Empty Land

Первый пункт плана был прост: из Лондонского аэропорта отправиться прямиком на юг, минуя столицу королевства и направляясь непосредственно к дому художников, указанному в записке. Спешка была необходима, поскольку визит мистера Бана в Штаты и так отсрочил его шанс найти сестру. К слову, мистер Ян решил не держаться в стороне и тоже отправился вместе с другом и нанятым детективом на поиски. Втроем они загрузились в небольшой черный Форд и устремились к заданной точке на карте. От знакомых мест и природных ландшафтов болезненно трепетало сердце. Минхо практически не принимал участия в разговоре, полностью погрузившись в воспоминания о прошлой жизни, которую тут оставил. Всё же, пять лет — немалый срок. Когда он покинул Англию, ему было двадцать четыре, и он понятия не имел, как сложится жизнь. Сейчас он приближался к тридцати, а сердце всё так же замирало при виде вечнозеленых пастбищ, окраинных домов, чьи хозяева пасли овец где-то неподалеку, типичных английских пабов и грунтовых дорог, которые неизменно приводили к прибрежным скалам. Пахло здесь тоже по-особенному: влажной землей, пожухлой травой и морской свежестью, которая добиралась с берегов Английского канала. Индустриальная вонь Лондона почти не ощущалась, если только не принюхаться намеренно. Минхо впитывал в себя атмосферу юга, пока та делала то же самое и с ним — возвращение блудного сына всё же являлось событием грандиозным. — Можем срезать через Гринич, — предложил Минхо, свернув с основной дороги. — Это лес, но деревья там редкие, проехать можно. — Так хорошо знаешь местность, — удивился Крис и мельком обернулся на задремавшего Чонина. — Мы даже не близко к Истборну. — Я редко сидел дома. Исследовал деревни, бегал вдоль берега, гонял чужих коров, — улыбнулся детектив. — Начитался книг и возомнил себя Робинзоном Крузо. Это было куда интереснее домашней работы, которой занимался отец. А в самом городе мне делать было нечего. Школьные друзья ходили с девчонками в кино, а я сбегал как можно дальше, всё время ставил личные рекорды. Однажды дошёл пешком до Портсмута, и отец меня как следует выпорол за то, что вернулся далеко за полночь. — Юный исследователь, — по-доброму усмехнулся Крис. — А я как раз ходил с девчонками в кино, а когда возвращался, сестра на меня всегда обижалась за то, что не брал её с собой. Но даже так, мы проводили больше времени, чем когда переехали в Лондон. — Столица не ко всем дружелюбна, хм? — Точно. Я часто пропадал на работе, а Ханна была предоставлена самой себе. Друзей она так и не нашла… — тяжело вздохнув, мистер Бан оставил эту нелегкую тему до следующего раза. — Я понимаю, почему все стремятся в большой город, но… там столько пустоты. — Пустая земля не та, где ничего нет, а та, где одно равнодушие, — кивнул Минхо, соглашаясь и сворачивая через пролесок на дорогу. — Я тоже ощущал пустоту в Лондоне. Чувство, что ты один и никому нет до тебя дела. — Так и есть. Но ты нашёл друзей? В полиции или ещё где? Минхо собирался ответить положительно, но не успел, поскольку автомобиль пришлось остановить. Едва они выехали на дорогу, прямо ведущую к Чарльстону, заметили несколько полицейских машин, которые загородили проезд, и полицейских в штатском. Те стояли на обочине, близкой к линии леса, и о чём-то говорили. Дежурный констебль, находящийся ближе всего к остановившемуся Форду, скомандовал Минхо разворачиваться. Дом художников был прекрасно виден и находился в опасной близости к полицейскому патрулю с противоположной стороны дороги. Неприятное совпадение. Снова. — Приехали? — на заднем сидении пробудился Чонин, проспавший всю дорогу. — Почти, — хмуро ответил Минхо и приоткрыл дверцу водителя. — Ждите здесь. Подойдя к облаченному в синий мундир констеблю, детектив Ли внимательнее осмотрелся: красно-белая полицейская лента, протянутая между деревьев, была не видна из автомобиля, но теперь его догадки подтвердились, и он со своими спутниками действительно очутился на месте преступления. Вытянув из внутреннего кармана пальто именной бейдж, который получил вместе с лицензией частного детектива, Минхо вручил его констеблю. Тот непонятливо выгнул бровь. — Убийство свежее, — хмыкнул констебль и вернул