Тихая

      — Ну и чем займемся сегодня вечером, Моргандорфер? — спросила Джейн, переступая порог дома Лейнов.       — Будь я проклята, если знаю, — пробормотала Дарья.       Они в изнеможении рухнули на диван, вымотанные долгим днем переезда. Трент молча улыбнулся им и направился к себе в комнату. Как ни странно, сон его не манил, и он взял в руки акустическую гитару.       — Может, просто останемся дома? — предложила Джейн. — Устроим киномарафон.       Дарья кивнула.       — Звучит заманчиво. К тому же, я не готова сталкиваться с родительским энтузиазмом аж до завтрашнего утра.       Решение было принято. Они засели перед телевизором допоздна, смотря «Наполеона Динамита» и «Жизнь в воде» со Стивом Зиссу.       Трент поклялся бы, что из-за приоткрытой двери доносится… Backstreet Boys. Озадаченный и заинтригованный, он отложил гитару и отправился на разведку. Он застал девушек за просмотром сцены, где Саммер пародирует язык жестов в «Наполеоне Динамите».       — Он жив! — воскликнула Джейн, увидев брата. Она уже решила, что он снова отключился.       Трент слегка улыбнулся, потирая затылок.       — Э-э, да. Я услышал это и подумал, может, это в дом вломились инопланетяне и устроили поп-вечеринку 90-х. Жутковато.       — Это внезапно объясняет одержимость моей сестры Boys II Men, — заметила Дарья, которая ни капли не удивилась бы, узнай, что Куинн и впрямь инопланетянка.       — Присоединишься? — предложила Джейн, жестом приглашая брата сесть на диван рядом с Дарьей.       Сделав несколько медленных шагов своими длинными ногами, Трент плюхнулся на диван. Дарья заметила, что инстинктивно выпрямила спину, а ладони у нее мгновенно вспотели — та самая мучительная реакция, что преследовала ее в школьные годы при каждом общении с Трентом.       «Возьми себя в руки, Моргандорфер», — строго про себя приказала она, позволяя телу снова расслабленно погрузиться в мягкий диван. Она украдкой вытерла ладони о джинсы и сделала глубокий вдох, решив позволить себе просто насладиться близостью Трента. Его запах был смесью нескольких ароматов, и ни один из них не был неприятным. Больше всего она узнавала уютный, знакомый запах дома Лейнов и сандаловое благовоние. Чувствовались и другие, древесные ноты, которые она не могла опознать. И нет, под «древесными» она не имела в виду травку.       Трент устроился на диване еще удобнее, и его колено нечаянно коснулось ее. От внезапной электрической искры, пробежавшей по коже от этого простого прикосновения, ей потребовались все силы воли, чтобы не отпрянуть, как сделала бы юная Дарья. Краем глаза она изучала брата своей лучшей подруги. Его волосы были взъерошены после сна и частично падали на темные глаза. В ухе все так же поблескивали три серебряные серьги. Ее взгляд скользнул по линии его скулы вниз, к тонким губам, обычно хранившим скучающее выражение, но становившимся удивительно красивыми, когда он улыбался.       Трент, как и Джейн, был из тех, кого природа одарила худобой, и, похоже, навсегда. Узкие плечи, плоская грудь, тонкая талия. Даже татуировки на его жилистых руках не казались ей такими же чуждыми, как на других. Все в нем было не таким, как у всех, и все в нем было… Трентом. Она думала, что переросла это, списав свое влечение к нему на старшеклассницкую инфантильность. Но сейчас, сидя с ним плечом к плечу на диване, она с ясностью поняла: это была не победа, а лишь пауза.       «Ну вот, Моргандорфер, — мысленно вздохнула она. — Мы снова начинаем».