Сердце всегда помнит

Их отношения развивались стремительно — почти пугающе быстро. Всего полгода прошло с того дня, как они впервые решились назвать происходящее между ними отношениями, а Шарлотта уже жила в квартире Энгфы. Но она была счастлива, по-настоящему, почти болезненно ярко. Они ссорились часто — как в Таиланде идут дожди: внезапно, громко, но всегда заканчиваясь мягкой, примиряющей радугой. И каждый раз эта радуга была такой же хрупкой и прекрасной, как их поцелуи после очередной бури. Шарлотта никогда не представляла, что может быть такой ревнивой. Особенно когда дело касалось Энгфы. Привычка девушки ходить в рубашках, растёгнутых, сводила её с ума. Шарлотта вечно прикрывала её — то рукой, то собой, словно закрывая девушку от чужих взглядов. Но стоило Энгфе поднять глаза, наклониться ближе и тихо прошептать — Воротник меня душит, любимая. Пусть смотрят. Касаться всё равно можешь только ты… — как вся её решимость таяла. Она сдавалась. Отступала. Но футболок и толстовок в гардеробе Энгфы становилось подозрительно больше — будто бы Шарлотта всё-таки выигрывала маленькие битвы. Жили они тихо и иногда в шутку, иногда всерьёз говорили о свадьбе. Шарлотта тайком рассматривала кольца — в jewelly-boutiques, онлайн, на чужих руках. Ей хотелось выбрать то самое, которое идеально подошло бы Энгфе. Она уже знала, как сделает предложение. Где. Когда. Что скажет. Два года пролетели незаметно, мягко, как будто время боялось их тревожить. Их мир был спокойным — может, даже слишком спокойным. И всего один вечер… один неверный шаг… одна не проговоренная правда — стали началом конца. Тем вечером что-то сломалось. И уже никогда не стало прежним. Роковой вечер выдался слишком тёплым для декабрьского Бангкока. Тёплым и обманчиво спокойным — таким, каким бывают вечера перед штормом. Был корпоратив издательства: большой, красивый, немного пафосный, с живой музыкой и безумным количеством людей. Шарлотте нравились такие мероприятия — она любила наблюдать, как Энгфа в них словно расцветает. Та любила свет, внимание, атмосферу. Сегодня Энгфа выглядела особенно ярко. Чёрный костюм, чуть приоткрытая рубашка, волосы аккуратно уложены. Шарлотта поняла, что снова будет ревновать. Что снова будет придерживать её за руку. Что снова будет ловить взгляды других женщин, от которых внутри поднималась волна необъяснимой злости. Но Энгфа была рядом. Держала её за талию. Говорила всем: — Это моя Лотти. И мир становился ровнее. До поры. Хозяйка издательства появилась спустя час — эффектно опоздав, как это делают люди, привыкшие к власти. — А вот и Чэрен, — сказала Фай, закатив глаза. — Мисс «я королева мира». Шарлотта повернулась. И увидела женщину невероятной красоты: высокая, в строгом, зеркально-гладком белом костюме, с глазами цвета холодного чая. — Чэрен Чатмонтри, — пояснила Фай. — Без неё весь этот корабль давно бы затонул. Чэрен подошла к ним медленно, оценивающе. — Всем добрый вечер. — Она повернулась к Энгфе. И улыбнулась. Не так, как улыбаются коллегам. Не так, как улыбаются друзьям. Слишком мягко. Слишком узнающе. Слишком… интимно. — Энгфа, — произнесла она почти шёпотом. — Ты как всегда эффектна. Шарлотта замерла. Всё внутри неё напряглось — будто невидимая нить натянулась до предела. Энгфа тоже замерла. На секунду. Самую короткую, но Шарлотта это заметила. — Чэрен, — голос её чуть дрогнул. — Спасибо, что пришла. Что пришла? Почему её присутствие — вопрос? Но главное было не это. Главное — как они смотрели друг на друга. Шарлотта успокоила себя. Коллеги. Просто коллеги. Просто знакомые. Она взяла бокал шампанского. Даже улыбнулась. Минуты три притворялась, что ничего странного нет. Пока Чэрен сама не подошла к ней. Слишком близко и пугающий уверенно. — Ты — Шарлотта, да? — сказала она, наклоняясь так, что её духи окутали воздух между ними. — Девушка Энгфы. Я слышала. Девушка. Слышала. Слишком много подтекстов. — Да, — спокойно ответила Шарлотта. — Мы вместе. Чэрен мягко улыбнулась. Той самой улыбкой, которой улыбаются, когда уже знают, что твой мир сейчас треснет. — Прости, она не рассказывала о тебе лично . Энгфа… всегда была скрытной. Даже когда мы встречались. Шарлотта ничего не поняла. И одновременно поняла всё. Когда мы встречались. Когда мы встречались. Когда мы… встречались. Эти слова ударили сильнее любого крика. Шарлотта медленно выдохнула, пытаясь не