Она - дочь своего отца

      Грубые мужские пальцы до боли сжали плечо. Николь пыталась вырваться, но ее держали слишком крепко. Куда там девятилетней субтильной девчонке справиться со взрослым мужиком! Девочка хотела закричать, но горло сдавила грубая мозолистая рука, да так, что не вздохнуть.       — Посмеешь пикнуть, — выдохнули ей в ухо, обдав перегаром, — придушу! Поняла, соплячка?       Николь только кивнула, надеясь, что такая покорность поможет и ее отпустят. Действительно, отпустил. Девочка тут же отскочила на пару шагов назад. Откуда только взялись силы..?       — Ты! Наказание нашей семьи! Прок-клятье! И зачем только моя никчемная сестрица тебя оставила?! Нужно было убить тебя сразу! Но нет! Фиона тебя пожалела! Сердобольная наша! Ха! — на нее наступала оплывшая гора жира и ярости.       — Я не виновата, — всхлипывая, девочка маленькими шажочками, боясь спровоцировать, отступала назад, к задней двери, и молилась, чтобы она была открыта.       — Виновата! — рявкнул дядя. — Ты родилась!       Он с неестественной для такой туши скоростью рванул к ней и ударил по лицу. Девочка упала, больно ударившись спиной об угол обеденного стола.       — Пошла вон! — орал дядя. — Не хочу тебя видеть! Иди куда хочешь, но не появляйся на пороге этого дома!       Он вновь замахнулся. Девочка заскулила и сжалась, зажмурившись. Спину обожгло болью. Внезапно дядя остановился. Спине стало мокро. Николь лежала тихо, боясь пошевелиться. Дядя в ярости мог разнести дом.       Внезапно ее подняли на руки и куда-то потащили. Девочка застыла и боялась открыть глаза. Спустя минуту ее положили на что-то мягкое и послышались суматошные шаги дяди. Пол поскрипывал под его торопливыми, резкими шагами. По звукам казалось, что он что-то ищет.       — Черт, да где же? Где… Мне надо… Да твою мать! — пьяно ругался он, шаря по ящикам и столу, заваленному бутылками и пачками счетов. — Ну наконец-то!       Николь услышала, как он своими толстыми, похожими на сардельки пальцами, тыкает в кнопки телефона, и сильнее сжалась от страха. Что с ней будет?       — Гай, привет. Д-да, я. Нет, не все нормально. Нужна помощь. Нет… нет… Я в норме. Девчонка… Где-то упала... Ик! Спина в крови, да…. Жду… — он сбросил и потормошил ее за плечо. — Эй! Малявка, ты живая? — Николь не стала отвечать. Девочка старалась не выдать, что в сознании. — Черт! Неужели сдохла?! Это очень... Ик! Нехорошо...       Дядя куда-то убежал. Вернулся не скоро, минут через двадцать. Кровать под Николь уже пропиталась кровью, голова кружилась, к горлу подкатила тошнота, а сама девочка еле сдерживала стоны боли. Ее кто-то мягко тронул за плечо.       — Давно? — спросил смутно знакомый голос.       — Да с полчаса, — нервно ответил дядя. Кажется, он даже протрезвел... Дальше разговаривать не стали. На Николь разрезали футболку, оголили спину.       — Ну что там? — после недолгого молчания подал голос дядя.       — Плохо, — ответил его собеседник, — крови много для такого ребенка. В больницу бы...       — Нет! — резко ответил дядя. — Мне не хватало только проблем с опекой! Можешь что-то сделать?       — Немного, — вздохнув, ответил второй мужчина, — могу зашить, но обезболивающего у меня нет.       — А... А потом? — нехотя поинтересовался дядя.       — Молись, чтобы очнулась, — резко ответили ему, — нужно будет кормить. Много. Восполнить потерю крови. Она не критичная, от такой не умирают, но все равно неприятно. Может начаться горячка.       — Этого мне только не хватало, — пробурчал Шон.       — Думать надо было! — рявкнули в ответ. — Сам виноват! Сдал бы ее куда положено, раз не нужна.       — Не могу, — с какой-то обидой и безнадежностью ответил Шон.       — Ясно, — слушать его явно не хотели, — вали отсюда. Притащи мне иглу, что-нибудь покрепче из алкоголя и вали, чтоб я тебя не видел. И молись, слышишь? Молись, чтобы она не окочурилась от боли. Потому что я не задумываясь сдам тебя копам, идиот!        Две минуты покоя, пока дядя метался по дому, в поисках требуемого, показались раем.       А потом начался ад. Николь перевернули на живот, на спину тонкой струйкой потекло что-то вонючее. Стало дико жечь. Девочка вцепилась зубами в подушку. Прикосновение чего-то острого и холодного вызвало панику. Но сил пошевелиться или закричать не было. Вот ее кожу проткнули и что-то потянулось следом. Раз за разом мужчина делал стежки, не заботясь о том, как себя чувствует невольный пациент. Николь стонала в подушку, искусала в кровь губы и молилась, чтобы ей просто дали умереть…       

      

