Каникулы в семействе Аддамс

      Вы знаете, вот бывает лежишь, спишь, ну или делаешь вид что это делаешь, а под боком у вас комок счастья.       Это может быть кошка, собака, любимый человек или ребёнок.       Не суть. У неё, это любимый человек. Ну или не совсем не человек. Не суть.       Уэнсдей обнимает свою Синклер во сне, держит её крепко, на всякий случай.       Но, везде случаются внезапности, не так ли?       Внезапно единственное что, давало ей радость жизни задрожало, и… она дышит тяжело, и ещё её сердце так странно стучит.       Уэнсдей слышит шёпот: — Нет… нет… прошу…       Что происходит в голове у оборотня? Она бы очень хотела об этом узнать.       Однако, всё, что ей остаётся, это начать гладить её, чтобы попытаться успокоить.       Аддамс касается своими губами волос Синклер и…       Тёмный лес, Синклер лежит на траве, а рядом странная сущность, нет. Не сущность, человек, одетый как-то странно. — Синклер, кто это? — спрашивает Аддамс.       Энид поворачивает на неё голову и… — Уэнсдей… что ты здесь делаешь?       Странный человек снимает маску и… — Да, — очень страшно улыбаясь произносит, — Уэнсдей, что ты здесь делаешь?       Это… — Я твой ночной кошмар? — спрашивает Аддамс. — Я… Не совсем…       Она показывает на Уэнсдей. Нечто тёмное покрывает её тело, она увеличивается в росте и… — Да, мы её ночной кошмар. Она боится за нас, и нас тоже. — Ты блять вообще что несёшь! — Да ладно тебе, знаешь, мультивселенная полна безумия, Уэнсдей. Кто тебе сказал, что ты в голове СВОЕЙ Синклер? Кто тебе сказал, что ты в ГОЛОВЕ? М? — Исчезни! Я не дам её в обиду.       Она защищает её и…       Внезапно Уэнсдей чувствует прилив сил и… крылья за спиной? — Ну… ты просто так грозно стоишь, типо… мой ангел хранитель. — Ты имела ввиду, тёмного ангела, бейба? — говорит Уэнсдей и подмигивает ей. — Надо же, я воплощение не только страха, но ещё и уверенности. Ну давай, сучка, посмотрим, кто сильнее!       Уэнсдей пришедшая из реальности нападает, она чувствует, как её когти дерут главный страх Энид. Чувствует мощь, которую ей дают. Это потрясающе.       Уэнсдей… убивает Уэнсдей. Парадоксально, но не суть. — Энид. Ты… правда меня боишься       Она поднимает на неё глаза. — Я боюсь за тебя. Видимо, страх из-за тебя стал страхом тебя. Но… я тебя люблю. Безумно люблю. — Боже… давай просыпаться? — Э-э, я не знаю как! — Ну… я не знаю, подумай об этом. Стой, ладно, я сейчас попробую выйти из твоего разума, и разбужу тебя. — Давай.       Аддамс тужится, пыжится, но… ничего. Не выходит. — Я… давай пройдёмся, по твоей голове. Что у тебя тут есть ещё? — Ну…       Они оказываются в кафе. Придорожном кафе. — Мы с тобой путешественницы? — говорит черноглазая отпивая из своего стакана кофе. — Нет, сейчас…       Придорожное кафе конечно хотело бы стать домом Аддамс, но, не выходит. — Итак. Мы в придорожном кафе. Замечательно. У тебя есть ключи? — Да, да, вот, — протягивает она ключи но… странной формы. — А от машины? — Думаю, они от машины. — Боже мой…       На парковке был только один автомобиль, выглядящий конечно… ладно, и так сойдёт.       Синклер открыла машину и села за руль. Тут же внезапно оказалось, что она пристёгнута. А Уэнсдей внезапно переместилась на пассажирское. — Потрясающе. Чертовски потрясающе. Куда поедем? — Э… может в право? — Ну давай, поехали.       Несменяющиеся леса длились час. Второй час. Никаких изменений. — Надо будет, тебя в лес сводить что-ли. — О, нет, я знаю как выглядит лес, но… этот лес, он из сумерок… — Сумерок? — Ну, фильм такой, про человеческую девушку и парня вампира. Вспоминай, ты точно смотрела! — Нет, разве что первый фильм. И то, мне не зашло. — Боже… надо будет обязательно с тобой посмотреть. — Ага, гетеросексуальную историю. — Это романтический фильм. И вообще, ты моя Белла! — Твоя… Белла? — Ну да, ты моя Белла. — Хаха… ну, хотя-бы не Лестрейнж. — Хи-хи, а почему бы и не Лестрейнж? Ты будешь, Лестрейнж, а я тогда Малфой, Нарциссой Малфой. — Классно, инцестом я ещё не занималась. Они кстати, родные сёстры. — Оу… а… ну да, точно. Тогда я… э-э, во, тогда я Северус Снейп.       