Падение Икара

Вечерний воздух в переулке у «ЛеБлана» был прохладен и наполнен характерным металлическим запахом города после дождя. Кей остановился перед витриной магазина, за стеклом которого горели ряды из десятков телевизоров. На всех экранах был он сам — высокий мужчина с коротко стриженными коричневыми волосами, в парадной форме JASDF, которую он не носил уже много лет. Его собственное лицо, искажённое болью и подавленной яростью, смотрело на него прямиком из прошлого. «Конференция окончена». Кей наблюдал, как его телевизионный двойник разворачивается и уходит, и почувствовал привкус пепла во рту. «Рен всегда лучше меня обращался со словами», — с тоской подумал он, поправляя воротник своей поношенной кожаной лётной куртки. Следом по новостям пошли обсуждения. Один экран показывал скриншоты из твиттера, где яростно спорили две стороны. Одни комментаторы негодовали: «Нашёл что сказать! Домой приехал — веди себя прилично!». Другие, их было меньше, пытались возражать: «Он вернулся с войны, а вы его травите! Он видел ужас, который вам и не снился!». Кей даже не знал, что было хуже — ничем не оправданная ненависть или же показная и лицемерная жалость. Оба варианта ужасали одинаково. На одном из экранов ведущий с неестественно белыми зубами ухмылялся, разглядывая его армейское фото. «— Ну что, снова говорим о нашем «герое», капитане Амамия? Все его сравнивают с Сабуро Сакаи*!» Ведущий повернулся к камере с притворной невинностью. «— Это же смешно! Сабуро Сакаи сбил шестьдесят четыре вражеских самолёта. А что же Кейсуке Амамия?» Его лицо исказилось в гримасе. Он наклонился к камере, будто делясь большим секретом. На экране промелькнули кадры. И тут сердце Кея сжалось не от ярости, а от чувство горькой несправедливости. Вот он, молодой и ещё не обременённый тяжестью взгляда, в штатском, с бокалом в руке за столом в роскошном казино. Вот он смеётся, окружённый такими же пилотами с авиабазы «Неллис». Они отмечали окончание изматывающих учений «Рэд Флэг». Ничего противозаконного. Просто увольнительная, долгожданный глоток свободы для людей, чья повседневность была расписана по секундам и полна смертельного риска. Но монтаж и ядовитый комментарий превращали этот миг беззаботности в доказательство его разгульной жизни. «Сакаи защищал небо своей страны. А что защищал капитан Амамия? Чьи-то нефтяные вышки? Геополитический бардак, развязанный империалистами из Вашингтона? Или просто свою зарплату в долларах? Его самый большой воздушный бой — это, наверное, сражение с похмельем после вечеринки в Лас-Вегасе во время его…» Кейсуке буквально заставил себя перестать слушать. Ему стало физически плохо от услышанного настолько, что дело чуть ли не дошло до рвоты. Он отвернулся от витрины, опершись ладонью о холодную стену и пытаясь перевести дыхание. Почему они все так говорили о нём?! Что он им вообще всем сделал?! Кажется, именно это его американские друзья и называли вьетнамским синдромом. Тогда Кею и в голову прийти не могло, что ему когда-то действительно придётся столкнуться с чем-то подобным на своей родине. — Э-э… Вы в порядке? Он обернулся. Рядом стояла рыжеволосая девушка в больших очках, смотря на него с искренним беспокойством. Она выглядела юной и немного потерянной. — Почти, — буркнул он. — Забавно, — сказала она, и в её глазах мелькнуло узнавание. — Рен однажды сказал то же самое, когда Соджиро притащил его избитого и полуживого с допроса. Это имя — «Рен» — заставило его встрепенуться, как удар током. Он выпрямился, вглядываясь в лицо девушки. — Ты знаешь Рена? — Да! — её лицо озарилось радостной, лучистой улыбкой, полностью преображая её. — Я Футаба Сакура. И вы… вы на него очень похожи. Кейсуке снова посмотрел на своё искажённое отражение в тёмном стекле витрины — усталое, помятое, с тёмными кругами