***

      

      Девушка подскочила на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, норовя сломать ребра, пот заливал глаза. Паника захлестнула Николь как тогда. Как будто она все еще была той маленькой беспомощной девочкой. Сильно зажмурив глаза, она замотала головой, стараясь вытрясти все лишние образы. Как будто такое вообще можно забыть!       «Николь, я диагностировал паническую атаку. Я обязан сообщить мистеру Старку»       — Не смей! — выдавила из себя Николь. — Если ты сделаешь это… клянусь… Я… Я взломаю твои протоколы и сотру тебя к чертям! — голос был хриплый, слова приходилось выталкивать из пересохшего горла. Джарвис молчал.       «Обиделся что ли?» — мелькнуло на краю сознания.       Успокоиться не получалось. Паника накатывала волнами. Николь понимала, там, за стеной спят Тони и Пеппер, и если сейчас она их разбудит, отвертеться уже не получиться. Что делать? Этот вопрос носился по черепной коробке туда-сюда.       Голову сдавило болью, воздух как будто закончился и в глазах заплясали разноцветные круги.       — Нет… — еле слышно прошептала девушка, — только не так... Не сейчас! Нельзя…       Николь выползла из кровати, но ноги подкосились. Девушка упала, больно ударяясь коленями об пол. Согнувшись, Николь пережидала очередной приступ. Вдох-выдох… вдох-выдох… Медленно, очень медленно она разогнулась и попыталась сосредоточиться на комнате. Наконец ей удалось протолкнуть в легкие воздух, в глазах сразу прояснилось.       Невероятным усилием воли девушка заставила свое тело слушаться. Минута, чтобы просто встать на ноги, еще пять — чтобы заставить ноги двигаться. Шаг, еще один, и еще… Добраться до ванной, умыть лицо ледяной водой…       Было холодно. Девушку трясло, как на сломанном аттракционе. Десять минут дыхательной гимнастики, попыток закрыть тайны своего прошлого в ту коморку, из которой их нельзя выпускать.       Не менее получаса ушло на то, чтобы одеться. Джарвис по-прежнему молчал. Девушка не знала, почему он не стал сообщать Старку о ее состоянии. То ли испугался, что она выполнит обещание. Хотя, как ИИ может бояться? Возможно, решил повременить по другой причине..? Николь не знала, да ей это было и все равно. Лишь бы прямо сейчас в дверь не стали ломиться родители.       Родители?! С каких пор она так называет Пеппер и Тони? Как-то незаметно для самой себя она отвела им это место в своей жизни. Но делиться проблемами все еще не была готова. Справиться сама… Наверное…       Взяв рюкзак и сунув в карман телефон, Николь осторожно приоткрыла дверь. Было тихо. За окном было темно, и девушка не имела представления, сколько сейчас времени, но оставаться в здании не было ни сил, не желания.       Девушка прокралась по коридору, спустилась по лестнице и застыла перед лифтом, задумавшись. Может быть, не стоит? Оглянувшись, Николь бросила взгляд туда, где должна находиться комната Старка и Пеппер. Нет, все правильно. Ей нужно на воздух, она будет аккуратна и не пойдет далеко. Да и телефон с собой и включен.       Тихий «дзинь» заставил вздрогнуть. Двери лифта разъехались, приглашая зайти внутрь. Выдохнув, девушка сделала шаг и нажала на кнопку «1».       Пройти мимо спящего на посту охранника, добежать до двери. Все действия Николь делала автоматически. Она не пряталась, как тогда, когда сбегала. Она просто шла прогуляться. И неважно, что на улице темно, она одна и не знает, куда идти. Девушка понимала, что ей это сейчас нужно.       