Русалки не ищут сокровищ

      Ёнджун никогда не думал, что в его жизни будет что-либо более унизительное, чем день, когда властелин подводного королевства лишил его права находиться с остальными русалками.       По сути, так и случилось. Никогда до этого он не видел столько разъярённых взглядов, направленных на него одного. Когда единственное желание присутствующих – отправить тебя к чёртовой матери, чтобы в королевстве никто не вспоминал о том, что здесь однажды жил предатель короны.       Все смотрели и думали, как же так могло случиться. Совсем молодой парень, которого ждало его место в дворцовой страже, вдруг свернул на кривую дорожку и покусился на десятки человеческих жизней. Это точно тот Ёнджун, которого они знают? Тот самый Ёнджун, который всегда был верным спутником наследного принца и мечтал служить ему до конца своих дней? Разве он мог так нахально преступить закон?       Для всех он был хорошим парнем с кучей перспектив. Никто не замечал, – или не хотел замечать, – как внутри он сгорал от желания восстановить справедливость и метался от одной ужасной мысли к другой. Ничто не вернёт ему родителей, но, может, Ёнджуну станет легче, если он увидит, как другие люди тоже оказываются на месте жертвы и теряют самое дорогое, что у них есть.       Где-то на берегу моряка ждёт его семья, но он больше не вернётся, потому что Ёнджун утащит бедолагу в бескрайние воды. Он слишком поздно осознает, что не может дышать в океане, а потом, когда до суши дойдет весть о кораблекрушении, его маленькие детишки будут горько плакать дома.       Плакать. Или рыдать, захлёбываясь от невозможности повернуть время вспять. Совсем как русал, когда сердитый дядя из дворца с недовольным лицом водил его по комнатам и заставлял забирать свои вещи, приговаривая, что скоро здесь будут жить новые стражники. Мальчонке толком и не объяснили, почему родители к нему больше не вернутся, а место, что стало его первым домом, теперь отдадут кому-то другому. Сказали, что мамы уже нет. Этого Ёнджун не понимал и оттого всё время думал, что она скоро приплывёт обратно, когда закончит с делами где-то вдалеке. Но потом исчез отец, а выражение лица ответственного за ребёнка стражника не сулило ничего хорошего. Мужчина не стал разжёвывать мелкому сиротке, почему король принял такое решение, как и не пытался быть с Ёнджуном мягким.       Будучи совсем маленьким, он услышал лишь сухую констатацию факта, но что-то в тот день навсегда треснуло в его молодой душе. «Твои родители мертвы». Три слова, сломавшие Ёнджуна у основания, не позволившие вырасти правильным.       Он не переставал плакать, бродя по коридорам дворца. Ёнджуну не хотелось уходить: здесь были покои его собственной семьи. Даже если мальчика впоследствии переведут всего лишь в другое крыло здания, ничего больше не сможет быть как прежде.       Однако всё это было давно. Настолько давно, что воспоминания о двух русалках, подаривших Ёнджуна этому миру, стёрлись до беспорядочных цветных пятен, не имеющих чёткой формы. На месте матери остался луч света и тепла, подпитанный догадками о том, какой могла быть эта женщина, если бы пираты не поймали её в тот злополучный день. А на месте отца зияла дыра. Он сам решил вычеркнуть себя из жизни маленького Ёнджуна, перекрывая всю подаренную заботу своим самоубийством. «Мы же могли вместе им отомстить», – часто думал русал, рассуждая о том, как бы распорядилась судьба при иных обстоятельствах. «Или ты бы научил меня милосердию. Мне его не хватает».       Но вместо этого мужчина выбрал исчезнуть. У каждого свой путь, и русал не вправе осуждать отца ни за какую минуту слабости. Хотя что ему до этих прав? Ёнджун только и делает, что нарушает правила, самостоятельно заталкивая себя в яму.       – Вы ведь знаете, что покушение на человеческую жизнь карается законом? – властный голос короля вывел парня из рассуждений. Ёнджун иногда ловил себя на мысли, что он похож на раскаты грома, особенно если мужчина чем-то рассержен. Такие резкие и пугающие, а ещё хлёсткие, как удар кнутом. Если где-нибудь в Греции верят, что подводными просторами правит Посейдон, то, честно говоря, истинный король русалок был больше похож на Зевса, спустившегося на морское дно.       Весь зал молчал в ожидании ответа обвиняемого, а Ёнджун смотрел правителю в глаза и искал в них хоть каплю ненависти. Русалу хотелось, чтобы отныне король его ненавидел. Чтобы узнал, каким подлецом он был всё это время, и испытал глубочайшее отвращение, подпитываемое кровью с ножа в своей спине. Так ему будет проще выгнать приёмного сына и забыть о том, что он когда-либо существовал.       