Юность в путах желаний

             Вэй Усянь брёл по садам, наслаждаясь видом спокойного пейзажа и изредка попадающимися деревьями с осенними листьями.       У пруда возле ланьши в тот момент собралось несколько приглашённых учеников, но в последнее время он уже пресытился их взглядами и пересудами, поэтому решил пройти мимо и направился к гостевым общежитиям.       За зданиями протекал небольшой ручей, в котором он пытался ловить рыбу, когда только прибыл сюда. К сожалению, рыба была слишком мелкой, чтобы на что-то сгодиться, но ручей всё равно оставался приятным местом для отдыха.       Вэй Усянь решил начать обдумывать просьбу Не Хуайсана. Вид заколки в волосах Лань Ванцзи снова напомнил ему о ней, и теперь, когда дело с водяной бездной в озере Билин было в каком-то смысле выведено из-под его контроля, у него появились возможности заняться и этим.       Забрав письменные принадлежности из гостевой комнаты Цзянов, он отправился к ручью и, к счастью обнаружив место незанятым, уселся на камни рядом с водой.       Не-сюн сформулировал свою просьбу просто, но странно конкретно в своей двусмысленности, и Вэй Усянь потратил некоторое время на сбор идей, с которыми мог бы работать.       Литература из библиотеки, которую Лань Цинчжао разрешила ему использовать, уже была возвращена, но он запомнил её достаточно хорошо и некоторое время пытался применить новые концепции, о которых прочитал, к этой задаче.       К сожалению, то, что хотел Хуайсан, было совершенно другим.       Неудивительно, что духовные бабочки, которые Цзини использовали для отправки коротких сообщений на большие расстояния, были так широко известны.       Также неудивительно, что Орден Цзинь никогда не продавал эту технику, охраняя её как тайну клана. Это было действительно примечательно, и ни у одного другого Ордена не было ничего подобного — им оставалось лишь нанимать гонцов для доставки писем из одного места в другое.       В случае Хуайсана, который хотел сохранить свою переписку в секрете, такое было бы определённо трудно осуществить, поскольку он находился в сотнях ли от дома и не мог просто сунуть сообщение кому-то в карман или пробраться в кабинет, чтобы вручить его напрямую адресату.       И хотя бабочки Цзиней в каком-то смысле решали проблему секретности, они совсем не были незаметными.       Для заклинания связи, которое должно было обеспечивать конфиденциальность, они были уж слишком кричаще золотыми и блестящими. Ну, их ведь изобрёл предок Цзиней.       Вэй Усянь размышлял над этим, попутно напевая себе под нос, пока строчил записи.       Как раз когда он наметил несколько возможных отправных точек для выполнения просьбы друга, его грубо вырвали из концентрации.       — Вэй Усянь! — кто-то крикнул, и, вырванный из мыслей, он обернулся на голос.       — Дьявол, чтоб меня!       Говоря о дьяволе: к нему спешил Цзинь Цзысюань.       На его лице было странное отчаянное выражение, а в руке он держал несколько трепещущих страниц.       — Какого чёрта, — пробормотал Вэй Усянь себе под нос.       В следующий момент Павлин уже был рядом.       — Что мне делать? — воскликнул он. — Я вообще ничего не знаю о готовке, как, чёрт возьми, я должен отвечать?!       Он почти обвиняюще сунул страницы, которые держал, прямо в лицо Вэй Усяня.       — Цзинь Цзысюань, не хочу оскорблять твои чувства, но мне нужно немного больше информации, — сухо сказал Вэй Усянь, демонстративно отодвигая страницы рукой.       — Ах. — Цзинь Цзысюань, кажется, осознал, что делает, и быстро притянул бумаги обратно к себе.       Затем он вздохнул, словно на его плечах лежал вес всего мира.       — Госпожа Цзян ответила на моё письмо! — воскликнул он тоном, будто только что объявил, что у него неизлечимая болезнь и жить осталось несколько дней.       — Я всегда знал, что это ужасная идея, что вообще такое ковш-сито? Если я отвечу, она подумает, что я полный идиот!       