Оказавшись на улице, девушка бросила взгляд в сторону парка. Нет, туда она не пойдет. Кого там только не встретишь. Николь не боялась, ее умения никуда не делись. Да, она сейчас не в форме, но постоять за себя сможет. Просто не хотелось снова влипнуть в неприятности.       Достав телефон, девушка открыла карту города. Пять минут на размышления, и она двинулась вправо. Уходить с Манхэттена Николь не планировала. Просто хотела найти место, где сможет снова свободно дышать.       Девушка добрела до недостроенного небоскреба. Стройку по какой-то причине заморозили, из охраны один старичок, который вряд ли действительно станет всю ночь следить за всей территорией.       Так и оказалось. Девушка прокралась под окном будки охранника. Старичок мирно похрапывал под какое-то старое черно-белое кино. Будка была настолько мала, что системный блок пришлось поставить на стол рядом с монитором, чтобы ноги охранника уместились под крохотным столом. Ну или пришлось бы старичку высунуть ноги в окно. Усмехнувшись, Николь протянула руку в окошко и подсоединила свой телефон к компьютеру охранника. Примитивная техника не продержалась и минуты. Сохранив запись двух минут с каждой камеры, Николь зациклила изображение.       Отсоединив телефон, она свернула приложение для взлома и спрятала телефон в карман. Это даст ей возможность оставаться незамеченной. Хоть какое-то время.       Добежав до дыры в стене первого этажа, где должно было стоять окно, Николь забралась внутрь. До лестницы и вверх, как можно выше. Идти было тяжело, она отвыкла от таких нагрузок. Несколько раз останавливаясь, девушка шла все выше и выше, пока не выглянула в проем. Поняв, что она уже на высоте не менее двадцатого этажа, Николь прошлась по этажу. Минуту спустя она обнаружила незакрытую площадку. Видимо архитектором предполагалось устроить тут террасу, кое-где уже были установлены ограждения.       Бросив на бетон рюкзак, девушка села сверху. Закрыв глаза, Николь старалась заставить себя дышать так, как ее когда-то учил тренер. Получилось не сразу, слишком много лишних мыслей. Слишком много эмоций. Столько лет получалось держать их взаперти и на тебе…       Недовольно поморщившись, девушка открыла глаза и посмотрела на небо. В чернильной вышине ярко мерцали звезды. Позволив мыслям плыть куда им вздумается, Николь просто сидела без движения. На руки что-то упало.       Опустив глаза, Николь ладонями поймала пару прозрачных капель. Слезы? Дотронувшись до щеки, девушка поняла, что действительно плачет. По щекам текли ручейки слез.       — Я больше не буду жертвой, — прошептала девушка, — я сильная. Я все могу сама. Мне никто не нужен.       Как мантру повторяла она сама себе, уже понимая, что это не так. Да, она сильная. Да, она многое может сама. Но она не хочет больше быть одна. За такой недолгий срок… Сколько? Всего месяц, а она уже плохо представляет свою жизнь без Пеппер и Тони, без Питера… Позволив себе выплакаться, Николь неожиданно почувствовала облегчение. Сейчас можно, никто ее не видит.       Щеки жгло, нос безостановочно хлюпал. Представив себя со стороны, Николь рассмеялась. Хороша она сейчас наверное, с покрасневшим носом, растрепанными волосами, воспаленными глазами. Зло стерев мокрые дорожки на щеках рукавом, Николь снова посмотрела на небо. Звезды еще были видны, но небо начинало медленно светлеть.       Девушка обняла себя руками, было холодно, куртка не спасала. Но уходить Николь не хотела. Еще чуть-чуть, совсем немного...       Она просидела так до рассвета. Взглянув на время, девушка ужаснулась, - почти шесть утра! В это время обычно вставала Пеппер. А это значит… Да ничего хорошего! Ей повезет, если женщина не станет заходить к ней сразу после пробуждения.       Зазвонил телефон. Николь застонала. Звонила мисс Поттс. Не повезло. Ответить сейчас или вернуться и объясняться на месте? Телефон не прекращал трезвонить. Нет, за то время, что она потратит на дорогу до Башни, Пеппер изведется от волнения, поднимет на уши Старка и всех, кого успеет, и тогда ей точно нехило прилетит.       