Каникулы в семействе Аддамс

      Она открывает глаза в…       Помещение было обито кожей, красной кожей, но не человеческой, по запаху, так это вообще синтетика.       Второе, что увидела девушка, так это то, что она прикована цепями к стене, и на её шее ошейник.       Но, видимо, это не всё, ведь она абсолютно голая. — Наконец-то, игра начинается…       Синклер конечно в попытке удовлетворить свой юношеский максимализм, девичью влюблённость и животное, в буквальном смысле, чувство страсти, конечно многое пересмотрела в своей недолгой жизни. Но это…       Перед ней, абсолютно ничего не стесняясь, стояла Уэндсей, практически вся в коже, но…       Видимые места укусов Синклер были абсолютно на виду, словно бы специально возбуждая оборотня.       Такое зрелище не оставило бы равнодушным никого, даже самого неизвращённого человека. — Мой маленький зверёнок наконец-то в сознании, что означает, что я правильно рассчитала дозу. — Уэнсдей, — сглатывает слюну Энид, — немедленно отпусти меня, я ведь тебя покусаю, меня эти железки не остановят! — А ты попробуй, волчонок, очень удивишься.       Энид с рыком пытается вырвать руки из ловушки, однако, эта попытка выглядит крайне глупо и смешно. — Молодец. А теперь, давай, я тебе кое-что расскажу. — Уэнсдей, отпусти меня, из-за этой кожи, я уже чувствую, как сильно ты возбудилась, ещё немного и я тебя точно искусаю и выебу до полусмерти. — Синклер, я далеко не дура, чтобы не предусмотреть такое. Конечно, перспективно звучит, однако, я всё ещё человек, а ты всё ещё моя девушка, хоть и альфа оборотень. Я узнала про вашу мощь, и сделала специальную конструкцию, которая прочнее твоей силы. — В книгах полная ложь, и оборотни в разы сильнее! — Знаю, именно поэтому я сделала два механизма, и увеличила их прочность, на случай, если ты окажешься сильнее.       Синклер расстеряно озирается по сторонам. Что всё это значит? — Я… я не понимаю, зачем тебе всё это? — Детка, ты не поняла? Я хочу тебя трахнуть. Очень сильно. Прямо скажу, что накупила кучу игрушек для развлечения, не считая того, что я помню, что ты сделала со мной и не раз сделала. — Я… меня нельзя… — Не пытайся сказать, что из-за того, что ты альфа, тебя нельзя поиметь. Ты в человеческом обличии биологическая женщина, и все твои функции работают как надо. Разве что, дети лягут на мои хрупкие плечи. Я читала, изучала, разбиралась во всём, чтобы случайно не нарушить твою волчью гармонию с твоим человеческим телом. — Я боюсь. — Я предусмотрела почти всё. Расслабься. Хотя… если ты будешь хоть немного сопротивляться, выйдет интереснее.       Синклер улыбается, а затем ещё раз с ещё большим злобным рыком, пытается выбраться из… плена?       Попытка может и не пытка, однако, в ходе этой попытки, она почувствовала, что Уэнсдей не солгала. Острый слух услышал работу какого-то механизма.       Конечно, можно было бы попробовать приложить постоянную силу, однако, в таком случае, Энид, во-первых, не узнает, что приготовила Уэнсдей, во-вторых… если Аддамс действительно всё учла, то Синклер просто не сможет это сделать и останется без сил. — Попытка не пытка, да? — спрашивает Уэнсдей и будущая миссис Аддамс краснеет. — Да ладно тебе, ты наверняка хотела этого до первого укуса. Нет, я конечно понимаю, тебе в голову ударили мужские гормоны, что ты супер самец, и что я твоя самка, и в целом таки есть, но, мы люди, и у нас всё устроено по другому. — Я… думаю ты права. Только постарайся быть понежнее со мной, пожалуйста. — Значит, без сопротивления? — Подойдёшь в зону досягаемости, и я вопьюсь своими зубами в любое место, куда дотянусь. — Нельзя, у тебя пасть нечищена сегодня. — Пасть? Ты вообще моя самка, вон, даже укусы не прикрыла. А ведь, я куда тебя только не укусила, Уэнсдей-Уэнсдей, думаешь мною командовать? Я могу свиснуть, и ты ляжешь, раздвигая, — она демонстративно глотает слюну, — свои вкусные ножки, которые я буду кусать, и кусать не раз!       Синклер решила поиграть в игру Уэнсдей, всё равно, лето… и дома никого… — А ты попробуй, — говорит, скалясь, брюнетка. — Ляг на пол!       Уэнсдей покорно ложиться, подкладывая ладони под голову, упираясь локтями в пол. — Что-то ещё… моя госпожа? — насмешливо спрашивает черноглазая. — О да, конечно, встань, и попрыгай на ноге. — Которой? — Э-э, левой!       Аддамс встаёт и прыгает на левой ноге. — А теперь, развяжи меня и не сопротивляйся настоящему совокуплению!       