Внезапно появившийся сзади голос заставляет их напрячься. — Тогда, лучше уж Принц. Северус Принц. — Что? Вы кто? — Я? Я ваш бог. Я тот, благодаря кому вас сейчас смотрят. И не дают пораниться. — Ты… автор? — Ну, будем считать и так. — И… ты написал этот диалог? — Нет, сейчас, вы попали… я даже не знаю куда, я не контролирую вас. И не могу вас вытащить. — Погоди, но, ты здесь как-то оказался. — Ну я автор! Могу прийти, могу уйти, но, похоже, вам помочь я тут не могу. Не знаю, что случилось. — И… что ты прикажешь нам делать? — спрашивает Эн… Северус?       Внезапная трансформация удивила здесь всех. — Ого, то есть… это чьё-то сознание, но… как тогда я тут нахожусь? — спрашивает Автор, и внезапно исчезает.       Северус Синклер… Энид Принц… в общем не важно, он… она… смотрит на Уэнсдей. Которая, не изменилась. — Это не нормально, — говорит Аддамс. — Не нормально, что я здоровый мужик или происходящее? — Происходящее, в котором ты здоровый мужик.       Синклер вновь становится собой, и это хорошо, но, Уэнсдей немного страшно. — Уэнсдей, я… я по прежнему чувствую запахи. — И? Чем пах этот… автор? — Ничем. Вообще. Но ты пахнешь страхом. Не бойся, я тебя защищу.       Внезапный удар о машину очень резко меняет их настроение. — Чёрт… Чёрт! Я кого-то сбила! — Ты-ты… определённо кого-то сбила!       Они выходят из машины, чтобы проверить и… — ДЖЕНСЕН ЭКЛС?!       Они сбили актёра. Еб твою налево… — Что делать то теперь? — спрашивает Уэнсдей начиная натурально паниковать. — Э-э… я не знаю! Может, узнать как он? — Ага, узнать и взять авторграф!       Он поднимается и внезапно спрашивает: — Вы кто такие нахуй?       Он одет в… зелёный кевларовый костюм. — Я… я Уэнсдей Аддамс. — А я… Энид… Аддамс.       Аддамс-настоящая смотрит на свою девушку очень удивлённо. — Как я вас не заметил то блять? — Вы… вы скорее всего находитесь в сне, Дженсен, — говорит Уэнсдей успокоившись. — Какой нахуй Дженсен? Я солдатик, мать вашу. Стоп. Сне? Твою мать… Солдатик?       Уэнсдей смотрит на Энид. Энид смотрит на Уэнсдей. — То есть, не Дин Винчестер а солдатик? — Ну… я давно не смотрела сверхъестественного. — Вы что блять несёте? — спрашивает он, — и как ВЫ сюда попали? — Послушай, мы сейчас находимся все в её голове. Ты просто одно из воспоминаний. — Нихуя такое невозможно. Я живой! — Нет. Вспомни что-нибудь из своего прошлого. Тебе будет не трудно вспомнить только некоторые отрывки, которые она видела в сериале. — Про… про меня сняли сериал? — Нет. Про тебя не сняли сериал. А теперь давай мы все сядем в машину, и попытаемася выбраться. — Хуй с вами. Только синеглазка за руль не сядет. — Э… Уэнсдей, ты умеешь водить? — Да. Умею. — говорит она со странным выражением лица.       Стоило ей сесть за руль и тронуться, как черноволосая и говорит. — Я не умею водить машину. Но ты об этом не знала. Тебе стоило только представить это. — Значит, мы всё-таки в моей голове. — У меня только один вопрос, — говорит soldier boy, — ты блять канадка? — Вы про лес? — спрашивает Синклер. — Да. Или у тебя в голове сплошная пустота, что проще её было засадить ёлками? — Она фанатка сумерок. Слащаво-противный фильм про вампиров. Полная хуйня.       Энид удивлённо смотрит на Уэнсдей. — Что? Я высказала своё мнение. — А ты мне блять нравишься! — говорит Бен. — А ты мне блять нет. Я ле… нет, Синклер, если ты думала что я это скажу то нет. Я Синклероманка.       