позволь мне вспомнить.

***

медленно, но верно, застланное непроглядной теменью небо начинает проясняться, неспешно собираясь вернуть солнце, что сейчас покоилось за копной ночных облаков. парень плелся по вытоптанной тропе, ведущей ближе к городу, оставляя за спиной хранящее молчание и память об усопших кладбище. идти пришлось не так далеко, но примерно на половине пути ноги болезненно заныли, а все остальные чувства вытеснил холод, заставляя того остановится и дав понять, что идти сил дальше не осталось. но оставаться посреди безлюдной улицы тоже совсем не предоставлялось безопасным. гости ему не грозили, а вот хлад и озноб - ещё как. было принято поспешное решение в виде того, что бы найти временное убежище, может, сохранившие в себе толику жизни и тепла, которое всё равно являлось для юноши абсолютно недостижимым. улицы были пустынными и тихими - лишь изредка слышался шелест деревьев, которые выглядели так, словно на улице стояла прохладная осень, потеряв свою пёструю листву. она высохла и сгорела до тла ещё когда температура превысила отметку зафиксированной нормы. жилые дома были давно покинуты, хоть и до сих пор старательно хоронили в себе воспоминания минувших дней. кое-где сквозь выбитые мародёрами окна виднелись уютные кухни, гостиные, оставленные детьми игрушки, неубранная за последним ужином посуда, уголки для молитв, одежда и прочие вещи присущие обычному человека. лезть в чужие квартиры первых этажей пальто не решился, словно боясь повредить те остатки сложенной кем-то идиллии и семейной жизни. хотелось найти нейтральную зону, что раньше являлась общественным местом и принимала в себя множество разных людей. сперва, где-то на просторе показался детский садик. но стоило присмотреться, и от осознания на секунду спёрло дыхание - тот был растерзан стихией огня, в одном месте, обгорев до железных балок и конструкции здания. в очертаниях изуродованного здания едва ли можно было узнать бывший детский сад. пальто отвёл взор, с тревогой думая, удалось ли кому-то из присутствующих там в момент поджога спастись. резко, перед глазами нарисовалось до мурашек по бледной коже знакомое заведение - одиноко стоящий поодаль от жилых домов бар. он был обшарпан и очевидно, сильно повреждён нещадной температурой солнечных лучей. однако, вывеска, гласящая "открыто" все ещё редко моргала приглушённым светом, словно заброшенное здание по-прежнему располагало к себе гостеприимством и уважением к пришедшему гостю, из последних сил пытаясь выжать из себя огоньки света. пальто, понимая, что у него впрочем и нету нет иного выбора робко прошёл внутрь, отворив тяжёлую дверь что отдала громким скрипом. – есть кто?.. - задался вопросом в пустоту зашедший юноша, оглядевшись вокруг. темнота не позволяла в полной мере оценить степень разрушения здания изнутри, но внутри было пыльно и дышалось тяжело. поёжившись от просачивающегося сквозь местами выбитые окна холодного воздуха, мёрзнущий прошёл вглубь бара, пройдя куда-то к стойке и сев за один из высоких стульев. тот погрузился в свои раздумья и воспоминания, незаметно сам для себя водя пальцем по лакированной поверхности стойки, вырисовывая всякие узоры да рисунки, что были видны на толстом слое пыли. отчего ему кажется что все вокруг такое знакомое? да, в былой жизни он работал барменом. все короткие вспышки воспоминаний и намеков от собственного затуманенного разума намекали на это, не оставляя и капли сомнений. но в каком именно? сложно сказать наверняка, он не припоминает таких деталей. может, стоит полазить по более утаенным местам его временной обители и поискать что? с этими мыслями парень нехотя поднялся с высокого стула, решившись сперва проверить барную стойку, а именно, что располагалось по другую её сторону. сперва, он не заметил ничего необычного или вообщем нечто что могло выделяться. та была покрыта пятнами, грязью, ну и прочими последствиями ситуации в мире. кое-где валялись бокалы, одни по прежнему уцелевшие, другие - разбитые вдребезги. тонкие пальцы берут один из сохранившихся после череды набегов мародёров сосудов, крутя тот в руках и пристально рассматривая взором чёрных очей. воспоминания будто витают где-то на подкорке разума, но никак не становятся ближе. со вздохом, тот опускает хрупкий бокал обратно на стойку. звон нежного материала об твердую поверхность невольно, под этот звук в голову приходит мысль о количестве выпущенных из уст здешних посетителей тостов, сказанные под яркий аккомпанемент музыки из радио и гулкого удара бокалов друг об друга. следующими в руки попадаются всякие безделушки - растянутые резинки, книжки, несуразные заколки, больше походящие на детские, навсегда потерянные кем-то кошельки, небольшая записная книга. последняя вещь особенно привлекает внимание - за неизвестностью часто кроется правда. только перед нею тоже стоит защита, не позволявшая обнажить все секреты первому встречному. в случае пальто, этим оберегом предстал замок на записной книжке, что открывался только по введению нужной комбинации четырех цифр. несколько секунд тот колеблется, и затем, решает опробовать свою глупую идею - ввести свою дату рождения. – один..девять..семь, один. осторожно вводит пальто, резко чувствуя ослабление замка и тихий щелчок механизма. сперва, тот оглядывается, думая что источником являлся звук извне, но когда тот без колебаний открыл ранее запертую под код книгу, сомнений не осталось - его дата рождения подошла. раскрывая источник информации, тот небрежно листает первые пару страниц - они совсем пустые. а вот на другой странице виднеется выписанных в столбик несколько дней недели - должно быть, расписание работы? почти вся неделя была забита сменами, видно, прежний владелец книжки совсем себя не щадил. на других листах красуются кривые рисунки чёрной ручкой - в основном, карикатуры животных, и за редким исключением людей или природы. кое-где виднеются и пометки о личном состоянии. "устал", немногословно, но в точности передает подавленное состояние во время смен. и вот, тонкие пальцы переворачивают очередную страничку, замечая набор цифр. номер? он выглядит подозрительно знакомым. словно этот набор цифр уже мелькал в его голове, когда холод пытался отвлечь разум из состояния глубокого погружения в прошлое. тогда, пальто попытался найти им объяснение и предназначение, даже набрал их по телефону, но получил в ответ лишь глухие телефонные гудки. однако, сейчас, когда он видит цифры воочию, та толика воспоминаний начитает собираться воедино, заставляя замереть, держа в руках записную книгу и погружаясь в долгие раздумья. значит ли, что он и являлся былым владельцем предмета, что сейчас покоился в его руках?