бейдж. — Кто успел вас нанять? — Меня не нанимали, — ответил Минхо. — Мы направляемся в Чарльстон, вон тот дом, поэтому решили срезать здесь. Могу я поговорить с детектив-инспектором? — Он ещё в пути. — Тогда с одним из офицеров, — кивнул он на группу мужчин, стоящую перед огороженным лентами пространством. Констебль замялся, пристально глядя детективу за спину, но по итогу не нашёл достойной причины отказать. Подойдя к полицейским, Минхо, несмотря на отсутствие желания как-либо с ними контактировать, представился через бейдж, как сделал ранее, и осмотрел угрюмые мужские лица. Ни одно не было ему знакомо, и он облегченно выдохнул. — Когда обнаружили жертву? — обратился он к усатому офицеру. — Пол девятого утра, около того, — ответил тот нехотя, осмотрев Ли с головы до ног. — Могу я взглянуть? — Краем глаза, детектив. Пока нет старшего инспектора, велено не приближаться. Не то чтобы Минхо горел особым желанием глядеть на убитого человека, но, разумеется, предположил, что записка с надписью «Чарльстон» вполне могла указать не только на локацию, но и на место будущего преступления. Или оказаться не более чем совпадением, но он перестал в них верить, едва взялся за это дело. Если жертвой окажется шестнадцатилетняя девушка, отдаленно похожая на мистера Бана, дело примет скверный оборот. К счастью, предположение оказалось неверным. Жертвой действительно была девушка, но явно старше двадцати и внешности типично английской: русые волосы, впалые щёки, длинная шея, покрытая ссадинами и яркими синяками. Она лежала на боку, но лицо было направлено прямо к небу — глаза, по-видимому, ей помогли закрыть уже после смерти. Помимо шеи, следов насилия не было. Вполне возможно, что та была сломана, учитывая неестественную позу и яркие следы попыток удушения. Крепко сжав зубы, Минхо заставил себя отвернуться. Подойди он ближе, то наверняка смог бы увидеть больше деталей, но вовремя напомнил себе, что его это не касается. Он больше не полицейский, а значит, не имеет права ввязываться в дело, от которого даже через ограждение веяло чем-то зловещим. Детектив Ли пообещал найти Ханну Бан, и поскольку здесь её нет, он может со спокойной совестью двигаться дальше. Едва он отошёл от ядра преступления, Кристофер покинул черный Форд и тут же был остановлен констеблем. Что он делает? Минхо ведь ясно дал понять, что лучше сидеть в машине и не соваться сюда. Разговор констебля и мистера Бана, по-видимому, был недолгим и лишенным основных деталей, поскольку на лице второго зародился не просто страх, а самый настоящий ужас. Кристофер бросился к месту преступления, да так стремительно, что его никто не успел остановить. Минхо вовремя его перехватил, удержав за крепкие плечи. — Возвращайся в машину, — сказал он как можно спокойнее. — Сейчас же. — Ханна! Боже, нет. Только не это… дай мне пройти! — Кристофер попытался сбросить чужие руки с себя. — Там моя сестра! — Там не твоя сестра. Приди в себя, прошу. Опомнившись, констебль схватил мистера Бана за локоть и выпроводил к машине, а Минхо жестом попросил того слушаться полицейских, иначе их выведут отсюда и добираться до Чарльстона придётся в объезд. В целом, и ему здесь больше делать нечего. Всё, что хотел, Минхо узнал, а именно удостоверился, что жертва никакого отношения к мистеру Бану не имеет. И хотя детектив мысленно сетовал на судьбу бедной девушки и успел представить, как бы занимался расследованием её убийства, в реальности это не имело никакой пользы. Он оставил всё это в прошлом и вновь браться за убийства не планировал. Проходя мимо полицейских, Минхо отвлекся на звук автомобиля, подъезжающего со стороны дома художников. Тот был достаточно современный и явно не дешёвый, чтобы можно было предположить о приезде высокопоставленного лица, то есть, старшего инспектора. Но Минхо столь важные лица мало интересовали, поэтому он отвернулся, поправил шляпу и поджёг сигарету спичкой, продолжая свой путь к арендованному Форду. — Эй, сержант, — позвал кто-то из-за спины. Минхо выдохнул дым и убрал спичечный коробок в карман пальто. Затем снова услышал чей-то властный голос, на этот раз заставивший его непонятливо развернуться. — Сержант Ли, упал-отжался. У подъехавшей машины