Юность в путах желаний

             Вэй Усянь провёл с братьями Лань в ханьши ещё некоторое время, приятно беседуя с Лань Сичэнем, в то время как его младший брат молча сидел рядом с довольным выражением лица.       Когда приблизился комендантский час, Лань Ванцзи проводил его часть пути, прежде чем попрощаться у каменных ворот между территориями. Он запечатлел поцелуй на щеке Вэй Усяня, заставив того покраснеть и в панике оглядеться — к счастью, вокруг никого не было.       Он не раз заявлял, что не против, когда за ним наблюдают в моменты такой близости, но, похоже, говорить и делать — всё же совершенно разные вещи.       Незадолго до того, как он добрался до спален, начался мелкий дождь, и Вэй Усянь поспешил внутрь.       Он пришёл в комнату Цзянов и обнаружил её пустой. Предположив, что Цзян Чэн всё ещё тусуется с Не Хуайсаном или где-то ещё, Вэй Усянь просто сел за свой стол, чтобы выполнить домашнее задание на завтра.       Он почти закончил, когда его младший боевой брат вернулся в комнату.       Вэй Усянь не обернулся, продолжая писать, но по звуку шагов казалось, что Цзян Чэн на мгновение замер, войдя, прежде чем направиться к своей части гостевой комнаты.       Вэй Усянь как раз закончил задание, которое Лань Цинчжао дала своим ученикам, когда его младший боевой брат заговорил:       — Значит, ты всё-таки появился.       Вэй Усянь взглянул на него, сидящего на кровати, но тот, казалось, уставился в книгу, не читая её. Вероятно, это был предлог, чтобы избежать зрительного контакта.       — Мн, — ответил Вэй Усянь, беря пример с манеры Лань Ванцзи давать уклончивые ответы.       Он сказал Лань Сичэню, что, возможно, поступает неправильно, но теперь, когда Цзян Чэн снова был рядом, Вэй Усянь заметил, как его гнев вновь немного возрос.       Раньше, когда Цзян Чэн его раздражал, он чаще всего прощал его уже на следующий день, если не раньше. Держать обиду было утомительно, к тому же его младший боевой брат и так делал это за двоих.       До сих пор Вэй Усянь не осознавал, насколько их вчерашняя ссора отличалась от прежних. На этот раз он думал, что, возможно, действительно по-настоящему зол на Цзян Чэна. Он не чувствовал желания разряжать обстановку между ними только для того, чтобы они могли забыть обо всём и продолжить, как прежде.       — Ты даже ничего не скажешь? — процедил Цзян Чэн.       Вэй Усянь собрал свои бумаги и поднялся из-за стола.       — Что я должен сказать? — спросил он, убирая бумаги.       За спиной он услышал, как Цзян Чэн фыркнул:       — Ты бесстыдно провёл ночь в комнате парня, с которым у тебя роман, и это всё, что ты скажешь? — Его голос звучал недоверчиво.       — У меня нет романа с Лань Чжанем, — спокойно возразил Вэй Усянь, доставая ночную одежду. — Мы оба исключительно заинтересованы друг в друге. И то, что мы делаем за закрытыми дверьми, не твоё дело, Цзян Чэн.       — Не моё дело? — повторил Цзян Чэн, звуча ошеломлённо. — Ты думаешь, мне всё равно, что ты решил опозорить себя со вторым молодым господином Ордена Лань?       Вэй Усянь обернулся к нему, но Цзян Чэн всё ещё смотрел в книгу.       — Это действительно не твоё дело. И если единственное, что ты можешь сказать — это что мы позорище, то я не вижу причин, почему должен обращать внимание на твои слова.       Проговорив это, он повернулся, чтобы подготовиться ко сну.       — Что, ты ожидаешь, что я поздравлю тебя? — крикнул ему в спину Цзян Чэн с насмешливой интонацией.       Вэй Усянь подумал о том, что сказал ему Лань Сичэнь, и снова обернулся:       — А почему бы и нет? — поинтересовался он.       Цзян Чэн нахмурился и, наконец, поднял голову, выглядел он при этом так, будто не ожидал такого ответа.       — Твой выбор — быть враждебным. Но я больше не собираюсь терпеть твои необоснованные насмешки, Цзян Чэн.       Вэй Усянь снова повернулся и исчез за дверью ванной.       