***

зимняя стужа заполнила улицы, заставляя молодого паренька закутаться поглубже в длинное пальто и натянуть шарф почти до покрасневших от холода ушей. сейчас он выглядел отнюдь не как перспективный, уверенный в себе юноша, направляющийся на своё первое рабочее собеседование, а скорее как малой ребёнок, которого мама укутала в несколько слоев теплой одежды из волнения за своё чадо. и даже так, было мучительно зябко, тело пробивало на дрожь и резкие вздрагивания, когда ветер задувал под одежду. благо, путь он держал недолгий, и уже вскоре оказался в своём будущем месте работы. бар с тёплым освещением, мягкими диванами и стульями, услужливо установленными обогревателями специально для выдавшейся особенно холодной зимы, книжными полками и бутылками средней стоимости алкоголя. не роскошь, но юноша ничуть в ней и не нуждался, придя совсем не за деньгами и состоянием. врачи сказали, что ему осталось недолго. сперва, эта новость сбила с ног - кажется, некоторое время он даже не мог встать с кровати, проводя время уставившись в потолок и думая о тщетности своего бытия, которое едва-ли началось, продлилось в походах по больницам и скоро закончится, так и не оставив за собой ни следа. но затем, мысль о скорой смерти дала второе дыхание - может, это значит, что он может попробовать всё, от чего раньше себя ограничивал и был скован страхами и неуверенностью, боязнью позорного провала? с такими намерениями он и пожаловал в бар, хоть и все твердили ему, что работа эта тяжёлая, и совсем ему не к лицу. впервые за долгое время он не послушал чужое мнение, опираясь на себя самого и собственные чувства, что никем не должны были ограничиваться и подавляться с самого начала, чего он долгое время не понимал и боялся осознать. собеседование прошло на славу - юношу, хоть и немного застенчивого, но с распростёртыми объятиями приняли на работу. не то что бы сотрудников не хватало, просто в нём усмотрели скрытый потенциал, настолько незаметный, что и он сам о таком не догадывался. сотрудники посчитали, что он может стать вполне себе хорошим слушателем пьяных и горестно рассказывающих свою нелегкую судьбу обывателей.

