Падение Икара

Дождь на улицах Токио только закончился, оставив после себя капли на лобовом стекле, холодные, словно пот на лбу пойманного наркоторговца. Воздух пах влажным асфальтом, пороком и разбитыми мечтами. Смесь, от которой у любого честного полицейского сводило скулы. Макото Ниидзима сидела в своей четырёхколёсной крепости, она же — её служебная «Тойота». Её пальцы, привыкшие сжимать Кулак Правосудия, теперь твёрдо лежали на руле, пока её глаза внимательно наблюдали. Её взгляд, закалённый в боях с уличными бандами, был прикован к одной-единственной цели. Дверь подъезда. Из неё вот уже добрых полчаса никто не выходил. Она знала, что если моргнёт — мир рухнет. Макото не моргала уже сорок семь минут. — Я — маяк в этом море греха, — шептала она. — Последняя линия обороны между аморальностью и честными жителями этого города. Камуфляж Макото был гениален в своей простоте: газета «Майнити симбун», развёрнутая на странице с прогнозом погоды. «Завтра: переменная облачность, возможны осадки». — Ложь, — прохрипела она. — Завтра будет только боль и разочарование. И кто-то должен остановить это. В газете были аккуратно проделаны две дырочки — для максимального обзора. Под этой импровизированной бронёй Макото чувствовала себя неуловимой тенью. Призраком с табельным оружием. Ночным хищником в городских дебрях. И тут двери подъезда распахнулись. Первой из здания вышла Саэ Ниидзима. Её плоть и кровь. Женщина, чей ум был острее лезвия катаны. Бывший прокурор, который знал все японские законы и умел обходить каждый. В её сумочке могли быть губная помада, диктофон или постановление об освобождении самого Дьявола из здания суда. За ней следом вышел Кейсуке Амамия. Человек, который буквально упал с небес и теперь ходил по земле, словно какой-то небожитель, имея наглость возомнить, что достаточно хорош для её старшей сестрёнки. В его кармане могли лежать боевые награды или счёт за психотерапевта. Возможно, и то, и другое. Эти двое застыли под светом фонаря, который жужжал, точно умирающее насекомое. Кей что-то говорил ей. Саэ слушала, скрестив руки, и глядела на него таким взглядом, от которого сердце Макото застучало как отбойный молоток. Это был плохой знак. Плохой, как бесплатный обед в полицейской столовой. Рука Макото потянулась к единственному источнику света в этой тьме — телефону. На светящемся экране сияло имя её единственного информатора в этом деле. Её любви и единственной слабости: «РенРен ❤️». Парень ответил почти мгновенно, его голос был сонным. — Макото? Всё в порядке? — Рен, милый, — прошептала она в трубку, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более спокойно. — Ты случайно не в курсе, что моя сестра может делать дома у твоего брата в такой поздний час? На том конце провода повисла пауза. — Мако, — сказал он с той самой непринуждённостью, которая сводила её с ума ещё со школьной скамьи. — Скажи честно. Ты сидишь в машине. Перед тобой — газета с дырками для глаз. Ты пытаешься выглядеть как крутой детектив из полицейских сериалов, которые мы смотрим перед сном? Она проигнорировала его дьявольскую проницательность. Это была суперсила Рена — видеть её насквозь через любую маскировку. — Отвечай на вопрос! — Ну, — раздался его голос, и в нём послышалась откровенная усмешка. — Если отбросить что-то очевидное, вроде юридических консультаций, Саэ ведь его адвокат… Остаётся только одна причина для столь позднего частного визита. Как насчёт секса, Макото? Она чуть не выронила телефон. Газета задрожала у неё в руках. — ЧТО?! — выдохнула Макото, забыв о шёпоте. — Сейчас?! Ты с ума сошёл, я же на работе! Можешь потерпеть, пока у меня смена не закончится? — Я имел в виду… Ох уж этот Джокер со своими шуточками. Даже посреди такой важнейшей операции он умудрился сбить весь её боевой настрой. — Ладно, всё, — буркнула Макото, чувствуя, как её охватывает смущение. — Пока! Она с силой нажала на красную трубку. Этот человек был невыносим. И она любила его за это сильнее, чем он мог себе это представить. Пока Макото приходила в себя, её взгляд автоматически вернулся к месту наблюдения. Там никого не было. Парковка перед подъездом была пуста. Ни Саэ, ни Кей не было видно. Они будто испарились. Холодная волна паники ударила Макото в грудь. Они её раскусили? Или просто ушли? Она ещё раз лихорадочно осмотрела улицу — всё ещё никого. Именно тогда она услышала тихий, но чёткий стук костяшек пальцев по боковому стеклу. Медленно, как в слоу-моу, Макото повернула голову. За стеклом её машины стоял Кей. На его усталом лице играла ухмылка. А чуть позади, со скрещёнными на груди руками и поднятой бровью, стояла Саэ. Выражение её лица говорило: «Попалась, сестрёнка». Макото пришла в ужас. Всё было кончено. Она с треском провалила своё задание. Газета с глухим шорохом сползла на её колели. Она сидела, пригвождённая к месту, чувствуя, как её лицо пылает таким румянцем, что, наверное, было видно с того конца улицы. — Вы, я смотрю, не изменяете своим традициям, офицер Ниидзима, — прозвучал саркастичный голос Кея, когда он наклонился чуть ближе. — Хотя ваши навыки слежки, или, правильнее выразиться, сталкинга, заметно подросли со школьных времён, если верить рассказам Рена. Макото выпалила первое, что пришло в голову, её голос сорвался на писклявой ноте: — Он рассказывает вам слишком много! — Ты даже не подозреваешь, насколько, — с пугающим прищуром ответил Кей. Саэ шагнула вперёд, и её голос, тёплый и насмешливый, добил Макото окончательно: — О, Макото. Ты выглядишь такой милой, когда смущаешься. Объясни, что ты здесь делаешь? Её мозг, тренированный действовать под давлением, выдал единственную правдоподобную отмазку: — Я… я патрулирую территорию! Это моя обязанность, как полицейской! — Милая моя, — Саэ снисходительно вздохнула. — Если ты хочешь что-то узнать, ты можешь просто спросить меня. Не обязательно шпионить за своей собственной сестрой на служебной машине. Хоть её стыд и стал абсолютно нестерпимым, Макото вдохнула полной грудью и, наконец, выпалила тот вопрос, ради которого и затеяла эту провальную вылазку: — Вы встречаетесь?! — Да, — ответила Саэ мгновенно, без тени сомнения. — И… зачем вы собираете вещи? — продолжила Макото, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Саэ обменялась с Кеем быстрым взглядом. — Мы хотим… жить вместе. Мир вокруг Макото поплыл. В ушах зазвенело. Она не помнила, что пробормотала дальше. Помнила лишь, как с силой, достойной лучших дней Фантомных Воров, повернула ключ зажигания, включила сирену в своём воспалённом мозгу и рванула с места, оставив их стоять в облаке выхлопных газов.