Но в узких зрачках короля можно было прочитать лишь две эмоции. Сожаление, что Ёнджун выбрал неверный путь для достижения своих целей, и непонимание, почему его цель в жизни тоже оказалась неверной.       – Да, – спокойно произнёс Ёнджун, не смея отвести взгляд. Ему не стыдно, и все присутствующие это понимают.       – Как давно вы начали нарушать закон? – почти тут же спросил король.       Боковым зрением русал заметил, как подпирающий стенку Тэхён напрягся и повернулся в сторону Ёнджуна. Он что-то хотел сказать? Вероятно, он уже догадывается, что все те годы его друг не шутил, когда зарекался о мести. Молодой принц не знал, что после занятий по обороне его названый брат уплывал тренироваться дальше, только делал это уже в условиях реальной угрозы собственной жизни. А теперь, когда правда вскрылась, страшно представить, сколько нитей человеческих судеб Ёнджун безжалостно оборвал ради забавы.       Просто потому что может. Пираты убили его мать, не спросив у мальчика, хочет ли он дальше жить без родителей. Так почему тогда он должен о чём-то волноваться, поступая абсолютно так же?       Ёнджун облизывает нижнюю губу, пытаясь вспомнить, когда состоялся его дебют в качестве смертоносного очарования для мореходов. Слегка отвлёкся на Тэхёна, словив его подпухшие глаза своими, и усмехнулся.       – Это был первый раз, – нагло врёт русал, замечая, однако, что принцу от этой лжи стало легче. Будто Тэхён и правда надеялся, что Ёнджун не станет закапывать себя ещё глубже и растягивать срок наказания.       – Первый раз? И тут же попался, – противно фыркнула одна из придворных дам. – Да ты полный неудачник.       Когда-то эта женщина присматривала за Ёнджуном вместо пропавшей матери, но не смогла совладать с его скверным характером. Несколько жалоб Его Величеству быстро помогли избавить её от этой ноши. Самому русалу она тоже никогда не нравилась: вечно какая-то недовольная, с кислым лицом, как будто ей под нос навалили.       Поэтому сейчас Ёнджун без сожаления выпалил то, что давно хотел ей сказать:       – Закройте свою пасть, тётя Джихё. Хуями воняет.       Весь зал ахнул. Лицо униженной женщины надо было видеть: она сморщилась так, будто это её публично обвиняли в людских убийствах, и только молча открывала рот, не в силах что-либо ответить. Каков нахал! Она заботилась о нём в детстве, а он ей преподнёс такую благодарность? Ещё и при всей королевской семье посмел сказать такую грязь. Да этого наглеца прибить мало, не то что выгнать.       Опомнившись, Джихё хотела броситься к обвиняемому и дать ему по лицу, но другие придворные придержали её за руки и не позволили превратить процессию в хаос.       – Молчать! – рявкнул король, переведя взгляд с женщины на Ёнджуна. – Здесь вам не место для пустой брани. Говорите по делу либо держите язык за зубами, пока они целы.       Уже плевать, как сильно это скажется на итоге. Одним выговором дело не обойдётся, так что нет смысла пытаться подлизаться. Ёнджун бы с удовольствием послал далеко и надолго каждого, кто станет насмехаться над ним за рамками делового процесса. Никто не разрешал Джихё комментировать его неудачи, но женщина всё равно не удержалась от ехидного замечания. Выходит, получила ровно то, что заслужила.       «Это она – та змея, что сдала меня королю?» – появилась догадка у Ёнджуна. Уж слишком спокойной она кажется для того, кто опекал преступника, когда он был маленьким. Впрочем, русал мог и ошибаться, но подумать об этом у него ещё хватит времени.       Пятьдесят лет вдали от дома. Достаточно, чтобы составить список потенциальных крыс и подготовить для каждой приветственный подарок к дате возвращения.       Пока король зачитывал его приговор, Ёнджун думал о многом. Он допустил ошибку, когда позволил себе считать, что все эти годы сможет оставаться незамеченным. В выверенном плане обнаружилась пробоина, затопившая целый корабль одним стремительным потоком. Жаль, что всё так обернулось.       Особенно грустно за Тэхёна, который в один миг потерял верного друга и остался наедине с последствиями чудовищного обмана. Хотя какие они теперь друзья? Молодой принц прорыдал целый вечер, узнав о том, что Ёнджуна задержали, но потом отказался разговаривать с ним в последний раз, когда наказание уже было объявлено.       Он не хотел слушать оправданий, хоть и был уверен, что Ёнджун не обременит себя такой ерундой. Тэхёну нужны были извинения, но и на них тоже рассчитывать максимально глупо. Пусть лучше они разойдутся без разговоров, а принц сам заставит себя верить, что в глубине души русал не поскупился бы сказать «прости».       И одному только Ёнджуну известно, что именно он так хотел сообщить лучшему другу, прежде чем их разлучили на долгие десятки лет.