***

пальто очнулся от воспоминаний тогда, когда почувствовал резко нахлынувший холод. он будто увеличился в прогрессии, заставляя наспех засунуть блокнот в глубокий карман собственной куртки, отправив следом подрагивающие от стоящего в помещении озноба ладони, скрытые под толщей запачканных бинтов. кажется, тело так отреагировало на скорое возвращение солнца на небо - начинало светать, а бледнолицому парню ещё предстоял путь домой. вроде, идти недолго, но солнце представляло серьёзную опасность в виде ожогов и возможности сгореть заживо, что по прежнему напрямую касалась пальто даже невзирая на его природу гостя и минусовую температуру тела.

***

он стучится в уже запертую дверь, невольно припоминая первый раз, когда он пришёл сюда в абсолютно нечеловеческом виде. сейчас же он выглядел немного приличнее, переняв чужие повадки и человеческие правила существования в этом мире. чистил зубы, мыл руки, расчёсывал волосы и делал прочие мелочи, что казались для него незначительными, ведь он практически не ощущал дискомфорта или боли переставая их совершать, любой импульс жизни в его теле глушил холод. никто не открывает, и он стучит повторно, с тревогой чувствуя, что лучи солнца уже пробиваются сквозь облака, скользя по чужой спине, вызывая лишь холод и болезненные ощущения, напоминающие ожоги. неожиданно, слышится знакомый, полный недовольства охрипший голос. – блять, ну кого там носит? а домовладелец проснуться и заняться своим домом и теми, кто сюда припёрся не хочет?! последние слова сказаны нарочито громко, взывая к владельцу временного жилья. затем, старенький и не особо надежный на вид замок щелкает, отворяя тяжёлую дверь. за порогом виднеется есенин, который даже в глазок не удосужился посмотреть, прежде чем открывать, судя по искреннему удивлению на его лице. – ты..всё-таки шлялся где? - тон собеседника смягчается, он пропускает замершего паренька внутрь, резко и без всякого предупреждения тут же взимая чужие хрупкие руки в свои, заставляя пальто дернуться от неожиданности. – ещё и бинты замарал, ну что ж с тобой делать..пойдем перемотаю. – я и сам могу, не стоит. - говорит парень, пусть и знает, что ничего сам для себя не сделает, пока не будет на то острой необходимости. он не привык идти самому себе на встречу. – у тебя ногти в мясо, не можешь. - заявляет есенин со строгостью в голосе, на что уже не остается возражений и сил для препирательства. есенин усаживает бедолагу за кухонный стол, начиная обыскивать кухню в поисках аптечки. вообще, он был последний, кто ею пользовался и затем положил бог знает куда, но себе под нос он таки проклинает человека, который, дурак такой, не кладет вещи на свои места. через минут 10 поисков, сопровождаемых руганью есенина, аптечка таки-находится на одной из полок кухни, лежащая где-то за баночками с крупами, чаем и приправами. мерзнущий в это время тоже не молча отсиживается без дела - освобождает пальцы от толщи грязноватой марли, шипя от тянущей боли, когда бинты, подсохшие заодно с кожей и кровью упорно не хотят отлегать от мест повреждений. – аай.. - тянет тот, когда очередная ранка, на месте которой раньше красовался ноготь начинает неприятно кровоточить. радует лишь то, что это был последний палец, а остальные уже были свободны от бинтов. он бегло осматривает руки - кажется, раны не особо стремительно заживали даже невзирая на все приложенные есениным старания и скудные навыки врачебного дела. – снял? - поворачивается на звук выше упомянутый мужчина, держа в руках необходимые для повторной обработки чужих рук предметы. самым страшным для юноши, который ощущал себя подопытным кроликом, представлялась