Как только дверь закрылась, он глубоко вздохнул и дрожаще выдохнул, ненадолго прислонившись к стене и уставившись в пространство.       Купание и умывание заняли немного времени, и вскоре он вернулся в спальню, вытирая волосы. Он думал, что ситуация неудобно напоминает вчерашний вечер.       Цзян Чэн сразу же отправился в ванную, как только Вэй Усянь вернулся. Он выглядел хмурым и не удостоив его взглядом.       Только когда оба уже легли в постели, а свечи были потушены, Цзян Чэн снова решил заговорить:       — Ты же не всерьёз ожидаешь, что я буду рад тому, что ты стал обрезанным рукавом.       Вэй Усянь вздохнул.       — Цзян Чэн. Ты, казалось, был в порядке в эти последние несколько дней, почему ты опять зациклился? Мне не стыдно любить другого мужчину. Если ты пытаешься оскорбить меня, то ради собственного блага придумай что-нибудь другое, — проворчал он, устав от повторений младшего боевого брата.       Он услышал, как Цзян Чэн фыркнул, но тот тоже не стал сразу отвечать.       Дождь усилился и теперь равномерно стучал по ставням их комнаты. Вэй Усянь слушал его, с теплотой вспоминая последний раз, когда шёл дождь.       — Что такого хорошего в Ордене Гусу Лань, а? — спросил Цзян Чэн в темноте, всё ещё звуча пренебрежительно.       Вэй Усянь не был уверен, к чему он клонит, и прежде чем он смог придумать ответ, его младший боевой брат снова заговорил:       — То, как ты стремишься угодить им, заставляет почти подумать, что все годы, проведённые в Юньмэне, ничего для тебя не значили.       Вэй Усянь открыл глаза, глядя в тёмный потолок.       — Почему они должны ничего не значить? — спросил он.       Цзян Чэн фыркнул:       — Все разы, когда ты говорил, что нет места лучше, чем Пристань Лотоса, наверное, тоже были ложью.       Вэй Усянь снова вздохнул:       — Цзян Чэн. Мне нравится Пристань Лотоса. И мне нравится Орден Цзян. — Он снова закрыл глаза, сосредоточившись на звуке равномерного дождя за окном. — Мне нравятся Лань Чжань, Облачные Глубины и Орден Лань.       Цзян Чэн молчал.       — Вот и всё, — пробормотал Вэй Усянь, чувствуя, как усталость подкрадывается к краям сознания.       — И что? Ты просто бросишь нас ради них? — спросил Цзян Чэн, звуча обиженно.       Вэй Усянь ненадолго задумался над этим вопросом.       — Я не хочу покидать Орден Цзян просто так, — наконец сказал он. — Но если у меня будет возможность... Цзян Чэн, я не буду лгать и отрицать, что если у меня будет шанс, я выйду замуж за Лань Чжаня.       После этих слов Цзян Чэн молчал очень долго, и к тому времени как заговорил, Вэй Усянь уже почти заснул.       — А как же я? — спросил он, всё ещё звуча между то ли как обиженный, то ли как раненный. — Отец всегда говорил, что однажды ты станешь моей правой рукой. Он, наверное, думает, что без тебя я буду некомпетентен. Неужели ты действительно оставишь меня одного?       Вэй Усянь немного взбодрился, открыл глаза и повернул голову в сторону своего младшего боевого брата:       — Ты можешь быть хорошим главой Ордена с моей помощью или без неё, Цзян Чэн.       Тот фыркнул:       — Отец с тобой не согласен.       Цзян Чэн часто переживал из-за того, что воспринимал как неодобрение своего характера со стороны отца, и Вэй Усянь обычно пытался утешить его, говоря, что дядя Цзян не это имел в виду и что он строг с сыном только потому, что хочет, чтобы тот преуспел.       Однако, узнав о прошлом своего собственного отца в Ордене Юньмэн Цзян, сам он начал сомневаться, действительно ли знает главу Ордена Цзян достаточно хорошо, чтобы понимать его намерения.       — Цзян Чэн, то, что ты отличаешься от него, не значит, что ты не подходишь для этой должности, — сказал он вместо этого. — Не все главы Орденов одинаковы. И, честно говоря, это, наверное, к лучшему. Я знаю, что у тебя всё получится именно потому, что ты такой, какой ты есть.       Цзян Чэн ничего не ответил на это.       