Каникулы в семействе Аддамс

      Кажется только сейчас они обе поняли что Уэнсдей стоит голая прямо посреди ванной комнаты. Очень близко к Энид… Подозрительно близко… — Почему ты на меня так смотришь? — спросила Энид, ибо взгляд Уэнсдей был каким-то… странным. — Щенок, а… в ванне можно?       Синклер покраснела и сказала: — Ну, да, но как же рана, она ещё не зажила… и… — Тогда возьми меня прям здесь. — Уэнс, ты…       Она приблизилась прямо к уху светловолосой: — Возьми меня жёстко, Альфа.       Возбуждающий шёпот. Чёрт…       Энид полностью раздевается, даруя вид на себя Уэнсдей. Черноволосая нервно сглатывает слюну. — Ты хочешь пожёстче? — Молю тебя об этом.       Они включают слегка тёплый душ. Никакого кипятка. Нет, Уэнсдей конечно любит кипяток, также как и суперхолодную воду, но, это она, а это Энид.       Голубоглазая нежно целует Аддамс прямо в губы. Нежно, но властно.       Её руки смело блуждают по телу черноволосой девушки, зная, что им можно всё. Слегка сжав бедра Уэнсдей, Энид услышала первый стон. — Нравится когда я над тобой доминирую? — Да-а, — произносит черноволосая. — Скажи мне это, давай. — Я люблю, когда ты надо мной доминируешь!       За это, Синклер вновь целует её губы, страстно, грубо. И при этом одна её рука подымается выше, сжимая одну из грудей Уэнсдей.       Тёплая вода струится, даря ощущение, будто они делают это под дождём. — Лю… любимая, а что будет, если поставить две метки? — спрашивает черноглазая. — Ну-у, ты обратишься в оборотня! — говорит Синклер улыбаясь.       Уэнсдей размышляет. Не долго, всего две секунды, но… — Я согласна. — Хах, да я же пошутила. Ничего не будет, просто ещё один укус. Никаких необратимых последствий.       Что в этой жизни происходит очень редко? Ну, образование сверхновой звезды это в космосе, Уэнсдей Аддамс улыбается, ну, это в ванной, ну и… хватит редкостей? — Тогда, прошу тебя. Будь жёстче. — Ох, как пожелаешь.       Синклер словно срывается с цепи. Её мокрые волосы такие красивые.       Черноволосая смотрит на неё необъяснимо странным взглядом. Таким влюблённым взглядом.       Энид грубо приподнимает её за таз, ноги Аддамс отрываются от земли, и тут же смыкаются на талии девушки.       Оборотень идёт аккуратно, старается не задеть место старого укуса.       Это очень важно, ведь она не собирается делать больно. — Моя самка.       Это эротическое высказывание служит лишь для одной цели. Сильнее возбудить в Синклер внутреннего зверя. — Твоя самка.       Ответ заставляет сильному узлу внизу живота затянуться до боли, чтобы тут же резко отпустить даря потрясающие ощущения.       Губы опускаются ниже, а руки поднимают выше.       Энид целует грудь Уэнсдей, медленно, нежно, вызывая стоны.       Однако, если животное не укрощать…       Она кусает грудь Уэнсдей, достаточно, чтобы у девушки прошло всякое возбуждение, а затем накрыло её двойной волной.       Аддамс чувствует сладострастное ощущение звериной любви, чувствует как всё её нутро жаждет покориться, и покоряется сильной Синклер. — Ааа, чёрт! — Больно? — достаточно грубым для себя голосом спрашивает голубоглазая. — Есть немного. — Твой запах… я рада, что ты принимаешь меня как альфу. Кажется, даже больше, чем нужно. — Просто… ух, продолжай!       Издав внутренний рык, Энид принимает это как знак.       