под глазами и недельной щетиной. — Уверена? — мрачно пошутил он, указывая пальцем на это жалкое зрелище. — Надеюсь, он всё-таки выглядит получше. Футаба фыркнула, а затем рассмеялась — звонко и беззлобно. — Пойдёмте, я проведу вас в ЛеБлан. Он совсем рядом. — Спасибо, — он с облегчением вздохнул, чувствуя, как камень спадает с души. — А то я, если честно, немного заблудился в этих переулках. В Инабе с навигацией было проще. — Не переживайте! Я тут свой человек, — бодро заявила Футаба и поволокла его за собой. Она привела его к неприметной дверце кофейни, из-под которой лился тёплый свет и доносились приглушённые голоса. И тут же Кей замер на месте, застигнутый внезапной картиной. На ступеньках, в золотистом свете уличного фонаря, Рен стоял в крепких, почти неразрывных объятиях вместе с какой-то девушкой. Они что-то тихо говорили друг другу, и на лице его младшего брата сияла такая безмятежная улыбка, какой Кей не видел, пожалуй, никогда. Боль и ярость, копившиеся в нём неделями, вдруг отступили, уступив место тёплому, почти болезненному облегчению. Уголки его губ дрогнули, и он не смог сдержать улыбки. — Прошу прощения за вторжение, — флегматично произнёс он, подходя. — Ты до боли похож на моего младшего братика Рена, но этого не может быть. Он, насколько я помню, был полным неудачником в делах сердечных. Рен резко обернулся. На его лице было столько эмоций — шок, недоверие, облегчение, радость, — что он, не говоря ни слова, резко шагнул вперёд и схватил Кейсуке в такие объятия, что у того хрустнули рёбра. — Ты… Ты почему не предупредил? — выдавил Рен, его голос дрожал, а руки впивались в спину брата так, будто боялись, что тот исчезнет. — Сюрприз, — хрипло прошептал Кейсуке в ответ, похлопывая его по спине. Они простояли так с минуту, пока Рен не отпустил его, смахивая с глаз предательскую влагу и пытаясь снова надеть маску невозмутимости. — Хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал он, откашлявшись. — Это Макото. Девушка с каштановыми волосами и ободком того же цвета, улыбнулась ему и вежливо поклонилась. — Очень приятно, Амамия-сан. Кей улыбнулся в ответ, стараясь, чтобы это выглядело хоть сколько-нибудь естественно. После всей истории с Реном… Скажем так, он чувствовал запах копа издалека. — Мне тоже, Макото. Рен много о тебе рассказывал. — Надеюсь, не всё, — с немного встревоженной улыбкой ответила Макото. — И прошу, зовите меня Кей. После всех этих обращений по фамилии и званию мне немного не по себе, — после чего добавил: — Макото, могу я поговорить с братом наедине? Девушка кивнула, бросив понимающий взгляд на Рена, после чего скрылась за дверьми в кофейню. — Что ты хотел обсудить? — уточнил Рен, поправляя свои очки. — Я хотел попросить прощение, — тяжело вздохнул Кей. — Когда тебя арестовали за нападение на Шидо… — Всё в порядке, — оборвал его Рен. — Нет, дай мне договорить. Мне сложно представить, как тяжело тебе было. Я ненавидел себя каждую секунду за то, что нахожусь на другом конце планеты, защищая жизни каких-то незнакомых мне людей, пока мой единственный брат был осуждён коррумпированными ублюдками за то, чего даже не совершал. Рен похлопал его по спине, озарив Кею ободряющей улыбкой. — Мне нужно было справиться с этим самому, — объяснил Рен. — Затем я и поехал в Токио — чтобы разобраться в себе. Остальное ты знаешь. — Кот, превращающийся в автобус, учительница в костюме горничной, мужчина с длинным носом, Ялдабаоф и безумный психотерапевт, построивший идеальный мир для всех и каждого. Я ничего не забыл? — Почти ничего, — рассмеялся Рен. — Ну что, ты зайдёшь внутрь? Когда Кей неуверенно кивнул, Рен распахнул дверь, впуская их обоих внутрь. Тёплый воздух, пахнущий кофе, окутал Кея. И вот он снова оказался в центре внимания. За столиками и у барной стойки сидели его младший