Энид удивлённо смотрит на неё. — Это такой наркотик? — Это моя фамилия, — говорит оборотень. — Блять. Курнуть то у вас есть хоть чего? — Э-э, нет, я не курящая, — говорит светловолосая. — И? Я же не предлагаю, я спрашиваю. — У неё аллергия на сигаретный дым. Плохо становится.       Внезапно, Уэнсдей даёт по тормозам, едва не сбив… — Джаред Падалэки?! — спрашивают обе удивлённо выходя из машины. — Кто такой этот Джаред? — спрашивает Бэн. — Дин?       Уэнсдей смотрит на свою девушку. — То есть, не Джаред а Сэм Винчестер. Замечательно. — Дин, где ты пропадал? — говорит Винчестер, решая обнять своего брата. — Ты блять ещё кто? Какой ещё в жопу Дин? Меня зовут Бэн! — Что… с тобой стало? — Стоп! Стоп все! — говорит Уэнсдей, — давайте-ка я всё проясню для вас. Это, — она показывает на Сэма, — актёр, Джаред Падалэки. Ты играешь Сэма Винчестера в сериале сверхъестественное. — По… по нам вышел сериал? — Стоп. Энид, ты смотрела серию, где Сэм и Дин попали в наше измерение? — А такая есть? — Ясно. Сэм. В общем, ты не существуешь в реальности. В той реальности, откуда я. Тебя никогда не было. Но, ты существуешь как актёр Джаред Падалэки. — Я… я даже не знаю… — Стой. Это, не твой брат. Вернее не так. Бен. Тебя играет Дженсен Эклс. Этот актёр, играл брата Сэма — Дина Винчестера. Вы охотники за монстрами. — И выглядим как лесорубы-педики? — Дин… — Да не Дин он! А Бен. Он же Солдатик, Служивый, Soldier Boy, он не охотится на монстров, он супергерой. Один из первых суперов, и один из сильнейших до того как его обманула и предала команда.       Они смотрят друг на друга. — Значит, супергерой? — Значит, охотник на монстров?       Бен и Сэм пожимают друг другу руки. — Отлично, надеюсь мы разобрались. А теперь, мы поедем вперёд. Потому что я категорически не представляю что в её голове, как, и почему!       Внезапные гром и молния…       Появление Автора оказалось чуть более красочным. — Я придумал, как вас вытащить. Сейчас, я щелкну пальцами, и вы обе проснётесь.       Щелчок.       Уэнсдей моргает, и понимает, что сейчас уже практически утро. Вернее, на часа шесть часов двадцать одна минута.       А ещё, черноголовая понимает, что вместе с ней проснулась и светловолосая. — Уэнс, мне приснилась такая дичь… — Я видела, какая дичь тебе снится.       Синклер удивлённо расширяет свои глаза. — Ты… значит ты действительно попала в мой сон? — Я вообще-то вижу прошлое, будущее и вроде как прорицательница, если ты не забыла. — Ну… такое трудно забыть. Особенно если учесть, что примерно благодаря этому мы начали встречаться. — Да, впринцепе, ты права… Энид Аддамс.       Энид краснеет и отводит взгляд. — Можно задать тебе вопрос, — говорит черноглазая. — Д-да, — смущённо отвечает голубоглазая. — Ты правда хотела бы стать миссис Аддамс?       Это очень серьёзный вопрос. Крайне серьёзный. — Ну… я бы уж точно не хотела оставлять фамилию Синклер, не смотря на то, что я твоя Альфа. — Почему? — Моя мать меня презирает. Мои братья, меня не понимают, да, я такая же как и они, но, они не поймут меня и сейчас. Единственное хорошее в моей фамилии это отец. Твоя… твоя семья лучше, Уэнсдей. И я хотела бы иметь с ними больше общего. — Ну, они точно обрадуются, узнав, что ты сможешь подарить им внуков и племянников. — Хах… да, это действительно сделало бы подарок. — Можно ещё один вопрос? — Уэнсдей. Я не отвечу тебе как. Потому что… я не могу объяснить это словами. Это нечто животное, первородное и так далее. Поэтому, мне будет проще это показать, но если я покажу это, это будет необратимо. — Да ладно уж, есть, там, противозачаточные таблетки например. — Нет. Это всё не работает. Если этот процесс происходит, он происходит так, что ты уже не сможешь избавиться от этого ребёнка. — Даже аборт? — Уэнсдей… — Нет, в нашей семье такое не делают, и мне бы это не простили бы, но, я говорю об этом