Юность в путах желаний

             В груди Вэй Усяня было тесно, пока он шёл к павильону библиотеки. Он поспешил найти Цзян Чэна, который оказался верным младшим боевым братом и действительно приберёг для него булочку с обеда. Вэй Усянь был рад хоть чему-то в желудке перед лицом того, чего боялся с прошлой ночи.       Быть голодным сверх всего, что уже творилось у него в голове, лишь усугубило бы ситуацию.       По крайней мере, разговор с Лань Цижэнем оказался куда приятнее, чем он ожидал. Но хотя старик и несказанно удивил его, его слова также были сбивающими с толку и даже раздражающими.       Орден Гусу Лань сегодня явно охотился за ним!       Но самое главное — ему срочно нужна была контрмера против нервного чувства, охватывающего его в присутствии Лань Ванцзи. Иначе Вэй Усянь не знал, как переживёт наказание!       Поэтому, направляясь к павильону библиотеки как можно медленнее, чтобы отсрочить прибытие, он решил придумать план.       Вообще он считал, что сон, особенно такого рода, не должен беспокоить слишком сильно — человеческий разум иногда думает о самых безумных вещах, и нельзя всё воспринимать всерьёз.       Однако этот конкретный сон был слишком долгим, слишком детализированным и слишком реалистичным, чтобы быть просто случайной выдумкой его разума из-за переедания накануне или чего-то подобного.       Признав это, Вэй Усянь не мог отрицать, что теперь он ещё и очень заинтересован, раз всё внутри начало немного успокаиваться.       В конце концов, когда что-то по-настоящему удивляло его, он не мог удержаться от того, чтобы не ковыряться в этом, пока не поймёт суть — даже если на этот раз этим «чем-то» были его собственные мысли.       Для начала расследования Вэй Усянь мог придумать три теории, объясняющие его сон.       Первая: это действительно была случайность. Что бы ни заставило его представить Лань Ванцзи в таком свете, больше никогда не повторится, и как только Вэй Усянь немного успокоится, всё вернётся на круги своя. Однако он не мог отрицать, что эта теория не казалась ему убедительной.       Вторая: здесь было замешано нечто за пределами его самого. Возможно, какое-то проклятие или существо внушило ему похотливые мысли, а объект этих желаний был выбран почти случайно. Может, Лань Ванцзи был последним, о ком Вэй Усянь подумал перед сном? От этой мысли он снова покраснел.       Или третья: и это было сложно принять, но во имя истины следовало рассмотреть и это — Вэй Усянь мог быть просто цуйсунем*, которому приглянулся второй молодой господин Ордена Гусу Лань. (Точнее, жаждал быть взятым им, как женщина; желал подчиниться его доминированию в сексуальном плане, как какой-то... как какой-то... он даже не знал!)       П.п.: цуйсунь (催孙) - дух, способный влиять на чувства людей, например — пробуждать влечение или «ускорять» развитие отношений.       — Ай-я, серьёзно, что со мной? — простонал он с пылающим лицом, шлёпнув себя несколько раз.       Вэй Усянь думал, что за последние пару шичэней* краснел больше, чем за всю предыдущую жизнь! Кто он такой, смущённая девица?!       П.п.: * Шичэнь (时辰) — в традиционном китайском времяисчислении 12 двухчасовых периодов суток, каждый из которых связан с животным китайского зодиака и энергией ци. Например: 子时 (23:00–01:00) — час Крысы, 午时 (11:00–13:00) — час Лошади. Использовались в астрологии, медицине и ритуалах.       Если верна первая теория, то проблема разрешится сама собой. Однако под кожей что-то зудело, что-то подталкивало его к действию.       Вторая теория была, пожалуй, самой интересной, но поскольку Вэй Усянь давно не участвовал в ночных охотах, да и в Облачных Глубинах вряд ли кто-то был настолько скучающим и странным, чтобы проклясть его случайными похабными снами (серьёзно, какой в этом вообще смысл?), он вынужден был признать, что не мог представить сценария, где его сон был бы результатом подобного.       