***

      Проснулся русал снова за решёткой в пиратском трюме. Измятая солома кое-где забилась под одежду и неприятно покалывала, а всё тело покрылось липким слоем пота и грязи с пола в клетке. Не прошло и недели с момента заточения, а Ёнджун уже скучает по водным просторам и ощущению моря вокруг себя.       Манящая свобода ждёт его всего лишь за деревянной стенкой фрегата. Интересно, что будет, если парень окончательно сойдёт с ума и проломит её своей головой? Небольшой дырки хватит Ёнджуну, чтобы ускользнуть, а пиратам она напомнит о том, насколько важно всегда оставаться в тонусе.       Но это всё пока только бредовые сценарии, приходящие к русалу рано утром, когда соображать ещё тяжело. Он пока не настолько одичал, да и с прикованными конечностями далеко уплыть не получится.       Парень ждал, что от него захотят большего, чем простого согласия на сделку. Ещё тогда, когда к нему для разговора спускался сам капитан Чон, Ёнджун не стал выкладывать всю подноготную Тэхёна, оставив за собой право указать на нужную русалку в самом конце пути. Но вместо этого он должен был привести «Достойный возмездия» к наземному острову королевства русалок, что давало пиратам ещё больше возможностей разгуляться и перерезать запястья там чуть ли не каждому второму.       В его голове это имело смысл. Субин и Юнхо уже несколько раз сказали, что избранную русалку убивать не станут – им нужно только несколько капель крови. Но можно ли им верить? Ёнджун не знаком ни с одной жертвой их поисков, так что даже не может быть уверен, что они их отпускали. С другой стороны, наверное, это его проблемы, что парень умудрился нажить пятидесятилетнее изгнание и не быть в курсе происходящего.       Тем не менее, ближе Тэхёна у него всё равно никого нет. Пока Ёнджун не разгадает мотивы пиратов настолько, чтобы доверить им судьбу своего друга, он и слова не скажет о том, что русалкой из предсказания может быть наследник подводного престола.       Получится прикольно, если и здесь его план разойдется по швам. Тогда придётся согласиться с Джихё, что парень в самом деле неудачник.       Но вот прошло несколько дней, а он всё лежал в своей клетке без дела и только доставал смотрителей расспросами по разным поводам. Он знал, что жизнь пиратов достаточно монотонна в перерывах от набегов, а участь пиратского пленника оказалась ещё хуже.       – Вы даже анекдотов никаких не знаете? – без особой надежды вздохнул Ёнджун, раздражённо пиная ногой прутья клетки. Две угрюмые морды по другую сторону решётки даже не повернулись, оставив вопрос без ответа. – Какие-то вы совсем тухлые. Скучно с вами, – добавил русал с досадой. – Попросите Субина в следующий раз прислать хотя бы тех, что были здесь вчера. У них иногда получается в юмор.       – Сейчас договоришься и у тебя получится в суп для всей команды, – откликнулся смотритель постарше, смерив Ёнджуна скептическим взглядом.       Никто на самом деле не собирался пускать русала на суп, но мужчина чётко дал понять, что болтать с заключённым не горел желанием.       Зато на следующий день Ёнджуну скучать совсем не пришлось. Вместо надменных лиц за прутьями решётки парень увидел знакомые тёмные глаза и самодовольную улыбку, с которой брат капитана встречал его с утра пораньше.       – О, Anfitrión вернулся, – сонно хмыкнул Ёнджун, наспех приглаживая волосы и вытряхивая лишнюю солому. Какое значение скрывалось за этим «анфитрионом», он не знал, но другие пираты при нём несколько раз называли так Субина. Звучит пафосно и, наверное, не станет для уважаемого на корабле человека оскорблением. А если и станет, то Ёнджуну как-то похуй, не он же его придумал.       Да и Субину явно это польстило.       – О-о, так тебе всё-таки нравится? – довольный парень чуть не засиял от этой фразы, брошенной невзначай. Услышать испанское слово от русалки, да ещё такое... Мёд для ушей.       Только Ёнджун сразу пожалел, что не узнал сначала перевод, и почувствовал себя каким-то глупым попугаем, которого заставляли повторять случайные слова и только что похвалили за первую удачную попытку.       – Нет! Забудь, нет, не нравится, – он замахал руками перед собой, звеня цепями, и поспешил перевести тему: – Ты наконец-то вспомнил о своей обязанности следить за мной? Болтаешься где-то, пока я разлагаюсь здесь на вашей гнилой посудине. Что это за условия? Сюда даже сундук не поместится.       – На кой чёрт тебе сундук, Златовласка? – спрашивал Субин, открывая клетку под чужим пристальным взглядом.       – Он послужит гробом для одного из вас, – съязвил парень, но тут же отвлёкся на отворившуюся решётку и протянутую руку пирата. – Что происходит?       – Ты идёшь со мной.       – Что? Куда? – Ёнджун едва успел подняться на ноги, как Субин потянул за кандалы и вытащил его из клетки.       – Ты жаловался на скуку, а у нас как раз желающих дежурить на палубе не хватает. Еду и проживание на нашем фрегате нужно отрабатывать, одного смазливого личика недостаточно.       Немного потоптавшись на месте, чтобы размять затёкшие конечности, Ёнджун несмело возразил:       – Я же помогу вам в поисках русалки. А ещё вы взяли мои волосы.       – Это плата за то, что мы не сдёрнули с тебя шкуру, – Субин равнодушно пожал плечами, будто для него обыденность – говорить такое своим пленникам. По нему вообще тяжело что-то сказать, когда дело касается эмоций, хотя Ёнджун позволил себе думать, что если проведёт с этим суровым пиратом достаточно дней, то со временем научится читать его как книгу.       Только эта книга точно не будет со счастливым концом. Нет, Субин не про романтику и детские сказки, где добро обязательно превозмогает зло и все живут радостно до старости. Пока что он больше напоминает справочник какой-то нудятины типа математики, разве что с редкими приколами в виде нарисованных пенисов на паре страниц. И вряд ли такие «счастливые концы» нужны читателям...       Субин кажется сложным и непонятным. Мало того, что его математика написана на двух языках, так ещё и скрыта под толстым слоем брони. Это вам не зельевар Бомгю, у которого на лбу написано всё, что он о вас думает. А уже через секунду это озвучивается его грязным ртом.       Нет, Субин совсем другой, Ёнджун это заметил с самого начала. Он знает, что у него есть причина скрывать что-то глубоко личное, просто пока не может это доказать.       – И что я буду делать? Драить палубу под твоим надзором?       – Exactamente, – с улыбкой протянул Субин и взял русала за запястье, чтобы направить к выходу наверх. Ёнджуну даже перевод не понадобился: на этот раз интуиция подсказала всё абсолютно верно.