зелёнка. он боялся её по детски нелепо, каждый раз уточняя у есенина, обязательно ли её использовать, аргументируя её ненужность тем, что темно-зелёная жидкость очень больно щиплет и помогает. этот раз не стал исключением. – ой-ой, давай без зелёнки.. - встревоженно молвит юноша, бегая взглядом чернильных зрачков по комнате в поиске возможных путей отступления. но кажется, есенин был непоколебим в своём решении использовать столь неприятный собеседнику способ обработки кожных покровов. без лишних слов, тот садится за соседний стул, придвигаясь ближайшие и притягивая к себе чужие кисти рук. он оценивающе проводится по ним взглядом, выглядя немного разочарованным тем, что его труды едва-ли дали свои плоды. но решая лишний раз не напрягать парня и расправиться с делом быстрее, тот кладет чужие руки на стол, поспешно открывая банку зелёной жидкости и осторожно нанося немного на чужую кровоточащую мелкую ранку, на что парень резко крупно дергается и сводит брови к переносице. – не дергайся, а то спиртом будем обрабатывать. – с-спиртом?.. – сорока градусным. водочкой. – а ты говорил, водку пьют. – водка, друг мой, вещь очень многофункциональная.. есенин горько усмехается, понимая, что знает об её свойствах не по наслышке. но в чужих глазах он видит только непонимание и присущую им наивность. – а водка щиплет? – ещё как. – тогда водкой не надо. лучше зелён..ай. больно, у меня уже руки замерзли.. есенин хмурится в лёгком раздражении, но всецело злости пока не ощущает. он готов потерпеть чужие жалобы, если они вскоре прекратятся. хотя, куда более действенным методом было заболтать собеседника, нежели чем просто заниматься кропотливой работой под сопровождение отвлекающего нытья и дрожащих рук. – как настанет зима, подарю тебе варежки. что бы руки не мёрзли и ногти не терроризировал. - задумчиво тянет есенин, потянувшись за ножницами, которым он неспешно отмеряет нужное количество чистой марли на уже обработанный палец паренька. в воздухе повис запах зелёнки и прочих медикаментов. – а мы доживём? - задумчиво вопрашает юноша, будто не особо веря в долгую продолжительность собственного существования. – тьфу ты..так хорошо сидели, что я и забыл, что за окном у нас - есенин демонстративно кивает в сторону кухонного просвета, за которым виднеется поле с стоящими вдали несколькими кчсниками. – ебаный апокалипсис. – ..я узнал что меня женя зовут. - невпопад цедит парень сквозь сжатые от холода зубы, и на секунду ловит на себе чужой удивленный взор светло-голубых очей, что быстро уходит куда-то в сторону, словно не желая надолго пересекаться с собеседником. – вот как. меня вообще сергей, будем знакомы. - в шутливой манере пожимает охладевшую руку есенин, надеясь, что собеседник поймет отсутствие серьёзности в его словам и действиях. тот несколько мгновений колеблется, пытаясь распознать чужие эмоции, но всё же выдавливает из себя что-то вроде неловкого смешка. да уж, до уровня распознания саркастичных выражений ему ещё далеко. – а ты не помнишь, какой у тебя был телефонный номер? - резко спрашивает пальто, которого всё равно было привычнее называть не по имени а по выданному ему прозвищу, как и есенину нравилось обходится без упоминания своего настоящего наименования. – нет. раньше помнил, когда телефоном пользовался. да потом стало некому звонить, разъебал телефон, да и номер запамятовал. – а. понятно. ты даже без доставок обходился? – а нахуя они нужны? это сейчас курьеры стали полезны, а тогда я и сам мог сходить до магазина. – как ты жил до апокалипсиса? - спрашивает паренек, чей взор перешёл на собственные руки, что все ещё придавались чужой