Вэй Усянь задумчиво завернул за поворот, за которым показался павильон библиотеки.       Значит, оставалась третья теория.       Но как он должен был выяснить, нравится ли ему Лань Ванцзи в таком ключе? Как это вообще работает? Разве он не должен просто знать?!       В любом случае, библиотека казалась не лучшим местом для исследования его гипотетических желаний.       Ему нужно было остаться с Лань Ванцзи наедине где-то, где тот не воспримет каждое его слово или действие как попытку избежать наказания или попасть в неприятности.       За последние недели стало совершенно ясно, что Лань Ванцзи не станет потакать ему в таких вещах.       Значит, Вэй Усяню нужно было заставить Лань Ванцзи пойти куда-то с ним.       Добровольно.       Ну, это был серьёзный барьер!       Вэй Усянь, конечно, не раз приглашал Лань Ванцзи в разные места и на разные мероприятия, но каждый раз получал жестокий отказ.       Но он не зря вырос в Ордене Юньмэн Цзян! Он не позволит себе быть побеждённым отсутствием энтузиазма у Лань Ванцзи!       С планом, начинающим формироваться в голове, он сделал последний глубокий вдох и направился к библиотеке.       Пора перестать убегать!       * * *       Лань Ванцзи уже сидел на своём обычном месте, когда Вэй Усянь присоединился к нему. Он сидел прямо, с безупречной осанкой, одной рукой придерживая рукав, другой изящно делая заметки на том, что выглядело как древние писания или стихи.       Вэй Усянь растянул губы в широкой улыбке и постарался идти так же уверенно, как всегда.       — Эй, Лань Чжань, спасибо, что подождал! — крикнул он, гордый тем, что голос звучал нормально, хотя сердце уже предательски забилось чаще.       Лань Ванцзи поднял глаза от текста и уставился на Вэй Усяня непостижимым взглядом.       Тот почувствовал внезапное желание замереть, как добыча, но затем Лань Ванцзи просто кивнул и каким-то образом одним многозначительным взглядом сумел указать Вэй Усяню пройти к его столу.       — А, ну конечно! — Вэй Усянь пробился сквозь оцепенение, заставляя себя перестать пялиться на Лань Ванцзи, как идиот.       Он быстро направился к своему месту, где уже лежала книга правил для переписывания.       — Ты удивишься, Лань Чжань! — сказал он с большей уверенностью, чем чувствовал. — Я решил вести себя сегодня идеально. Я хочу попросить тебя об одолжении и надеюсь, ты выслушаешь этого скромного одноклассника, если он впервые будет столь же прилежен, как требует второй молодой господин Лань.       Лань Ванцзи издал гул сомнения. Он перевернул страницу и, не глядя на Вэй Усяня, приказал:       — Начинай переписывать.       Эффективно завершив разговор.       Вот! Именно это Вэй Усянь и имел в виду!       Надувшись, он потянул книгу правил к себе, хотя уже, наверное, мог воспроизвести почти все три тысячи по памяти.       Разве Лань Ванцзи не был слишком неуступчивым? Он даже не ответил ему толком!       Но это не проблема.       Вэй Усяню просто нужно было доказать, что на этот раз он серьёзен — и тогда Лань Ванцзи будет обязан по чести хотя бы выслушать его!       Честно говоря, старейшина Лань, откуда у тебя вообще взялась мысль, что Лань Ванцзи хочет дружить?       Вэй Усянь принялся писать, решительно и яростно. Чем быстрее он закончит, тем лучше — а то Лань Ванцзи ещё попытается увильнуть под предлогом дурацкого комендантского часа своего Ордена или чего-то подобного.       Даже когда запястье начало сводить судорогой, он отказывался замедлиться.       Шансы на успех и так были призрачными, так что он должен был выложиться по полной! Начиная с того места, где остановился вчера, он полностью забросил оригинал и стал полагаться на собственную память. Он даже немного разочаровался в себе за то, что позволил такому нелепому количеству правил въесться в сознание, но после недель переписывания одного и того же ничего не поделаешь.       