стоял ухмыляясь его бывший начальник — инспектор Со, — одетый в серый макинтош, который добавлял частичку Лондона этой живописной улице. Минхо успел лишь приветственно усмехнуться, убрав сигарету изо рта, как его внимание переключилось на человека, который покинул место водителя и встал, уперевшись бедром в закрытую дверцу автомобиля. Их глаза встретились, и весь мир затих. Нет, Минхо не лишился слуха. Приступ глухоты стал проявляться чаще, но всё же не каждый день. Внутри образовалось нечто очень тяжелое и одновременно щекотное: ощущение, будто его подвесили за ноги к фонарному столбу, и все кишки перемешались между собой. Именно из-за сосредоточенности на этом чувстве и темных глазах в десятке метров от него, Минхо показалось, будто остальной мир перестал существовать. Отключился и потух. Заглох. Минхо видел лишь Джисона. А тот, стоит полагать, видел только Минхо. Пришлось отвести глаза. Тот, от кого Минхо сбежал и не видел пять лет, быстро сменил потрясение во взгляде на хорошо читаемую злость. Когда он отмер и направился прямо к детективу Ли уверенным шагом, потрясение до сих пор угадывалось в движении его конечностей, пока маска, ставшая лицом, это скрывала. Сократив расстояние в десять шагов, Джисон остановился и вмиг успокоился. Видно, помнил о том, что вокруг до сих пор есть люди, его коллеги, и проявление эмоций не сыграет ему на руку. Сердце Минхо вот-вот рисковало остановиться от той быстроты, с которой билось. — Привет, — бесцветно сказал Джисон. Хочу услышать его голос. — Привет, — твердо произнес Минхо, подняв глаза. Они вновь взглянули друг на друга, в этот раз на расстоянии вытянутой руки. Минхо выбросил потухшую сигарету и примял её носком ботинка, чтобы хоть как-то напомнить себе о важном: нельзя показывать чувства. Нельзя долго смотреть в глаза Джисона. Нельзя без слов говорить «ты так изменился за эти пять лет» и «я скучал». Нельзя, нельзя, нельзя. — Детектив-старший инспектор, сэр, — обратился кто-то из офицеров, но Джисон поднял ладонь, жестом требуя подождать. Минхо заметил, как полицейские переглянулись и отвернулись от них, предоставляя какую-никакую приватность. Старший инспектор Хан. Так вот что в нём изменилось. Градус ответственности. Минхо поздно сообразил, что молчаливых взглядов было слишком много, а необходимого приветствия через рукопожатие так и не произошло. Протянув левую руку вместо привычной правой, что обычно в мужском коллективе расценивалось как жест дружеской близости и товарищества, детектив незаметно выдохнул, когда ощутил теплую ладонь в своей. Джисон даже не подумал дважды — дело привычки — когда принял этот жест, как бы без слов говоря «давно не виделись, дорогой друг». Но то была лишь видимость для остальных. Рука, что шла от сердца, говорила совсем другое: то, что нельзя было произносить вслух; то, что знали только двое. «Я всё ещё помню…» Линию берега, тёплый ветер… …и торопливый поцелуй. Минхо неаккуратно сжал чужую ладонь, а затем совершил ошибку, нащупав кончиком пальца гладкую поверхность обручального кольца. Оба поспешно расцепили ладони и убрали их в карманы пальто. Джисон мельком оглянулся на коллег. — Я должен идти, — сказал он, прочистив горло. — Надеюсь, ты дождешься, пока я закончу, и расскажешь, что, черт возьми, здесь делаешь. — Заказное дело, — ответил Минхо, указав на автомобиль, где сидели его спутники. Старший инспектор кивнул и вновь заглянул Минхо в глаза, на этот раз мимолетно. Он явно собирался сказать что-то ещё, Минхо видел это по странному блеску и дрожащим зрачкам, но Джисон лишь качнул головой и, развернувшись, пошёл к месту преступления. Сержант, который приехал с ним и Чанбином, отправился следом, а инспектор Со подошёл и хлопнул Минхо по плечу вместо приветствия. Хочу услышать его голос. Что ж, стоит бояться своих желаний. Голос Джисона, хотя мало изменился, лишился того тепла и приязни, каким обладал раньше. Но это не поразило Минхо, а скорее напротив, подтвердило догадки. Если Хан дослужился до звания старшего инспектора в свои двадцать девять, это могло указывать либо на скандально успешное дело, либо на полный отказ от того, кем он являлся. Обручальное кольцо на пальце как раз на это указывало. Для