чисто теоретически. — Даже аборт. Единственный шанс убить ребёнка — это убить мать. Всё остальное невозможно. — Оу… ну, получается… вы оборотни… живучие? — Да, хах, это так… — говорит Синклер немного грустно. — Что-то случилось? — Нет. Не случилось. Я бы безумно хотела бы ещё разок тебя но… если я так сделаю, то, это дойдёт до процесса. — Всмысле? — В общем… чем чаще… альфа кусает свою самку, тем сильнее она начинает пахнуть его запахом, и в какой-то момент, этот запах становится настолько сильным, что Альфа себя больше не контролирует. — Оу… у меня возник вопрос, а может ли быть такое, что один раз рожу я а другой ты? — Если ты забеременеешь от меня, то, я автоматически не смогу быть матерью. В теле оборотня вырабатываются определённые гормоны, и в конечном счёте, моя принадлежность к Альфам заблокирует эту возможность. — Оу… боже… даже не знаю, какая из меня выйдет мать. Вряд-ли хорошая. — Ну, в любом случае, мы сможем прибегнуть к варианту хороший полицейский — плохой полицейский. — говорит она улыбаясь. — И я буду плохим копом… — Я слишком жизнерадостная, чтобы мне стать плохим копом. — Боюсь, с этим не поспоришь. — Однако, это не значит, что я не могу сделать… — Синклер целует Аддамс, а в следующее мгновение оказывается на ней, сжимая её грудь, — вот так.       Уэнсдей смущённо на неё смотрит. — Оу… я… я пока не готова, к тому чтобы… — К тому, чтобы трахнуть меня? — Д-да… — Да ладно, ты же видела что я делаю, что в этом трудного? — У тебя был теоретический опыт. Тем более, что ты Альфа, а я даже не оборотень! — Боже… ну ладно, хорошо, — говорит она слезая. — Ты не обиделась? — Нет, что ты, Уэнсдей… я знаю как тебе трудно. У нас… полно времени. Так что, когда будешь готова, просто дай мне знать, лады? — Э-э… да, хорошо. Я… дам тебе знать.

***

      Уэнсдей сказала что будет работать, и попросила её не отвлекать.       В целом, Энид действительно старается не дёргать её в это время. Творческий процесс это важно и трудно, и с мысли лучше не сбиваться.       А потому, она решила приготовить завтрак. Есть то всё равно хочется.       В целом… Уэнсдей не солгала, когда сказала что будет работать.       Она действительно работает, однако, не над книгой.       Ей пришлось достать наушники, чтобы… чтобы не спалиться в том, что она смотрит порно и записывает интересные моменты в блокнот.       Для чего? Абсолютное незнание процесса, а так же то, что Синклер больше не может… удовлетворять потребности обеих, то, ей нужно понять чем она может помочь.       Порно по их части оказалось достаточно много, но всё не посмотришь, поэтому, было принято решение что всё будет смотреться в режиме 2х.       Очередной ролик, достаточно приятные на вид актрисы, при этом, в целом, всё довольно неплохо выглядит.       Как гром среди ясного неба на плечи Аддамс ложатся чужие руки, от чего она едва не подпрыгивает на месте с сердечным приступом. — Работать говоришь, будешь? — Т-ты н-напугала меня! — Надо же, я напугала ту, которая сама пугает всех подряд. А теперь ответь мне на вопрос, мне… начать ревновать, потому что ты смотришь на других девушек? — Ты… ты всё не так поняла. — Очень часто звучит это фраза. Потрудись объяснить что я сейчас вижу. — Я… я хотела тебя удивить. Думала, что… посмотрю что-нибудь и пойму как правильно тебя удовлетворить. — Ох… Уэнсдей. Знаешь, если бы я тебя не покусала, в жизни бы не поверила. А знаешь почему. Потому что сейчас… твой запах не выражает возбуждения, по крайней мере, не в таком объёме, о, вот, я уже чувствую как в твоей голове начали всплывать воспоминания. Послушай, мне не обязательно тебя кусать, если ты… боишься сделать что-то не так, я по-прежнему могу удовлетворять тебя. — Нет. Энид, это не правильно. Тем более, что, у нас человеческие отношения, а не… оборотнические. Я не могу допустить, чтобы ты была неудовлетворена. — Я… я приготовила нам завтрак. Принести? — Что? Нет конечно, никогда не позволяла себе есть рядом с рабочим местом. У меня по прежнему работают руки и ноги, — говорит она вставая, — чтобы дойти до кухни.       