Солнце двигалось по небу, удлиняя тень магнолии за окном павильона, а послеполуденный воздух становился всё холоднее, когда на столе Вэй Усяня выросла внушительная стопка бумаг.       Ещё немного — и рука отвалится, но он уже так близок!       Две тысячи восемьдесят четыре… Две тысячи девятьсот девяносто… Две тысячи девятьсот девяносто девять…       — Три тысячи! — воскликнул он, с гордостью шлёпнув кисть на подставку. С облегчённым стоном он поднял уставшие руки вверх и потянулся, чтобы снять напряжение.       — На сегодня всё, Лань Чжань! Должен сказать, я, наверное, побил какой-то рекорд. Кто бы ни считался самым быстрым в переписывании до сих пор — отныне ему придётся довольствоваться вторым местом!       Перед ним Лань Ванцзи аккуратно отложил какой-то другой текст в тёмно-зелёной обложке (к которому он перешёл, пока Вэй Усянь не видел), так что тот собрал свою стопку и отнёс копии к его столу.       Лань Ванцзи едва заметно вздохнул, увидев верхнюю страницу.       — Твой почерк небрежен, — сказал он, но всё же бегло пролистал стопку, чтобы убедиться в нужном количестве страниц.       — Но эффективен, — поспешил добавить Вэй Усянь. — Я ведь переписываю не для публичного использования. Это всё ещё выполняет свою задачу.       Лань Ванцзи не кивнул, но и не стал спорить, так что Вэй Усянь посчитал это победой.       Немного нервный и весьма возбуждённый, он присел перед столом Лань Ванцзи, стараясь игнорировать, как детали окружения напоминают ему о том, что происходило в этой комнате прошлой ночью — в его голове.       Он не позволит себе отвлекаться!       — Лань Чжань, — начал он и не смог сдержать улыбку, когда Лань Ванцзи просто смотрел на него, позволяя говорить.       — Как я уже упоминал, я хочу попросить тебя об одолжении. Ты сделаешь меня бесконечно счастливым, если поможешь.       Выражение лица Лань Ванцзи не изменилось, но он, кажется, всё же насторожился.       Вэй Усянь решил перейти к сути.       — Видишь ли, у меня была довольно серьёзная беседа с твоим дядей ранее. Ты, наверное, слышал, что он хотел поговорить со мной после занятий, и я думал, что он наконец выгонит меня за тот трюк, который я устроил на лекциях сегодня утром, но на самом деле всё было совсем не так! Мы говорили и о других вещах, но в какой-то момент он предложил рассказать мне о моих родителях, ведь они вместе учились целый год и всё такое.       Ему показалось, что Лань Ванцзи выглядит слегка удивлённым.       — И... ну, если честно, для меня это очень важно. Не знаю, в курсе ли ты, ведь Лани не должны распространять сплетни, но они погибли, когда я был совсем маленьким. И я почти ничего о них не помню.       Он подавил желание ёрзать и увиливать. Он никогда ни с кем об этом не говорил, но ему нужно было как-то дать Лань Ванцзи понять, насколько он искренен, поэтому он заставил себя продолжить.       — Вообще-то я почти ничего не помню, честно. Лишь обрывки воспоминаний там и сям. Я даже не смогу сказать, как они выглядели. Разве это не безумие? Они могли бы пройти мимо меня по улице, а я бы их просто не узнал! И поскольку... ну, до сих пор не было никого, кто согласился бы сделать то, что предложил твой дядя — рассказать мне о них...       Он почесал макушку и осмелился взглянуть в лицо Лань Ванцзи, пытаясь угадать его мысли, но черты Ланя, как всегда, были непостижимы.       Разве что чуть мягче по краям.       — Я очень хочу поблагодарить твоего дядю, но я его почти не знаю. И у меня, скажем так, ограниченный бюджет, но я всё же хочу что-то ему подарить.       Вэй Усянь изобразил самую умоляющую гримасу, на какую был способен, и сложил руки перед собой.       — Лань Чжань, не согласишься ли ты сопроводить меня в Цайи на следующей неделе, и, возможно, ты посоветуешь, что может понравиться твоему дяде в качестве подарка? Я совершенно не имею понятия и опозорюсь перед всем твоим Орденом, если ты бросишь меня в этом деле. Пожалуйста, Лань Чжань! Я буду тебе должен!       