полицейского было предпочтительно жениться по нескольким причинам. Во-первых, статус. Примерный семьянин, как правило, внушал доверие и вызывал уважение в обществе. Полицейский-холостяк не пользовался и половиной тех привилегий, какими обладал женатый офицер с детьми. Во-вторых, продвижение по службе. В полиции ценилось внутреннее постоянство, и женатый полицейский мог автоматически приравниваться к надежному человеку, хотя такие традиции до сих пор вызывали некоторые вопросы. Минхо прекрасно понимал, что для Джисона ни одна из этих причин не являлась основной. Поэтому была третья: возможность скрыть свою «натуру». Жена давала ему гарантию безопасности и неприкосновенности. Она была его прикрытием. Хотя всё могло быть не так, и на самом деле Джисон её горячо любил. Минхо не знал. Пока он мог оперировать только догадками. Как бы там ни было, изменился не только голос, но и сам Джисон. Теперь это был мужчина — крепкий, статный, сильный как телом, так и духом, — уже не тот парень, с которым Минхо бегал наперегонки вдоль южного побережья и рассматривал созвездия, лёжа на сухой траве. Сердце Минхо одновременно трепетало и рвалось на части. Как бы там ни было, детектив помнил, для чего сюда приехал в первую очередь. Личные переживания могут подождать, а дело о пропаже, которое странным образом переплелось с убийством девушки, ждать не может. Минхо рассказал Чанбину о причине своего приезда, пока они болтали, стоя неподалеку от Форда, и инспектор обернулся, коротко кивнув пассажирам вместо полноценного приветствия. — Это и есть мистер Бан? — спросил он Минхо. — Теперь ясно, почему нас не пустили. Я и Хан ходили утром к нему домой, чтобы опросить. Какого чёрта он полетел в Америку? Минхо объяснил и это. На лице Чанбина не отобразилось и тени удивления, лишь крайняя степень усталости, хотя время едва подошло к полудню. Либо он чем-то болен, либо просто плохо спал. Решение Кристофера полететь в Америку он тоже никак не прокомментировал. — Я предположил, что записка сообщает об этом Чарльстоне, — кивнул Минхо в направлении дома, который виднелся дальше по дороге. — Что девочке делать в Южной Каролине? И так как я эти места знаю, согласился помочь в поисках. — Благородно. Но записку мог подкинуть кто угодно. Да хоть та бабка, с которой мы болтали, — хрипло усмехнулся Чанбин. — Делать ей нечего на пенсии, вот и решила устроить Крису сладкую жизнь. Пускай, думает, побегает за бумажками как осёл. — Крис сказал, это почерк его пропавшей сестры. Я склоняюсь ему верить. — Доверие, сержант, — вскинул палец Чанбин, — это расточительство. Чем, интересно, этот мистер Бан собрался тебе платить, если живёт в поникшей хибаре? Одет-то он с иголочки, а ни богатств, ни статуса не имеет. Ты, думается мне, об этом не в курсе. Вновь проигнорировав привычку Чанбина называть его по прошлому званию, Минхо кивнул. — Забыл запросить данные его банковской ячейки, — фыркнул он шутливо. — Меня не особо волнует, как мне будут платить, пока мне платят. И чужие богатства меня тоже не касаются. — Жизнь идёт своим чередом, а ты совсем не меняешься. — Инспектор Со потянулся в карман и достал посеревший от времени платок, в который прокашлялся как следует. — Хан, кстати, ни разу о тебе не вспоминал. Я даже удивлялся этому: вы ведь были близки. Но, видно, даже в крепкой дружбе пути расходятся. Раньше я думал, вы просто поссорились и ты вернешься через месяц-другой. Значит, дело не в обычной ссоре, — Чанбин повернул голову, внимательно уставившись на Минхо, будто ждал подтверждения своих слов. Глаза зацепились за фигуру старшего инспектора, которая маячила за полицейскими лентами, и Минхо потупил взгляд, пожав плечами. — Джисон наверняка считает, что я его бросил, поэтому держит зло, — произнёс детектив Ли предельно бесстрастно. — Уехал за лучшей жизнью в Штаты, оставив лучшего друга и наши тёплые воспоминания. Он думал, мы будем расти в полиции вместе. У меня были другие планы. Вот и вся ссора. — Ты уехал из Англии по собственному желанию? — Да, — соврал Минхо чётко и уверенно. — Что ж, — смутился Чанбин, явно ожидая другого ответа, — тогда я могу его понять. Со мной Хан никогда это не обсуждал, сам понимаешь. И вы были моими