сорваться. — Простите… когда…? Чэрен слегка пожала плечами, будто говорила о погоде. — Недолго. Несколько месяцев. Это было… до Фай. До того как она пришла. Мы расстались спокойно. Просто перестали подходить друг другу. Она чуть склонила голову: — Странно, что она не сказала. Обычно люди предупреждают, когда приводят новую девушку туда, где работает их бывшая. Шарлотта почувствовала, как пол под ногами стал зыбким. Как сердце бьётся слишком больно. Как дыхание становится острым, будто порез. Она посмотрела в сторону и увидела Энгфу. Родную и одновременно чужую. Энгфа разговаривала с кем-то, нервно теребя край бокала. Поймала взгляд Шарлотты. И побледнела. Выражение ее лица стало признанием. Без слов. Шарлотта поставила бокал слишком аккуратно. И сделала шаг к Энгфе — тот самый шаг, после которого их мир уже никогда не будет прежним. Энгфа сделала пару шагов навстречу, но замедлилась, словно боялась подойти ближе. Шарлотта остановилась прямо перед ней. Слишком близко, чтобы это была просто вежливая дистанция. И слишком далеко, чтобы это было «мы». — Лотти… — тихо сказала Энгфа, голос сорвался уже на первом слоге. — Мы можем поговорить? — спросила Шарлотта. Голос был ровным. Слишком ровным для человека, у которого только что вырвали опору из-под ног. Энгфа кивнула — резко, почти испуганно. Фай заметила напряжение и сделала шаг к ним, но Шарлотта, даже не глядя, бросила: — Всё хорошо, Фай. Мы просто выйдем на минуту. Фай прикусила губу, но кивнула. Энгфа опустила глаза, будто её поймали на преступлении. Они вышли на балкон. Тихий, частично скрытый ширмой из бамбука. Внизу шумела музыка, смех, звон бокалов — всё то, что казалось сейчас чужим. Шарлотта закрыла за собой стеклянную дверь. Повернулась к Энгфе. И впервые за два года не почувствовала облегчения, только пустоту. — Значит… — начала она медленно. — Ты встречалась с Чэрен. Энгфа сжала пальцы в замок, побелевшие костяшки выдавали напряжение. — Это было давно. Это ничего не значит… — Это значит ровно одно, — перебила она тихо, но твёрдо. — Что ты не сказала мне правду. Энгфа закрыла глаза, будто от боли. — Я хотела… просто… не втягивать тебя в прошлое. Там ничего нет. — Там есть она, Энгфа, — голос Шарлотты дрогнул. — И сегодня она знала обо мне больше, чем я знала о тебе. Энгфа шагнула ближе: — Лотти… я боялась, что ты не захочешь идти. Что подумаешь, будто… будто между нами что-то осталось. А там — пустота. Я клянусь. Шарлотта рассмеялась тихо. Горько. Энгфа протянула руку, но она сделала шаг назад. — Странно, — сказала она с тихой усталостью. — Я столько раз мечтала, что однажды мы придём на такой вечер вместе. Как пара. Я хотела быть рядом. Гордиться нами. А в итоге я стою здесь и чувствую себя… глупой. — Ты не глупая, Лотти, пожалуйста… — Тогда зачем ты молчала? — шёпотом спросила она. Энгфа ничего не сказала. И в этой тишине было больше ответа, чем в любой реплике. Шарлотта выдохнула резко, отвернулась, чтобы собрать остатки себя. — Я не хочу сцен, — сказала она наконец. — И не хочу ссор прямо здесь. Но мне нужно пространство. На сегодня. Энгфа дёрнулась, как будто её ударили. — Ты… хочешь уйти? — Я хочу подумать. — Шарлотта набрала воздуха. — Я не ухожу от нас. Я… просто хочу понять, смогу ли я доверять тебе после этого. Энгфа сделала шаг вперёд. — Лотти… Я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты уходила. Шарлотта почувствовала, как боль ударила под рёбра. Люблю. Её любимое слово. Но сегодня оно не заживляло. — Тогда… дай мне время, — сказала она тихо. Она развернулась к двери, но Энгфа схватила её за руку — мягко, отчаянно. — Пожалуйста… Шарлотта замерла, ее почти это остановило, но то «когда мы встречались» всё ещё звенело в голове, разрывая сердце в тонкую, острую трещину. Она высвободила руку — аккуратно, будто боялась причинить боль. — Завтра… поговорим, — сказала она. И ушла внутрь, не оглядываясь. А Энгфа осталась на балконе, с опущенной головой, с бокалом, который она так и не подняла к губам. И впервые за два года ей казалось, что мир вокруг неё рушится — медленно, но неизбежно. Шарлотта ушла с мероприятия так быстро, что Энгфа даже не успела окликнуть её. Она выбежала следом, но на улице уже не было ни знакомой фигуры, ни звука шагов — только шум дороги и влажный ночной воздух. Энгфа нервно пересекла парковку, словно надеясь, что Шарлотта просто спряталась где-то за машиной. Но надежда