Юность в путах желаний

             Цзян Чэн больше не говорил ни слова в тот вечер, и Вэй Усянь был рад вернувшемуся между ними молчанию. Даже на следующее утро младший боевой брат избегал его взгляда и оставался безмолвным, но хотя бы больше не хмурился и не фыркал.       Вместо этого Цзян Чэн часто смотрел в одну точку, казался подавленным или, возможно, глубоко задумавшимся. Это было действительно необычно.       Вэй Усянь не мог не волноваться за него и надеялся, что младший боевой брат просто переосмысливает свою позицию или взгляд на вещи, и что его слова, возможно, дошли до него после их разговора прошлым вечером.       Он не стал бы признаваться в этом вслух, но Вэй Усянь был до боли рад, что они сейчас в Гусу, более чем в тысяче ли от Пристани Лотоса — что он и Цзян Чэн ссорятся вдали как от места, так и от людей, среди которых они выросли.       Вэй Усянь почему-то был почти уверен, что только так они оба могли размышлять над этими вещами без помех.       Также он был до боли рад, что госпожи Юй сейчас нет рядом, чтобы высказать сыну своё мнение по этому поводу и тем самым не дать ему сформировать собственное.       Вэй Усянь мысленно поругал себя за такие недобрые мысли о женщине, которая участвовала в его обучении и хотя бы отчасти терпела его присутствие в своём доме и за семейным столом все эти годы.       Но чувство благодарности за её отсутствие ничуть не ослабевало.       Как бы то ни было, они с Цзян Чэном не разговаривали всё утро и во время завтрака, и Вэй Усянь был уверен, что так продлится ещё некоторое время, когда Цзян Чэн внезапно заговорил, как только он собрался выйти из комнаты на урок талисманов.       — Куда ты идёшь? — спросил младший боевой брат у него за спиной, когда Вэй Усянь уже дошёл до двери.       — Хм? Что значит — куда? — переспросил Вэй Усянь.       Цзян Чэн повернулся к нему — он разбирал свои записи за столом, — и Вэй Усянь подумал, что его выражение лица выдавало досаду, которую тот по какой-то причине старался не показывать.       — Сегодня экзамен. Разве ты не должен сдавать его вместе с остальными учениками? — уточнил он, нахмурившись.       — Экзамен? — удивился Вэй Усянь, приподняв бровь. Он попытался вспомнить, слышал ли он об этом раньше.       Цзян Чэн фыркнул.       — Для такого умника ты иногда удивительно глуп, — пробормотал он. — Сяньшэн будет проверять нас на знание правил Ордена Гусу Лань, неужели ты правда забыл?       Младший боевой брат скрестил руки и уставился куда-то в сторону.       — Он сказал об этом в день отъезда на конференцию.       Смутный обрывок воспоминания вернулся к Вэй Усяню, пока он размышлял над его словами.       — Ах, да. Кажется, я что-то такое припоминаю, — сказал он, поднеся руку к подбородку.       В тот момент он был слишком занят Лань Ванцзи, чтобы уделять внимание словам Лань Цижэня или чему-либо ещё.       Цзян Чэн снова фыркнул, после чего просто прошёл мимо Вэй Усяня и вышел из комнаты. Тот последовал за ним.       — Хех, без тебя я бы точно это пропустил, — рассмеялся он, поравнявшись с младшим братом, и пошёл рядом.       Цзян Чэн взглянул на него краешком глаза, но, к удивлению, ничего не сказал.       Вэй Усянь отметил, что не чувствует привычного желания заполнить молчание болтовней, как бывало в прошлом, когда Цзян Чэн дулся или о чём-то размышлял.       Они просто шли рядом, и говорить было не о чем, но Вэй Усяня это устраивало.       — А, Вэй Усянь! — кто-то окликнул его, едва он подумал об этом, и, обернувшись, он увидел Цзинь Цзысюаня, быстро идущего к ним.       