Следующий укус приходится на руку Уэнсдей. По идее, мозг, должен был передать сигнал о боли, однако, мозг почему-то передаёт сигнал удовольствия. — Энид… — томным голосом произносит она. — Что? — грубым, почти не естественным для девушки голосом отвечает ей оборотень. — Что… ты нахрен сделала со… мной? — Видимо, твой мозг сейчас вообще не способен воспринимать любые сигналы. Это скорее всего связано с обилием феромонов в окружающем тебя воздухе. Но я тоже возбуждена до предела. — Чувствую себя немного беспомощной… — Это нормально, я не причиню тебе вреда. Я не могу позволить причинить вред своей самке.       Если бы кто-нибудь решил замерить содержание возбудетилей в воздухе, то… пришлось бы замерять количество воздуха, в возбудителях, потому, что, примерно так сейчас и было.       Однако, Синклер не останавливается. Ей мало. Ей всегда мало. Она кусает вторую руку Аддамс. Этого достаточно, чтобы дать удовольствие, этого мало, чтобы подарить оргазм. — Как у тебя с хваткой? — спрашивает Синклер. — В данный момент, или вообще? — В вообще в данный момент. — Не думаю, что продержусь долго, если ты будешь, хух, делать так. — Мне нужно, чтобы ты проявила чудеса ловкости. — Э… это какие? — Я тебя держу, расцепи руки. — Я… — Расцепи, я держу тебя.       Она делает как ей сказала Энид. Почему? Потому что Энид сказала. — Видишь. Я сильная. Теперь, медленно попытайся расцепиться и встать на ноги.       Энид держи одной рукой за спину, второй за попу, и наслаждается.       Черноволосая встала на ноги. — Теперь, я встану на колени, и выставлю руки вперёд. Поставь свои ноги на ограждения ванны. — Но… — Я держу тебя. Вот.       Энид действительно взялась за неё, держа крепко, чтобы, даже если у Аддамс соскользнула нога, она всё равно осталась прочно в этом положении. — Поставь руки вниз. Постарайся упираться. Вот. Теперь наслаждайся!       Синклер кусает внутреннюю часть левого бедра Уэнсдей, жёстко, до крови, доставляя той боль с удовольствием.       Сладкий запах крови самки одурманивает её. Однако, она не сможет сейчас превратиться. Рано ещё.       Но, разве ей бывает много? Она кусает правую внутреннюю часть бедра девушки, от чего, та издаёт громкий стон.       Теперь, когда обе ноздри вдыхают этот запах, её язык нагло и по-хозяйски входит в Уэнсдей, даря той потрясающий спект удовольствия.       Ноги, руки, да и всё тело девушки дрожит, однако, её альфа всё контролирует.       Она чувствует. Чувствует это…       Синклер кусает шею Уэнсдей, теперь, с другой стороны, чтобы не повторяться.       Их обеих накрывает страшнейший оргазм, но, Энид не даёт ей упасть. Напротив. Продолжая ощущать сладострастное удовольствие, она, повинуясь животному инстинкту, продолжает кусать Уэнсдей, совсем не задумываясь. — Фух… так дико, — говорит Аддамс. — Я рада что, тебе очень понравился секс по волчьим законам. — Я видела твои глаза. Такая животная страсть… это нечто. — Я едва контролировала себя, чтобы не навредить тебе. — Ага, и поэтому я вся искусанная! — Ну-у-у, за всё надо платить. — Так, теперь нам точно надо помыться!       Она едва стоит на ногах. Хотя, они обе едва стоят на ногах. — Не думала, что это так выматывает. — Ну, как говорят английские лорды: нелепые телодвижения.       Хах. Ох… им надо отдохнуть.