***

      С поднятием на палубу сюрпризы не закончились.       Большую часть плавания на фрегате Ёнджун провёл лёжа в трюме, так что до сих пор слабо представлял, как выглядят пиратские будни и как часто пираты собираются наверху для обсуждения чего-то всей командой. Но что-то подсказывало, что сегодня полсотни человек выстроились вдоль борта по особому случаю.       – Они здесь, чтобы смотреть, как я мою полы? – спросил парень у Субина полушёпотом, пока они подходили к стоящему перед толпой капитану. Ёнджуну было некомфортно снова ощущать косые взгляды, но он обещал себе, что когда-нибудь это перестанет доставлять ему неудобства. Он постоянно косячит и действует необдуманно, поэтому пора бы и привыкнуть, что люди будут смотреть на него с осуждением.       – Помолчи, – шикнул пират, подтягивая парня вслед за собой.       Теперь Ёнджуну казалось, что мытьё палубы было лишь предлогом вывести его из трюма. Хотя в этом всё равно не находилось логики: зачем пиратам изворачиваться и что-то придумывать, если Субин и так может вытащить пленного насильно?       Развить эту мысль парень не успел, поскольку его остановили рядом с Юнхо перед остальными пиратами.       – Выглядишь хреново, – капитан окинул Ёнджуна взглядом. – Но это можно поправить.       «Вы бы ещё посреди ночи меня разбудили», – про себя подумал русал, впрочем, не особо заботясь о собственном внешнем виде сейчас. У русалок с этим проблем куда меньше, чем у неотёсанных мореходов, которые моются дай бог раз в месяц. Однако в этом вопросе команде «Достойного возмездия» стоило отдать должное: никто из экипажа не походил на грязного бездомного, не страдал от паразитов и не вонял помоями. На фрегате всё ещё присутствовала антисанитария, но даже Ёнджун заметил, что люди старались поддерживать свои тела в относительной чистоте.       Так что теперь неудивительно, почему русал на их фоне выглядел хреново. Несколько дней валялся на пыльной соломе без возможности даже лицо протереть.       – Я собрал вас всех здесь, чтобы представить нашего нового члена команды, – Юнхо обратился уже ко всем присутствующим. – Его зовут Ёнджун. Отныне он путешествует с нами на особых основаниях. Ёнджун любезно согласился поделиться ценнейшей информацией о местонахождении наземного острова русалок в обмен на сохранение своей жизни. Пока мы не доберёмся до цели, он будет жить на фрегате. Это не обсуждается.       По толпе тут же прошла волна сомнений и негодования. Ещё не было такого, чтобы капитан Чон добровольно брал в команду русалку, к тому же такую дикую и неуправляемую.       – Я ему не доверяю. Он пытался нас убить, – возразил один мужчина, после того как Юнхо кивнул, позволив тому высказаться.       Но в разговор тут же влез Субин.       – Ему доверять не нужно. Доверься своему капитану. Пока Златовласка своими действиями не докажет, что он для нас не опасен, я буду постоянно наблюдать за ним. И además... Видишь эти цепи? С таким обвесом на руках и ногах он далеко не уплывёт, даже если прямо сейчас сиганёт за борт.       Ёнджун смотрел на каждую враждебную физиономию, чувствуя внутри неописуемое наслаждение. Эти эмоции совсем не те, что были два года назад, когда такими же ненавидящими глазами на него смотрели русалки на суде. Тогда ему хотелось выть от досады и несправедливости, а сейчас чертёнок внутри него не мог нарадоваться. Пираты не оценили решение капитана принять Ёнджуна в команду, но они ничего не могут сделать, нравится им это или нет.       И Субин за него заступился, чёрт возьми. Не ждал, пока на недовольного пирата нарычит капитан, а сам поручился за «подопечного», не позволяя кому-либо даже думать о том, чтобы выкинуть его в море. Приятно знать, что ты теперь на корабле не пустое место.       Юнхо продолжал:       – За попытку самостоятельно избавиться от русала я лично оторву вам руки. Если вопросов больше нет, то возвращайтесь к работе.       А это уже впечатляет. Сам капитан впрягся за жизнь Ёнджуна? Вероятно, это и вправду какие-то неправильные пираты. Им знакомо и понятие чести, и необходимая дисциплина, и даже поддержание особого порядка на палубе. Ёнджуну определённо стоит пересмотреть своё представление об этих людях, ведь многие вещи в их повседневной жизни расходятся с тем, что русал слышал от знакомых в подводном королевстве.       Но вот, например, очищение палубы от песка и прочей гадости – это то, чего ему ни одна русалка не расскажет. Это больше, чем просто водить шваброй по полу и размазывать воду по доскам. Видать, целое искусство, которому Субин будет обучать Ёнджуна до тех пор, пока он не сможет назвать себя мастером.       Эмоций по поводу происходящего у него было больше негативных. По всему кораблю тут и там сновали пираты, занятые ежедневной проверкой снастей, мачт и парусов, так что Ёнджун не переставал притягивать чужие взоры, хотя Субин оперативно пресекал любые попытки поржать с бедолаги.       Потому что ржать мог только он сам. Это его Златовласка, он ответственный за все его косяки, поэтому только он может решать, кому позволено угарать, а кто получит за такое по ебалу. Но Субин, в целом, старался не демотивировать Ёнджуна насмешками. Им ещё столько времени предстоит провести на одном борту, так что можно попробовать наладить контакт и пообщаться без колкостей.       – Я устал, – жалобно протянул Ёнджун через полчаса после получения ведра и швабры. Помыто лишь несколько квадратных метров, то есть практически ничего.       – Присядь, отдохни. У тебя целый день впереди.       Субин наблюдал за ним без лишнего напряжения. Ёнджун матерился каждые две минуты, проклинал «этот вонючий корабль» и «всех тварей, что так сильно его засрали», однако пират не реагировал. Мол, кричи сколько хочешь, но тебе всё равно придётся перемыть здесь всё до сантиметра.       – Я хочу есть, – русал выплеснул всю воду из ведра и перевернул его, чтобы сесть как на табурет. – Никто не принёс мне еды сегодня. Ты вытащил меня на палубу, когда я едва проснулся. Это жестоко.       – Вот видишь, в твоих же интересах закончить побыстрее, – усмехнулся Субин. – Успеешь к обеду – чудесно. Если нет, то, может, к ужину справишься. Ну а если всё совсем плохо, то я позову Бомгю, чтобы он состряпал для тебя что-нибудь из остатков.       Опять этот Бомгю. Ёнджун не видел его с того дня, как заключил договор с капитаном, и уже практически успел забыть о его существовании, но сегодня обратил внимание на его хитрые глаза, выделявшиеся из толпы. Если бы взглядом можно было расчленить кого-нибудь и раскидать кусочки тела по всему морскому дну, то Ёнджун бы уже давно искал свои внутренности среди коралловых рифов.       – Здесь слишком много. Давай я помою половину, схожу на обед, а потом вымою остальное.       Последняя искра надежды погасла, когда русал увидел чужие нахмуренные брови и скрещенные на груди руки.       – Торговаться тебе не идёт. Мой, – приказал Субин, кивнув в сторону забытой возле бортика швабры.       – Не твой, – Ёнджун показал ему язык и поднялся, чтобы забрать ведро и продолжить уборку.       «Это мы ещё посмотрим», – не стал произносить вслух пират, не сразу сообразивший, к чему была брошена эта фраза. Златовласке нравится с ним спорить, и в этом их чувства взаимны. Не каждый день на фрегат попадает русалка, с которой Субину удаётся избежать ежедневной апатии и разбудить в себе давно погасший интерес к жизни.       Ёнджун его просто бесит, но делает это настолько филигранно, что вместо раздражения вызывает у парня азарт.

***

      Кусок угля в который раз выскользнул из пальцев Юнхо и развалился на несколько обломков, встретившись с твёрдой поверхностью деревянного пола в каюте. Некоторые ошмётки успели упасть на пергамент, где капитан старательно вырисовывал элегантный женский силуэт, но мужчина тут же их смахнул.       – Опять смазалось, – хмыкнул он с горечью, проводя пальцем по неаккуратной линии и размазывая уголь всё больше.       Когда-нибудь он сможет нарисовать эту девушку без изъянов, но художник из него совсем никакущий. Каждый раз, когда образ банши всплывает в его голове, ему хочется запечатлеть его где угодно, лишь бы только он не превратился в блеклую тень и не остался в памяти пятном без чётких очертаний.       Выходило плоховато. Вроде бы Юнхо отлично помнил все черты лица, мог с достоверной точностью описать позы, которые принимала эта девушка, но на бумаге всё получалось непохоже. Словно он рисует не свою любимую банши, а кого-то другого – обычную прохожую, которую увидел на берегу и тут же забыл.       Столько угольков ушло на эти косые линии, столько пергамента потрачено зря... Всё никак не получается соединить все элементы в целостный рисунок призрака, хотя попытка эта не первая и даже не тридцать первая. Узнай хоть кто-нибудь на корабле, что капитан так глупо и безуспешно тратит ресурсы, его бы засмеяли всей толпой. Лично бы ничего не сказали, но на попойке под конец дня только ленивый не обругал бы Юнхо за невообразимую слабость к какой-то бабе.       Её ведь даже не существует, это всё выдумки его больной головы, подпитанной сомнительным веществом. Трава порой творит с людьми такие чудеса, что в один момент оглядываешься и понимаешь, каким угашенным безумцем выглядишь в глазах окружающих.       Портрет получился не очень, да и Юнхо всё равно уже его испортил, размазав и без того жирную линию. Однако мужчина всегда подписывает каждую работу перед тем, как сомнёт лист и выбросит его за борт. У всех же должно быть имя? Рисунок не закончен, пока девушка на нём не знает, как её зовут. Она может быть не похожа на себя внешне, но имя точно подскажет, кого именно пытался изобразить капитан.       Подняв более-менее плотный кусочек угля с пола, Юнхо принялся выводить под портретом буквы. Кончик надломанного уголька оказался острым, поэтому писать было удобно. Меньше минуты стараний, и в самом низу листа появилась чёрная вереница букв, складывавшихся в красивое женское имя – Казуха.       – Но это не ты, – вздохнул пират спустя время, потраченное на повторное разглядывание портрета. Надеялся, что сможет рассмотреть в нём свою банши, но всё опять закончилось провалом. Он смял листок и сунул в карман без каких-либо видимых эмоций, собираясь потом избавиться от рисунка совершенно так же, как избавился от десятков других.       Захотелось закурить и вновь увидеться с девушкой, не дававшей его душе покоя. Мужчина потянулся за трубкой, надеясь успеть сделать пару затяжек перед приходом картографа, который собирался согласовать с ним намеченный маршрут. Каково же было его разочарование, когда он понял, что чудодейственной травки почти не осталось, а в ближайшее время вылазок на острова пираты не планировали.       Теперь захотелось разломать кому-нибудь стул об голову, но стул ему жалко, а претендент на звание «тупая башка» всего один – его Юнхо ежедневно видит в зеркале.       – Капитан, к вам можно? – нетерпеливый голос из-за двери прервал акт самобичевания мужчины. Видимо, он был так занят мыслями в своей голове, что даже не услышал стука.       – Входи, Ёсан, – Юнхо попытался сделать непринуждённый голос, но от картографа не скрылось его лёгкое раздражение. А ещё он наверняка заметил разбросанный по полу уголь, который, впрочем, оставил без единого комментария. То, что происходит в каюте капитана, остальную команду волновать не должно, будь у него там хоть оргия темнокожих, склад стручковой фасоли или собрание любителей вязания спицами.       Следом за Ёсаном в помещение прошмыгнул Бомгю, которого Юнхо ожидал увидеть немного позже, но выгонять не стал.       – Зелья готовы? – спросил капитан вместо приветствия.       – Да, можете приходить для проверки, – буднично ответил Бомгю, разглядывая карту, которую Ёсан уже разворачивал на капитанском столе. – А я могу остаться с вами? Интересно, чего такого наплёл этот русал и куда мы теперь поплывём.       – Дружище, здесь карты не игральные, ты же всё равно ничего в них не понимаешь, – возразил картограф, смотря на Бомгю с хитрым прищуром. Ему вообще без разницы, сколько людей будут наблюдать за его работой, главное построить нормальный курс.       – Пусть останется, – капитан поднялся с места и стал во главе стола. – Может, научится чему-то.       Правда, Юнхо не особо верил в эти слова, поскольку навигационное искусство тяжело познать с первого раза человеку, далёкому от работы с морскими картами. Это на суше всё может быть более-менее понятно, когда архитектура и особенности рельефа отмечены символами, а на водных просторах всё несколько сложнее. Хотя он никогда не считал Бомгю глупцом, ведь его ремесло зельеварения едва ли легче навигации. Как говорится, каждому своё.       Только вот уже через десять минут усиленного думания и попыток проследить, о чём ведут разговор капитан и картограф, у Бомгю закончилось терпение. Нет, это выше его сил, так что теперь он просто ждал, пока на куске карты кто-нибудь тыкнет ему направление, в котором находится загадочный остров, и он покивает с умным видом, типа всё ясно.       – Ёнджун сказал, что их остров находится за пределами нашей реальности, – объяснял Ёсан больше для заскучавшего зельевара, потому как всю эту информацию капитан уже слышал.       – Это же и так понятно, разве нет? – Бомгю поднял взгляд на картографа. – Если бы он не был спрятан магией Дейви Джонса, пираты смогли бы отыскать его ещё несколько веков назад. А морской дьявол весьма заботливый папаша, всё предусмотрел.       – Верно. Он создал для них безопасный кусок водного пространства, куда люди просто так попасть не могут. И, возможно, никто бы не стал устраивать никакую охоту, если бы эти хвостатые и дальше сидели на своей территории, не высовываясь в мировой океан.       – Ёсан ведёт к тому, что существуют определённые врата в мир русалок, – вклинился Юнхо и повернул карту на столе таким образом, чтобы показать на ней что-то Бомгю. – Наш querido invitado, новый любимчик Субина, дал наводку на место, где они находятся. Поэтому сейчас мы направляемся к Скалам Причастности.       Пират тяжело сглотнул. Если у него в памяти ничего не перепуталось, то эти скалы представляли собой огромное скопление массивных каменных выступов над водой, где таким крупным кораблям, как «Достойный возмездия», проходить было опасно. И этих выступов там несколько десятков – как среди них отыскать врата? Где они спрятаны?       – Блять... – ругнулся Бомгю, накрывая лоб ладонью. Мало того, что место само по себе таит угрозу для фрегата, так ещё и находится в каких-то ебенях. За время командования Юнхо их корабль проплывал возле Скал Причастности только единожды, и тот раз не обошёлся без проблем.       Ёсан улыбнулся и почесал затылок. Никто не говорил, что будет легко, а сами они бы в жизни не сунулись на ту проклятую территорию.       – Зато теперь мы ближе к цели, – картограф положил руку Бомгю на плечо в знак утешения. Не сильно помогло.       – Вы не думали, что это может быть план нашей мерзкой селёдки, чтобы мы напоролись на скалу и пошли ко дну всей командой? Пока все будут заняты спасением своих задниц, он незаметно свалит и уплывёт восвояси, наслаждаясь зрелищем, – парень переводил взгляд с Юнхо на Ёсана, ища поддержки в их глазах. – Неужели это не очевидно?       Капитан Чон нахмурился и некоторое время молчал, продумывая ответ.       – Это была первая мысль, которая возникла у меня после слов Ёнджуна. Русалкам верить нельзя, – он глубоко вздохнул, как если бы затянулся сигаретным дымом. – Но у меня есть план, как сделать так, чтобы в худшем случае пострадал только он сам.       – Ты же слышал сегодня Субина, Бомгю, – Ёсан принялся разворачивать новую карту, которую достал откуда-то из ящика в каюте. – Доверяй капитану: он знает, что делает.       У парня нет сомнений в Юнхо. Просто Ёнджун кажется слишком подозрительным. Он ведёт себя неадекватно, а ещё как-то быстро согласился сдать своих же. Бомгю не готов верить, что этот русал всегда по жизни настолько дурачок.       – Как думаете, капитан Чон... – пират напоследок повернулся к Юнхо, не собираясь больше нарываться на неприятности. – Рэйвен Сордо бы одобрил ваш план?       От упоминания морехода из легенд капитан на несколько мгновений замер и словно перестал дышать. Зрачки расширились почти до размеров радужки и стали выглядеть такими чёрными, будто готовы поглотить Бомгю целиком.       – Рэйвен? – переспросил тот, как если бы не верил своим ушам, и засмеялся. – Хах. Этот план был бы его идеей.