Позади него были ученики Ордена Цзинь, сопровождавшие наследника в Гусу, и, судя по их растерянным лицам, первый молодой господин Цзинь воспользовался первой же возможностью, чтобы сбежать от них. Вэй Усянь едва сдержал смех.       — Доброе утро, Павлин, — поздоровался он, когда Цзинь Цзысюань оказался рядом.       Тот вежливо кивнул Цзян Чэну, который хмыкнул в ответ.       Остальные ученики Ордена Цзинь тоже приближались, поэтому Вэй Усянь мотнул головой, предлагая продолжить путь, чтобы не сорвать побег «золотого» наследника.       Тот послушно занял место подле Вэй Усяня, как только они снова пошли.       — Ты хорошо подготовился к экзамену, молодой господин Цзинь? — спросил Вэй Усянь с преувеличенной вежливостью и хихикнул, когда Павлин нахмурился ещё сильнее.       — Конечно, — ответил тот, но тон его голоса и озабоченное лицо выдавали нервное напряжение.       — Ну, надеюсь, у тебя хотя бы не будет проблем с правилами о недоверии слухам, а? — поддразнил он, игриво толкнув его в бок.       Цзинь Цзысюань вздрогнул от неожиданности, но быстро оправился и скривился.       — Я старался исправить своё поведение и загладить прошлые ошибки, — возразил он, и Вэй Усянь усмехнулся его возмущённому виду. Павлин так легко выходил из себя — неплохо бы ему поучиться у Лань Ванцзи сохранять внешнее спокойствие.       — Так и есть, Павлин, не волнуйся, я просто дразню тебя, — успокоил он его со смешком.       Тот, кажется, сдался, поняв его тон, и слегка поник.       — Признаюсь, кроме этих правил, всё остальное запомнить сложно. Думаю, количество предписаний Ордена Гусу Лань немного за гранью, не так ли? — он снова вздохнул. — Но моя мать будет недовольна, если я плохо сдам экзамен.       Вэй Усянь хмыкнул и заложил руки за голову, наслаждаясь хорошей погодой.       — Полностью согласен, правила можно было бы сократить, и никто бы ничего не потерял. Некоторые из них даже противоречат друг другу в определённых обстоятельствах.       Они втроём перешли каменный мост перед ланьши, и Цзинь Цзысюань задумчиво кивнул.       Цзян Чэн по-прежнему молчал. Вэй Усянь взглянул на него, но выражение лица младшего боевого брата было нечитаемым, он просто смотрел вперёд.       — Но большинство правил вполне разумны, — добавил Вэй Усянь. — Настолько разумны, что их нарушение автоматически делает тебя полным подлецом, так что, думаю, их даже не обязательно высекать в камне.       — Если бы это хоть как-то помогало их запомнить, — пробормотал Цзинь Цзысюань, заходя в класс.       Вэй Усянь сразу заметил Лань Ванцзи, который, как обычно, уже сидел за партой, и быстро сказал:       — В любом случае, удачи вам двоим.       Цзинь Цзысюань снова озабоченно нахмурился, а Цзян Чэн лишь хмыкнул и сел, не глядя ни на кого.       Слегка покачав головой, Вэй Усянь поспешил присоединиться к Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, — прошептал он, опустившись рядом с ним. Лань Ванцзи наблюдал за ним с самого момента, как он вошёл в ланьши, и теперь его глаза слегка прищурились, намекая на улыбку.       Вэй Усянь положил голову на руки и посмотрел на возлюбленного сквозь ресницы.       — Лань Чжань, ты не поверишь, что я вчера вечером нашёл у себя в комнате, — прошептал он с ухмылкой.       Глаза Лань Ванцзи прищурились ещё сильнее, и в груди Вэй Усяня вспыхнуло тепло.       — Что нашёл Вэй Ин? — спросил он, звуча искренне заинтересованно, и Вэй Усянь рассмеялся.       — Кто-то оставил мне очень вкусный ужин, Лань Чжань. — Он усмехнулся. — Полагаю, мне нужно найти этого доброго человека и вознаградить его за такой продуманный подарок, как ты думаешь?       