помощи. – несладко. у меня даже своего жилья не было, снимал квартиры на день-два, номера в отелях, пару раз даже доходило до того, что меня позволяли оставить на ночлег в барах, когда в усмерть пьяный был, иногда друзья могли взять к себе. но долго я нигде не уживался - мой темперамент не каждому приходится по душе. с арендодателями ссорился, в барах вечно не проживёшь, отели посуточно удовольствие не дешевое, если это не какие-нибудь районы, больше напоминающие трущобы, а о друзьях и говорить не хочется. а ты что о себе расскажешь? - резво переводит тему есенин, видя на себе любопытный взгляд после слов о друзьях. – я не знаю..почти ничего не помню из сознательной взрослой жизни. лишь помню, что в детстве мы с мамой жили небогато, но дома всегда была еда, много фруктов и ягод, ведь врачи говорили, что ребенку нужны витамины. мной занимались, насколько это было возможно. сильно оберегали. даже чересчур. ну, работа барменом в итоге и стала..свободой, наверное. но я уже ни в чем не уверен, знаешь. – вот как. у меня детство было..другим, до меня особо никому не было дела. ну впрочем, я и не жалуюсь - у родителей были на то причины, и кто я такой, что бы их обвинять. зато молодость удалась, блять, на славу, до сих пор никак не забуду. знаешь, даже завидую, что ты ничерта не помнишь. – это не так хорошо, как звучит... – последний палец и будешь как новенький. - невпопад меняет тему есенин, осторожно фиксируя бинт на чужой бледной коже. – таак..готово, можешь идти. – спасибо. - парень тут же ныряет руками в карманы куртки, испытывая заметное и нескрываемое облегчение, но уходить не спешит. как, собственно, и есенин. – а ты помнишь что-то из своей..молодости? – мм..обычно, всё что касается этой темы я могу вещать лишь под нехилым градусом. - горько усмехается есенин, напрочь забывая, что перед ним сидит человек, что в силу своей неосведомленности в теме сарказма воспринимал сказанные ему слова настолько прямо и буквально, насколько мог. – ну сейчас вроде, все сорок семь? в помещении, вроде, немного меньше, но.. – а говоришь, мол барменом был. вот как мне тебе верить? таких простых метафор не понимаешь. – ..аа. - через пару секунд задумчиво тянет мерзнущий, таки осознав смысл чужих слов. – так называемого градуса у нас нету, так что придётся рассказать так..сигарету бы хоть. - мечтательно молвит собеседник, обращая внимания на то что сразу после этих слов парень начинает ерзать руками в бездонных глубинах карманов поношенной куртки. через несколько мгновений тот протягивет в чужие руки пачку собственных сигарет, самых дешевых и затхлых. есенин, тем не менее, не отказывается от проявления благоденствия в его сторону, безмолвно кивая в знак благодарности и забирая тонкую продолговатую коробочку из бледных пальцев. в этот момент он на долю секунды касается чужой кожи, ощущая резкий мертвецкий холод. примечательно, что он задел по большей части тонкие пальцы, обвитые толстым слоем марли. получается, такой хлад сквозил даже сквозь бинты? есенин решает умолчать свои мысли по поводу чужой физической особенности, переключив мысли на привычный ему ритуал в виде неспешного закуривания скверно пахнущей сигареты. – у меня, так-то, и свои есть. просто в комнату лень идти было. ну ничего, буду считать за взятку. ты мне сигареты, а я тебе самую, блять, настоящую сказку на ночь. пальто кивает, своевольно принимая на стуле более удобную позу - всё таки, они сидят не за ужином, поэтому нет ничего постыдного в том, что бы сесть на предмет мебели с ногами, обхватив колени руками и настороженно подвинувшись чуть ближе к курящему соседу. – с чего бы стоило начать..