Уэнсдей подходит к ней и…       Внезапно целует в нос. — Ты такая наивная. Твои приказы, на меня не работают. Точнее, я их громко слышу, настолько, что не слышу кроме них ничего, но я могу их игнорировать. Так же, как и твой этот доминантный запах. Уж очень сильной ты мне кажешься от него. Интересно, как тебя увидят другие оборотни. Что скажут? — Они скажут мне молодец, а на тебя будут смотреть улыбаясь, зная чья ты сучка, — говорит Энид, показывая свои клыки. — Воу-воу-воу. Как нецивилизованно и бескультурно у вас всё устроенно. — Что есть, то есть, жёнушка…       Подобные слова заставили Уэнсдей покоситься, и внезапно очень сильно покраснеть. — Я… я сказала что-то не то, — значительно мягче спрашивает голубоглазая. — Нет… я… боже… если я отпущу тебя не удовлетворённую, ты меня загрызёшь. Жёнушка — это… перебор. — Не загрызу. Ну, но укуса тебе не избежать, как и последующего бесцеременного превращения с дальнейшим изнасилованием. — Я бы дала… тебе, почему изнасилование? — Потому что… тебе не нужно это знать. Это будет жестоко, долго и больно для тебя. Ты выживешь, но вряд-ли будешь относиться ко мне также хорошо. — Не забыла, что на нас проклятие Аддамс уже весит? Я тебя не брошу. А ещё, твоя пометка связывает нас. Всё, мы уже не делимы с тобой. — Боже… точно. Но… не надо меня отпускать. И… прости. — О, я хочу заставить тебя извиняться по другому, — довольно психопатично улыбается она. — А ты попробуй, сучка! Кого ты там трахнуть хочешь, да я тебя сама трахну!       Уэнсдей прописывает ей смачную пощёчину, однако, для Синклер, это ничего. — Это всё, что ты можешь? Я доминировала над тобой значительно лучше.       Правила этой игры пишутся прямо на ходу, поэтому обе чувствуют себя немного виноватыми друг перед другом.       Однако, дело надо довести до конца.       Если прерваться сейчас, то весь эксперементализм и его дух просто напросто пропадёт, оставив Синклер, нескончаемую роль хищника, а Уэнсдей, нескончаемую роль жертвы этого самого хищника. Что совсем не вяжется с их привычным поведением.       А потому, Уэнсдей идёт на решительный шаг, садя соски Синклер на клемы от какого-то электро устройства. — Думаешь, на меня это подействует? Тело оборотня выдерживает до полутора тысяч вольт, у тебя не найдётся устройства поджарить меня! — Маленькая, глупенькая альфа Энид решила, что я хочу её поджарить. Сейчас, я буду тебя ебать, ебать всеми возможными способами пока ты не поймёшь, что ты мой питомец. И когда ты это поймёшь, мы с тобой вместе насладимся нашими новыми отношениями.       Уэнсдей подошла к ней, прикрепляя электрические нарукавники, для усиления ощущений. — Ты всё ещё веришь в это? Ты пахнешь моей сучкой, — Энид пытается укусить свою девушку-пленительницу, почти нарочно промахиваясь, добавляя азарта ситуации, — и будешь пахнуть ею всегда! — говорит она, показывая зубки, которые у неё действительно выглядят грозно. — Выдру эти клыки за ненадобностью. Больше ты кусаться не будешь. Но сначала, заставлю тебя молиться мне.       Энид смотрит на неё крайне остервенелым взором, пытаясь, якобы контролировать ситуацию.       Однако…       Уэнсдей достаёт пульт и, выкрутив минимальную мощность, в двадцать пять вольт, нажимает на старт.       Тело Синклер даже не шелохнулось, но если судить по её уже твёрдым соскам и внезапно взлохмоченными волосами. Значит, это не осталось незамеченным.       Но больше Уэнсдей питала интерес к тому, что ниже пояса у её… будущей супружницы? Ведь там была максимально гладкая, словно бы бритая киска. Это эффект от превращения в волка и обратно? Все волосы, кроме головных, исчезают.       Да, Энид, кроме головы, была максимально гладкой, и если бы не опасность куся, который Синклер может сделать и по своей воле, то Аддамс обязательно бы провела руками по всему её телу, останавливаясь… в интересных для себя местах.       Она отпускает кнопку старта. — Слишком слабенький разряд. Не почувствовался даже. — Как у тебя может быть такое гладкое тело при том, что ты оборотень? — спрашивает Уэнсдей, слегка повышая мощность и нажимая на старт. — Это всё равно не работает на меня. Можешь поднимать до сотни. А что касается гладкости… ну знаешь, свои секреты.       Уэнсдей решает поднять мощность достаточно, чтобы Синклер перестала говорить так открыто.       Да, тела оборотней и правда выдерживают достаточно высокое электрическое напряжение, и с ними ничего не происходит. Не спрашивайте, как это поняли. Спрашивайте, почему Аддамс выбрала это в качестве начала.       Бродя по даркнету, в поисках хоть чего-нибудь об оборотнях, Уэнсдей удивилась такому количеству информации. Однако, тут же разочаровалась. Если сравнивать их со сканами книг из Невермора, то всё это представления обычных людей, не видящих оборотней в реальности. Или видящих, но не в волчьем обличии. А потому, почти девяносто пять процентов всей информации пришлось отсеять.       Но оставшиеся пять…       Уэнсдей удалось даже связаться с одним оборотнем, правда, была проблема в том, что это была Бета? Гамма? Уэнсдей не столько важно, ведь главное, что Синклер в их иерархии оборотень сильный и властный.