подчиненными, почти семьей, а я просто… не знал, что и думать. Гадал, уж не женщина ли между вами встала. — Точно не женщина. — Ну, то дело молодое… а, — осёкся он. — Раз не женщина, то Хан должен быстро оттаять. Чего зря зло держать, тем более на старого друга, гм? Ну, уехал в другую страну, тоже мне беда. Ты оставайся, Ли. Вместе поработаем, как в старые добрые, — хлопнув Минхо по спине, Чанбин улыбнулся. — Твоё дело — наше дело. Взаимопомощь, и, глядишь, придём к чему-то. Частному сыщику без связей в полиции никуда. А нам понадобятся твои мозги. Разумеется, Минхо предполагал, что не сможет продолжать свое расследование без помощи полиции, его деятельность всегда была с ней тесно связана. Но чем он мог оказаться им полезен? Скромности у него хватало, однако здесь он действительно не понимал, о каких мозгах говорит Чанбин, и что из этого сотрудничества вообще может выйти. — Ваше дело приобрело скверный оборот, — кивнул Минхо на место преступления. — А я не берусь за расследование убийств. — Вот как. На чём же тогда строишь свое состояние, детектив? — хитро парировал Чанбин. — В Америке хватает мошенников и воров. — Как и здесь. Чем тебе убийства не угодили? — Мне их хватило, пока был сержантом, — взглянул Минхо на профиль инспектора, ожидая, что тот поймет о чем речь. — Дело семи сыновей так меня и не отпустило. Это было одно из самых коротких расследований на памяти Минхо и первое, ради которого он вместе с Джисоном и Чанбином прибыл на место преступления незамедлительно, увидев последствия ужасного зверства в том виде, в каком его оставил убийца. Это были дети. Семь мальчиков, возрастом от четырех до двенадцати лет. Каждый застрелен, самый младший был найден за креслом, в руках у него был стиснут резиновый львенок. Ребёнок сидел в позе эмбриона, спрятав лицо в игрушке. У него был прострелен живот. Он даже не перекатился вперёд себя и не завалился набок. Как сидел, так и сидел. Минхо помнил, как присел возле него на корточки, надеясь, что ребёнок жив, поскольку игрушка скрывала страшную рану, но надежде не суждено было сбыться. Ребёнок был мёртв, и по-видимому, даже не сопротивлялся своей судьбе. Он просто спрятался за кресло и говорил с игрушкой, пока его братьев убивали один за другим. А потом убийца, который являлся их родным отцом, добрался и до него. В тот раз молодой сержант Ли впервые пролил слезы на месте преступления. Лицо Чанбина омрачилось идентичными воспоминаниями. С того дня прошло лет восемь, но ужасная картина — задымленная гостиная с застреленными детьми — уже никогда не сотрется из памяти. Инспектор тяжело вздохнул. — Три года назад, когда у меня родилась дочь, я вспомнил тех мальчиков, — вдруг поделился он, понизив голос. — И совсем раскис. При вас никак не мог себе позволить, но спустя столько лет во мне что-то оборвалось. — Так ты теперь отец, — мягко произнёс Минхо. — Мои поздравления. — Да, — слабо улыбнулся Чанбин. — Не ребёнок, а заноза в заднице, но души в ней не чаю. Приходи как-нибудь в гости, если ещё будешь здесь. Познакомлю тебя со своей семьей. Ты как, ещё не женился? — Не представилось случая, — уклончиво ответил детектив. — У моей жены сестра младшая как раз в девках засиделась, могу вас познакомить. Она, конечно, не красавица, но детей любит, да и хозяйка отличная. — Я сюда не для женитьбы приехал. — Небось нашёл себе красотку в Штатах, — ухмыльнулся Чанбин. — А, я угадал? С твоим-то лицом это дело плёвое. Ну, по мне, так с ними семью не построишь. Поразвлекаться пожалуйста, но в жёны брать надо наших корейских женщин. — И много ты их в Англии видел? — парировал Минхо. — Много-немного, а женился ведь. Вон и Хан тоже, хотя и на типичной англичанке. Я его жену, конечно, не перевариваю, слишком много болтает, но ему вроде нравится, так что, как говорится, совет да любовь. — У них нет детей? — Да какие там дети. Хан дома-то почти не бывает, то в отделении торчит, то ещё где с расследованиями носится. Она, как он, не домашняя вовсе. Куда-то ездит постоянно, то к родителям, то к подружкам. Ай, — Чанбин отмахнулся, — их дело. Не хотят детей заводить, так, надеюсь, хоть попытки предпринимают. Раз в неделю, когда дома видятся. Смех инспектора Со никоим образом