***

миновало несколько дней с того радушного предложения от вовсе незнакомому его человеку. есенин, пусть и не до конца утративший веру в людей, с недоверием относился к чужой излишней открытости и искренности, но что-то заставляло испытывать любопытство, граничащее с желанием подобраться ближе, залезть под кожу и узнать, что же такого в раздумьях у человека, что так отнёсся к первому встречному, так ещё и в ноль пьяному и одинокому. кажется, в былую их встречу юноша предложил посетить заведение без компании друзей. есенин правда собирался, хотел отказать, но что-то заставило сдаться и поддаться на чужие уговоры и слова о том, что мужчина, всё-таки здешняя душа компании. сам он себя скорее ощущал главным ворчуном сборища друзей, не понимая, как те ему выдали совсем противоположный титул. но впрочем, это было не так важно. раз сказали, что он подходит на эту вымученно сыгранную роль, то должно быть, так оно и есть. правда, сегодня он собирался на очередную попойку вовсе не с уже осточертело приевшимися мыслями о том, как получше притвориться, что он в хорошем расположении духа. мысли заполнил чужой расплывшийся в голове образ. в то мгновение он был слишком пьян и подавлен, что бы пристально рассмотреть черты чужого лица. память на лица его всегда подводила в самые не подходящие моменты, зато язвительные гримасы своих приятелей так и неприятно оставались где-то на подкорке мозга, иногда предпринимая даже более страшные и уродливые черты в его гневных раздумьях. и с этими чертями во плоти он проводил сегодняшний вечер. время тянулось томно и мучительно, пока кто-то из друзей не обозначил следующим местом их увлекательной попойки тот самый бар, игриво переглянувшись с есениным, что мгновенно оживился, услышав хоть одну здравую идею за весь этот несуразный вечер. даже скинулся парой монет на такси до пункта назначения, ведь ноги уже едва держали обмякшее от алкоголя тело. и вот, с неким предвкушением предстоящего общения с заинтересовавшей его персоной, есенин первым заходит в этот аутентичный и немного не присущий обычному понимаю этого слова, бар. людей сегодня было предостаточно - обстановка была куда более шумной, чем отличалась от прошлого пребывания здесь. но он был человек относительно социальный, так что скопление толпы его не беспокоило. сейчас его беспокоило одно - побыстрее протиснуться сквозь неё, пробившись к барной стойке. этим он и принялся заниматься, порой слыша в высокую спину что-то в духе "а поосторожнее можно?" недовольно фыркая в ответ. ну что поделать, если со своим ростом он как слон в посудной лавке на фоне здешних низких посетителей? благо, никто не решил нарываться на яростный конфликт, и вот, есенин уже усаживается на последний свободный и осторожно обвитый красной кожей стул. он рыскает взором голубых глаз перед собою, видя совсем не ту личность, что так жаждал встретить этим и без того унылым днем, что едва ли обрёл надежду на спасение, когда они заявились здесь вновь. – что желаете выпить? - раздался гулкий женский тон, взывающий к недовольному посетителю и его друзьям, расположившихся где-то за его высокой спиной, не спуская глаз с здешней барменши. она ничуть не смущалась, ведь за долгий стаж работы свыклась с похотливыми взглядами от мужчин, а порой и от женщин. да и впрочем, сама знала, что вид у неё нестандартный для работницы такого загруженного посетителями и работой места. осторожно уложенные пышные локоны рыжих волос, по заигрывающему открытая одежда в виде алой майки и коротких шорт, а миловидное лицо всегда обрамлял яркий макияж и копна веснушек, слегка приглушённых пудрой под стать тону кожи. вот правда, сидящий перед нею посетитель показался ей исключением из правил - в его взгляде не было и толики заинтересованности или похоти, напротив, разочарование и скука. а рвался поближе к барной стойке он так, что она его заприметила ещё на середине его пути. стало любопытно, зачем же он сюда пожаловал, раз заказывать ничего не собирался, и выглядел уже изрядно выпившим. – а где, ну, этот..работник, который обычно тут? женщина на секунду замирает, резко поворачиваясь в сторону служебного помещения, бросая в ту сторону странный жест рукой. может, что-то своё, дружеское и неизвестное в своём значении есенину. затем, она возвращается к диалогу, задав единый уточняющий вопрос. – вы про бармена? у нас работников немало. если да, то сегодня моя смена, он не работает. - поясняет та, параллельно начиная выполнять чужой заказ. в её руках было больше уверенности и профессионализма, нежели у того юноши, но отчего-то, желание пить напрочь отлегло от души есенина. в чужих руках трещит шейкер, и кажется, женщина поглощена процессом, когда мужчина резко возобновляет беседу. – вы можете дать его расписание? стараясь показать столько уважения, сколько в нем уцелело вопрашает есенин, ловя на себе взгляд с толикой подозрения и недоверия. но кажется, времени выяснять причину такого интереса попросту не было, оно и без того утекало сквозь пальцы за приготовлением многочисленных алкогольных коктейлей на протяжении всей смены. та недовольно вздыхает, отставляя шейкер в сторону, беря в руки небольшой блокнот и ручку. она выписывает несколько дней недели, после чего поспешно вырывает листочек и отдает в руки мужчины. – спасибо. а номер дадите? - уже двигаясь на уверенности выпитого алкоголя спрашивает есенин, выдавливая самодовольную собственным успехом улыбку. – ..