***

Н.О: Здравствуйте! Надеюсь вы понимаете, что в зависимости от иерархии вашего любимого в волчьей стае, и будут строиться ваши отношения. Бетам и Гаммам нельзя быть без Альфы, они усыхают без них. Что до Альф, то они могут сформировать свою стаю с вами, им этого будет достаточно для поддержания себя. У.А: У меня девушка. Но она Альфа. Н.О: Значит у неё сильные гены. Она вас уже укусила, или ещё нет? У.А: Укусила, но причём тут это? Н.О: Скажите, чем она для вас пахнет, постарайтесь описать запах. У.А: Дубовый аромат… холодной силы. Стоит ей меня коснуться, и у меня начинается что-то вроде лёгкой лихорадки, и… сладостратное чувство слабости. Н.О: А как вы слышите её голос? Он перекрывает другие звуки? У.А: Когда она подаёт мне какую-то команду, я перестаю слышать что-либо в принципе. Н.О: Значит, она укусила вас больше пяти раз… а контакт во второй фазе был? У.А: Она сказала, что это гарантированная беременность, но, я не совсем понимаю как. Н.О: Вам и не надо понимать. Альфа по природе может быть только самец, даже если это самка. Остерегайтесь её в полнолуние, и старайтесь давать как можно более сильные блокираторы, чтобы избежать… неприятных ситуаций. Обычно, такие ситуации происходят с молодыми волками до года появления волчьей формы. Значит, ваша подруга либо младше, либо поздно раскрылась. У.А: Пол года назад. Мы одногодки. То есть, с оборотнями старше, вполне возможно… иметь больше десяти укусов? Н.О: Можно, но не можно. Конечно, с возрастом самоконтроль растёт, но если вы такие уж ненасытные в половой жизни, постарайтесь недопускать укусов. А иначе, это вполне может привести к тому, что у вас будет крайне много детей. Если вы выдержите конечно. У.А: А у вас много детей? Н.О: Да, пока не научились с мужем во время процесса закрывать его рот, нарожали. И ведь, что удивительно, так это то, что у нас тоже есть дочь Альфа. У.А: Ну, если вы из… Ванкувера, то да, вполне возможно, что я хочу спросить у вас, как удовлетворить вашу дочь. Н.О: Нет, мы из Калифорнии. Не моё собачье дело, поэтому, расскажу вам, как вы можете помочь своей… девушке.