Вскоре Вэй Усянь заснул, убаюканный мерным звуком дождя и свежими воспоминаниями о том, как они делили один зонт на тёмных улицах Цайи в тот дождливый вечер.       * * *       На следующее утро атмосфера между ними оставалась напряжённой.       Никто из них не заговаривал, пока они собирались, и даже когда они отправились завтракать, и к ним присоединился Не Хуайсан, тут же начавший жаловаться Вэй Усяню на какой-то ужасный сон, в котором его меч якобы превратился в огромную змею и проглотил его целиком, они оба продолжали игнорировать друг друга, и Хуайсан не прокомментировал это.       Когда они сели за стол, и Лань Ванцзи подошёл, чтобы передать ему новый сосуд с маслом чили, Вэй Усянь ожидал, что Цзян Чэн, наконец, что-нибудь скажет, но его младший боевой брат продолжал молчать, ведя себя так, будто Лань Ванцзи вообще не существует.       Сам Лань Ванцзи на мгновение бросил на Цзян Чэна холодный оценивающий взгляд, прежде чем вернуться за стол главной семьи Лань.       Вэй Усянь почувствовал лёгкую неловкость, провожая возлюбленного глазами, а потом его взгляд упал на Лань Цижэня, который снова сидел рядом с племянниками. Выглядел великий учитель совершенно невозмутимым и совсем не так, как будто ещё вчера вечером решил обручить младшего племянника с чужим главным учеником.       Он также полностью проигнорировал тот факт, что его племянник лично принёс масло чили приглашённому ученику, и другие ученики казались озадаченными, поочерёдно бросая взгляды на стол Ланя и на Вэй Усяня.       Отсутствие реакции Лань Цижэня на действия младшего племянника, казалось, смутило всех, кто заметил этот обмен. Большинство, вероятно, ожидало, что такой откровенный фаворитизм не останется без внимания и рано или поздно будет осуждён.       Было действительно удивительно, что нескольких следов поцелуев хватило, чтобы вызвать бурные слухи о Вэй Усяне и какой-то несуществующей девушке. Но приглашённые ученики, казалось, не решались признать очевидные знаки внимания Лань Ванцзи, не говоря уже о том, чтобы сплетничать об этом, пока они находятся под крышей его Ордена, а он занимает положение, позволяющее ему наказывать их.       Вэй Усянь проигнорировал их взгляды и вернулся к еде, прежде чем старик заметил, что он смотрит в его сторону.       Всё ещё было немного странно вспоминать, как двое старших Ланей говорили о нём. Он, возможно, должен был бы обидеться, но почему-то не мог винить их. После прошедшей ночи любое чувство неловкости, которое он мог испытывать ещё вчера, полностью исчезло.       Он задумчиво жевал острые ростки бамбука, пытаясь найти причину этому.       В прошлом, когда он случайно слышал, как взрослые обсуждают его, обычно это были моменты, когда дядя Цзян и госпожа Юй ссорились, и он снова становился темой их жарких споров.       Он также вспомнил, как заклинатели Цзинь сплетничали о том, что он — незаконнорожденный Цзян. Это случалось давно, тогда он ещё был ребёнком, в те редкие случаи, когда Цзинь Цзысюаня заставляли посещать Пристань Лотоса, и он тащил за собой целую толпу слуг Цзинь. Маленький Павлин в те годы был особенно блестящим, и его свита следила, чтобы даже пятнышко речной грязи не коснулось его.       Само собой разумеется, это нисколько не расположило к нему Цзян Чэна или Вэй Усяня, которых в основном интересовали драки и приключения, после которых их одежда почти всегда выглядела так, будто они беззастенчиво катались в грязи, поскольку чаще всего именно так и было.       Вэй Усянь предположил, что когда взрослые говорят о нём за его спиной, он привык, что они говорят негативные вещи.       Но двое старших Ланей говорили о нём так положительно, что Вэй Усянь умер бы от смущения, если бы они сказали это ему в лицо.       Так что, возможно, он даже должен быть рад, что они этого не сделали?       Мысленно пожав плечами, он запихнул в рот остатки своего восхитительно красного завтрака. Лань Ванцзи казался таким спокойным, когда Вэй Усянь сказал ему, что его дядя узнал о них, поэтому он заключил, что, вероятно, ему тоже не нужно сходить с ума по этому поводу.       