***

      По-настоящему оценить размер фрегата Ёнджуну удалось только тогда, когда он потратил несколько часов на отмывание его палубы от песка. Для этого пришлось вылить на доски десяток вёдер воды, сто раз пожаловаться на боль в спине и утомить Субина своими причитаниями настолько, что тот не захотел проводить остаток дня с русалом в трюме и прислал на свою замену кого-то из пиратов помладше.       Если честно, у Ёнджуна даже не было сил на возмущения по этому поводу. Помыть палубу на фрегате – дело не пяти минут, тем более для новичка, который не привык заниматься уборкой. Он с трудом пережёвывал пищу, сидя на углу общего обеденного стола, и мечтал просто лечь где-нибудь на полу, чтобы забыть этот кошмар.       Очень скоро такую возможность ему предоставили: Субин привёл русала обратно в клетку, где тот безвольной тушей упал на солому и провалился в сон. И даже не стал доставать паренька по ту сторону решётки, хотя в любое другое время он бы не отделался молчанием.       Новый смотритель тоже не гнался за беседой с пленником. Сидя в полумраке, он листал какую-то книгу и вообще не обращал внимания на то, что происходит в клетке. Ёнджун его в какой-то степени понимает: если каждый день на фрегате их заставляют работать настолько изнурительно, то посидеть понаблюдать за русалкой в трюме звучит как самый лучший отдых.       Но теперь отдых требовался ему, поэтому он не тратил много времени на рассуждения и позволил организму отключиться.       На этот раз ему ничего не снилось, а сырой пол в клетке показался слишком мягким и удобным по сравнению с тем, каким он был ещё сегодня утром. Только после пробуждения Ёнджун заметил, что соломы стало больше, а старую заменили свежей. «Невиданная щедрость с их стороны, мне никогда не отплатить за пиратское великодушие», – с иронией думал парень, проводя рукой по новой лежанке. Лучше, чем ничего, но раз уж капитан при всех заявляет, что Ёнджун их новый член команды, то можно было отнестись к нему не как к какой-то домашней свинке.       И кстати о свинках. Одна проблема оставалась нерешённой: русал всё ещё чувствовал себя ходячим разносчиком заразы. Палуба на солнце сверкала ярче, чем его золотистые волосы, не соприкасавшиеся с водой уже чёрт знает сколько дней. Если с этим срочно что-нибудь не сделать, Ёнджуну будет физически плохо от ощущения на себе толстого слоя грязи. По крайней мере, это действительно чувствуется так.       – Эй ты, – русал облизнул нижнюю губу, подползая к решётке и с надеждой смотря на парня с книгой. Нет смысла пытаться добиться чего-то от него, поэтому Ёнджун сразу заходит с козырей: – Позови Субина.       Элегантным движением пират закрыл книгу и отложил в сторону, демонстрируя русалу теперь своё подозрительно довольное лицо.       – Я же говорил, что без хозяина уже не можешь, – протянул он приторно, а Ёнджун сразу же узнал этот голос. Это тот самый парень, что приходил к нему первой ночью и предлагал солёное мясо.       Однако он ушёл из трюма раньше, чем русал успел крикнуть ему что-нибудь уничижительное вдогонку. Однажды Ёнджун обязательно выяснит, зачем он всё-таки тогда наведался, но у него есть дела поважнее.       Например, выпросить у Субина бочку с водой и кусок мыла, чтобы привести себя в порядок. И плевать он хотел на то, что такие вещи на кораблях обычно роскошь, которой явно не станут делиться с пленной полурыбой.       – Мне сказали, что ты соскучился, – без особого энтузиазма проговорил Субин на входе в трюм. Другого парня с ним уже не было.       – Тебе нассали в уши. Мне просто от тебя кое-что надо.       – Ещё бы, – парень закатил глаза, присаживаясь перед решёткой напротив Ёнджуна. – Иначе ты бы меня не звал.       Проигнорировав колкости, русал решил попытать счастья. В самом деле, глупо рассчитывать на успех, но это максимум, что парень может сделать, пока его возможности ограничены цепями и пространством внутри клетки.       – Я хочу помыться. Я чувствую себя ебаным мешком говна, который загнивает здесь час за часом. Эта мерзость просто убивает меня.       Ещё его бесит, что он до сих пор живёт на жалкой половине квадратного метра и ощущает себя калекой, пока не может даже свободно вытянуть руки, чтобы принять удобную позу во сне. Ещё здесь душно и воздух затхлый, словно парень не на корабле, а в консервной банке. А ещё он хочет знать, как долго это рабское отношение будет продолжаться, но, наверное, проблемы стоит решать постепенно.       – Я знаю, что вы сами где-то моетесь и вряд ли испытываете дефицит той штуки, что очищает вас от грязи, – добавил Ёнджун для уверенности, хотя сам он такой информацией не располагал. – Так жалко выделить и мне немного? Раз уж мы теперь заодно.       Субин пребывал в неком экстазе, пока слушал эту жалобную мольбу. Ёнджун очень старательно изворачивался, пытаясь сделать так, чтобы его просьба не выглядела унизительной. Видимо, ему по жизни было тяжело просить кого-то о чём-либо, а когда дело коснулось фактических врагов, то здесь ему и вовсе пришлось переступить через себя.       