не наглейте. мужчина пожимает плечами в безмолвном жесте "как скажете", покидая место и освобождая то для тех, кто действительно нуждался в выпивке или болтовне с чисто объективно привлекательной женщиной. правда, та, убедившись что незнакомец отошёл достаточно далеко без колебаний покидает рабочее место, поспешно едва-ли не врываясь в служебное помещение, заставляя находящегося в нём парня вздрогнуть от неожиданности. лишь разглядев перед собою знакомую фигуру, тот кротко приветствует коллегу, не покидая своего места в ожидании объяснения такого резкого визита. – этоо..тут такое дело, не хотела тебя пугать, но мне стоит рассказать. мне кажется, на тебя кто-то запал. без всякого смущения и попыток обойти щепетильные темы молвит дама, ловя на себе смущенный взор. – ээ..подробнее? – ну, припёрся какой-то мужчина, смотрит недовольно. думаю, сейчас закажет алкоголь да уйдет восвояси. а он начал спрашивать, где ты, а когда сказала, что тебя нет, попросил бумажку с твоим расписанием! ты уж извини что солгала об твоём отсутствии, но он мне показался таким угрожающим. - на одном дыхании произносит рыжеволосая, поворачиваясь к расположившемуся в тесной каморке зеркалу, поправляя небрежно выбившуюся из осторожной укладки прядь. – это, может, из налоговой, а ты радуешься.. - с равнодушием процедил парень, который, кажется, чувствовал себя надёжнее в молчащем одиночестве и не привык к шумной компании, с аккомпанементом из сплетней, странных шуток и различного характера и рода историй. – не подумала про такой расклад событий. но налоговая, наверное, адрес бы спросила и представилась. - задумчиво тянет женщина, добавляя важную деталь. – он ещё номер попросил, но тут я отказалась. – так значит, расписание ты дала? – ой. проболталась. ну, вообще да. но пойми, я.. – да ничего страшного, не бери в голову. - поспешно отвечает юноша, бесцеремонно, но не со зла перебивая чужую незаконченную речь. – а ты чего от работы отлыниваешь, кстати? – замёрз.. – ой, бог ты мой. а я в майке и шортах потом обливаюсь..душно ведь. ладно, у меня есть идейка. женщина залезает в шкаф, куда обычно по приходу работники складывают уличную одежду, доставая оттуда яркую, леопардовую шубу, протягивая её замёрзшему пареньку, что сидел на полу, вжавшись в собственную куртку. – писк моды! и очень тепло. – ..я это не надену. – а я и не прошу. ты сверху накинь. отогревайся и возвращайся к работе. юноша сперва думает проявить сопротивление, но всё-таки мирится с чужим строго поставленным условием, накидывая на плечи пушистую шубку, ничуть не согреваясь, но мигом инстинктивно кашляя от резкой щекотки в носу. кто же столько парфюма льет?.. есенин тем временем стоит на выходе из бара, поджигая очередную сигарету, незнамо какую по счёту за сегодняшний промозгло неприятный и пасмурный день. прямо таки под стать его настроению, угрюмому и затхлому. резко, кто-то а-ля дружелюбно толкает в плечо, заставляя отвести табак от губ раньше нужного и недовольно вздохнуть, выпустив наружу копну дыма. рядом красовалась до тошного счастливая, покрасневшая рожа одного из названных так, приятелей. – ну что тебе? – тёлочку видел? вон, какая! а ты слинял, будто и не заметил. хоть попытал бы удачу, эх, ты.. – тёлочка - это детёныш коровы, а там стояла женщина. – пфф..да какая тебе разница? ты же все равно у нас не по женскому полу. на секунду есенин чуть ли не давится совершаемой в момент чужих слов затяжкой - услышанное им абсурдное и неприятно задевающее собственное чувство достоинства настолько, что даже не посмеешься. – бред..

***

пальто дослушивает чужой рассказ, припоминая, что уже ранее слышал нечто подобное от собеседника. неужто это его больная тема? – мм..то есть, они считали тебя другой ориентации? - переспрашивает юноша, задумчиво стуча перевязанными пальцами по поверхности стола. – ахуительно. это всё, что ты вычленил из всего моего рассказа? - съязвил есенин, пусть и понимал, что парень просто зацепился за последние сказанные им слова. – нет. я как раз хотел сказать. мне кажется, что наши истории похожи, много совпадений.. – только не задвигай хуйни. если ты имеешь ввиду то, о чём я подумал, то нет, вы выглядели абсолютно по разному, голос был иной, руки, тон кожи. – а имя? – ..я не помню его имени. парень в пальто ненадолго опешил, но таки решил не развивать диалог далее. он чувствовал, что мужчина медленно но верно начинал испытывать напряжения от раскрытия собеседнику, а тот учтиво это принимал, оставляя на пищу раздумьям полученную им информацию.

***