Как только завтрак закончился, и Вэй Усянь направился на занятия, он смирился с мыслью, что великому учителю обо всём известно, и решил дождаться разговора, который Лань Цижэнь обещал провести с ним и Лань Ванцзи.       Он уже собирался войти в учебный корпус, когда крик заставил его обернуться.       — Усянь! — звал Лань Чуаньли, спеша к нему шагами, которые опасно приближались к бегу. — Усянь, ты не поверишь, что случилось!       Вэй Усянь подождал, пока друг догонит его.       — Она согласилась! — восторженно воскликнул молодой человек, хватая его за плечи и улыбаясь до ушей. — Всё было так, как ты сказал, Усянь, дева Юань согласилась! — Он рассмеялся, и Вэй Усянь улыбнулся ему, остро чувствуя его радость.       — Видишь, я знал, что она согласится! Поздравляю! — похвалил он, и Лань Чуаньли просиял.       — Да! И она даже не колебалась ни секунды! — Он засмеялся и отпустил Вэй Усяня, чтобы прижать руки к груди, после чего поднял к небу влюблённый взгляд. — Она даже выглядела так, будто ждала, когда я её спрошу.       Вэй Усянь с ухмылкой кивнул, и они вместе направились в класс.       — Я же говорил тебе, Чуаньли-сюн, быть решительным и прямым никогда не вредно. Её отец дал своё благословение?       Лань Чуаньли усмехнулся.       — Да, хотя, думаю, он казался немного озадаченным, — признал он, придерживая дверь класса, чтобы Вэй Усянь вошёл первым. — Но её младший брат... Думаю, в жизни на меня ещё никто не смотрел с такой неприязнью! — воскликнул он, широко раскрыв глаза.       Вэй Усянь фыркнул от смеха.       — Иногда младшие братья такие. У жениха моей шицзе тоже были трудности со мной, хотя, по сравнению с тобой, этот парень определённо заслужил это.       Лань Чуаньли усмехнулся.       — Если ты так говоришь, Усянь, значит, это правда. После вчерашнего дня я всегда буду доверять твоему суждению. — Он улыбнулся ему, когда они сели за свой обычный стол. — Осмелюсь сказать, что обязан своей удаче твоему подбадриванию.       — Эй, друг, ты бы и без меня справился, — добродушно возразил Вэй Усянь.       Лань Чуаньли покачал головой.       — Кто знает, как долго я бы ждал. Госпожа Юань могла бы начать считать меня трусом без твоего вмешательства!       Как раз в этот момент в класс вошла Лань Цинчжао, и они перестали шутить, в последний раз ухмыльнувшись друг другу, прежде чем она начала урок.       Вэй Усянь был рад, что в её присутствии не чувствовал неловкости. Поддержка этой женщины стала для него важной. Он не хотел, чтобы их отношения были омрачены тем, что он слышал, как она обсуждает его. И всё же из-за этого чувствовал он себя странно.       После того как ученики поприветствовали свою наставницу, они представили домашнее задание. Затем Вэй Усянь и Лань Чуаньли разбирали древнюю попытку создания массива искажения времени, который в итоге вообще не работал, но основная концепция была настолько интригующей, что Вэй Усянь несколько раз увлекался рассуждениями о ней, к большому удовольствию Лань Чуаньли.       Во время обеденного перерыва Вэй Усянь с удовольствием слушал восторженный рассказ Чуаньли-сюна о его предложении и вынужден был признать, что его друг — весьма одарённый рассказчик. Он почти почувствовал себя так, будто сам сидел в кабинете главы семьи Юань, и посочувствовал, когда тот описал, как чуть не умер от волнения, сообщая хорошие новости своей матери по возвращении домой.       После еды они продолжили работу, и Вэй Усянь с немалым разочарованием признал, что массив искажения времени не так уж полезен, и с лёгкой досадой записал аргументы о его неэффективности.       Время встречи со старейшинами приближалось, но Вэй Усянь чувствовал себя довольно спокойно. Он не привык выступать перед множеством влиятельных стариков, но знал правила Ордена Гусу Лань, и это, вероятно, было его преимуществом.       