не заразил детектива на ответную реакцию. Минхо чужая личная жизнь никогда не интересовала, хотя, стоит признаться, больно кольнула в подреберьи, но то могло быть и обычным совпадением. (Хотя он перестал в них верить). В любом случае, он понимал, что не имел права ревновать Джисона к супруге. Она была его настоящим, в то время как сам Минхо олицетворял прошлое, а значит, не мог иметь никаких притязаний на внимание и тем более чувства. Совсем скоро Джисон освободился и вместе с сержантом, который представился как Роман, подошёл к инспектору и детективу, сообщив первому о ходе дела. Оставаться здесь они, по всей видимости, не планировали. Минхо быстро рецензировал причину своего приезда, затем представил двоих спутников старшему инспектору, который молча их выслушал и заключил: — Это дело не требует помощи частного детектива. — Полиция меня не нанимала, — ответил Минхо сухо, — а значит, не ей меня увольнять. — Хорошо, — сжав челюсти, Хан отвёл взгляд. — Инспектор Со предоставит всё необходимое для расследования, займетесь поисками Ханны Бан вместе. Я и Роман возьмемся за убийство Элизабет Дженкинс. Вопросы? — Один. — Минхо дождался, пока Джисон вновь обратит на него внимание, и только тогда продолжил. — Раз уж мы здесь, стоит наведаться в один единственный дом недалеко от места преступления, разве нет? — Нет необходимости. — Я настаиваю, детектив-старший инспектор, сэр. Почтенный тон, кажется, совсем не убедил Джисона, а лишь сильнее раззадорил. Он полез в карман пальто за пачкой сигарет, и едва сделал первую затяжку, махнул рукой, мол, делайте что хотите, а сам отошёл к своей машине, присев на капот. Минхо проводил его взглядом, отмечая нервные движения кистей и тяжелую поступь, и постарался выбросить из головы вспышку злости, которая промелькнула минуту назад в чужих глазах. Дом художников, Чарльстон, уткнулся в конец улицы, окруженный деревьями, аккуратно подстриженными кустами и небольшим огороженным прудом. Здесь царила атмосфера умиротворения и изоляции, неярко пахло поздними цветами и скошенной травой, издалека доносилось блеяние коз. Дом, хоть вблизи и казался достаточно обширным, был лишен внешнего изобилия и блеска, каким хвастались дома богатых и влиятельных людей. Он был простым, и этим мог привлечь любого путника, уставшего в дороге или потерявшегося среди незнакомых равнин. Калитка скрипнула. Стоя на крыльце дома вместе с Чанбином и бегло осматриваясь, Минхо обернулся: Джисон всё же догнал их. Кристофера и Чонина пришлось оставить на месте, хотя первый воспротивился нежеланию детектива брать его с собой. К счастью, Роман вызвался присмотреть за ними. Под его тяжелым взглядом даже мистер Бан смирился со своей судьбой. Стоит признать, глаза сержанта могли бы испугать кого угодно — настолько серых и холодных Минхо никогда в своей жизни не видел. — Ну что, троица снова в деле, — Чанбин поочередно похлопал их по плечу, на что ни Минхо, ни Джисон не успели ответить, поскольку входная дверь аккуратно открылась. Молодой человек примерно их возраста с высветленными волосами, напоминающими одуванчик, показался детективам существом с совершенно другой планеты: непонятно, сколько ему было лет — двенадцать или тридцать; какой он этничности — азиатский разрез глаз сочетался с голубизной радужки; чем он тут занимался — белоснежный костюм-двойка и такого же цвета рубашка явно намекали, что не живописью. Ощущение, словно дверь им открыл ангел, и они вот-вот войдут через золотые врата в рай. — Добрый день, господа, — просиял молодой человек. — Чем могу помочь? На правах старшего по званию Джисон вышел вперед, коротко прочистив горло и практически нависнув над мужчиной в белом. Тот был на порядок ниже. — Ниже по улице найдена женщина без признаков жизни, и ваш дом ближайший к месту предполагаемого преступления. Позволите? — сказал он тоном, не вопрошающим, а скорее утверждающим. — Какой ужас, — мужчина заметно побледнел и раскрыл дверь шире. — Конечно, проходите. Внутреннее убранство было именно таким, каким Минхо его представлял, слыша фразу «дом художника»: смешение различных стилей, изобилие предметов декора и творческий беспорядок, который добрался даже до входного холла, где висевшие