брат со своими друзьями — те самые Фантомные Воры, о которых он столько читал в письмах. — Это тот, о ком я думаю?! — ухмыльнулся блондин с дерзкой улыбкой. — Рен от тебя без ума, чувак! Серьёзно, он болтал о тебе без умолку всё это время. — Рюдзи! — зашипела на него блондинка, по всей видимости Энн Такамаки. Её голубые глаза метали молнии, а руки упёрлись в бёдра. — Что? Правда же! — Очень приятно наконец встретиться, Амамия-сан, — вежливо, с лёгким поклоном, произнёс высокий парень с тёмно-синими волосами. Его выразительные глаза художника изучали Кея с профессиональным интересом. — Тень, что я вижу в вашем взгляде… ваша история и ваш героизм обладает глубиной и сложностью, достойной кисти мастеров. — Не пугай его, Инари, — вздохнула Футаба. — Героизм? — Кей горько усмехнулся. — Вы спасли гораздо больше жизней, чем я и подобные мне когда-либо смогут, Китагава-сан. Я большую часть времени просто просиживал штаны на авиабазе, а вы… ну, вы спасли мир. — Вы… — Юсукэ на мгновение запнулся. — Вы нас переоцениваете, Амамия-сан. —А это мой отец, Соджиро-сан, — продолжала представлять присутствующих Футаба. Невозмутимый мужчина с аккуратной бородкой за стойкой молча кивнул, и в его взгляде Кей прочитал молчаливое одобрение. — Всегда рад видеть в этих стенах героя войны, — сказал Соджиро. — Не слушайте это дерьмо из телевизора. Поверьте, большая часть людей в этой стране ещё не настолько опустились, чтобы действительно разделять подобные взгляды. Он налил в чашку свежесваренного кофе и поставил перед Кеем. — Настоящие японцы умеют отличать честь от позора. И помнят, что значит долг. Выпейте, Амамия-сан. Домой всегда тяжело возвращаться. — Спасибо, — с широкими от удивления глазами ответил Кей. — Если честно, это самые добрые слова, которые мне говорили за последнее время. Взяв чашку с кофе, он медленно огляделся, всё ещё не до конца веря своим глазам. — Наконец-то я увидел это место воочию, — тихо произнёс он, оглядывая кафе. — Рену в письмах не совсем удалось передать атмосферу знаменитой штаб-квартиры Фантомных Воров, но здесь… здесь просто очень тепло и уютно. — У меня для тебя кое-что есть, — сказал Рен, просовываясь к стойке и протягивая ему небольшую, но увесистую стопку виниловых пластинок в старых, потрёпанных обложках. — Песни Джонни Кэша — это подарок к твоему увольнению из армии. Кей взял их, и его пальцы на мгновение дрогнули. Он провёл большим пальцем по шершавой поверхности конверта, и его сердце ёкнуло от щемящей ностальгии. Эти песни о свободе, тюрьмах и долгом пути домой были саундтреком его юности. — Спасибо, Рен, — его голос снова стал тихим. — Американская классика кантри. — Точно! — оживилась Энн, её голубые глаза заблестели от интереса. — Вы же жили в Штатах! Расскажете как-нибудь? Я там училась, но всё, наверное, кажется таким другим, когда ты там действительно живёшь. — Конечно, — улыбнулся Кей, чувствуя, как сердце его понемногу оттаивало. — Могу даже показать вам мой «Аметист»… — Он замолчал, со стыдом похлопав себя по лбу. — Мою машину. Chevrolet Impala шестьдесят седьмого. Энн наклонила голову, заинтересованно улыбаясь: — «Аметист»? Странное прозвище для машины. Кей с лёгкой неловкостью провёл рукой по затылку. — А, это… Глупость, конечно. Видите ли, я смотрел одно шоу с друзьями… — «Сверхъестественное»! — завопила Футаба, мгновенно узнав отсылку. — Там главные герои разъезжали на такой же Chevrolet, и они её так называли — из-за цвета! — Да, это машина Дина и Сэма Винчестера, сестрёнка, — Кей моментально осёкся, когда понял, что сказал. — Я ведь могу называть тебя сестрёнкой? — Конечно! — Футаба показала ему большой палец. — Это всё немного запутанно, конечно, но брат Рена — и мой брат тоже, так что чувствуй себя, как дома. Кей улыбнулся и лениво опёрся о барную стойку, наблюдая