Когда Лань Цинчжао после занятий позвала его к себе и велела следовать за ней на собрание, он просто кивнул и пошёл вместе с ней по Облачным Глубинам.       Она провела его через частные владения к величественному зданию с высокой крышей, казавшейся устремлённой в небеса. За входом находился приёмный зал с мастерски расписанными стенами, где среди облаков летали благородные журавли. Лань Цинчжао улыбнулась ему и закрыла за собой массивную дверь.       — Подожди здесь минутку. Я объявлю о нашем прибытии, — сказала она.       Оставшись в одиночестве, Вэй Усянь почувствовал, как напряжение в нём нарастает, и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.       Вскоре Лань Цинчжао вернулась.       — Совет готов выслушать тебя, — сказала она. — Вэй Усянь, помни: то, что ты сделал, — прежде всего, достижение твоего собственного разума. Результаты твоего труда теперь полностью в твоих руках.       С этими словами она жестом велела ему следовать за ней в коридор.       Они подошли к высокой двери, которую Лань Цинчжао без лишних слов распахнула, и Вэй Усянь оказался в большом зале для дискуссий перед глазами как минимум сорока седовласых, серьёзных стариков.       Их столы были расставлены полукругом, так что все они смотрели на центр зала, и Вэй Усянь сразу почувствовал себя будто на допросе.       Лань Цинчжао приветствовала старейшин, и Вэй Усянь поспешил последовать её примеру, низко поклонившись и оставаясь в таком положении, даже когда мастер талисманов выпрямилась рядом с ним.       — Это Вэй Усянь, главный ученик Ордена Юньмэн Цзян и нынешний студент продвинутого класса талисманов и массивов Гусу Лань, — представила она его.       — Вэй Ин глубоко почтён встречей с уважаемым советом старейшин Ордена Гусу Лань, — сказал Вэй Усянь, надеясь, что его слова звучат достаточно почтительно.       Старик с морщинистым лицом и белой бородой до пояса поднялся с места.       — Совет старейшин Ордена Гусу Лань приветствует молодого господина Вэя. Прошу, займите место, чтобы начать собрание, — ответил он.       Лань Цинчжао рукой указала Вэй Усяню следовать за ней к свободному столу. Когда он осторожно сел рядом с ней, то с облегчением заметил Лань Цижэня, сидящего в середине ряда столов на слегка возвышенной платформе.       Его учитель едва заметно кивнул ему, когда их взгляды встретились, и Вэй Усянь немного успокоился.       Лань Цижэнь откашлялся.       — Как совету известно, несколько дней назад во время ночной охоты Сичэнь столкнулся с водяной бездной огромных размеров в озере Билин. Вэй Усянь присутствовал при этом тревожном открытии. До этого я рекомендовал его в класс Цинчжао, так как он обладает большими способностями в её области, и, по словам моей кузины, под её руководством показал себя блестящим и прилежным учеником с большим потенциалом.       Вэй Усянь покраснел, но сохранил невозмутимое выражение лица.       — Мне сообщили, что он консультировался с Цинчжао по поводу альтернативного подхода к водяной бездне, который он разработал.       Среди собравшихся старейшин пробежал шёпот, и многие взглянули на Вэй Усяня с непостижимыми взглядами или задумчивыми хмурыми лицами.       Лань Цижэнь кивнул в их сторону.       Лань Цинчжао кивнула в ответ.       — Вэй Усянь действительно разработал альтернативный метод, который может весьма эффективно помочь нам в этом деле. Его работа была проверена, и я нашла её безупречной. Градоначальник Цайи уже дал своё согласие, и если совет одобрит, ничто не помешает использовать его результаты.       Другой старик поднял голос, и Вэй Усянь узнал в нём того самого старика, которого встретил у дома Лань Цинчжао.       — А-Чжао, я доверяю твоему суждению. Можем ли мы услышать, что же разработал молодой господин Вэй?       Лань Цинчжао улыбнулась своему отцу, затем ободряюще кивнула Вэй Усяню.       Тот сделал незаметный глубокий вдох и поднялся с места.       