Смахнув вверх зеленый значок, Николь тихо произнесла:       — Да?       — Николь! — было понятно, что Пеппер не так спокойна, как она хочет показать. — Где ты?       — Я вышла подышать, — ответила Николь. А что? По сути, это правда.       — В такое время? — женщина недоумевала. — И чем тебя не устроило окно?       — Просто… — что отвечать Николь не знала, — так получилось...       — Где ты? — настаивала Пеппер.       — Недалеко, — говорить, что она сидит на бетонном полу где-то на двадцатом этаже недостроенного здания, определенно не стоит.       — За тобой прислать машину? — вдруг спросила Пеппер.       — Нет, — поспешила отказаться Николь, — я сама. Буду через пятнадцать минут.       — Ни минутой позже, — строгий голос Пеппер не сулил ничего хорошего, — иначе я бужу Тони!       — Я думала, ты уже, — ответила Николь.       — На твое счастье — нет, — Пеппер была напряжена, — пятнадцать минут, Николь. Я жду.       — Хорошо, — девушка сбросила вызов.       Вскочив, она покачнулась и схватилась за стену. Пять секунд восстановить равновесие и как можно быстрее вниз. Едва не бегом, останавливало только отсутствие перил, девушка спустилась на первый этаж. Выглянув в проем, Николь увидела, что старичок еще посапывает, но храп уже не слышен и он зашевелился. Рванув со всех ног, девушка пролетела мимо будки уже под возмущенный крик:       — А ну стой! Стрелять буду! Чертовы подростки!       Не останавливаясь Николь пролетела по улице и свернула в сторону Башни. Десять минут бега, и она у входа. Не давая себе времени задуматься о последствиях и о том, что ее ждет наверху, Николь спокойно прошла мимо удивленного ее появлением охранника и вызвала лифт.       «Мисс Поттс ожидает вас в гостиной» — услышала она официальный голос Джарвиса. Слишком официальный.       Обиделся — поняла девушка. Вздохнув, она прикрыла глаза, готовясь к разносу. Как она устала от этих эмоциональных качелей! Ну почему у нее не может быть все в порядке? Как у всех остальных?!       Почувствовав остановку лифта, девушка в напряжении ждала, пока откроются двери. К ее облегчению Пеппер не поджидала ее сразу возле лифта. Но избежать разговора вряд ли получиться.       Так и получилось. Мисс Поттс ждала ровно там, где и сказал Джарвис, в гостиной, нервно меряя пространство между диваном и стеной шагами.       — Николь! — женщина сразу заметила вошедшую девушку.       Николь бросила на пол рюкзак и не думая быстро дошла до Пеппер, уткнувшись ей в плечо лбом, бессильно опустив руки.       — Николь? — испугано спросила женщина. — Что случилось, детка? — Пеппер притянула ее к себе, обнимая.       — Я устала, — еле слышно прошептала девушка.       — Знаю, — мягко ответила Пеппер, поглаживая ее по волосам.       — Не хочу больше, — голос отказывался слушаться. Мысли прыгали, не давая сформировать предложение.       — Бедный ребенок, — Пеппер вздохнула и крепче обняла Николь, — тебе больше и не нужно. Ты не одна, слышишь? У тебя есть мы, я и Тони. Просто расскажи нам все, и мы тебе поможем.       Николь замотала головой. Нет, она еще не готова.       — Хорошо, — не стала настаивать женщина, — не нужно сейчас, если тебе тяжело. Просто знай, что ты можешь прийти ко мне в любой момент. Днем или ночью. Когда тебе будет это необходимо, хорошо?       Девушка кивнула и обняла Пеппер.       — Спасибо...       — Ты вся ледяная! — Пеппер поспешила сменить тему, понимая, что Николь не хочет обсуждать сейчас то, что не дает ей покоя.       — Там… ветрено, — слегка улыбнулась девушка, но улыбка вышла кривой.       — Идем, милая, тебе нужно согреться, — Пеппер потянула ее за собой на кухню.       Усадив девушку на стул, Пеппер быстро налила в чашку чай и поставила перед Николь.       — Пей, — поторопила она.       Отхлебнув горячую жидкость, Николь благодарно посмотрела на женщину. Погладив ее по руке, Пеппер ушла в сторону лестницы. Но вернулась уже спустя минуту, протягивая девушке что-то пушистое и мягкое.       — Надевай, — пояснила она, — поможет согреться.       