на стене оленьи рога соседствовали с классической аркой, выполненной в греческом стиле. Хозяева, очевидно, жили по принципу «сочетать несочетаемое». Черно-белая напольная плитка была небрежно усыпана серым песком неизвестного происхождения. Минхо аккуратно обошёл его и присоединился к остальным в гостиной, где вся мебель была покрыта прозрачной пленкой, а скульптуры выстроены вразнобой, создавая препятствие на пути. Сесть было некуда, поэтому он остался стоять между Джисоном и скульптурным ансамблем, оперевшись локтем о деревянный пьедестал. Чанбин удивительным образом протиснулся к окну и присел на подоконник. Стараясь не обращать внимание на опасную близость старшего инспектора, Минхо отвернулся в противоположную от него сторону и стал рассматривать переносную комнатную перегородку, расшитую золотыми нитями. На ней был изображен одинокий аист, а в его ногах плескались золотые рыбки. Всего их было двадцать четыре штуки. — Вы уж извините за беспорядок, — распереживался молодой человек, остановившись рядом с инспектором Со. — Я не так давно стал полноправным хозяином этого дома, ещё не успел привести его в порядок. Так что бы вы хотели узнать? — Для начала: инспектор Со, детектив Ли, старший инспектор Хан, — Чанбин представил всех по очереди. — А вы?.. — Меня зовут Феликс Ли. — Вы сказали, что недавно приобрели этот дом. Когда именно? — спросил Хан, и до Минхо долетел фантомный запах табака. — В прошлом месяце. Прежние владельцы оставили после себя столько хлама, что я до сих пор его разбираю. Но вы, кажется, хотели спросить не про меня, а про жертву преступления, разве нет? Минхо в упор посмотрел на мистера Ли, и только сейчас понял, что за наигранной вежливостью и изысканным внешним видом может скрываться нечто интересное. Не факт, что интересное для детективов, расследующих преступление. Скорее для тех, кто занимается исследованием поведенческих паттернов таких вот социофобов, которые покупают абсолютно никому не нужные дома в английской глуши. К счастью, Минхо интересовался, как первым, так и вторым, поэтому обратил на Феликса особенно пристальное внимание. — Вы слышали или видели нечто подозрительное за последние сутки? — спросил детектив Ли. — Нет, — извиняющимся тоном произнес Феликс. — Глубокой ночью я вернулся из Лондона, до этого пробыв там два дня. Пришлось решать некоторые вопросы по реставрации дома и некоторых картин, обычная бумажная волокита. Поэтому проснулся позже обычного, но никаких криков или чего-то странного не слышал. Да и не мог услышать, стены тут мощные, в конце прошлого века строили. На совесть, так сказать. По-видимому, мистер Феликс Ли действительно ничем не мог помочь следствию, поэтому, задав ещё несколько вопросов и коротко поблагодарив за потраченное время, инспектора направились на выход, но Минхо остановил их, задав хозяину дома последний вопрос: — Извините за любопытство, но почему вы решили купить именно этот дом? — Как это относится к следствию? — удивился Феликс. — Никак. Мне просто интересно, — пожал плечами Минхо. Боковым зрением заметил, как старший инспектор Хан посмотрел на него напряженно и испытующе, словно пытался проникнуть в голову. Или же просто задумался, позабыв о способности моргать. Минхо всеми силами старался не обращать на него внимания, иначе сердце вновь зайдётся в бешеном ритме, и сосредоточиться на ответе Феликса как следует не получится. Находиться рядом с Джисоном спустя пять лет разлуки походило на пытку: Минхо был словно потерявшийся в пустыне путник, умирающий от жажды, который наконец нашел источник с водой, но не мог её испить. Даже одна капля могла стать для него погибелью. — Наверное, мне просто надоела городская суета, — наконец ответил молодой человек. — Южная Англия куда спокойнее и гостеприимнее. Мне нравятся местные скалы, — улыбнулся он радушно, и Минхо молча кивнул, складывая в голове несколько фактов воедино. В его мироустройстве молодые богатые мужчины безусловно могли купить себе дом и не один, однако переезжать в захолустье, пускай хоть сотню раз живописное, было для них нетипично. Если только с определенной целью: скрыться от прошлой жизни и спрятать в этом самом захолустье свой секрет, который больше