Старейшины смотрели на него с выражениями от сомнения до заинтересованности, но по мере того, как он объяснял свою работу, их лица становились всё более изумлёнными.       Чем больше он говорил, тем чаще они переглядывались, но как только Вэй Усянь перешёл к деталям своего изобретения, его уверенность вернулась, даже несмотря на то, что старейшины казались всё более озадаченными.       Когда он закончил, в зале на мгновение воцарилась тишина, и Вэй Усянь подумал, что Лань Цижэнь выглядит почти развлечённым.       Отец Лань Цинчжао наконец откашлялся.       — Похоже, моя дочь действительно доказала, что является прекрасным судьёй характеров и правильно распознала в тебе значительный интеллект, молодой господин Вэй, — сказал он хриплым голосом. — Прошу, садись.       Вэй Усянь поклонился в знак благодарности и послушно сел.       Лань Цижэнь окинул изумлённых старейшин взглядом и обратился к ним:       — Метод Вэй Усяня беспрецедентен и, конечно, экспериментален, но я вижу в нём потенциал. Есть ли у совета какие-либо опасения, которые могут помешать Ордену Гусу Лань опробовать его?       Женщина с седыми волосами и строгим лицом откашлялась.       — Этот талисман... Ты утверждаешь, что нашёл способ управлять неупокоенными существами? — Её голос был резким, а взгляд — неодобрительным.       Вэй Усянь кивнул ей в подтверждение.       — В некотором роде это так, — признал он, и несколько старейшин Лань забеспокоились. — Но влияние, которое можно на них оказать, ограничено. Талисман приманит их к определённой точке, но не более того.       — Всё же это звучит зловеще, — вступил другой старик. — Мы не должны связываться со злом — как мы можем быть уверены, что этот талисман не будет использован во зло нечестивцами?       Вэй Усянь был рад, что этот вопрос уже поднимался ранее. Кто знает, что бы сказали эти утончённые старики, представь он им свой оригинальный талисман?       Он вежливо повернулся к говорившему и кивнул:       — Ваш мастер талисманов консультировала меня в процессе создания. Она сразу указала на это опасение, и я приложил все усилия, чтобы адаптировать дизайн и исключить возможность злоупотребления.       Некоторые старейшины, казалось, успокоились, кивая друг другу, удовлетворённые его словами и манерой.       — Хм, — пробормотал задавший вопрос старик, продолжая хмуриться и поглаживая свою седую бороду.       Внезапно Вэй Усянь задумался: а не является ли ношение бороды неизвестной традицией мужчин Ордена Гусу Лань, к которой стремится каждый уважающий себя человек?       Придётся ли ему уговаривать самого Лань Ванцзи не отращивать такие же усы, как у его родственников, в один прекрасный день? Он едва сдержал хихиканье при этой мысли, насильно отогнав её, чтобы не пропустить что-то важное.       Лань Цинчжао снова начала говорить.       — Вэй Усянь говорит правду. Я внимательно следила за его прогрессом, и он почтил мои учения. Он был строг к себе и проводил своё обучение со строгостью и дисциплиной. Я спокойна, зная, что он преданно относится к правилам нашего Ордена и не передаст свои знания недостойному получателю.       Старейшина казался явно удовлетворённым, услышав, как она цитирует столько правил Ланей. Некоторые другие посмотрели на Вэй Усяня с вновь проснувшимся интересом.       — Если этот метод действительно эффективен, как скоро озеро Билин будет очищено? — спросила женщина, которая заговорила первой.       — Извлечь и уничтожить водяных гулей — это лишь первый шаг в этом деле. Как только это будет достигнуто, я рассчитываю, что нам потребуется не более двух недель, чтобы очистить воды озера Билин, — ответила Лань Цинчжао.       Среди старейшин снова пробежал ропот, и на этот раз они смотрели на Вэй Усяня с недоверчивым рвением.       Две недели по сравнению с годами.       — Правильно ли я понял, что этот талисман был разработан под юрисдикцией Ланей, с использованием средств Ланей и предназначен для решения проблемы на территории Ланей? Достигнутое звучит действительно необычно. Но хотя достижение молодого господина Вэя, несомненно, похвальны, я должен отметить, что такое изобретение кажется почти невозможным для столь молодого человека. Будет ли этот талисман ответственностью Ланей, если очистка озера Билин окажется успешной? — тонким голосом спросил худой старик.       Вэй Усянь был немного озадачен вопросом, но, как оказалось, ему не пришлось думать над ответом, так как Лань Цижэнь взял слово.       — Вэй Усянь использовал ресурсы нашего Ордена, но его интеллект может быть приписан исключительно ему. Его мотивация для создания этого талисмана совершенно праведна и добродетельна, как и его стремление защищать слабых. То, что его действия могут облегчить бремя нашего Ордена, в то время как он не требует компенсации, доказывает, что он этичен и скромен.       Лань Цижэнь серьёзно оглядел собравшихся старейшин.       — Мы, как Орден, должны почитать его похвальные намерения и принять его инициативу в деле, которое мучило бы Орден Гусу Лань в течение многих лет, и в свою очередь нам следует оказать ему поддержку. Поддержку, которую наш Орден обязан ему предоставить.       Вэй Усянь уставился на своего учителя широко раскрытыми глазами, чувствуя, как его грудь согревается от этой стойкой защиты.       Пожилая женщина кивнула с одобрительной улыбкой.       — Действительно, в первую очередь важно быть скромным и использовать свои способности для помощи слабым. Откажется ли молодой господин Вэй от своего изобретения для публичного использования после завершения этого дела? — поинтересовалась она.       Вэй Усянь уже думал об этом моменте и, поскольку Лань Цижэнь на этот раз не заговорил, ответил:       — Этот ученик работал над решением, которое поможет простым людям. Поскольку его метод предназначен для использования, этот ученик не видит причин, по которым его не следует сделать доступным для других после завершения этого дела.       Он почувствовал, как Лань Цинчжао твёрдо положила руку ему на плечо.       — Вэй Усянь говорит с благородными намерениями. Как его наставник в области, в которой работает мало практикующих, я возьму на себя ответственность за его обучение. Я буду и дальше советовать и помогать ему. И как его учитель я охотно буду поддерживать его и в будущем тоже, — сказала она пожилой женщине, прежде чем обратиться ко всему совету:       — Однако когда изобретение публикуется впервые, его подача должна быть тщательно продуманной и спланированной. Он не будет оставлен на волю случая в этом деле.       Пожилая женщина на долгую минуту задержала свой взгляд на Вэй Усяне, прежде чем склонила голову, выражая своё одобрение.       — Его инициатива должна быть рассмотрена как его собственный акт щедрости? Или молодой господин Вэй выражает благотворительность от имени Ордена Юньмэн Цзян? — заговорил другой старейшина, и Лань Цинчжао убрала руку с плеча Вэй Усяня, кивнув ему, чтобы он снова взял слово.       — Орден Юньмэн Цзян тренировал этого ученика, и он должен благодарить их за своё совершенствование. Однако этот талисман — результат его собственных идей, — вспомнив слова мастера талисманов перед собранием, Вэй Усянь решил выразить своё мнение именно так.       Он также не хотел, чтобы Орден Цзян получил негативную реакцию, если его изобретение вызовет проблемы, когда Орден Лань попытается его использовать.       — Хм-м. — Старик с тонким голосом погладил подбородок. — Для ученика вашего возраста создать такое… ваш талант должен быть значительным. Разве вы не применяли свой интеллект до того, как пришли в наш Орден? — поинтересовался он.       — Этому ученику была дана позиция главного ученика в Ордене Юньмэн Цзян. Он часто был связан своими обязанностями. Этот ученик должен благодарить Орден Гусу Лань за предоставленную возможность развивать свой ум более полно, — ответил Вэй Усянь.       