Вэй Усянь, который наконец догадался, что бумаги в руках наследника Цзинь, скорее всего, письмо от его шицзе, поднял бровь.       — Что такого ужасного могла написать моя шицзе, чтобы ты впал в такую истерику, Павлин? — спросил он.       — Смотри! — воскликнул Цзинь Цзысюань и снова ткнул письмом в его сторону.       Вэй Усянь решительно отстранил его.       — Павлин, ты же не можешь всерьёз ожидать, что я предам доверие шицзе, бесстыдно прочитав письмо, которое она адресовала своему жениху.       Цзинь Цзысюань покраснел и молниеносно отдёрнул письмо обратно.       — В нашей переписке нет ничего неподобающего! Ни капли! — заявил он, как будто это было не очевидно.       — Конечно нет. — Вэй Усянь закатил глаза, втайне позабавившись его паникующим лицом. — Это просто неприлично, успокойся, Павлин.       Цзинь Цзысюань, кажется, немного сдулся, хотя отчаяние на его лице ничуть не уменьшилось.       — Тогда что мне делать? Вэй Усянь, ты единственный, кого я знаю, кто лично знаком с девой Цзян и хоть что-то понимает в романтических делах!       — А-ха-ха, — преувеличенно вздохнул Вэй Усянь, наконец, оставляя свои изыскания на время. — Так в чём дело, ты написал ей что-то, получил ответ и теперь паникуешь, что отвечать?       Цзинь Цзысюань, казалось, был в замешательстве, словно описание его проблем в таком ключе ему не нравилось, но, даже хмурясь, неохотно кивнул.       Вэй Усянь фыркнул.       — Ладно, ради шицзе попробую тебе помочь, пожалуй.       Он похлопал по свободному месту на плоском камне рядом с собой, предлагая Цзинь Цзысюаню присесть.       Павлин, кажется, на мгновение заколебался, с сомнением оглядел поверхность камня, и прежде чем присесть рядом с Вэй Усянем, отряхнул её рукой — дольше, чем это было необходимо.       Вэй Усянь усмехнулся, когда тот наконец уселся.       — А, что ты вообще здесь делал? — поинтересовался Цзинь Цзысюань, словно только сейчас заметив, что Вэй Усянь был занят, прежде чем он так самонадеянно ворвался в его личное пространство.       — Помогаю Не-сюну кое с чем, это не так важно, — ответил Вэй Усянь. — Итак, молодой господин Цзинь, почему бы тебе не рассказать старшему брату Вэю, в чём твоя проблема?       Цзинь Цзысюань бросил на него раздражённый взгляд, но, хотя Вэй Усянь сказал это саркастически, он воспринял его слова как предложение выговориться и, состроив обиженное выражение, обхватил колени руками.       — После нашего разговора в тот день я подумал, что лучше отправить деве Цзян письмо с извинениями, чтобы она получила его как можно скорее. Я отправил его в тот же день после полудня, — начал он.       — Твои извинения? — повторил Вэй Усянь. — Как именно ты извинялся?       — А, ну... я написал, что моё поведение было неподобающим, и принёс извинения за свои необдуманные слова в её адрес и за любые последствия, которые она могла понести из-за моих действий, — ответил Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь был, честно говоря, слегка впечатлён.       — Ну, звучит прилично, пожалуй, — признал он.       Цзинь Цзысюань, казалось, обрадовался, но потом снова нахмурился.       — После этого я не знал, что добавить. Но письмо вышло таким жалко коротким, она наверняка решила бы, что я неграмотный! Поэтому я добавил кучу вещей, которые пришли мне в голову в тот момент.       Что ж, теперь это звучало зловеще.       — И что именно это были за вещи? — с подозрением спросил Вэй Усянь.       Цзинь Цзысюань нахмурился.       — Я просто написал, что только вернулся с ночной охоты, что в Гусу довольно скучно, что я ел на обед в тот день, что я бы предпочёл поесть... — Он уставился вдаль, словно видел своё письмо перед собой. — Но это было так безлично, поэтому я добавил, что неделю назад потерял своё любимое золотое пресс-папье и теперь приходится пользоваться простым от Ланей, а ещё что в Гусу стало довольно холодно, и мне пришлось выписать из дома более тёплые носки с увеличенной плотностью плетения. Ну, такие вещи.       Вэй Усянь уставился на него с недоверием.       — То есть ты, по сути, воспроизвёл случайную запись из дневника и отправил её моей шицзе?       — З-запись из дневника? — Цзинь Цзысюань, казалось, был озадачен. — Нет, я просто хотел немного удлинить письмо, — запротестовал он.       — Немного? — Вэй Усянь фыркнул. — Ты хотя бы поинтересовался её здоровьем?       — Поинтересовался здоровьем? — Цзинь Цзысюань начал выглядеть обеспокоенным.       — Да, типа: «Дева Цзян, надеюсь, вы и ваша семья в добром здравии, и всё в порядке в Пристани Лотоса». Ну, основы этикета? — объяснил Вэй Усянь, приподняв бровь.       Цзинь Цзысюань выглядел отчаявшимся.       — Я этого не сделал! — воскликнул он.       Вэй Усянь уставился на него в неверии, прежде чем не смог сдержаться.       — Пф-ф-ф.       Цзинь Цзысюань покраснел, пока тот смеялся над ним.       — Так, дай угадаю, — продолжил Вэй Усянь, голос его дрожал от смеха. — Шицзе в ответ написала тебе подробный отчёт о том, чем именно она занималась в тот день?       Глаза Цзинь Цзысюаня расширились от осознания.       — Она сделала именно это! — воскликнул он, выглядя потрясённым.       Вэй Усянь снова разразился смехом.       — Сколько страниц, скажи мне, сколько страниц она прислала?       — Три! — простонал Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь хихикнул.       — Бедная шицзе, — рассмеялся он. — Она, наверное, была так потрясена, получив такое послание от тебя.       — О нет, это слишком унизительно! — Цзинь Цзысюань зарылся лицом в руки. — Она наверняка считает меня идиотом!       Вэй Усянь попытался взять себя в руки.       — Если можно тебя утешить, это на самом деле довольно забавно, — сказал он. — И теперь ты уж точно не можешь отступить, Павлин, иначе шицзе подумает, что ты совершил какую-то ошибку. Придётся придерживаться начатого.       Цзинь Цзысюань поднял голову с беспомощным выражением.       — Мне стоит отправить ей ещё одну запись из дневника?       Вэй Усянь усмехнулся и пожал плечами.       — Конечно, почему нет? Пожалуй, это неплохой шанс узнать друг друга получше. Но в этот раз ты мог бы поинтересоваться её здоровьем. — Он снова хихикнул.       — Но я сегодня вообще ничего важного не делал! — запротестовал Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — Павлин, если твоё прошлое письмо включало потерю любимого пресс-папье и описание плотности плетения твоих носков, я сильно сомневаюсь, что ты можешь опуститься ещё ниже в плане «интересности» твоих писем.       Цзинь Цзысюань снова покраснел.       Вэй Усянь усмехнулся, достал несколько чистых листов бумаги и уголь из своей стопки с исследованиями и протянул их наследнику Цзинь.       — Вот, почему бы тебе не набросать ответ здесь, пока я продолжаю работу? Когда закончишь, я мог бы взглянуть.       Недовольная гримаса Цзинь Цзысюаня сменилась задумчивой, прежде чем он неохотно взял предложенные вещи.       — Но ты должен быть искренним. Я не позволю тебе выставлять меня дураком! — заявил он.       Вэй Усянь усмехнулся, не удостоив Павлина замечанием, что ему явно не нужна помощь, чтобы выставлять себя дураком.       Ему действительно не требовался вклад Вэй Усяня!       Ну, по крайней мере, его письма дадут шицзе повод посмеяться. Пока она одна в Пристани Лотоса с родителями, Вэй Усянь сомневался, что у неё есть возможность расслабиться и повеселиться.       Они сидели молча довольно долго.       Вэй Усянь возился с одной из своих идей, размышляя о концепции перемещения в пространстве, заклинаниях волевого намерения и разнице между известными методами хранения духовной информации.       Он также снова подумал о неудавшемся массиве искажения времени и его многообещающей базовой концепции. Как раз когда он соединял две идеи и переносил их на новый лист, Цзинь Цзысюань рядом с ним прочистил горло.       — Итак, — сказал он. — Думаю, я закончил.       Вэй Усянь поднял голову и увидел, что Павлин держит перед собой как минимум две страницы, разглядывая их так, будто они могут быть ядовитыми.       — Можно мне взглянуть? — невинно спросил Вэй Усянь.       — Конечно можно! Я бы не написал ничего неподобающего! — воскликнул Цзинь Цзысюань, как и ожидалось, выглядя оскорблённым.       — Да, да, я просто дразню тебя, угомонись, — успокоил его Вэй Усянь и протянул руку за письмом. — Давай сюда.       Цзинь Цзысюань сделал неуверенный вдох, прежде чем передать ему письмо.       Вэй Усянь прочитал всё от начала до конца, и чем дальше он продвигался, тем больше усилий ему приходилось прилагать, чтобы не рассмеяться.       Однако сдержаться, когда он закончил, было невозможно.       — Не смейся так! Почему ты смеёшься? — вскричал Цзинь Цзысюань, пытаясь забрать письмо, в то время как Вэй Усянь откинулся на локти, не в силах остановить смех, от которого свело живот.       — Павлин, что это? — задыхался он, удерживая бумагу вне досягаемости Цзинь Цзысюаня. — Ты описываешь себя или лошадь, которую пытаешься продать? — Он снова разразился смехом.       Цзинь Цзысюань покраснел.       — «Я сосредоточился на силовых упражнениях для торса, и мои хорошо развитые мышцы спины позволили мне выдержать лекцию сяньшэна идеально прямо. Дева Цзян, как ваше здоровье?» Ба-ха-ха-ха, ты меня убиваешь, Цзинь Цзысюань!       — Просто... отдай назад, я перепишу! — простонал Цзинь Цзысюань, пытаясь вернуть черновик.       — Нет, нет, я начинаю думать, что не стоит тебе этого возвращать. Ради шицзе и всех нас, тебе не стоит больше это писать, — хихикнул Вэй Усянь. — Павлин, я и не знал, что ты настолько безнадёжен.       Цзинь Цзысюань выглядел смертельно смущённым.       Вэй Усянь успокоился и снова сел.       — Дай учитель Вэй тебе поможет!       — Вэй Усянь! — возмущённо воскликнул Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь усмехнулся и наконец вернул ему письмо.       — Я думал, ты хотел моей помощи, молодой господин Цзинь? Если это уже не так, чувствуй себя свободным попробовать сам, пожалуй. Я тебя не остановлю.       Цзинь Цзысюань, казалось, боролся сам с собой.       — Что бы ты изменил? — наконец выдавил он.       Вэй Усянь действительно должен был отдать ему должное — у него хотя бы хватило смелости попросить совета.       — Хм. Вообще, если подумать, первое, что ты написал, звучало так, будто ты отвечал на что-то. Шицзе задавала тебе вопросы? — спросил он.       Цзинь Цзысюань немного подумал, прежде чем кивнуть.       Вэй Усянь удовлетворённо хмыкнул. По крайней мере, шицзе умела правильно общаться — возможно, ситуация не была совсем безнадёжной.       — Вопросы — это хорошо, в конце концов, вы хотите узнать друг друга. На мой взгляд, тебе стоит ещё раз внимательно прочитать письмо шицзе и выбрать то, что тебе наиболее интересно, чтобы спросить её об этом, — предложил он.       Цзинь Цзысюань нахмурился.       — Но дева Цзян в основном писала о готовке. Откуда мне знать что-то об этом? Как я вообще могу задать вопрос о готовке?       — Ну, это же её любимое занятие! Конечно, она будет писать об этом. Если ты не имеешь ни малейшего понятия, о чём она говорила, полагаю, у тебя нет выбора, кроме как попросить её объяснить.       Цзинь Цзысюань фыркнул.       — Я не могу просить её объяснять мне такие вещи. Если я признаю, что не понимаю, о чём она говорит, я потеряю лицо. Я не стану этого делать.       — Ха-ха, Павлин, шицзе прекрасно знает, что уважаемому молодому господину Цзинь вряд ли известно хоть что-то о готовке, равно как и то, что он когда-либо ступал ногой на настоящую кухню. Но раз уж ты написал о своих носках высшего качества, она напишет о том, что увлекает её.       Вэй Усянь разобрал свои записи, чтобы их не унесло ветром, который немного усилился.       — Кроме того, если ты думаешь, что сможешь выкрутиться, придумав вопрос, и ожидаешь, что она не заметит твоего блефа, — пожалуйста, но я скажу тебе, что ты упадёшь лицом в грязь. Шицзе — опытный повар, она сразу поймёт, что ты абсолютно не в теме, и тогда ты просто будешь груб, поскольку намекнёшь, что считаешь её достаточно глупой, чтобы купиться на это.       