никто не узнает. Минхо не утверждал, что Феликс как-либо причастен к пропажам или убийству, это было бы неправильно, учитывая, что пока для этого нет никаких веских причин. Однако несколько совпадений отметил. Во-первых, молодой человек купил этот дом в то же время, когда пропала Ханна Бан. По грубым подсчетам. Записка, предположительно написанная её рукой, может указывать на это место, а может и не указывать — данный момент остается загадкой, но отодвигать его на второй план не стоит. Во-вторых, рядом с домом обнаруживается труп, что тоже не делает его менее подозрительным. По отдельности эти причины могли бы не вызвать в Минхо любопытства, но теперь он твёрдо для себя решил, что вернется сюда ещё не раз. Расследование должно где-то начинаться, и одинокий дом в конце улицы, кажется, идеально для этого подходит. Вернувшись к полицейской группе, которая пополнилась ещё несколькими автомобилями и доковылявшим наконец фургоном скорой помощи, оба инспектора отделились от Минхо и присоединились к коллегам. Оставалось раздать необходимые указы, и тело заберут. Детектив тем временем миновал внешний периметр места преступления и воссоединился со своими спутниками, которые были не то сонными, не то скучающими. Сержанта рядом с ними не оказалось. — Удалось что-то выяснить? — поднял голову Кристофер. — Немного, — Минхо сел на место водителя и закрыл дверь. — Но я собираюсь проверить некоторые данные, а затем снова наведаться в этот Чарльстон. У дома теперь новый хозяин, кстати. Семья художников там больше не живёт. Все трое молча проследили за тем, как уехал фургон скорой помощи, а за ним несколько полицейских Wolseley 6/80, оставив на опустевшем месте преступления двух инспекторов и сержанта, направлявшихся к автомобилю, на котором приехали. Вид у них был задумчивый и хмурый. Минхо показалось, что они забыли о присутствии здесь посторонних лиц, поэтому был весьма удивлен, когда Джисон посмотрел прямо на него и остановился у открытой дверцы принадлежавшей ему машины. Долгое время он колебался, а затем направился прямо к Форду, убрав руки в карманы пальто и смотря по сторонам. Минхо покинул автомобиль, ощущая странное колебание в животе. — Мы направляемся в Лондон, — сказал Джисон, смахнув с лица невидимую пылинку. — Здесь больше нет улик, так что если тебе нужна помощь инспектора Со, советую ехать с нами. — Я хочу задержаться здесь и кое-что проверить, — прямо сообщил Минхо. Взгляд Джисона потемнел, а брови слегка сошлись на переносице. — Хочешь действовать самостоятельно? — Почему бы нет? — Это, как минимум, небезопасно, — произнёс Джисон, очевидно, мягче, чем планировал, за что себя одёрнул. — Вы едете с нами, на сегодня работа частного детектива окончена. — Это уже не тебе решать. — С этого дня расследование по делу находится полностью под моим руководством, так что, боюсь, мне. Не хочешь подчиняться, тогда придется по крупицам собирать информацию о пропаже мисс Бан своими руками. Ты просто потеряешь время, а потом твой клиент найдет свою сестру без признаков жизни под похожим деревом. Инспектор Хан не переходил на крик, но его спокойный тон показался детективу куда более угрожающим, чем если бы тот кричал. Минхо осмотрел его лицо: до боли знакомое, слегка смуглое, но лишённое здорового румянца; он до сих пор помнил расположение родинок на теле Джисона, шрам на колене, родимое пятно. Но голос… из него будто пропала вся жизнь. — Хорошо, — тихо произнес Минхо. — Я поеду в Лондон. Но тогда ты обещаешь мне, что мы поговорим. Наедине. — Если это необходимо, — согласился Джисон и, сунув сигарету в рот, развернулся и зашагал прочь. Обратный путь до Лондона происходил в абсолютной тишине. Минхо думал о том, что всё равно собирался посетить столицу, чтобы наведаться в нескольких контор, которые могли бы подтвердить или опровергнуть слова Феликса о его визите в Лондон накануне убийства. Он не собирался рыть под него, но и верить на слово тоже. Как говорится, доверие — роскошь, которую ни один детектив не может себе позволить. Проверять любую информацию — залог почти успешного расследования. Предстоящий приватный разговор со старшим инспектором уголовного отдела лондонской полиции пугал его куда больше.