Молочное топливо

Юра просыпается от того, что стены шуршат, и едва открыв один глаз — видит, что по стене ползут цифры. Они капают, смазываются и складываются в объявление: «СЕГОДНЯ — АКЦИЯ НА ГРЕХИ!» Брюнет тыкает в стену — липко, словно смола с березки, только она тут же растворяется. Голубоглазый фыркает. В уши буквально зашипели-запели противно-ласковым голосом: — Чего хочешь, Юра? У нас скидки-и. Только сего-о-одня! — демон сидит на краю кровати, облизывая ценник с кровью. Полупрозрачная чёрная кожа натянута на кости словно резина, а в коровьих глазницах светятся голубые стеклянные огоньки. — Секс с тенью — триста монет, — читает он в слух, — Но, если тень плачет — доплатишь. Юра протёр руками глаза. У него на языке вертится емкое: «чтозапиздец?» только он замечает в углу девушку без лица — чистое полотно, как слендер, её силуэт дрожит, как дешёвая занавеска у него в прошлом доме. А циферки всё равно ползут, сливаясь в новое кошмарное меню: «Сегодня! Выгода до 77%: — «Зависть с доставкой в сердце — 88 монет.» — «Предательство лучшего друга — 170 монет.» (ХИТ) — «Малая порча на удачу соседа — 45.» (успей, осталось 3 шт!) Парень хочет спросит почему тень может плакать, но чёт перехотел — один вид этих демонов любого до слёз доведёт, особенно стоящий за спиной коровы. Он похож на гигантскую гнилую морковку в костюме-тройке. Вместо лица — воронка, в которой крутятся маленькие треугольники — чем-то напоминает улитку в учебнике по… А что там было? Вроде про строение рта улиток. И из этой полости полился вполне мелодичный мужской голос: — Не хочешь тень? У нас есть эксклюзив! — зубы закрутились быстрее. — «Первая любовь — разочарование.» Всего сто пятьдесят монет и гарантия слёз! Голос подаёт уже девушка-полотно, судит Юра по фигуре, — ее тень дрожит сильнее, колыхаясь, как мокрая простынка на ветру. На месте лица вспыхивают пиксели: «55 монет/ночь. Скидка» — Л-Лиран?! — выдавливает Юрка, отползая к изголовью. Запах тухлых яиц, озона и дешевого спиртового одеколона кружат желудок до тошноты. Тишина. Демоны не двигаются, а парень вспоминает, что тот ушлёпал по делам. Дела видимо важнее, хотя бы обмолвиться словечком, что тут демоническая реклама-спам лезет со всех щелей буквально. Резвый демон с коровьим черепом наклоняется ближе. — Лирана нет-нет! Он занят важными переговорами в Корпорации Вечной Тоски. А мы — милые соседи, что решили поздравить новую душу! — он тыкает липким буклетов Юре в голую коленку. На странице замигала анимация: плачущий ангелочек падал в пропасть со сломанными крыльями: «Разбитые надежды — 77 монет (АКЦИЯ)». — Выбирай что-нибудь и начни свою карьеру чёртика. Все с чего-то начинают. Морковка-улитка-демон зашипел из воронки-рта: — Может «Кража последней конфетки у ребенка»? Всего Двадцать монет! Идеально для новичков — быстро, без последствий, моральных терзаний — минимум! Голубоглазый смотрит на липкую стену, переводит взгляд на дрожащее полотно, демонюг с их душевными спецпредложениями продукции. Даже блять в Ад (или где он) ебанная реклама проросла и скидочками ещё заманивают! Вот гниды. Страх едва ли тягался с волной дикого истеричного бешенства. Он пережил пьяного отчима, гомофобных соседей и сделку с демоном. А теперь его пытались впарить в сетевой маркетинг Ада? Нет уж. — Вот что, — Юра звучит злобно и низко. Он встаёт с кровати, возвышаясь над коровьей черепушкой. — Во-первых, убираете свою липкую хуйню со стен. Здесь временная регистрация, и я не давал согласия на рекламу, во-вторых, — он тыкает пальцем в зубастую смесь морковки-улитки, — закрой свою мясорубку, не очень хочется слышать сломанное радио. В-третьих, — он поворачивается к девушке-полотну, от чего та съёживается: — тебе платят за слёзы? Вот прям сидишь, дрожишь и капает по пятьдесят пять монет? Пиксели на месте лица Полотна замерли, потом выдали: О.