Глаза Цзинь Цзысюаня расширились от шока.       Вэй Усянь усмехнулся.       — Поэтому я говорю: будь мужчиной и признай, что она явно разбирается в готовке лучше тебя, и что тебе нужно, чтобы она объяснила некоторые вещи, которые ты не понял. По крайней мере, это покажет, что ты искренен, и она это оценит.       Цзинь Цзысюань медленно кивнул, задумчиво хмурясь на написанные страницы.       — Часть про мышцы спины на самом деле уморительна, звучит так, будто ты шутишь над собой. Я бы оставил это. Это заставит шицзе посмеяться и добавит немного характера.       Цзинь Цзысюань посмотрел на него так, будто не знал, нужно ли ему защищаться, и Вэй Усянь рассмеялся.       — А вот часть, где ты спрашиваешь о её здоровье, возможно, стоит поместить сразу после приветствия.       Цзинь Цзысюань какое-то время размышлял над его словами, прежде чем его взгляд стал решительным, и он тут же начал вычёркивать некоторые предложения и добавлять новые. Вэй Усянь какое-то время наблюдал за ним, прекрасно развлекаясь его серьёзным видом, прежде чем снова вернулся к своей работе.       Через мгновение Цзинь Цзысюань громко выдохнул.       — Ладно, думаю, теперь лучше, — пробормотал он.       Вэй Усянь заранее усмехнулся и протянул руки к письму, и на этот раз Цзинь Цзысюань без колебаний отдал его ему.       Павлин добавил несколько обычных любезностей в начало, даже додумался спросить, делала ли шицзе что-нибудь приятное в последнее время.       В конце он написал:       «Я не знаком с некоторыми терминами, которые вы использовали в связи с готовкой. Могу ли я поинтересоваться, что такое ковш-сито?       С уважением, Цзинь Цзысюань».       Вэй Усянь усмехнулся.       — Вообще-то, довольно неплохо, — признал он.       Послание Павлина звучало невероятно неестественно, но в таком ключе, который был скорее неловко милым, чем просто неловким.       — Полагаю, можно отправлять в таком виде.       Цзинь Цзысюань, казалось, обмяк от облегчения и забрал письмо обратно.       — Я... спасибо, Вэй Усянь, — неохотно пробормотал он.       — А, ну ты меня знаешь, Павлин. Делаю, что могу, — отмахнулся Вэй Усянь. — И вообще, я куда больше предпочитаю, чтобы ты отправлял моей шицзе слегка неловкие письма, чем то, что ты там делал раньше.       Цзинь Цзысюань слегка скривился.       — Я никогда не ожидал, что это будет так сложно, — пробормотал он. — В историях романтика всегда казалась такой простой.       Вэй Усянь поднял бровь.       — Ну, зависит от того, какие истории ты читал, наверное, — сказал он, удивлённый, что тот так свободно признался в чтении романов.       Цзинь Цзысюань снова нахмурился, прежде чем повернуться к нему.       — Вы со вторым молодым господином Лань тоже вместе не так давно, верно? — поинтересовался он.       Вэй Усянь был слегка озадачен вопросом.       — Ха? Ну, да. Технически, ещё не так много времени прошло.       Хотя он сказал это, но подумал, что, пусть времени действительно прошло мало, учитывая всё, что уже произошло между ними, могло бы быть и несколько месяцев.       Цзинь Цзысюань, казалось, настаивал.       — Когда бы вы ни были вместе, видно, что вы принадлежите друг другу, — заявил он с абсолютно невозмутимым лицом, и Вэй Усянь не смог сдержать румянец.       — Я всегда думал, что отношения должны быть такими — это чувство лёгкости, когда дополняешь друг друга. Именно этого я всегда хотел с будущей женой.       Он не сказал, что его помолвка с шицзе так не ощущалась.       — Цзинь Цзысюань, — начал Вэй Усянь, становясь серьёзным. — Думаю, тебе лучше отбросить такие упрощённые взгляды. В конце концов, то, что ты наблюдал между мной и Лань Чжанем, тоже не было таким с самого начала. Всё было очень далеко от этого! Когда мы только познакомились, я был уверен, что я ему не нравлюсь, и что мне просто нравится его раздражать.       Цзинь Цзысюань удивлённо поднял брови.       — Вообще, на мой взгляд, нельзя влюбиться с первого взгляда. И пока вы не будете вместе и не пройдёте через всё, что с этим связано, ты не узнаешь, может ли что-то получиться. И кто знает? Возможно, когда ты и шицзе лучше узнаете друг друга, ты всё же почувствуешь то, что описал. А шицзе — потрясающая, ты будешь дураком, если не дашь вам обоим справедливый шанс.       Впервые, когда Вэй Усянь сказал, что его шицзе потрясающая, Цзинь Цзысюань, казалось, немного поверил ему.       * * *       Вскоре после этого Цзинь Цзысюань попрощался с ним и исчез в здании общежития, а Вэй Усянь остался у ручья ещё ненадолго, просто наслаждаясь приятным журчанием воды.       Только когда стало слишком темно, чтобы что-то разглядеть, он поднялся, чтобы вернуться в комнату Цзянов.       Как раз когда он приближался к двери, его живот внезапно заурчал, и Вэй Усянь с виноватым вздохом осознал, что не сдержал обещание Лань Ванцзи не забыть про ужин.       Раскаиваясь, он вошёл в комнату и обнаружил Не Хуайсана, сидящего за их столом и рисующего на огромном листе бумаги, в то время как Цзян Чэн снова учился.       И там, прямо рядом с работой Не Хуайсана, стоял поднос с дымящимися мисками, сохраняемыми тёплыми с помощью талисмана нагрева.       — Ты сохранил для меня еду? — обрадовался Вэй Усянь, подходя к своему столу, чтобы убрать записи.       Не Хуайсан рассмеялся.       — Вэй-сюн, ты действительно несправедлив к своему возлюбленному. Разве ты не узнаёшь идеально выведенные символы его талисмана?       — Лань Чжань приходил сюда? — спросил Вэй Усянь, с радостной улыбкой сел перед Не Хуайсаном и приподнял крышку миски, только чтобы ахнуть.       Он более или менее привык к маслу чили и к тому, что возлюбленный приносил ему еду, когда он забывал поесть, но на этот раз Лань Ванцзи принёс ему дымящуюся миску, полную нежно обжаренных овощей всех цветов, сытных грибов и нежных кубиков тофу. Блюдо было полито изысканным чесночным соусом, а драгоценное кунжутное масло переливалось в нём, отражая свет свечей.       Тут же аромат имбиря и жареного чеснока наполнил комнату, заставив даже Цзян Чэна поднять голову от того места, где он игнорировал их обоих.       — Вау, — воскликнул Не Хуайсан. — Полагаю, когда Ванцзи-сюн услышал, как ты говоришь, что еда в Гусу Лань пресная, он принял это на свой счёт.       Цзян Чэн фыркнул на заднем плане, но Вэй Усянь не обратил на это внимания, желая вскочить и броситься вслед за Лань Ванцзи, чтобы немедленно поблагодарить его.       — Он давно ушёл? — спросил он Не Хуайсана.       — Ай-я, прости, Вэй-сюн, прошло уже немало времени. Он наверняка уже дома.       Вэй Усянь разочарованно вздохнул, но это длилось недолго — он тут же вернулся к еде и, положив кусок в рот, застонал от удовольствия.       — Чёрт, это так вкусно, — пробормотал он и тут же отправил в рот ещё одну ложку.       Не Хуайсан хихикнул:       — Неудивительно, что он казался немного расстроенным, не застав тебя здесь. — Он усмехнулся. — Должно быть, он специально заказал это для тебя, Вэй-сюн.       Вэй Усянь покраснел и взял ещё один кусок.       Не Хуайсан выглядел развлечённым:       — Друг мой, если бы я не знал лучше, я бы подумал, что вы уже женаты, и Ванцзи-сюн — это ворчливая, заботливая жена безответственного мужа.       Вэй Усянь чуть не подавился.       — Заткнись, Не-сюн, — пробормотал он, пережёвывая овощи, после того как сумел не задохнуться. Он старательно игнорировал собственный румянец, вспыхнувший на щеках, стоило ему представить картину, что нарисовал в его голове друг.       Не Хуайсан хмыкнул, совершенно не затронутый угрозой, и продолжил рисовать оживлённую лесную сцену на своём пергаменте.       Вэй Усянь убедился, что съел каждую крошку риса, прежде чем поставить пустую миску с удовлетворённым вздохом:       — Лань Чжань потрясающий.       — Ну, он определённо не стесняется заявлять о своих чувствах там, где весь мир может услышать, это стало более чем очевидно, — согласился Не Хуайсан.       