Развернув сверток, Николь увидела свитер, длинный и невероятно милый. Никогда бы не подумала, что у Пеппер есть подобные вещи!       Скинув любимую косуху, Николь натянула свитер. Он оказался таким же мягким, как показался на первый взгляд. А еще он пах Пеппер. Николь не знала, с каких пор этот запах ее успокаивал. Как будто окунаешься во что-то очень теплое и родное. Никогда ничего подобного она не испытывала. Неужели у других детей все это есть? Все эти невероятные ощущения защищенности и любви?       Сморгнув непрошенную влагу, Николь уткнулась в чашку, обнимая ее двумя руками.       — Все будет хорошо, — сзади ее обняла Пеппер, прижимаясь губами к макушке, — все обязательно будет хорошо, родная.       — Хотелось бы, — вздохнула девушка, даже не возразив на обращение «родная».       — Ты готова поговорить? — мягко спросила женщина.       — Угу, — Николь кивнула, — не уверена, что могу рассказать тебе все, но я попробую… Хоть что-то…       — Я поняла, — Николь почувствовала улыбку Пеппер, — поговорим здесь?       — Можно, — ответила девушка.       Пеппер налила вторую кружку и села перед Николь.       — Почему ты ушла? — спросила она.       — Мне нужно было на воздух, — ответила девушка, не поднимая головы.       — Тебе было плохо? — в голосе Пеппер слышалась тревога.       — Не то, чтобы плохо, — Николь замялась, — просто… Мне было тяжело дышать в помещении… Мне было нужно… — она бросила взгляд за окно. — Туда… На улицу…       — Что случилось перед этим? — Пеппер хмурилась. — Почему тебе не хватало воздуха?       — Мне… — Николь зажмурилась, заставляя себя произнести то, в чем не признавалась еще никому, — меня мучают кошмары, Пеппер. Часто. Я… не могу это контролировать… Но… Я не хочу, чтобы они снились.       — Ох, дорогая, — ее руку сжали, — почему ты ничего не сказала раньше?       — А что бы это изменило? — вспыхнула Николь, стыдясь своей минутной слабости. — Эти сны никуда бы все равно не делись, Пеп!       — Ты не права, — женщина говорила тихо и спокойно, — тебе стоило нам сказать. Как минимум, тебе не пришлось бы переживать все это в одиночестве.       — Тони знает, — неожиданно призналась Николь, — я не говорила, он как-то сам…       — Не удивительно, — усмехнулась Пеппер, — Тони сам страдал от кошмаров достаточно долго.       — Он говорил мне, но… — Николь посмотрела прямо Пеппер в глаза, — я не могу рассказать ему всего. И тебе пока не могу. То, о чем мои кошмары. Это слишком… Страшно. И сложно. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь открыть это. И захочу ли...       — Я понимаю, — Пеппер потянулась и погладила ее по щеке, — знаю, это сложно. Но если ты захочешь, я всегда выслушаю. И у меня будет к тебе просьба...       — Какая? — Николь удивленно посмотрела на женщину.       — Когда в следующий раз тебе присниться кошмар, просто позови меня, — мягко предложила Пеппер, — если хочешь, можешь просто прийти к нам. Ни я, ни Тони не будем против, если когда-нибудь ты решишь поспать с нами.       — Ну я же не маленькая, — вымучено улыбнулась Николь.       — Маленькая, — ласково улыбнулась Пеппер, — ты еще совсем ребенок, Николь. Даже если тебе кажется, что ты очень взрослая.       Замерев на секунду, Николь вдруг подскочила, и, обогнув стол, обняла Пеппер. Почувствовав не менее крепкие объятия в ответ, Николь всхлипнула.       — Спасибо, Пеппер!       — Тише, — Пеппер встала и притянула к себе голову Николь, целуя в лоб, — не плачь, детка. Ты еще слишком юна, у тебя все еще будет. Теперь с тобой все будет в порядке, я тебе обещаю.       Они стояли так долго. Настолько долго, что в этой же позе их нашел Старк. Удивленно уставившись на двух самых важных в его жизни женщин, он выдал:       — Я что-то пропустил? У нас какой-то праздник?       Рассмеявшись, Пеппер и Николь с двух сторон обняли Тони.       — Лаааааадно, — протянул ошарашенный Старк, — это все ваши женские штучки, я понял. Вы мне объясните свое поведение или как?       — Возможно, — улыбнулась Николь.       — Когда-нибудь, — поцеловав Старка в щеку, закончила Пеппер.