О)??? — Не эффективно! — огрызается Юра, напирая на демонов, входя во вкус. — Рынок требует больше драмы! Где драма? Где трагедия? Где… — он окидывает демонов презрительным взглядом, — бренд? Просто «плачущая тряпка» — это скучно! Тебе нужен стиль! Например, «Слёзы вечной невесты! Плачет по жениху, съеденному драконом! Всего сто монет/ночь! Гарантированная меланхолия!» Маска и Морковка замирают ошарашенные таким предложением. Мутные глаза и шипящая воронка уставились на Юру. В воздухе повисает ошеломлённое молчание. Даже цифры на стене замедлили бег. — И вы предлагаете? — шипит Морковка, шипы в воронке закрутились медленнее, с любопытством. — Работаю только за монеты, — Юра скрестил руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Он играет ва-банк. — Я помогу сделать её… вирусной. Но сначала — убирайтесь. И приведите помещение в порядок. Пока не вернулся Лиран. Он, — Юра сделал многозначительную паузу, — очень ревностно относится к чистоте и несанкционированному вторжению. И к моему спокойствию. Имя «Лиран» действует, как ледяной душ. Коровья черепушка опускает голову, как нашкодивший пёс. Морковь издал звук, похожий на всхлип переполненной канализации. Даже Полотно перестала дрожать, пиксели замерли в форме: (0о0) — Мы… мы просто хотели поздравить с новосельем! — запищал череп, подбирая свой сочащийся чернилами буклет. — И предложить выгодный старт! — Предложили. Я подумаю. Теперь — на выход. Через пять секунд начинаю считать стоимость незаконного проникновения в личное пространство души, находящейся под протекторатом Лирана из Отдела Вечной Тоски. Судя по вашему виду, у вас нет страховки. — Юра поднял руку, изображая счет пальцами. — Раз… Два… Демоны не дождались «три». Коровий череп с громким хлюп стекает с кровати, оставляя на покрывале жирное пятно, пахнущее горелым пластиком. Морковка шипит, как протекающий паровой клапан. Зубы в его воронкообразной пасти закрутились в бешеном вихре, роняя на пол острые, черные осколки. Можно ли их потом продать? — Не надо судиться! Мы уходим! — захлебывается он, прежде чем его вытянутое тело резко сжалось, словно спущенный мяч, и проваливается в внезапно открывшуюся трещину в полу. Трещина сомкнулась с тихим чмоком, оставив лишь запах гнилого корнеплода. Полотно юркает к стене. Её силуэт дрожит, становясь нечетким, как изображение на старом телевизоре, и впитывается в обои, как чернильная клякса в промокашку. Последним мелькнул пиксельный смайлик: (ᗒᗣᗕ)՞ Цифры на стенах стерлись мгновенно. Остались лишь влажные, грязноватые разводы, напоминавшие о незваных гостях. Воздух всё ещё вибрирует от озона и безысходности, но хоть перестает вонять серой и тухлятиной. Тишина. Гробовая. Юра стоит посреди комнаты, его поза победителя вдруг сникла. Руки задрожали, колени подкосились. Он повалился обратно на кровать, вжавшись спиной в холодную стену. Адреналин отступил, оставив после себя пустоту и мелкую, предательскую дрожь во всем теле. Он обхватил голову руками, пальцы впились в темные волосы. — Господи… — выдохнул он в ладони, голос сорвался на хрип. — Что это было? Что я несу? «Брендинг»? «Сто монет за меланхолию»? Он только что орал на демонов. Угрожал им. Судился. Защищал… какую-то тряпку-слендермана. И это сработало. Они сбежали. От его угроз. От имени Лиран. Мысль о рыжем демоне пронзила его, острая и внезапная. — Лиран… — прошептал он в тишину, звук собственного голоса казался чужим. — Где ты, рыжий кошмар? Твои «коллеги» — полные мудаки… Мне нужен… гид. Или переводчик. Или просто… Он не договорил. Что «просто»? Защиту? Присутствие? Человеческое (ну, почти) лицо вместо коровьих черепушек и воронок? Он закрыл глаза. За вдохом не приходил выдох. Грудь сдавило. Где-то в бесконечных коридорах Корпорации Вечной Тоски Лиран внезапно вздрогнул. Папка с договорами о поставке отчаяния выскользнула из его костлявой руки и с глухим стуком шлепнулась на мраморный пол, расплескав кляксы чернильной тоски. В его пылающих глазницах-солнцах вспыхнуло алое пламя. Он почувствовал — ледяной укол тревоги, запах страха и гнева, смешанный с… его собственным именем, произнесенным как заклинание. Его временную ячейку. Его Юру. Потревожили. Неприкосновенность Протектората была нарушена. Металлическая скрепа на его полупрозрачной коже туго сжалась. Он повернулся к ошарашенному клерку-бесенку с рожками в виде спиралек. — Переговоры откладываются, — проскрежетал Лиран, его голос звучал как скрежет стальных листов под прессом. — Возникла… неотложная кадровая проблема. Начальство подождет. Он не стал ждать ответа. Просто шагнул сквозь стену кабинета, оставив после себя запах озона и леденящее предчувствие расплаты. Кто-то сегодня будет очень страдать. И это не будет красиво.