Рука Лань Ванцзи дёрнулась на колене.       — Проявляй привязанность и благодарность, — процитировал он, и Вэй Усянь почувствовал, как от восторга у него заалели щёки.       Он приподнялся, перестав облокачиваться на стол, и снова встретился с ним взглядом.       — Тогда я придумаю что-нибудь хорошее. Может, Лань Чжань поможет мне оценить мои идеи и подскажет, что такому доброму человеку понравилось бы получить от меня?       Лань Ванцзи выглядел так, будто собирался ответить, как в классе воцарилась тишина, безошибочно указывающая на появление Лань Цижэня.       Вэй Усянь украдкой подмигнул Лань Ванцзи, прежде чем встать и пересесть за свою парту как раз в тот момент, когда Лань Цижэнь дошёл до передней части класса.       После того, как ученики поприветствовали учителя и раздали экзаменационные листы, Вэй Усянь погрузился в расслабленное спокойствие, размышляя о том, что он мог бы подарить Лань Ванцзи, пока механически записывал правило за правилом.       В последние дни Лань Ванцзи, казалось, наслаждался заботой о нём, был более чем доволен, принося ему еду, неожиданно расчёсывая его волосы или утешая.       Вэй Усянь подумал, что было дико видеть, насколько счастливым выглядел Лань Ванцзи каждый раз.       На самом деле, он был уверен, что если бы кто-то другой сделал для него то же самое, он не смог бы так легко принять эти жесты.       Но Лань Ванцзи каким-то образом без усилий заставил его принять эту заботу, приносил еду с такой естественностью и выглядел таким довольным, видя, как он ест, что у Вэй Усяня даже не было шанса почувствовать привычную вину, возникавшую, когда кто-то шёл на жертвы ради него.       Вэй Усянь задумчиво записал правило номер тысяча двадцать три, размышляя об этом.       Единственный другой человек, с которым он не чувствовал себя виноватым, когда тот делал что-то только для него, была его шицзе.       Каждый раз, когда он ел её еду, она, казалось, испытывала такую же радость, какую Вэй Усянь видел на лице Лань Ванцзи, когда тот делал для него что-то подобное.       Вскоре он дошёл до последнего набора правил в экзамене и начал записывать их.       Сделать что-то для Лань Ванцзи… Вероятно, это потребует времени. Вэй Усянь подумал, что, возможно, снова пойдёт на урок по техникам меча Ордена Гусу Лань сегодня вечером.       Происшествие с водяной бездной помешало ему тренироваться так усердно, как он обычно любил, но сегодня он чувствовал себя готовым.       Если Лань Ванцзи придёт помочь мастеру меча, они смогут увидеться там, и теперь, когда Вэй Усянь сдал экзамен и у него не было урока талисманов, у него определённо появилось время что-то придумать.       Вэй Усянь почувствовал, как в груди поднимается радостное предвкушение.       Он даже не чувствовал, что должен непременно отплатить возлюбленному за заботу, скорее, он испытывал лёгкое головокружение от мысли, что Лань Ванцзи, вероятно, оценит подарок от него, хотел продемонстрировать ту привязанность, которую чувствовал, когда тот приносил ему еду.       Когда он записал последнее правило, его глаза естественно устремились к Лань Ванцзи, сидевшему рядом, и он обнаружил, что тот уже смотрит на него, явно закончив свой экзамен.       Вэй Усянь послал ему маленькую загадочную улыбку.       Конечно, когда дело доходило до того, кто закончит первым, тот, кто с пелёнок знал эти правила, всегда опережал того, кто лишь безжалостно заучивал их последние месяцы.       Остальные ученики явно не разделяли этой удачи.       