Старик что-то прогудел себе под нос, хотя продолжал смотреть на него очень задумчиво.       Лань Цижэнь прочистил горло.       — Есть ли ещё возражения против использования метода Вэй Усяня? — спросил он чётким голосом.       Несколько старейшин покачали головами, и Лань Цижэнь кивнул.       — Тогда я могу говорить от имени всего Гусу Лань, когда передаю искреннюю благодарность Вэй Усяню за его похвальную инициативу.       — Ах, э-э, нет проблем, — ответил Вэй Усянь, выбитый из равновесия внезапным признанием.       Лань Цижэнь что-то ворчливо буркнул.       — Нам следует обсудить эту запланированную операцию более подробно. Однако я не думаю, что для этого нам потребуется дальнейшее присутствие Вэй Усяня. — Он посмотрел на него. — Ты можешь идти.       Вэй Усянь встал и снова поклонился старейшинам.       — Тогда этот ученик удаляется.       Когда Лань Цижэнь кивнул, Вэй Усянь повернулся к коридору и, прежде чем осознал это, уже прошёл через главный вход и вышел на открытый воздух.       — Ха! — воскликнул он, поднимая руки над головой и потягиваясь, чтобы сбросить затянувшуюся скованность.       Поддерживать манеры так долго было невероятно трудно!       К счастью, Орден Гусу Лань, казалось, любил переходить сразу к делу, поэтому собрание закончилось довольно быстро. Он предположил, что их правила действительно исключали использование пустых слов.       Из того малого, что Вэй Усянь наблюдал во время последней конференции, подобные собрания влиятельных заклинателей часто тяготели к тому, что присутствующие наслаждались звучанием собственных голосов самыми продолжительными способами.       Вэй Усянь подпрыгнул несколько раз, чтобы избавиться от напряжения, которое сковывало его спину, пока он изо всех сил старался держать её идеально прямо и ровно, и направился в сторону частных территорий главной семьи Ордена Гусу Лань.       Он чувствовал себя так, будто сдал какой-то очень важный решающий экзамен, и машинально начал весело насвистывать народную мелодию из Юньмэна, проходя мимо уже знакомых зданий и садов. Когда он добрался до семейных резиденций, то счастливо улыбаясь поспешил к цзинши, чтобы проверить, дома ли Лань Ванцзи.       Одно из боковых окон жилых покоев было широко открыто, и Вэй Усянь прокрался мимо входа к нему.       — Лань Чжань! — воскликнул он, как только оказался под окном, и его сердце подпрыгнуло от восторга, когда мгновение спустя Лань Ванцзи появился, глядя на него сверху вниз.       — Вэй Ин, — приветствовал он возлюбленного, и Вэй Усянь радостно замер, увидев, что тот снова носит подаренную шпильку.       — Ты сейчас занят? — спросил он.       Лань Ванцзи оглянулся через плечо, где он, предположительно, ранее сидел за своим столом, и кивнул, его лицо выражало неприкрытое сожаление.       — А, ничего-ничего, тогда я пойду и больше не буду тебя беспокоить, эр-гэгэ, — сказал ему Вэй Усянь.       Лань Ванцзи протянул руку через окно, чтобы погладить его по щеке.       — Ты не беспокоишь, — возразил он, и Вэй Усянь прижался лицом к его тёплой ладони.       — Я просто пришёл сказать, что старейшины согласились попробовать! — доложил Вэй Усянь, и после того, как Лань Ванцзи удовлетворённо кивнул, он взял его прекрасную руку в свои, чтобы поцеловать её. — Оставлю тебя работать.       Но прежде чем он успел развернуться и уйти, Лань Ванцзи внезапно опёрся одной рукой на подоконник и наклонился вниз, другой рукой он твёрдо обхватил подбородок Вэй Усяня и соединил их губы.       Вэй Усянь улыбнулся в поцелуй и накрыл ладонями гладкие щёки возлюбленного.       Когда они отстранились друг от друга, он сияюще посмотрел на Лань Ванцзи.       — Хорошая идея.       Лань Ванцзи фыркнул.       — Не забудь поесть вечером, — попросил он, и после того, как Вэй Усянь послушно кивнул, отвернулся от окна, чтобы вернуться к тому, над чем работал за столом.       Вэй Усянь же, чувствуя себя вполне бодрым, продолжил путь в общедоступную часть Облачных Глубин.