Тихая

      На следующий вечер Том заехал за Дарьей около шести. Выяснилось, что его последнее «ведро с болтами» родители отправили на свалку, и ему пришлось одолжить ключи от маминой «Ауди». Миссис Слоун была не против — она всей душой желала, чтобы у Тома с Дарьей все наладилось. Такая умная девочка; миссис Слоун с первого дня чувствовала, что та оказывает на сына благотворное влияние. Она бы даже не возражала видеть эту Моргендорффер в будущем невесткой Слоун; возможно, парочка об этом и не задумывалась, но время летит быстрее, чем им кажется. Молодежь с трудом осознает эту простую концепцию.       Дарья удивленно приподняла бровь при виде «Ауди», но промолчала, решив, что предыдущую машину конфисковали. Вероятно, в интересах безопасности всех остальных участников дорожного движения. Том хотел удивить бывшую девушку и повез ее не в старый добрый «Пицца Кинг». Дарья хорошо это скрывала, но была приятно удивлена, когда они заехали на парковку к «У Пьера». Год назад одна мысль о приближении к этому заведению вызвала бы у нее нервный зуд. Теперь же она ощущала лишь легкую скуку. Бостон явно наложил свой отпечаток на ее личность.       — Надеюсь, ты любишь улиток, — сказал Том, предлагая Дарье руку. Та сделала вид, что не заметила жеста.       — Кто устоит перед брюхоногими, зажаренными в чесночном масле? — парировала она, заставив Тома усомниться в ее искренности.       Рядом с Дарьей он всегда с трудом улавливал ее настроение. В основном ему нравилось проводить время с кем-то, кто разделял его саркастичный взгляд на жизнь. Но порой ее слова были слишком отточены, и он чувствовал себя мишенью для ее непрямых насмешек. Она была одной из немногих, чье мнение его действительно волновало, и от этого рядом с ней он всегда ощущал себя под микроскопом. Дарья заставляла Тома нервничать. Не так давно он понял, что в этом и заключалась часть ее привлекательности. Она бросала ему вызов и заставляла гадать, даже не прилагая усилий.       За ужином они, как и договорились, обменялись впечатлениями. Рассказ Тома не содержал ничего, что особенно зацепило бы Дарью, хотя она слушала внимательно. Как ни странно, его голос действовал на нее успокаивающе. Знакомая гавань в море перемен.       Но в ее бывшем было что-то новое, что сбивало Дарью с толку. Поначалу она не могла определить что именно — что-то ускользающее, почти иллюзорное. Они оба изменились за первый год в колледже. Это повторится и в следующем году, и в последующем. Люди ошибочно полагают себя неизменными, хотя личность постоянно течет и трансформируется.       Лишь к концу ужина Дарья наконец поняла, что ее так смущало в Томе. Он еще не до конца превратился в него, но в нем уже проступали черты приятного собеседника, облаченного в старомодное обаяние и болезненную уверенность, что деньги и вежливая улыбка могут решить почти любую проблему.       Она заметила это, когда он настоял на оплате счета. Она заметила это в его улыбке. А последней каплей стал тот самый момент, когда Том подмигнул ей, словно она была одной из тех восторженных девушек из сестринства, жаждущих его внимания. Именно тогда Дарья внутренне решила больше не доверять ему. И где-то в глубине души это ее опечалило.       Парень, однако, умудрился запутать ее еще больше. В кинотеатре они обменивались саркастическими комментариями, перебивая друг друга на слащавых репликах, словно между ними и не было долгой разлуки. Он словно вернулся в свою старую шкуру — ту самую, которую Дарья знала и ценила. «Что, если бы он мог всегда оставаться таким? — подумала она. — Тогда лето могло бы быть вполне веселым». Но переменных было слишком много. К счастью, с терпением у Дарьи проблем не было.       Том высадил Дарью около полуночи и настоял, чтобы проводил ее до двери. Они стояли на крыльце друг напротив друга, оба испытывая неловкость, но по совершенно разным причинам.       — Мне было приятно, Том, — наконец сказала Дарья. — Спасибо.       — Это тебе спасибо. Я рад, что мы встретились.       Том смотрел на нее, пытаясь прочесть в ее лице хоть какую-то подсказку. Но, как обычно, ее эмоции были под надежным замком.       — Может, повторим как-нибудь? — рискнул он.       Дарья молча кивнула, спрашивая себя, во что же она ввязалась.       — Было бы неплохо.       Том благодарно улыбнулся. Было здорово снова быть с кем-то, кого он считал интеллектуально равным. С кем-то достойным, кого одобряли даже его родители. Раньше это не имело для него значения, но теперь… Теперь это казалось смутно важным. Она так выросла за этот год… «Рафт» отточил ее ум, да и выглядела она потрясающе. Ее старый стиль никогда не смущал Тома, но теперь это казалось несправедливым. Как у кого-то вообще могли быть шансы устоять перед ней? Возможно, это было небольшим преувеличением, но, по его мнению, не слишком.       Именно предвкушение светлого будущего придало ему смелости для следующего шага: он наклонился, чтобы поцеловать ее. Их губы едва соприкоснулись, как Дарья отпрянула, удивленная и не готовая к такому развитию событий.       — Извини, это было спонтанно, — тихо рассмеялся он, поднимая руки в знак сдачи.       — Я еще не готова к этому, Том.       Он кивнул, скрывая горькое разочарование, сдавившее ему грудь. Воспоминание о ее мягких губах преследовало его; она никогда не узнает, как ему нравилось ее целовать.       — Понимаю. Все в порядке. К тому же, я должен был догадаться. Мы же не в машине, — он блеснул новой улыбкой, которая показалась Дарье настолько чужеродной в его привычном арсенале. Должно быть, этот прием хорошо срабатывал с другими девушками. На Дарье он сработал идеально, чтобы ее окончательно оттолкнуть.       Дарья повернулась, чтобы зайти в дом.       — Увидимся, Том, — сказала она, приоткрывая дверь.       — Увидимся. Сладких снов.       Она замедлила шаг и, после паузы, бросила через плечо:       — И тебе.       «Мы же не в машине».       Это саркастичное замечание возмутило Дарью. Возможно, она его заслужила, хотя и не совсем в той форме. В голове стоял гул от противоречивых мыслей, а в груди и желудке завязывался неприятный, тугой узел. Во что она вообще ввязалась? Она поняла, что ей нужен единомышленник, чтобы во всем разобраться. Дома никого не было.       Убедившись, что Том уехал, Дарья вышла из дома и направилась вниз по улице.