Вэй Усянь с довольным видом оглядел класс, отмечая отчаянное выражение Не Хуайсана и хмурый вид Цзинь Цзысюаня.       Цзян Чэн казался относительно спокойным, и Вэй Усянь был рад, как всегда, когда усилия его младшего брата окупались.       Вэй Усянь всегда тайно считал, что госпожа Юй была особенно несправедлива к сыну, когда ругала его за то, что он не успевал так же хорошо, как Вэй Усянь или кто-либо ещё, с кем она предпочитала его сравнивать.       В конце концов, что стоило знание, которое давалось кому-то легко, по сравнению с тем, кто боролся, но имел решимость и дисциплину усердно учиться и добиваться успеха?       По мнению Вэй Усяня, второй случай определённо заслуживал больше похвалы и восхищения.       Его размышления прервались, когда Лань Цижэнь поднялся из-за своего стола, подошёл к нему и, наклонившись, забрал сначала его завершённый экзаменационный лист, а затем и лист Лань Ванцзи без единого слова или взгляда.       Учитель пролистал их по пути обратно к своему столу, и Вэй Усяню показалось, что в уголках его губ мелькнуло что-то вроде удовлетворения.       Вэй Усянь задался вопросом, почему старик до сих пор ничего не сказал о помолвке. Это не вызывало у него беспокойства, но он также не имел ни малейшего понятия, что тот задумал. В любом случае, он не должен был подслушивать, поэтому решил терпеливо ждать, пока Лань Цижэнь что-то предпримет.       Лань Ванцзи сказал, что тоже поговорит с дядей. Вэй Усяню просто нужно было набраться терпения и довериться ему.       Его глаза снова вернулись к тому, кто сидел рядом, теперь обратившись лицом к передней части комнаты с закрытыми глазами, будто медитируя, и он воспользовался моментом, чтобы полюбоваться его идеальным профилем.       Пока остальные ученики боролись с вопросами, в которых были не уверены, они постепенно начали ёрзать в волнении или подавленном страхе, заставив Лань Цижэня подняться и пройти между рядами, чтобы убедиться, что никто не поддаётся искушению списать.       Вэй Усянь внезапно решил, что хочет подарить Лань Ванцзи что-то съедобное в ответ. В конце концов, это было бы уместно. Правда, он не особо разбирался в готовке, но и не был полностью беспомощным.       Единственное, что его смущало, — он не знал, что Лань Ванцзи могло бы понравиться. Его вкус, казалось, допускал удручающе мало вариантов возможных ингредиентов, но Вэй Усянь не хотел дарить ему то, что тот ел постоянно.       Это должно было быть чем-то особенным. Он хотел удивить его.       И, честно говоря, единственный человек, который пришёл ему на ум и мог помочь с этой задачей, был не кто иной, как Лань Сичэнь.       Если было что-то, о чём Вэй Усянь знал ещё меньше, чем о предпочтениях Лань Ванцзи в еде, помимо всего зелёного и пресного, так это расписание великого Цзэу-цзюня.       Лань Сичэнь сказал, что будет рад помочь ему с чем угодно, и Вэй Усянь склонен был ему верить. Кроме того, было очевидно, что Лань Сичэнь обожал младшего брата, что — по мнению Вэй Усяня — определённо говорило в его пользу и повышало его рейтинг среди людей здравого ума и отличного суждения.       Так что Вэй Усянь был убеждён: если кто и мог помочь ему с этим, так это он.       После окончания экзамена Вэй Усянь ждал Лань Ванцзи у входа, пока тот собирал работы. Пропуская мимо себя остальных учеников, он ухмыльнулся Не Хуайсану, который, казалось, хотел задержаться, но выразительный взгляд Вэй Усяня в сторону Лань Ванцзи заставил того усмехнуться, прежде чем он с криками о мужчинах, пренебрегающих дружбой ради сердечных желаний, умчался вслед за Цзян Чэном, лишь мельком взглянувшим на Вэй Усяня.       