Она уже собиралась выйти из комнаты, как внезапно, Энид схватила её за руку, и очень грубо притянула к себе. — Энид… — Ш-ш-ш, — говорит она громко вдыхая запах от места где был первый укус.       Черноволосая молчит, но её крайне… смущает этот момент.       Внезапно Синклер целует это место и отпускает свою девушку. — Что это было? — Это сродни… если бы какая-нибудь кошка понюхала кошачью мяту. Ощущения примерно те же. Я чувствую твой запах что подарила тебе, чувствую запах твоей кожи и запёкшейся крови связывающей нас как нечто большее. — Оу… а я могу ощутить что-то подобное? — Ну… примерно, но, куда в более худшем формате. — Но тебе нравится… тот запах? — Скажу честно, это возбуждает. Так и хочется тебя покусать ещё больше, однако, я не могу этого сделать, сама понимаешь. — А что у нас на завтрак? — Салатик с томатами, огурчиками, нерафинированным маслом, солью и перцем, тут, сделала на свой вкус, но если будет пересолёно то заешь хлебом, яичница, с жидким желтком и жаренным беконом, сендвичи с салями и грудинкой… — Какой грудинкой? — Которая была в холо… её нельзя было трогать?       Аддамс подрывается с места, и открыв холодильник спрашивает: — А ты всю использовала или нет? — Э-э, только половину. — Половину…       Черноглазая достаёт из холодильника кусок говядины и смотрит на него. — Твою то мать… — Что не так то? — Она мариновалась, понимаешь? Не готова она ещё. — Да у неё же мощнейший запах специй, и её коптили уже. — Черт… это… в общем это был сюрприз для твоих родителей и тебя. Её лично мариновал Дядюшка Фестер. — Для… для кого?! — А ты думаешь, они действительно оставят тебя здесь одну? Папа говорил с твоими родителями, они хотят приехать на пару дней. — И… забрать меня? — Нет. Чёрт, чёрт… что же… ох… сейчас я ему позвоню.       Внезапный телефонный звонок прерывает её размышления.

«Фестер»

— Как чувствует. — она берёт трубку, — Да, дядюшка. Как там… прости, я случайно порезала половину на сендвичи. Что? Одна нам, остальные пять для… фух, ладно, а звонишь чего? А… да, всё в порядке, мы живы, дом цел. Что? Нет, вообще никто не умер, по крайней мере в районе нашего участка. Хорошо. Я передам.       Энид смотрит на Уэнсдей. — Повезло тебе. Иначе, я не знаю чтобы мы делали. — Это же просто грудинка. — Ха… просто грудинка, ты бы видела, как он работает с этими вещами, и ты бы восхитилась. Это не повар, это художник. — А… кем работает твой дядя? Он… ну не похож на садовода. — А он и не садовод. Но, сейчас он садовод. Я не могу тебе сказать, поскольку это тайна.       Синклер подходит ближе. — Даже, для твоей Альфы? — Вот станешь миссис Аддамс, и мы посвятим тебя во все семейные тайны. А пока можешь даже не пытаться. — Ох… ладно, ладно. Надеюсь, ничего страшного. Но… вообще, прости конечно, но он кажется мне… немного психом. Может… твой дядя актёр? — Ну… как тебе сказать, роли ему приходится играть. Так что в какой-то степени да.       Уэнсдей не сказать чтобы фанатка еды, она относится к этому как к способу выжить, а не к смыслу жизни.       Но, кажется Синклер умеет впечатлять. — Боже… это же потрясающе! — Ну, я бы не сказала… — Да нет, это правда потрясающе вкусно! — Твоя мама готовит лучше. Я не слышала, чтобы ты её нахваливала. — Энид я… — Твоё отношение к твоим родителям… предвзято. Тебя любят. — Ну… — Аддамс опускает взгляд. — Я… не имею права конечно навязывать тебе это, но, ты бы задумалась над этим. — Х… хорошо. — А вообще, я рада что смогла тебя впечатлить едой. — Да, спасибо тебе. Очень вкусно.