***

160 вольт.

      Синклер чувствует, как работают мышцы, чувствует, как растёт напряжение, а вместе с ним и… возбуждение?

200 вольт.

      Синклер закрывает глаза в надежде на то, что её самка не увидит столь печальное и удовлетворённое лицо своей Альфы.       Однако, Уэнсдей смотрит и подходит ближе.

240 вольт. (не пытайтесь повторить, вы не оборотень)

      Разряд, способный убить человека. Но не её. Для неё, это ритм пульсирующего возбуждения.       Уэнсдей близко, достаточно, чтобы вытянуть свою стопу, и коснуться ей… самого сокровенного места.       Это действует на неё сильнее, чем разряд тока.       Энид чувствует, как трясётся всё её тело, накрывая светловолосую девушку с головой.       Оргазм, каким бы он ни был, получается, крайне серьёзным.       Аддамс понимая, что первый этап закончен, отключает ток, чувствуя, как на ноге скопилась оргазменная влага Синклер.       Тело голубоглазой девушки сейчас в крайне расслабленном состоянии. Это позволяет черноволосой поднять свою ногу на уровень её лица, и сказать: — Лижи мою ногу.       Синклер сейчас не соображает ничего. А потому пытается сделать то, что ей говорят.       Уэнсдей вновь включает аппарат, понизив мощность.

70 вольт.

      Этого достаточно, чтобы стимулировать оргазменное ощущение в Синклер дольше, и чтобы она была более покладистой.       Видя подчинение своей девушки, Уэнсдей и сама начинает сильно возбуждаться, но, тут главное вовремя успеть.       После крайне футфетешистского дела, Аддамс на свой страх и риск целует свою девушку.       У неё нет сил сопротивляться. А ведь черноволосая даже не начала ещё.       Уэнсдей отключает аппарат. Но это не значит, что с ним закончено. Нет, она его не снимет, но сейчас не до него.       Сейчас, готка хочет… кое-что, что ей не досталось в другие разы.       Она легла на пол, на спину, притягивая за бёрда Синклер к себе.       На её лицо уже стекает сок страсти, однако, язык Уэнсдей впервые касается, столь гладкой и сладкой на вкус кожи.       Глаза светловолосой округляются как пятьдесят центов, ведь такого поворота она не ожидала. — Уэнсдей… прошу… прошу… включи электромашинку! — говорит она прерывистым дыханием, пока Аддамс наслаждается её телом. — Молись мне, умоляй меня, — говорит она.       Сейчас или никогда. — О всемогущая Уэнсдей, молю тебя, включи ток, и трахай меня своим всемогущим языком! Молю тебя! — Называй меня хозяйкой до тех пор, пока я не скажу, что хватит. — Да! ДА! ДА, МОЯ ГОСПОЖА, КАК ПОЖЕЛАЕТЕ!       Отлично. Уэнсдей ухмыляется своей победе, включая машинку.

130 вольт.

      Ток + язык. Такого, Энид не могла представить, даже в самой большой эротической фантазии. Особенно после стольких укусов, в адрес Аддамс.       Однако…       Давящее наслаждение заставляет её стонать, также, как это делала Уэнсдей.       Синклер проиграла, победив.

150 вольт.