Цзинь Цзысюань кивнул ему на выходе, а сопровождавшие его ученики Ордена Цзинь теперь почти настороженно избегали взгляда Вэй Усяня, к его недоумению.       Лань Ванцзи, сдав экзаменационные работы дяде, наконец, подошёл к нему, и Вэй Усяню показалось, что он почувствовал на себе взгляд старейшины, когда они бок о бок вышли из ланьши.       — Лань Чжань, знаешь, я тут подумал, — начал Вэй Усянь как можно более непринуждённо, пока они шли по тропинке от класса. — Твой брат казался таким занятым, когда мы виделись. Должно быть, у него каждый день полно дел.       Лань Ванцзи промычал в согласии, и Вэй Усянь улыбнулся ему.       — Наверное, к нему постоянно обращаются самые разные люди по самым разным вопросам.       Лань Ванцзи слегка наклонил голову, рассматривая его, вероятно, гадая, к чему клонит Вэй Усянь.       — Так что, гипотетически, — продолжил Вэй Усянь, избегая его изучающего взгляда и вместо этого глядя на ветви деревьев над головой, — если бы кто-то захотел его найти, с чего вообще начать поиски? Его наверняка ждут в стольких местах.       Он почувствовал, что взгляд Лань Ванцзи по-прежнему устремлён на него.       — Вэй Ин хочет о чём-то спросить сюнчжана? — безжалостно заключил он.       — Ай-я, Лань Чжань! Конечно нет, — отрёкся Вэй Усянь, но не смог сдержать смешка, увидев выражение лица Лань Ванцзи, безошибочно говорившее, что тот его раскусил.       Ради приличия Вэй Усянь продолжил спектакль, ухмыляясь:       — С чего ты взял, Лань Чжань? Что я вообще мог бы у него спросить?       Глаза Лань Ванцзи искрились лёгким весельем и, возможно, любопытством.       — Сюнчжан должен быть в своём кабинете у приёмного зала, — сказал он. — На случай, если кому-то понадобится его найти.       Вэй Усянь просиял от того, что в эту игру они играли теперь вдвоём:       — Ага, полезно знать. Обязательно сообщу всем, кому срочно нужно его найти. — Он хихикнул, и Лань Ванцзи в ответ вопросительно поднял бровь.       — Более того, уверен, есть один человек, которому нужно обсудить с ним весьма насущный вопрос. Настолько насущный, что даже малейшая задержка недопустима. Дело величайшей секретности, я уверен. Такому человеку лучше отправиться к нему прямо сейчас, — развёл он руками с театрально поднятыми бровями.       Лань Ванцзи фыркнул.       — Скоро у меня занятие по игре на цине, — сказал он. — Сюнчжан будет в кабинете дольше, так что Вэй Ин сможет найти его там, если пойдёт сейчас.       Вэй Усянь вздохнул с притворным отчаянием, делая вид, что не слышал последних слов:       — Ха, если тебе нужно идти, видимо, мне остаётся только развлекаться без тебя. — Он послал Лань Ванцзи ухмылку. — Но не беспокойся обо мне, эр-гэгэ. Твой Вэй Ин находчив!       Лань Ванцзи выглядел растроганным.       — Ты поможешь мастеру меча с вечерним занятием, Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь.       — Мн, — ответил тот, и Вэй Усянь обрадовался. — Отлично! Если не увидимся раньше, встретимся там.       Лань Ванцзи кивнул и на мгновение сжал его руку.       — Передай мой привет сюнчжану.       — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь с притворным возмущением, сжимая его руку в ответ. — О чём ты вообще?       С последним любящим и чуть раздражённым вздохом Лань Ванцзи отпустил его руку и направился в закрытую часть Облачных Глубин.       Вэй Усянь проводил его взглядом, прежде чем самому отправиться к приёмному залу.       Вскоре он уже стоял у здания, куда Лань Ванцзи приводил его в тот день, когда Цзэу-цзюнь вёл ночную охоту на озере Билин.       — Войдите, — раздался приятный голос Лань Сичэня в ответ на стук, и Вэй Усянь, открыв дверь, увидел наследника Ордена Гусу Лань. Тот сидел за столом, погружённый в бумаги.       — Брат Сичэнь, — вежливо поклонился Вэй Усянь, и тот поднял голову, лицо его озарилось улыбкой.       — А-Сянь, заходи, присаживайся, — радушно пригласил он, указывая на циновку перед столом.       — Я ненадолго, — пообещал Вэй Усянь и сел, с беспокойством окидывая взглядом заваленный бумагами стол.       — Не волнуйся, А-Сянь, всё не так страшно, как кажется, — успокоил его Лань Сичэнь. — И мне не помешает перерыв. Чем могу помочь?       Вэй Усянь кивнул.       — Я хотел кое о чём спросить. Как ты мог заметить, Лань Чжань в последнее время часто приносит мне еду, — начал он.       Лань Сичэнь рассмеялся.       — Полагаю, в Облачных Глубинах осталось мало тех, кто этого не заметил, — заметил он.       Вэй Усянь покраснел.       — Ага, он довольно очевиден.       Тот кивнул.       — Надеюсь, тебя это не смущает?       — Что? Нет, конечно нет. — Вэй Усянь быстро покачал головой. — Просто я хочу сделать что-то для него в ответ. Что-то вкусное, что ему понравится. — Он застенчиво взглянул на Лань Сичэня. — Но я видел, как Лань Чжань ест одно и то же. Если не рис с овощами, то прозрачный овощной суп. Брат Сичэнь, еда вашего ордена, конечно, очень полезна, но не слишком разнообразна.       Лань Сичэнь усмехнулся.       — Последователи Гусу Лань веками едят одно и то же. Наша пища даёт всё необходимое для здоровья и совершенствования. — Он наклонился вперёд. — Но никто не станет утверждать, что кулинарные изыски — причина, по которой другие Ордены отправляют к нам учеников.       Вэй Усянь рассмеялся, радуясь, что тот не обиделся.       — Просто... я хочу приготовить Лань Чжаню что-то особенное, что он обычно не ест, но что ему понравится. Хочу удивить его.       Улыбка Лань Сичэня стала почти нежной.       — Думаю, я могу помочь, — сказал он, и Вэй Усянь оживился.       — Правда? — спросил он, и тот кивнул.       — Видишь ли, А-Сянь, хорошо, что ты пришёл ко мне, — задумчиво произнёс Лань Сичэнь. — Ванцзи не сказал бы тебе этого, даже если бы ты умолял. Но в данном случае раскрыть его слабость кажется мне во благо.       Вэй Усянь наклонился вперёд в предвкушении.       Лань Сичэнь ухмыльнулся.       — В этом мире есть вещи, перед которыми мой младший брат не устоит. В детстве они были ключом к его сердцу. — Он сделал драматическую паузу. — Будь то любимая еда или животные, все они без исключения были либо пушистыми и маленькими, либо сладкими.       Глаза Вэй Усяня округлились.       — Правда? — недоверчиво спросил он.       Лань Сичэнь усмехнулся.       — Правда. Хотя Ванцзи немного перерос свою слабость. Незнающий человек может даже не заметить его любви к сладкому. А уж он сам точно не признается.       Вэй Усянь был ошеломлён.       — Так Лань Чжань любит сладкое? — пробормотал он себе под нос.       — Наверное, прошло уже много времени с тех пор, как он ел что-то сладкое. Наши кухни не готовят подобного, а Ванцзи не из тех, кто балует себя во время ночных охот, — добавил старший, и Вэй Усянь почувствовал, как его решимость крепнет.       — Тем более причина сделать ему что-то такое.       Лань Сичэнь улыбнулся.       — Я бы порекомендовал засахаренные фрукты, пирожные или сладкий рисовый пирог. Помню, он любил их в детстве. Хотя не знаю, насколько сложно будет приготовить что-то подобное самостоятельно.       Вэй Усянь ухмыльнулся в ответ.       — Придётся разобраться. Ах, не подскажешь, где находятся кухни вашего ордена?       Тот любезно кивнул.