за суетой внутри ЛеБлана. Всё было именно так, как он себе и представлял. И что самое прекрасное — Рен здесь был по-настоящему счастлив. Эти люди здесь дали ему то, чего Кей никогда бы не смог — настоящую, любящую семью. В следующий миг поза Кея резко изменилась — он выпрямился, а глаза сузились. — Эй, это же… Чёрт! Он рывком распахнул дверь и выскочил на улицу. Рен и Футаба, подхваченные этой внезапной тревогой, посыпались вслед за ним. Тёмно-синий Chevrolet, его гордость и единственное, что осталось от жизни в Америке, медленно и неумолимо полз вверх по платформе эвакуатора. Жёлтые аварийные огни машины мерцали, точно глаза ночного хищника. — Эй! — громко крикнул Кей командным тоном, заставив водителя эвакуатора на мгновение замереть с пультом в руке. — За что? Подошедшая как раз вовремя Саэ, как всегда элегантная и собранная, в своём строгом костюме, с лёгкой, почти невидимой улыбкой наблюдала за работой эвакуатора. Её карие глаза, обычно столь серьёзные, сейчас светились редким для неё торжествующим блеском. — Да, какой-то кретин оставил машину в запрещённом месте, игнорируя все мыслимые и немыслимые предупреждения, — произнесла она ровным тоном, который, однако, не мог скрыть лёгкого удовольствия в её голосе. — Эвакуатор сработал, должна сказать, исключительно оперативно — поразительная эффективность муниципальных служб. И только в этот момент Кей заметил жёлтые полосы на земле, которые, как он теперь догадался, должны были символизировать то, что именно в этом месте нельзя парковаться. Рен с Футабой неловко засмеялись, понимая, что сейчас произошло. Но Саэ, взглянув на потерянное и слегка раздражённое лицо Кея, мгновенно всё поняла. Её улыбка исчезла, уступив место лёгкому смущению. — О, прошу прощения, — сказала она, и её тон стал мгновенно серьёзным. — Я не хотела… Я не подумала, что эта могла быть ваша машина, Амамия-сан. — Ничего страшного. Ниидзима-сан, верно? — Кей махнул рукой, с горькой иронией глядя в пол. — Да уж, ветеран, способный управлять многомиллионным истребителем, оказывается побеждённым парой жёлтых линий на асфальте. Уголок губ Саэ дрогнул, и она издала короткий, сдержанный звук, нечто среднее между покашливанием и усмешкой, но мгновенно вернула себе привычное собранное выражение лица. Кей развернулся и вновь взглянул на Рена. — Ладно, мне пора, — сказал он младшему брату. — Опаздываю на собеседование в Mitsubishi Aircraft Corporation. Вызову себе такси, пожалуй. — Mitsubishi Aircraft Corporation? — удивилась Футаба. — Звучит круто! — У меня там осталась парочка друзей, — объяснил Кей. — Хотят взять меня старшим лётчиком-испытателем. Надеюсь, что не передумают после вчерашнего шоу. — Позвольте мне подвезти вас, — мягко, но настойчиво предложила Саэ. — Я как раз освободилась пораньше с работы. Кейсуке встретился с её твёрдым и оценивающим взглядом, не упуская, кажется, не единой мелочи. — Не стоит себя утруждать, — покачал головой Кей. — Я настаиваю, — голос Саэ был твёрдым и не допускающим возражений. — И, считайте, это искуплением моей бестактности. — В таком случае, я буду благодарен, — кивнул Кей. — Напиши мне, как закончишь своё собеседование, летун, — с насмешливой ухмылкой сказал Рен. — Нам ещё многое предстоит наверстать. — Вас понял, — бросил ему Кей через плечо, направляясь к машине своей новой знакомой. Саэ шла рядом, её каблуки отбивали чёткий ритм по брусчатке. Пепельные волосы, уложенные с безупречной точностью, мягко колыхались на вечернем ветру. Её стройная фигура в элегантном чёрном деловом костюме казалась воплощением собранности и целеустремлённости. Впервые за долгое время Кей почувствовал, что, возможно, возвращение домой — это не только про боль, душевные терзания и злобных журналистов. Возможно, в этом мире осталась и для него ещё какая-то надежда.