добавленное лекарство, она не имела особого вкуса. Но это не меняло того, что у него совсем не было аппетита. — О. — Его осенило, и он взглянул на Лань Цижэня, который серьёзно наблюдал за его первым глотком. — Мне стоит подождать, пока мы закончим разговаривать, да? Ведь нельзя разговаривать во время еды. Лань Цижэнь неодобрительно нахмурился. — Пациенты освобождаются от соблюдения некоторых правил, если это мешает их выздоровлению, — строго сказал он. — Ешь. Вэй Усянь надулся, но в итоге сдался и заставил себя съесть как можно больше пресной каши. Учитель выглядел удовлетворённым, когда он поставил чашу обратно, и она была меньше чем наполовину пуста. — Вэй Усянь, я хочу поговорить с тобой о происшествии, из-за которого ты и Ванцзи получили травмы. Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы ответить на несколько вопросов? С лёгким усталым вздохом Вэй Усянь откинулся на подушку. — Да, я в порядке. Что Вы хотите узнать? Лань Цижэнь начал поглаживать бороду. — Во-первых, я хотел бы услышать твою версию того, что именно напало на тебя. Ты упомянул голоса? — Ах, да. — Вэй Усянь задумчиво посмотрел на толстое белое одеяло, покрывающее его колени. — Это выглядело как огромное чёрное облако энергии обиды. Оно появилось из середины озера и помчалось к нам. — Он моргнул, пытаясь вспомнить, каково это было — быть им поражённым этим нечто. — Оно было холодным, будто замораживало меня изнутри, и болело как... хм, на самом деле, я не могу сравнить это ни с чем. Это было довольно неприятно, честно говоря. Лань Цижэнь медленно кивнул. — Это была сущность? Или просто энергия обиды? Вэй Усянь поднёс руку к подбородку. — Хм. Трудно сказать. Оно кричало об утоплении и смерти, так что, возможно, это был остаток ненависти водяных гулей. — Он нахмурился. — Или, может быть, сама водяная бездна — это какая-то сущность, способная действовать самостоятельно. Хотя у неё не было настоящей формы. Лань Цижэнь выглядел задумчивым. — Возможно, нам нужно изучить этот вопрос глубже, — сказал он с оттенком окончательности. Вэй Усянь кивнул. — Да, наверное, лучше не делать поспешных выводов. Лань Цижэнь хмыкнул в знак согласия. — Тем не менее, — продолжил он, — отчёты, которые я получил от других членов группы под руководством Чифэн-цзуня, противоречат друг другу в некоторых моментах относительно точных обстоятельств последней атаки, и были выдвинуты определённые обвинения. Хотя я склонен верить рассказам Главы Не и Ванцзи, я понимаю, что ситуация была несколько хаотичной. Его взгляд стал серьёзным, когда он спросил: — Можешь ли ты сказать мне, что заставило тебя покинуть защитный массив и получить травмы от волны энергии обиды? Вэй Усянь наклонил голову, озадаченный вопросом. — Ну, конечно, если хотите? Один из остальных... эм, как его звали? Ши, или... хм, нет, не так. Сунь... а, Су! Да, Су Шэ, кажется? Лань Цижэнь медленно кивнул, его выражение лица ничего не выдавало. Вэй Усянь хмыкнул. — Да, так и есть, этот парень Су Шэ стоял у кромки воды. Думаю, он был немного ошеломлён после удара волной или чего-то такого. В любом случае, он не реагировал, но стоял прямо на пути надвигающейся энергии обиды, поэтому я бросился к нему, чтобы оттолкнуть с её пути. — Вэй Усянь виновато улыбнулся. — И, ну... я не успел увернуться после этого. Великий учитель ещё некоторое время серьёзно смотрел на него, и Вэй Усянь начал размышлять над ситуацией, озадаченный строгостью выражения лица старика. — Эм, у него проблемы? — спросил он. — Пока нет, — ответил Лань Цижэнь. — А раньше? Ученик Су выделялся во время основной схватки? Вэй Усянь задумался на мгновение, перебирая воспоминания о битве. — Эм, не особенно? — Он слегка наклонил голову. — Он справлялся нормально, наверное. Когда началось наводнение, у него не было меча, но Чифэн-цзунь успел схватить его. Лань Цижэнь фыркнул. Вэй Усяню показалось, что он выглядел слегка раздражённым. Ну, учитывая, что это дело отчасти связано с тем, почему его племянник получил серьёзные травмы, Вэй Усянь мог понять, откуда у старика такие эмоции. — Были поданы взаимные жалобы, — продолжил учитель, с глубокой складкой между бровями. — Чифэн-цзунь обвинил ученика Су в поведении, неподобающем для ночной охоты такого масштаба, и указал, что тот поставил под угрозу свою и чужую безопасность из-за вопиющей некомпетентности. Глаза Вэй Усяня расширились. Лань Цижэнь усмехнулся. — Ученик Су отверг эти обвинения. Вместо этого он обвинил тебя в том, что ты помешал ему во время атаки энергии обиды, оттолкнув его, и подверг опасности Ванцзи, поскольку тому пришлось спасать тебя от твоей же опрометчивости. — Что? — Вэй Усянь был ошеломлён его словами. — Я помешал ему во время... Что это вообще значит? Он бы предпочёл умереть? Лань Цижэнь покачал головой. — По словам ученика Су, он контролировал ситуацию. — Чушь, — пробормотал Вэй Усянь. Лань Цижэнь строго крякнул. — Никаких грубостей. — Ах, прости, сяньшэн. Но серьёзно… Учитель выглядел так, будто у него болит голова. — В любом случае. Твой рассказ совпадает со словами главы Не и Ванцзи. Я могу с уверенностью предположить, где в этом деле правда. Вэй Усянь кивнул, внезапно снова почувствовав усталость. — Ученик Су был среди тех, кто добровольно вызвался участвовать в ночной охоте. Учитывая отсутствие у него духовного меча, такое решение можно назвать в лучшем случае безрассудным. Ему придётся ответить за свою ошибку. Вэй Усянь хмыкнул в знак согласия, а затем внезапно зевнул. Лекарство начинало действовать? Во время разговора он постепенно сползал всё ниже по кровати. Увидев его полузакрытые веки, Лань Цижэнь фыркнул. — Тебе следует снова отдохнуть, эти вопросы тебя не касаются. Орден Гусу Лань разберётся. Я оставлю тебя. Он встал, но вдруг строго добавил: — Ложись правильно! Если ты будешь торчать так, как сейчас, ты простудишься! Затем он без церемоний уложил Вэй Усяня, который уже наполовину провалился в сон, в более правильное положение и закутал его в одеяло так, что из-под него торчал только нос. Вэй Усянь в полудрёме наблюдал за хмурым лицом старика, поправлявшего ему одеяло, чувствуя себя мягким, уязвимым и очень маленьким. А потом его глаза закрылись. — Спокойной ночи, дядя Лань, — пробормотал он, погружаясь в забытьё. Он услышал тихий вздох: — Спокойной ночи... А-Сянь. Хотя, возможно, это ему только показалось.