***

      Тётушка Кассандра совсем не ожидала звонок.       Однако, когда ей объяснили в чём дело, она радушно приняла своих родственников. — Может, останетесь на подольше? — Разве не вы нас пригласили на два дня? — спрашивает Гомес. — А ты всегда такой недогадливый? — спрашивает Фестер у своего брата. — Что? — Из Синклер, сейчас делают Аддамс. Ну или наоборот, мы, заглядывать не будем. — Ты… — Гомес смотрит на Мортишу. — Ну, да, да, она попросила два дня. Я попросила не разнести дом. — Мне… немного страшно! — говорит Гомес. — Это потому что ты отец девочки, но, можешь не боятся, с ней вторая. — Я боюсь не за Уэнсдей! — Хах…       Мог ли кто-то из них подумать о том, какая Уэнсдей окажется такой любвиобильной по отношению ко всего одной личности. — А может, действительно оставим их на подольше? — Ну-у-у, я даже не знаю, всё-таки они дети и… — Уэнсдей никогда нас не подводила. Не смотря на то, что, её слова о нас порой… не лестны. — А Энид, нас не подвела на испытании. — Ладно, ладно, дадим и время до конца недели. — Ну вот, уже лучше! — Только надо предупредить их, а то, будут ждать нас.

***

— Здравствуйте, миссис Аддамс. А, Уэндсей, она сейчас спит, но я всё равно собираюсь будить её.       Аддамс просыпается от того, что в её нос резко ударяет огромное количество запахов.       Жареная картошка, мясо, резаный хлеб, масло, томаты…       Откуда доносится этот запах?       В комнату заходит Синклер, совершенно никого и ничего не стесняясь. — Вы же не против, что я воспользовалась кухней? Я просто, готовила ужин, и обещаю что всё уберу. Нет, я всё-таки всё уберу. — она улыбается, — именно поэтому я и поднялась, чтобы позвать ужинать. Вставай, соня!       С трудом разлепив глаза, она видит Энид, стоящую над ней в… боже мой… этот фартук ей крайне идёт. — Да, ало, — сонным голосом отвечает черноволосая, когда ей дали трубку, — ничего не разносили, что надо то? А… А-а, ого. Спасибо… что-ли? Неожиданно совсем. Ну, давайте, пока.       Она сбрасывает звонок, и тут же валит Синклер на кровать. — Энид! Нам дали ещё время! — О, это действительно хорошо. — Да, я договаривалась на два д… — она понимает что сказала. — Договаривалась? — Ну-у-у… — Уэнсдей, скажи честно. Ты это спланировала? — Воспользовалась тем, что они сделали с тобой. Чтобы ты им отомстила, причём, не раз. — Ты только встала, а уже хочешь чтобы я тебя поимела… — Ты что-то говорила про ужин, — резко уводит тему Уэнсдей. — Задача любого Альфы — накормить свою самку! — Ого, какие интересные правила. — Это ещё ничего. Есть и глупые правила. Например, без меня, ты не можешь общаться с другими оборотнями. Не важно, кто они в иерархии. — Серьёзно? — Да. Абсолютно. — Какой ужас. И… этим правилом прям пользуются? — Конечно, только, не так, как оно изначально планировалось. Теперь, ты не можешь общаться только с другими Альфами без меня. — Ого… ну и дикость. — Вот тебе и волчьи правила.       А Синклер отличный повар! Чёрт, она идеально попала в прожарку мяса. И картошка идеально нежная! — А почему ты решила сделать стейк? — Не знаю, я уснула с тобой. А проснулась от голода. Есть нечего. Ну, и я доверилась своему организму. А он требует мясо с кровью. Скорее всего это после… — она покраснела, — ну, ты поняла меня! — Ну, лично я, глобальных перемен кроме нюха не чувствую. — Ха… это пока что. Твоё тело уже сейчас в двойном объёме вырабатывает женские гормоны. — Что? — После укуса, в твоё тело попала волчья слюна, сама по себе она безвредна, однако, в ней куча свойств, и поэтому, сейчас твоё тело вырабатывает всё в двойном объёме. — И… сколько такое будет длится? — Ну, дня два. Если мы не продолжим конечно. — А… если продолжим? — Обычно, половой процесс длится несколько дней, и после него самка беременна. Поэтому, мы закончили. — Всмысле? У тебя нет… — Нет. Но это не значит, что я как Альфа, не смогу тебя оплодотворить. Просто, это будет труднее. — Нихрена себе… а если… если я тебя… ну… — Хм… а это мысль. — А ты не перестанешь быть альфой? — Ха, смешная. Альфой нельзя перестать быть. А вот другие, могут подняться на пару ступеней выше. Но это не изменяет ничего. — А я в иерархии кто? — Ты, моя самка. Всё. Ты же не оборотень. — А после стольких укусов я… — Оборотнем нельзя стать, мы не в той вселенной, чтобы можно было. [Данные удалены] — Оборотнем нельзя стать, им можно только родиться.