***

Машина Саэ плавно неслась по вечернему Токио. Наступившая тишина в салоне была уже не такой напряжённой, как десятью минутами ранее. — Не обращай внимания на Макото, она последнее время немного гиперопекает меня, — нарушила молчание Саэ. — И не переживай насчёт аренды или счетов. Я прекрасно зарабатываю. Мы просто разделим основные расходы. — Погоди, — Кей сунул руку в карман куртки и достал телефон. — У меня ведь есть счёт, на который мне присылали зарплату, когда я служил. Правда, я понятия не имею, сколько там осталось денег. Он открыл банковское приложение, морщась от непривычного интерфейса японского банка. Когда Саэ бросила мимолётный взгляд на экран его телефона, её брови медленно поползли вверх. Она, привыкшим взглядом юриста, работающего с крупными финансами, практически мгновенно оценила увиденное число. Она резко притормозила и перестроилась в правый ряд, чтобы ничто не мешало ей изучать экран. — Что… — она прошептала. — Это что, глюк? — Что такое? — Кей бросил на неё короткий взгляд. — Кей… это… — она повернулась к его телефону, тыча пальцем в экран. — Это же ошибка, да? Здесь не может быть столько нулей. На экране красовался баланс. Сумма в йенах была настолько астрономической, что мозг Саэ просто отказывался её воспринимать. — Боевые надбавки, годы зарплат лётчика-испытателя ВВС США, которые я почти не тратил. Так это много или нет? Я просто не в курсе, какой сейчас курс доллара. — Дай-ка посмотреть, — она взяла телефон из его ослабевших пальцев. Её взгляд скользнул по цифрам, затем по названию банка. — Это не ошибка. Это твой счёт. — Она перевела взгляд на его ошеломлённое лицо, потом снова на экран. И тут с ней произошла метаморфоза. Плечи Саэ выпрямились. Подбородок гордо поднялся. Её пальцы, сжимавшие телефон, слегка подрагивали, но не от волнения, а от сдерживаемого триумфа. Она медленно перевела взгляд на Кея. В её красных глазах, обычно таких строгих, плясали самые настоящие, дикие, почти хищные искорки. Уголки её губ дрогнули и поползли вверх в сокрушительной, по-настоящему счастливой улыбке, которую она даже не пыталась сдержать. — Кажется, — произнесла она, и её голос дрожал от смеси смеха и торжества, — что в первый раз в своей жизни я сорвала настоящий джек-пот. Она рассмеялась — коротко, звонко и по-настоящему, глядя на растерянное лицо Кея.

***

Сознание Кея утопало в огне. Не в том, что пожирало его F-15, а в другом, холодном и липком, что выжигало душу. Он снова видел лицо того мальчишки — не боевика, а испуганного ребенка с АК-47, который был ему по грудь. Видел, как его собственная рука, предательски-послушная, вяло тянется к кобуре. Слышал выстрел, неестественно тихий, будто кто-то хлопнул дверью в соседней комнате. И затем — взгляд. Пустой, удивленный, укоряющий взгляд убитого им паренька. — Не стреляй… я просто пойду… — его собственный голос, хриплый и чужой, вырвал его из кошмара. Он резко сел на кровати, грудь вздымалась, как после сверхперегрузки. Комната была чужой, тёплой, пахнущей её духами. Рядом шевельнулась сама Саэ. — Кей? — её голос был пропитан сном, но мгновенно прочистился, насторожившись. — Что случилось? Он смотрел в темноту широко раскрытыми глазами, пытаясь поймать дыхание. Пальцы впились в простыню, ища хоть какую-то точку опоры в этом плывущем мире. — Я… я не вернулся, да? — прошептал он, и в его голосе звучала леденящая душу отстранённость. — Это всё не настоящее. Я просто выдумал это всё, потому что хотел вернуться домой, к Рену… Его слова повисли в тишине, тяжелые и ядовитые. Саэ не стала спорить или успокаивать пустыми словами. Она просто включила прикроватную лампу. Мягкий свет выхватил его осунувшееся, бледное лицо, покрытое испариной. — Всё хорошо, — сказала она твёрдо, садясь рядом. Её ладонь легла на его щеку. — Чувствуешь мою руку? Моё тепло? Видишь, я настоящая. Кей смотрел на её руку, будто видя её впервые, затем медленно перевёл взгляд на неё. — Я должен рассказать тебе правду, Саэ, — его голос сорвался. — О том, как я на самом деле очутился в США.