Но он такой наглый, что ему это только пойдёт на пользу. Субин не жадный, ни в коем случае, однако смотреть на эти просящие глаза и слушать взволнованный голос мог ещё очень долго. В этом определённо что-то есть.       – Думаешь, здесь кому-то не до мачты, как ты выглядишь? – пират состроил извиняющееся выражение лица, якобы он очень хотел помочь, но обстоятельства оказались выше него и всё тому подобное. – Знаешь, как говорят? Если намерения чисты, мыться необязательно. У чистого духа чистое тело. К чистому грязное не прильнёт.       – Да понял я, – рассерженно перебил его русал, до которого уже дошло, что Субин просто нашёл повод поиздеваться. – Можно тогда хотя бы корыто с водой?       Иллюзия чистоты. Как будто ему станет лучше, если он протрёт себя мокрой тряпкой. С таким же успехом можно было вылить на себя ту воду, которой Ёнджун мыл палубу.       – Vale, Златовласка. Это можно устроить.       Брат капитана поднялся и снова скрылся в темени трюма. Рядом с лестницей на палубу Ёнджун успел разглядеть знакомую тень, вероятно, всё это время наблюдавшую за их диалогом издалека. Следит, чтобы русал не успел натворить глупостей, пока Субина нет на месте.       – Не надоело прятаться, как крыса? – Ёнджун чуть повысил голос, чтобы его точно было слышно. Резонных причин вступать в диалог с этим парнем у него не было, просто ему не нравилось эта подозрительная скрытность.       Тень едва шевельнулась, а русалу пришлось напрячь слух. Помимо привычных волн за бортом он услышал лишь лёгкий шелест бумаги.       – Ну и якорь тебе в задницу тогда. Сиди там, сколько влезет, мне вообще плевать, – бросил тот через мгновение, когда стало понятно, что отвечать молодой пират ему не собирается.

***

      Пока Субин собирал всё необходимое, чтобы удовлетворить потребность Ёнджуна в чистоте, он даже не заметил, как ноги привели его к каюте Бомгю.       Изначально он собирался принести русалу ровно то, на что согласился в конце, но что-то в глубине души подталкивало сделать шаг навстречу и позволить пленнику по-человечески привести себя в порядок. В его словах ведь тоже был толк: они на одном корабле, движутся по одному маршруту, который займёт много времени. Даже если пираты и русалки терпеть друг друга не могут, команде «Достойного возмездия» стоит научиться быть лояльнее к временному союзнику. А начать это должен тот, кто оказался к Ёнджуну ближе всех.       Да и если так подумать... Несмотря на сопротивление и явное недовольство своим положением, русал делает именно то, что от него требуется. Субин сперва даже не верил, что получится заставить его драить палубу под взорами половины экипажа. А в итоге Ёнджун справился. С нытьём и жалобами, но справился. Это заслуживает хотя бы небольшого вознаграждения.       В отличие от большинства пиратских кораблей, где мыла порой хватает лишь на капитана, у их фрегата таких проблем никогда не было, за что им следует благодарить своего прекрасного зельевара. Делать отвары с тем, что удалось добыть от русалок, Бомгю приходилось нечасто. Большую часть времени парень занимался предметами быта, которые значительно упрощают жизнь, если не забить на их существование.       Мыла как раз было предостаточно – почему бы не выделить небольшой кусок для Ёнджуна?       – Гю, к тебе можно? – Субин прислонился к двери, ожидая позволения войти. Не будь у младшего в каюте целой плавучей лаборатории, он бы не стал так церемониться.       Парень открыл дверь сам, приятно удивлённый приходом друга.       – Ты не говорил, что зайдешь, – Бомгю не спешил пропускать его внутрь. Наверное, как обычно, был занят каким-то хрючевом в своих склянках. Запах стоял не из лучших.       – No lo planeé. У меня лишь небольшая просьба, eso no va a tomar mucho tiempo.       Для Субина Бомгю готов был выделить всё время этого мира, если только тот попросит. Было бы здорово, если бы парень пришёл к нему просто так (например, потому что соскучился), но даже то, что в какой-то трудной ситуации Субин решил обратиться именно за его помощью, греет Бомгю душу.       Улыбнувшись, зельевар спросил:       – Чем могу помочь?       – Можешь одолжить небольшой кусок мыла из своих запасов? Златовласка соскучился по банным процедурам.       После слова «Златовласка» Бомгю было очень сложно не скривиться. Хорошее настроение мигом куда-то испарилось.       – А он не обойдётся? – протестующе протянул парень, искренне не понимая, с какой такой радости он должен делиться результатами своей работы с нахальным русалом. Ещё хуже то, что за него пришёл просить Субин, а Субину он отказать не сможет.       – Por favor.       Объяснений не последовало. Это раздражает. Ёнджун и до этого не вызывал у Бомгю ни грамма сочувствия, а теперь и вовсе померк на фоне негативных мыслей. Не то чтобы пират вдруг стал волноваться, или, ещё чего не хватало, ревновать Субина к этому тупоголовому созданию, но ему совсем не понравилось направление своих мыслей после этого разговора.       Мыло он принёс уже без возражений, но до конца вечера кормил себя доводами логики, что Субин всего лишь ответственно подошёл к содержанию своего пленника. Иначе Бомгю бы попросту утонул в негативе.