Вэй Усянь рассмеялся:       — Полагаю, не всем так везёт, как мне. Только что Цзинь Цзысюань даже сетовал, что романтика невероятно сложна, и он никогда не достигнет уровня крутости, как у меня и Лань Чжаня.       — Ха, правда? — оживился Не Хуайсан, почуяв сплетню.       Цзян Чэн тоже взглянул на них.       — Ну, Павлин стал немного лучше, пожалуй. После того как я отругал его, он даже написал письмо с извинениями шицзе.       — Правда? — пробормотал Цзян Чэн.       — Ага, — ответил Вэй Усянь, не оборачиваясь, и принялся расставлять посуду на подносе, чтобы слугам на кухне было удобнее её забрать.       Не Хуайсан посмотрел на них обоих, затем театрально ахнул:       — Ах, вы только посмотрите на время! Это ведь вредно для глаз — рисовать в темноте, знаете ли? Полагаю, мне стоит вернуться в свою комнату и продолжить там. Зажечь все свечи, какие у меня есть!       Он быстро собрал свои вещи, встал и направился к двери.       — Приятной беседы, — сказал он, прежде чем исчезнуть.       Вэй Усянь вздохнул, глядя на очевидные манипуляции Не Хуайсана.       Цзян Чэн фыркнул, сидя позади Вэй Усяня:       — Кто знает, если матушка услышит, что ты заставил этого Павлина извиниться перед сестрой, она, возможно, даже похвалит тебя.       Вэй Усянь не смог сдержать сухого смешка:       — Да ни разу за пять жизней, — сказал он, слегка удивлённый собственной горечью в голосе.       Он поднялся со стула, взял несколько заметок, которые составил, обрабатывая просьбу Не-сюна, плюхнулся на кровать и стал их разглядывать.       Цзян Чэн скривился:       — Тебя это никогда не беспокоило. Не говори мне, что ты всерьёз хочешь сбежать, потому что моя мать иногда строга с тобой? Это всё, что нужно, чтобы ты при первой же возможности бросился прочь? Правда, жизнь в Юньмэне должна была быть для тебя невыносимой, если этого достаточно.       Вэй Усянь не ответил сразу, вместо этого он разглядывал свои записи и обдумывая его слова.       Чем дольше Вэй Усянь молчал, тем больше Цзян Чэн ёрзал от волнения. Вэй Усянь вспомнил слова Лань Сичэня, особенно его последнее предложение.       — Цзян Чэн, — начал он, и его младший боевой брат резко взглянул на него, ожидая ссоры.       — Я всегда думал о тебе, как о настоящем младшем брате.       Настороженное выражение Цзян Чэна сменилось недоумением, и он казался ошарашенным.       — Я всего на неделю младше тебя! — возразил он, хотя это звучало как автоматический ответ и замена незнанию, что сказать.       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — В последнее время происходит так много всего, и многое кажется меняющимся. Я могу понять, что ты немного раздражён из-за этого, но...       Вэй Усянь сел на кровати, отложил записи и посмотрел Цзян Чэну прямо в глаза:       — Лань Чжань значит для меня всё. А то, чем я занимаюсь с талисманами, даёт мне чувство, что я, наконец, делаю то, для чего был рождён. Я чувствую, что могу, наконец, применить себя так, чтобы изменить мир к лучшему, хотя бы немного.       Цзян Чэн неохотно встретил его взгляд, хотя казался он насторожённым.       — О чём ты вообще говоришь? — проворчал он.       Вэй Усянь слегка нахмурился:       — Я не хочу ссориться с тобой, но если ты продолжишь критиковать то, что важно для меня, я не стану просто поддакивать и позволять тебе нести чушь. — Он глубоко вздохнул. — Честно говоря, я воспринял твои слова на свой счёт и... откровенно говоря, ты меня очень разозлил. Я хотел бы покончить с этим, но если ты действительно имел в виду то, что сказал, я не могу просто простить тебя.       Глаза Цзян Чэна расширились, затем он нахмурился и отвернулся, уставившись в стол. Его пальцы сжали кисть.       Вэй Усянь снова глубоко вдохнул и дрожаще выдохнул:       — Я не слуга твоей семьи, Цзян Чэн, — добавил он, следя за тем, чтобы голос звучал ровно.       