Если это не сработает, значит, Лань Ванцзи и правда невозможно раскусить!       Вэй Усянь старался излучать искренность и надёжность. Ему хотелось схватить Лань Ванцзи за руки, но он был уверен, что это не сыграет ему на руку — Лань Ванцзи явно не из тех, кто ценит, когда к нему прикасаются без спроса.       Лань Ванцзи оставался неподвижен некоторое время.       Вэй Усянь был уверен, что выглядело это так, будто он хотя бы обдумывает его просьбу. И его не отвергли сразу! Если бы Лань Ванцзи считал что-то недостойным своего времени, он бы дал понять сразу, верно?       Значит, у Вэй Усяня был шанс.       Так?       Наконец Лань Ванцзи опустил глаза, разгладил рукой свою красивую вышитую верхнюю мантию (хотя она и так лежала безупречно), и сказал:       — Послезавтра после полудня я свободен. Если закончишь наказание достаточно рано, можем пойти.       Да!!!       Вэй Усянь был гением! И целых два предложения!       Лань Ванцзи встал, собрал свои бумаги и кивнул один раз.       Удивительно, но Вэй Усяню показалось, что он выглядит слегка, совсем слегка смущённым.       Возможно.       — Доброго вечера, — произнёс Лань Ванцзи и с этими словами развернулся и покинул павильон своей обычной умеренной походкой, которая всё же позволяла ему двигаться быстрее обычного человека. Наверное, побочный эффект взросления в Облачных Глубинах, где нельзя бегать.       Вэй Усянь продолжал смотреть ему вслед ещё долго после того, как тот исчез. Затем медленно поднялся, и по его лицу расползлась широкая улыбка, которую он не смог бы сдержать, даже если бы от этого зависела его жизнь.       — Да!!! — на этот раз воскликнул он вслух и не смог сдержать смеха.       Он сделал это!       Он уговорил Лань Ванцзи пойти с ним в Цайи! Он победил все шансы!       Сердце бешено колотилось в груди, но впервые с прошлой ночи это только заставило его смеяться ещё громче.       * * *       Итак.       Вэй Усянь не был глупцом.       В большинстве случаев он даже считал себя довольно сообразительным.       Хотя, возможно, он был немного неопытен в сердечных делах, но ещё до прошлой ночи он знал, что думает о Лань Ванцзи иначе, чем о других.       До сих пор он полагал, что просто наслаждается вызовом — заставить его показать хоть какие-то эмоции помимо равнодушия. Способности и ум Лань Ванцзи тоже его интриговали, ведь в последнее время Вэй Усяню редко попадались ровесники, которые могли бы сравниться с ним.       Но Вэй Усянь не был глупцом.       Он был почти уверен: если бы дело было только в этом, он вряд ли так бурно отреагировал бы на тот сон, верно?       Он бы не чувствовал такой радости каждый раз, когда Лань Ванцзи удостаивал его взглядом, не ликовал бы так, получив его согласие провести время вместе.       Вэй Усянь понимал — ему придётся признать, что его чувства к Лань Ванцзи не столь обычны, как он думал.       Что у него, вероятно, есть... о небеса, как же странно это осознавать... что можно назвать влюблённостью в Лань Ванцзи.       От этой мысли он рассмеялся.       Он шёл обратно в общежитие, планируя найти друзей и отправиться на ужин.       Кто бы мог подумать, что его пребывание в Облачных Глубинах примет такой оборот?       Уж точно не он.       И всё же, несмотря ни на что, эта мысль казалась... правильной. Даже если риск разбить сердце был немалым, признание себе в этом почти принесло облегчение. Будто с плеч свалилась тяжесть, которую он раньше даже не замечал.       Подходя к комнате, которую делил с Цзян Чэном, он услышал нытьё Не Хуайсана изнутри.       Ухмыляясь и всё ещё окрылённый согласием Лань Ванцзи на совместный поход, Вэй Усянь распахнул дверь без стука, заставив Хуайсана взвизгнуть и швырнуть в его сторону веер.       — Ублюдок, да у тебя в голове не всё в порядке?! — выругался Цзян Чэн, запустив в него пустой арахисовой скорлупой, которую Вэй Усянь легко отбил.       — Вэй-сюн, ты сведешь меня в могилу! — завопил Не Хуайсан, драматично хватаясь за грудь. — Я слишком молод и прекрасен, чтобы умирать!       Хихикая, Вэй Усянь поднял веер и вернул его Хуайсану, который тут же раскрыл его и прикрыл половину лица.       — Ты выглядишь довольным. Полагаю, Лань Цижэнь тебя не выгнал? Или ты рад как раз тому, что выгнал?       — Ай-я, Не-сюн! Неужели я похож на такого лентяя, чтобы радоваться выдворению? С Лань Цижэнем всё в порядке, давайте не будем говорить об этом зануде. Я голоден как волк и специально побыстрее закончил переписывать правила, чтобы успеть набить брюхо сегодня!       Он перекинул руку через плечи Цзян Чэна, который встал, чтобы убрать книгу, что читал на кровати.       — Ты и правда должен быть голоден, если мечтаешь о той кроличьей еде, которую Орден Лань называет здоровым питанием, — проворчал его младший боевой брат, стряхивая с себя Вэй Усяня, который навалился на него всем весом, пытаясь повалить.       — Мы всегда можем купить специй в городе, — вслух подумал Вэй Усянь, подпрыгивая, чтобы удержать равновесие. — Вообще-то я как раз буду в городе послезавтра! Цзян Чэн, одолжи денег — принесу тебе что-нибудь вкусненькое!       — Мечтай! — фыркнул тот, пока они шли по коридорам общедоступной части Облачных Глубин. — Вэй Усянь, ты всё ещё должен мне за тот раз, когда купил ту дурацкую безделушку только потому, что старушка-продавщица рассказала нам сказку про своего больного внука.       — Это была не безделушка, а браслет, который сплёл её больной внук, она почти не взяла за него денег — не будь таким жадиной, Цзян Чэн!       — Погоди, послезавтра? Но у нас же экзамен по генеалогии на следующий день! Не говори, что опять не будешь учиться?       Вэй Усянь и правда забыл про этот экзамен.       До сих пор ему не нужно было готовиться к тестам в Облачных Глубинах, чтобы сдать их без проблем.       Но поскольку этот факт всегда раздражал Цзян Чэна, Вэй Усянь решил не напоминать ему.       — Что тебе нужно в Цайи? «Улыбка императора»? — подключился к разговору Не Хуайсан. — Или у тебя есть дела? Может, согласишься забрать мой заказ в «Весеннем искусстве»? Владелец сообщил, что мои книги прибыли, но у меня ещё не было возможности вырваться отсюда.       Вэй Усянь усмехнулся. Из уст самого Не Хуайсана он знал, что владелец этой лавки торговал разными видами искусства, особенно эротического — если знать, что просить.       А Не Хуайсан знал.       Вообще-то, это навело его на мысль.       Притворно задумавшись, он поднёс руку к подбородку и преувеличенно вздохнул.       — Не-сюн, друг мой. В этом жестоком и холодном мире редко что-то даётся даром. Но не волнуйся! Я весьма восприимчив к взяткам!       — Ай-я, какой же ты продуманный, Вэй-сюн. Разве такие скромные услуги не должны сопровождаться фактом, что я милостиво подарил тебе свою вечную дружбу? Разве это не простой акт верности?       Они добрались до столовой, где большинство наследников Орденов ещё не сели за стол, ожидая друзей или болтаясь по другим причинам.       — Какая верность? — притворно возмутился Вэй Усянь. Цзян Чэн закатил глаза и прошёл мимо них, чтобы присоединиться к тем, кто уже накладывал себе еду.       — Разве верность других не то, что ты заслуживаешь сам? Показывая, что не станешь жестоко эксплуатировать их безмерную доброту, не давая ничего взамен?       — Ну, Вэй-сюн, я не против переговоров. Ты знаешь, я за справедливость. Назови свою цену.       Вэй Усянь огляделся, но зал заполнялся всё большим количеством учеников, и даже при всей своей бесстыдности он хотел немного больше уединения для этого разговора.       — Расскажу сегодня вечером, — заговорщически прошептал он и подвигал бровями, затем поспешил за Цзян Чэном, пока все более-менее съедобные вещи не разобрали до него.       * * *       Вэй Усянь несся по коридорам общежития так тихо, как только мог.       У него был немалый опыт в достижении комнат делегации Не, не привлекая внимания ночного патруля. Он знал, какие уголки и ниши успешно скроют подростка, крадущегося в темноте.       По-настоящему сложно было остаться незамеченным, только когда в патруле был Лань Ванцзи.       Добравшись до комнаты Не Хуайсана, он тихо постучал их троичным кодом.       Сначала не было слышно ничего, пока не раздался шорох, и в дверях не появилось лицо Не Хуайсана с только что вымытыми волосами, укутанными в изящную конструкцию из полотенца.       — Ну, ну, ну, какой приятный сюрприз, — прошептал он и с неожиданной силой втянул Вэй Усяня в комнату.       Закрыв дверь и обклеив стены заклятиями тишины, Вэй Усянь плюхнулся на свободную кровать, снял сапоги и верхнюю одежду, устраиваясь поудобнее.       Поскольку второй молодой господин Ордена Не остался на второй год после провала экзамена, у него было время обустроить комнату по своему вкусу. По сравнению с покоями Цзянов здесь было гораздо уютнее, и Вэй Усянь предпочитал проводить время именно тут.       — Так, Вэй-сюн, — начал Не Хуайсан, удобно устраиваясь на своей кровати и смотря на Вэй Усяня с нетерпением. — Ты пришёл сюда, чтобы предложить мне сделку. После того как так холодно оставил своего бедного друга в неведении, я ожидаю чего-то стоящего.       Он достал откуда-то из постели веер, которого Вэй Усянь раньше не видел, и начал лениво обмахиваться.       Вэй Усянь решил сразу перейти к сути.       По своему опыту он знал, скрывать что-то от Не Хуайсана не имело смысла. Если тот действительно хотел что-то узнать, он рано или поздно всё равно узнает.       — Вчера мне приснился сон, — признался Вэй Усянь, стараясь говорить непринуждённо. — Про одного парня.       Брови Не Хуайсана поползли вверх, хотя вскоре после этого он самодовольно усмехнулся, как кот, съевший канарейку.       — Сон, говоришь, — слащаво протянул он, заставляя Вэй Усяня продолжить.       — Ах, Не-сюн, ты поистине бессердечен! — Вэй Усянь повалился на спину, раскинув руки, как морская звезда, и уставился в деревянный потолок.       — Сон. Да. Очень грязный.       — Ах, Вэй-сюн, как же я рад, что решил с тобой подружиться! Порой ты — единственное развлечение для моей бедной иссушённой души в этом строгом месте! Так что, ты признался? Лань Ванцзи уже отверг тебя?       Вэй Усянь резко поднялся.       — Откуда ты знаешь?!       Не Хуайсан выглядел настолько самодовольным, насколько это вообще возможно.       — Ну, ты сам мне только что сказал.       Застонав, Вэй Усянь снова плюхнулся на матрас и надулся.       — А ещё я сделал обоснованное предположение. Серьёзно, здесь не так много парней, за которыми ты бегаешь, как влюблённый утёнок, Вэй-сюн. Слышал про мальчишек, которые дёргают девочек за косички, чтобы привлечь внимание? Это был ты, буквально с первого дня, как только второй молодой господин Лань появлялся в поле твоего зрения. А кто тот парень, которого ты начал называть по детскому имени через несколько дней после знакомства? Так что, если ты здесь не для того, чтобы признаться мне в вечной любви — в таком случае я был бы польщён, но вынужден жестоко разбить твоё юное сердце — других вариантов не так уж много.       Вэй Усянь швырнул в сторону Не Хуайсана подушку, но намеренно промахнулся.       В конце концов, ему ещё нужна была благосклонность Не-сюна.       — Ай-я, ну, правда, Вэй-сюн! — Не Хуайсан потёр плечо, будто его и вправду задели. — Так что случилось? Только не говори, что старик говорил с тобой из-за этого? Он что, заметил твои тоскливые взгляды? Как ты вообще ещё жив? Серьёзно, если ты призрак, учти — я совершенно не готов и не желаю с тобой возиться.       — Ничего не случилось, — проворчал Вэй Усянь. — Просто сон был довольно...       Он почувствовал, как снова краснеет. Ухмылка Не Хуайсана стала ещё шире.       — Мне нужен справочный материал, — поспешно добавил он. — Не знаю, есть у тебя что-то из этой области, но подумал, что спросить не помешает.       — Что именно тебе нужно? Насколько грязное дело мы обсуждаем? — в глазах Не Хуайсана появился расчётливый блеск.       Вэй Усянь знал, что его друг любил подбирать материалы из своей коллекции в зависимости от интересов получателя. Он, казалось, считал себя своего рода знатоком, но что важнее — это был идеальный шанс собрать новые сплетни.       Он знал, что Цзян Чэн, когда выпивал достаточно, чтобы не слишком смутиться от предложенной порнухи, обычно получал эротические истории, где женский персонаж был скромным цветком, который, как Вэй Усянь тайно считал, никогда не обладал особой индивидуальностью.       Сам он предпочитал истории с глубокой проработкой мира и необычными, диковатыми персонажами. Ему нравились волевые женщины, смелые мужчины и поединки с сексуальным напряжением. Однако до сих пор прочитанные им истории не были откровенно сексуальными — чаще всего в конце была лишь заключительная сцена секса.       Неудивительно, что Не Хуайсан попросил уточнений.       Сам Вэй Усянь был больше всего озадачен похабностью своего сна!       — Ну... очень, очень грязное, — признался он. Ему не хотелось вдаваться в подробности, ведь даже при столь бесстыдной репутации его лицо не было настолько толстым.       Он также не знал, насколько грязными вообще могут быть дела между двумя мужчинами.       Но это казалось грязным.       Вэй Усянь никогда не считал себя склонным к такой похабности!       — А-ах, как же быстро они взрослеют, — вздохнул Не Хуайсан, хотя был всего на несколько месяцев старше Вэй Усяня.       Он перекатился на кровати, чтобы без лишних усилий достать ящик, неприметно стоявший под ней. Он был украшен гербом Ордена Не и выглядел как обычное хранилище для лент или чего-то подобного — слишком официально и буднично, чтобы вызвать подозрения.       Вэй Усянь почувствовал себя польщённым, что ему позволили увидеть тайник Не Хуайсана.       Один из них, по крайней мере.       Когда его друг открыл ящик, внутри оказалось несколько мешочков-цянькунь.       — Давай посмотрим, найдётся ли что-то для тебя.       Не Хуайсан провёл рукой над своей коллекцией, словно сомневаясь, затем решительно схватил жёлтый мешочек и высыпал содержимое на кровать. Он подхватил одну из тонких книжек, выпавших оттуда, и жестом призвал Вэй Усяня взять её самому.       — Такие вещи достать сложнее, чем обычные. Осмелься хоть одну страницу помять, — предупредил он, пока Вэй Усянь брал книгу и снова опускался на пол у ног Хуайсана.       Небольшая книга оказалась сборником или, возможно, инструкцией. Название гласило: «Пламенное кощунство. Сборник». На обложке был изображён стройный мужчина с тёмными глазами, смотрящий сквозь что-то вроде газовой занавески, сквозь которую его силуэт лишь угадывался.       — Полистай и расскажи, какие именно грязные вещи приснились тебе про второго молодого господина Лань. Не могу поверить, что ты так распоясался без моего ведома, и не хочу травмировать твои бедные девственные глазки, — потребовал Не Хуайсан, перевалившись на бок и облокотившись, чтобы наблюдать за ним.       — Серьёзно, Не-сюн, иногда я не понимаю, как люди называют бесстыдным меня, когда вот он ты, — пробормотал Вэй Усянь, начав перелистывать первые страницы.       Начало было относительно скромным.       Мужчины обнимались в разной степени облачённости, целовались и ласкали друг друга руками.       Затем шли две страницы с мастерским рисунком юноши, стоящего на коленях перед старшим мужчиной и принимающего его в рот с блаженным выражением лица.       Вэй Усянь на мгновение задержался, восхищаясь искусностью.       Пока что всё не слишком отличалось от изображений мужчин с женщинами, которые он видел раньше.       Он перевернул страницу — и вот оно.       ...Вроде того.       На картинках была та же пара в разных ракурсах, каждый раз в слегка изменённых позах.       Один лежал на спине, раздвинув ноги и обхватив ими талию другого, их руки были вплетены в волосы или ласкали спины и лица.       Мужчина сверху находился между бёдер другого, но зритель не мог разглядеть точное место соединения, хотя вариантов там было не так уж много.       Вэй Усянь замедлился.       — Технически, — пробормотал Вэй Усянь, — мой сон не зашёл дальше этого.       Но то, как нарисованный мужчина сверху вёл себя так нежно и бережно по отношению к партнёру, делало картинку куда более целомудренной, чем то, что Лань Ванцзи проделал с ним.       Нет, «осторожный» или «нежный» — совсем не те слова, чтобы описать его поведение.       У мужчины на спине руки оставались свободными, тогда как запястья Вэй Усяня были так туго связаны лобной лентой Лань Ванцзи, что кожа в конце покраснела.       Он прочистил горло, стараясь не выдавать, что это на самом деле не было худшим в мире ощущением.       Нет, то, как Лань Ванцзи сорвался и взял верх, просто брал и брал, будто Вэй Усянь существовал только для его удовольствия — вот что заставило его... что на самом деле было действительно...       — Так вот оно что?       Возглас вырвал Вэй Усяня из грешных мыслей.       — А... ну, эм. — Он снова взглянул на иллюстрацию.       Нет, этого явно было недостаточно.       — Ну, технически, это. Но есть ли у тебя что-то, где тот... э-э, сверху не такой... такой нежный?       Боже, он действительно произнёс это вслух.       Он не совсем понимал, почему признание в этом ощущалось иначе, чем просто разговоры о предпочтениях своего пола.       Не Хуайсан изучающе посмотрел на него, затем снова раскрыл веер, оставив видимыми только глаза.       Вэй Усянь подозревал, что на этот раз ему пришлось скрывать поистине непристойную усмешку.       — Вэй-сюн, я всегда высоко ценил твою честность, — сказал он, забирая сборник и перебирая другие вещи, которые ещё не убрал обратно в мешочек.       Наконец он протянул Вэй Усяню небольшую шкатулку, из которой можно было вытянуть бумажный свиток.       Он был расписан затейливым узором, а на крышке было выгравировано и выкрашено в тёмно-синий название «Небесная связь».       Вэй Усянь дёрнул за кисточку, разворачивая свиток внутри, и резко вдохнул.       Кто-то мог бы сказать, что картинка была довольно похожа на предыдущую.       Логически важные части находились в тех же местах.       Но атмосфера сцены была совершенно иной.       Мужчина сверху имел яростное и жаждущее выражение, и пока одна его крупная рука прижимала изящную ногу партнёра к груди, дальше, чем казалось комфортным, другая туго сжимала его шёлковые волосы, заставляя запрокинуть голову и вытянуть длинную шею для укусов и синяков.       Мужчина снизу был туго связан верёвкой, примотанной к чему-то вроде спинки кровати. Слёзы текли по его щекам, но рот был открыт в чувственном стоне.       Вэй Усянь резко свернул свиток обратно в шкатулку и захлопнул крышку.       — Да, вот так примерно, — прохрипел он, стараясь игнорировать хихиканье Не Хуайсана.       Он быстро прочистил горло, положил шкатулку обратно на кровать и отошёл к другой стороне комнаты, чтобы снова одеться.       — Я заберу твой заказ в «Весеннем искусстве», — сказал он, поворачиваясь к Не Хуайсану, который, к его чести, хотя бы делал вид, что больше не смеётся над ним.       — Спасибо, Хуайсан.       — Я делаю, что могу, Усянь. Как всегда, было приятно иметь с тобой дело.       — Конечно.       Вэй Усянь осторожно смахнул заклятия тишины и прислушался у двери. Убедившись, что поблизости никого нет, он оглянулся через плечо и прошептал:       — Спокойной ночи. И, правда, ещё раз спасибо.       Не Хуайсан уже перевернулся в кровати и ответил преувеличенным храпом.       Хихикая, Вэй Усянь задул свечи и скользнул обратно в ночь.