«След на коже»

Они вышли из удушливого подполья на холодную, продуваемую всеми ветрами улицу. Свежий воздух ударил Альдо в лицо, протрезвляя и одновременно усиливая тяжесть в голове. Он глубоко вдохнул, пытаясь привести запутанные мысли в порядок. План был прост, завтрашний день был расписан по минутам. Но сейчас была ночь, он сам был проездом в этом чертовом городе, пьян и без понятия, где сейчас спать. Ланда, стоял рядом и казалось, вообще не был подвержен влиянию алкоголя или усталости. Он выпрямил складку на пальто и бросил оценивающий взгляд на небо, как будто сверяя время по звездам. Но сейчас безупречно спокойное лицо исказила легкая, едва уловимая судорога — не страх, не злость, а досадливое осознание забытой мелочи. — Чёрт, — тихо выругался он, это прозвучало настолько по-человечески, что Альдо даже обернулся. — Что такое? Кого-то забыл предать? — проворчал Рейн, закуривая новую сигарету. — К сожалению, нет. Более прозаично, — Ланда потер переносицу. — Луна.. Альдо поднял бровь. — Луна за тобой с неба шпионить начала? Ты чего-то нанюхался в баре? — Луна́ — это кошка. Моя кошка, — пояснил Ланда с какой-то смешной обидой в голосе. — Я покормил её рано утром и ушёл. Весь день отсутствовал. Она, будучи существом бездонной алчности и короткой памяти, наверняка всё съела к полудню и теперь сидит на кухне, полная праведного гнева на нерадивого слугу. Мне нужно позвонить соседке, миссис Эберхардт. У неё ключ, и свои пять кошек. Она надеюсь покормит... Альдо на секунду остолбенел. А потом его тронул уже не смех, а короткий, хриплый приступ истерики, вырвавшийся из груди вместе с клубами дыма. Бывший оберштурмбаннфюрер СС, «Охотник за евреями», гений интриг, стоял в три часа ночи в грязном переулке и был озабочен тем, что его кошка осталась голодной. — Ты... у тебя... кошка? — выдавил он, давясь и кашляя. — И ты, блядь, боишься, что она на тебя обидится? После всего, что ты делал? После всего, что мы с тобой только что запланировали? Ланда, ты полный псих. Ланда же смотрел на него с ледяным и оскорбленным достоинством. — Луна́ не имеет отношения к нашим текущим предприятиям. Она — существо независимое и требующее уважения к своим базовым потребностям. Я обязан обеспечить... Альдо не стал слушать дальше. Истерика прошла, сменившись внезапным приступом грубого, почти братского веселья. Он шагнул к Ланде и со всей дури, на которую был способен в его текущем состоянии (а это было немало), хлопнул его по плечу. Удар был таким звонким и тяжёлым, Ланда чуть не качнулся вперёд. — Ты гад, людей тысячами на убой отправлял, а теперь переживаешь, что мявкалка останется без ужина! — рявкнул Рейн, его лицо всё ещё было искажено гримасой смеха. — Я тебя щас прибью нахер.. Ланда, поправив ворот рубашки под пальто, посмотрел на Альдо с таким выражением, будто тот был особенно глупым и шумным экземпляром необычной фауны. — Ваш эмоциональный диапазон, капитан, как всегда, поражает меня своей... примитивной широтой, — холодно произнес он. — Забота о живом существе, находящемся на твоей ответственности, не отменяет сложности человеческой натуры. И, кстати, мне все же нужно найти телефон. — Телефон..— передразнил его Альдо, но смех его поутих. Он выдохнул дым. — Ладно, веди, позвони своей бабуле. А потом решай, куда меня девать. Я тут, насколько помню, в гостинице «У вокзала» номер на ночь забронировал, но где этот чёртов вокзал в этой дыре — хрен его знает. — Это в противоположной части города, — ответил Ланда, уже двигаясь в сторону более освещенной улицы в поисках телефона-автомата. — И, учитывая ваш текущий... градус, вы его не найдете. Вам потребуется ночлег. — Не говори мне, что ты предложишь мне свою хату, — мрачно пробурчал Рейн, плетясь за ним. — У твоей голодной маньячки-кошки срыв будет, если она увидит того, кто её кормильцу свастику на лбу сделал. — Луна́ ко всем гостям относится с равным презрением, — продолжал Ланда, уже замечая оранжевую кабинку. — Но нет. У меня есть... свободная квартира. Не моя. Одно из мест, которое я держу на случай необходимости. Скромно, но есть кровать, свет и вода. Вы можете переночевать там. Это в десяти минутах ходьбы. В начале мой кот. Но сейчас уже довольно поздно... – Ну позвони, чего ты? – нетерпеливо сказал Рейн, жестом показывая на витрину бара, где виднелась телефонная будка. – У меня нет при себе нужной монеты, – с легкой беспомощностью развел руками Ланда, мелкая бытовая неувязка.. Альдо, качая головой от всего этого, полез в карман, нашел монету и сунул ее Ланде в руку. – На, звони своей бабуле. Скажи, что твой котик голоден. Боже, я в это поверить не могу. Ланда, стараясь сохранять достоинство, направился к телефонной будке. Альдо, прислонившись к стене и закуривая, наблюдал за ним. Картина была такой от которой Рейн невольно улыбался: Ланда заговорщическим тоном договаривался о том, чтобы его кошке положили лишнюю порцию тунца, пока он занимается вымогательством бриллиантов у педофила делами по работе. Через пару минут Ланда вышел из будки, выглядел он заметно спокойнее. – Все улажено. Миссис Эберхардт, конечно, ворчала, что я бужу старую женщину в такой час, но согласилась. Луна будет накормлена. Он чуть склонил голову набок в почти игровом жесте. — Идемте, капитан. Вам нужно проспаться. Завтра нам понадобятся ясные головы. Альдо, уже почти валясь с ног от усталости, алкоголя и эмоциональной встряски, лишь кивнул. Мысль о любой кровати, даже в «свободной квартире» Ланды, казалась сейчас раем. Он покорно плелся за своим проводником в ночи, в последний раз сегодня думая, что его жизнь окончательно и бесповоротно сошла с рельсов, если он доверяет ночлег человеку, чью плоть он резал, и чья кошка теперь, благодаря ему, будет ужинать.