      Энид чувствует приближающуюся разрядку.       Совсем немного…       Уэнсдей работает языком, достаточно неплохо, для своего первого опыта.       Впрочем, Синклер очень сильно ей помогает так же, как и помогает электрошокер, потому что, вряд-ли ей бы удалось довести светловолосую… Впрочем, возможность проверить у неё будет.       Это происходит крайне неожиданно.       Тело девушки напрягается под Уэнсдей, а затем резко обмякает, и если бы не железные путы, то, она наверняка бы упала.       С абсолютно мокрым, но довольным лицом Уэнсдей выползает, облизывая губы.       Свои губы.       Тяжёлое дыхание Энид, кажется, слышится сейчас во всём доме, а не только в этой комнате. — Уэнсдей.       Глухой звук.       Она произносит её имя так тихо, как только это возможно, однако, Аддамс слышит. — Уэнсдей…       Во рту у неё все пересохло, и силы покинули тело… — Дай укусить тебя. Молю.       Вид Энид, грозной и мощной, с момента первого укуса, внезапно стал таким мягким… таким нежным. Нежнее, чем был до. — Но ведь нельзя… — Один укус. Молю…       Уэндсей чувствует себя нерешительной. Слабой.       Нет. Она сказала нельзя сейчас. — Ты сказала… да и… я сама против. Я не подставлю шею. — Нет… — её тяжёлое дыхание слышится в ушах Уэнсдей. — Дай… руку… молю тебя…       У черноволосой итальянки есть только мгновение на принятие решения.       И именно за это самое мгновение, чужие острые зубы вонзаются в предплечье левой руки, накрывая Аддамс передавшимся от Синклер оргазмом.       Она едва не падает, но ловкая, хоть и прикованная рука успевает её поймать.       Синклер чувствует вкус чужой крови, наполняет её тело энергией, и внезапно, она ловким движением прокусывает себе губу, заставляя их кровь смешиваться у себя во рту.       Уэнсдей потеряла счёт времени, в виду… обстоятельств… однако, внезапное осознание агонизирующей боли из руки, заставляет её прийти в себя.       Синклер напоминает вампира, только она другое существо. Опаснее. — Отпусти! — говорит она, пытаясь отдёрнуть руку.       Но зубы Энид сильнее. — ОТПУСТИ!       Она не слышит.       Вкус крови затмил её разум.       Внезапно Уэнсдей перекрывает ей путь к кислороду, зажав нос, и Синклер отпускает её. — Блять, как больно… — едва ли не плачет Аддамс, однако, силы, чтобы не показать это есть. — Ну… теперь ты моя волкожена, — подытоживает Энид, слизывая кровь с уголков рта. — Чего? Ты же и так моя Альфа. — Твоя альфа, да, но, теперь, когда наша кровь перемешалась, а я укусила тебя после своего оргазма, ты… теперь моя. — То есть укусы до этого не считались? Блять, — говорит она, смотря на кровоточащую руку.       И уходит. — А развязать меня… ну да… спасибо…       Синклер чувствует себя немного беспомощной. Да, она вкусила крови своей, теперь уж волкожены, и теперь она взрослая особь, но эффект будет только после… не важно.       Уэнсдей вернулась с перебинтованной рукой, и пахла… совсем по другому. Такого нежного запаха Энид не чувствовала никогда. — Так блять, а теперь подробнее и с самого начала. — Те укусы… не считаются, потому что… так я довела тебя, а не укусила тебя после того, как испытала оргазм сама. Во-вторых, они достаточно короткие. Это… как бы объяснить, я просто сказала, что ты моя самка. Но… за тебя могли бы побороться. Сейчас — нет. Наша кровь, слегка перемешалась, и теперь она есть в тебе. Это… не сыграет роли. Не сейчас. Через пару часов, проявится метка, не знаю, что там будет, индивидуально всё это… и… я толком не знаю ничего. — В… всмысле? — Я ЖЕНЩИНА БЛЯТЬ! МЫ НЕ ЧАСТО СТАНОВИМСЯ АЛЬФАМИ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ЗНАЛА, — внезапно злится Энид, пугая Уэнсдей. — Я… я к тому, что мне этого не сильно рассказывали. Но думаю, я узнаю всё, как только смогу. — Подожди, кровь… — Инстинктивно. Поняла, что так надо, и… в общем, теперь ты моя на веки вечные. — Страшно-страшно. Проклятие Аддамс сработало на тебе уже давно, так что ты моя уже на веки вечные.       Уэнсдей чувствует, как её бросает то в жар, то в холод, то… в общем, такой укусище сильный, это ужас.       Хорошо хоть артерию не задела.       Она идёт к выходу, чтобы прилечь. — Уэнсдей! Ты куда! Освободи меня! — Мне плохо. А ты дикий кусачий зверь. Посиди пока. Хуже не будет.       Не успела стать женой, а уже оставляет мёрзнуть в холодном железе.