Цзян Чэн явно вздрогнул, но Вэй Усянь поспешил продолжить, будучи уверенным, что если не скажет этого сейчас, то не скажет уже никогда:       — Что бы твой отец ни предназначал для меня... возможно, он желал, чтобы я жил достойной жизнью и хотел для меня лучшего, я не могу сказать, но я всё же сам по себе человек, и у меня есть свои стремления. Как ученик, я могу принимать эти решения самостоятельно. Я благодарен дяде Цзяну за многое в моей жизни, но...       Вэй Усянь наконец опустил голову, разглядывая белую ткань своих мантий приглашённого ученика.       — Если бы он хотел сделать меня слугой, он мог бы сделать меня слугой. Но он не сделал этого.       Вэй Усянь снова поднял взгляд на Цзян Чэна:       — И я собираюсь воспользоваться этим. Если это делает меня эгоистом, значит, так тому и быть.       Цзян Чэн всё ещё хмурился, глядя на стол. Прошло долгое время, а он не комментировал услышанное, поэтому Вэй Усянь тяжело выдохнул и снова отвёл взгляд.       — О чём ты вообще говоришь? — процедил Цзян Чэн, звуча больше растерянно, чем что-либо ещё. — Зачем ты несёшь всю эту чушь про слуг?       Вэй Усянь лёг, уставившись в потолок. Он не знал, как объяснить, что сказать Цзян Чэну, а что лучше оставить при себе.       Но он устал фильтровать свои слова, опасаясь, что его младший боевой брат поймёт их неправильно и рассердится.       Возможно, правда всё равно всплывёт, так разве не будет несправедливо скрывать её?       — Ты знал, что мой отец хотел быть учеником Ордена, но твой дед позаботился о том, чтобы этого не произошло? Мой отец заслуживал этого повышения, но его намеренно оставили слугой, и поэтому он сбежал.       Воцарилась тяжёлая пауза, никто из них не говорил.       — Твой... твой отец? — спросил Цзян Чэн.       Он звучал ошеломлённо. Он всегда знал, что отец Вэй Усяня был слугой, когда-то работавшим на Цзянов, но не более того.       Словно те люди, что были его родителями, никогда не существовали сами по себе, а Вэй Усянь просто появился в Пристани Лотоса однажды, будто так и было предначертано.       Цзян Чэн смотрел на него в полном недоверии.       Вэй Усянь провёл взглядом по искусно вырезанной деревянной балке над головой.       — Я не знаю, что случилось тогда, что дядя Цзян имел в виду, приведя меня в Пристань Лотоса после смерти моих родителей, были ли они когда-либо друзьями или нет. Мне хочется верить, что были. Дядя Цзян сказал мне, что они дружили, и я не хочу думать, что он лгал.       — Мой отец не... ты... он не стал бы! — воскликнул Цзян Чэн.       Вэй Усянь повернул голову, чтобы снова взглянуть на своего младшего боевого брата, но вместо ожидаемого возмущения на его лице читалось что-то вроде растерянности, словно он не знал, как воспринимать слова Вэй Усяня, и это мешало ему перейти к привычной злости.       Вэй Усянь слегка улыбнулся.       — Но какой бы ни была правда, мне было весело в Юньмэне. Нам было весело, Цзян Чэн, правда ведь?       Цзян Чэн нахмурился, но так и не посмотрел на него.       Вэй Усянь вздохнул.       — Что бы ни делало прошлое поколение, это не имеет отношения к нам двоим. Мы сами можем решить — зацикливаться на прошлом или двигаться вперёд, — заявил он, прежде чем снова повернуться к Цзян Чэну.       — И вообще, мне всегда нравилось быть твоим братом.       Цзян Чэн слегка вздрогнул.       — Ты колючий и обладаешь потрясающе ужасным характером, но ты мне всё равно нравишься.       — Эй! — наконец поднял голову Цзян Чэн и сверкнул на него взглядом.       Вэй Усянь рассмеялся.       — Что бы ни случилось в будущем, будем мы вместе или врозь, если ты тоже считаешь меня братом, а не просто потенциальной правой рукой, в моей жизни для тебя всегда будет место.       Лицо Цзян Чэна исказилось, он отвернулся, и в тот краткий миг, когда Вэй Усянь ещё видел его выражение, ему показалось, что тот вот-вот заплачет.       — Идиот, зачем ты говоришь такие глупые вещи? — пробормотал Цзян Чэн.       Вэй Усянь фыркнул и покачал головой с нежной досадой.       — Лань Чжань научил! — громко воскликнул он.       Цзян Чэн фыркнул, но ничего не ответил.