растворилась так же быстро, как и поднялась. Пришлось ехать домой. Квартира встретила её тишиной, которая давила сильнее любого крика. Куртки не было в прихожей. Тапочки стояли ровно, как утром. Воздух будто застыл. Энгфа села на диван, даже не включая свет. Она ждала. Ждала так, как не ждала никого в жизни. Несколько раз звонила — «Абонент не в зоне доступа сети». К утру она уснула там же, не раздеваясь, с телефоном в руке. Когда дверь наконец щёлкнула, солнце уже окрашивало квартиру в мягкий оранжевый. Энгфа вскочила, будто её ударило током. Шарлотта вошла спокойно. Джинсы, простая футболка, собранные в пучок волосы. В руках пакет — с платьем и туфлями, в которых она была вчера. — Где ты была? — спросила Энгфа. Голос дрогнул, но злость прорвалась первой, громче, чем следовало. Шарлотта медленно подняла глаза. — Энгфа. Не тебе сейчас говорить со мной таким тоном. - Слова прозвучали холодно, но без крика и именно это испугало Энгфу больше всего. — Я… — она сглотнула. — Я просто спросила. — Я была у подруги, — ответила Шарлотта. — У Мины? — в голосе Энгфы мелькнула ревность, обжигающе острая. — И что вы… делали? Шарлотта замерла, потом горько усмехнулась — впервые за всю их историю не мягко, не нежно, а болезненно. — Наверное, это мне стоит спросить, что ты делала два года, задерживаясь «на работе»?! — голос её сорвался, хрупкий и металл одновременно. Энгфа шагнула ближе. — Лотти… — Что, Лотти? — перебила она. — Давай только не будем играть в невинность. Не сейчас. Энгфа опустила голову. Ей впервые было нечем защищаться. — Прости, — тихо сказала она. — Прости, что не рассказала. Я… я должна была. Первая трещина в голосе Шарлотты появилась только тогда. — Я… прощу. Но не сейчас. Я слишком злая. Слишком… разочарованная, - Она глубоко вдохнула. — Ответь только на один вопрос. Энгфа выпрямилась. — Конечно. Спрашивай что хочешь. Шарлотта смотрела прямо в глаза — будто пыталась увидеть правду в глубине зрачков. — За всё время, что мы вместе… у вас что-то было? Хоть что-то? — Нет! — слишком быстро, почти болезненно. — Нет, Лотти. Никогда. Ни разу. Я бы… я бы никогда тебе не изменила. Шарлотта смотрела ещё несколько секунд, будто взвешивая каждое слово. Потом кивнула — медленно, как будто принимая не решение, а приговор. — Хорошо. Я поверю тебе. Но… — она отвернулась и прошла к спальне, — я не могу сейчас быть тут. — Лотти… — голос Энгфы был почти сорванным. — Я поживу у Фай, — сказала Шарлотта, уже доставая чемодан. — Немного. Пока не успокоюсь. С каждой сложенной вещью сердце Энгфы падало всё ниже. Спустя три дня Шарлотта вернулась домой так же тихо, как и ушла — без криков, без обвинений, просто открыв дверь своим ключом и поставив чемодан в угол. Она больше не поднимала тему Чэрен. Словно решила: если не говорить вслух, всё исчезнет. И действительно — какое-то время их отношения будто пришли в норму. Они снова готовили ужины, смеялись над сериалами, целовались по утрам. Почти как раньше. Но ключевое слово было именно почти. Шарлотта стала более жёсткой. Особенно когда дело касалось внешнего вида Энгфы. Каждый вырез, каждая слишком свободная рубашка, каждая задержка перед зеркалом — повод для напряжённой тишины или скрытого упрёка. Энгфа сдавалась. Молча. Начала надевать на работу плотные футболки, застёгивать рубашки до горла. Иногда даже носила пиджак в +32. Всё ради того, чтобы Шарлотта не смотрела на неё тем больным, раненым взглядом. Но этого было мало. Каждый раз, когда Энгфа задерживалась на работе хотя бы на двадцать минут, в квартире начиналась буря. Из тех, что тянутся днями, затухая только чтобы вспыхнуть снова. Однажды вечером, когда издательство отмечало выход новой книги, Фай отправила Шарлотте фотографию: Чэрен сидит слишком близко, слишком наклонена к Энгфе, что-то говорит на ухо. Слишком всё. Шарлотта сжимала телефон так, будто могла раздавить изображение силой руки. Она пыталась себя убеждать, повторяла, что это было в прошлом, задолго до неё. У неё тоже были бывшие — правда, про всех них Энгфа знала. В отличие от того, что Шарлотте пришлось узнать самым болезненный способом. От бывшей. Прошло ещё пару месяцев. Сцены ревности, недоверие, бесконечные ссоры — они обе от этого выгорали. Но, как ни странно, счастливые моменты всё ещё случались. Их любовь не исчезла — просто потеряла форму, стала шаткой, как башня, где кто-то вынул пару ключевых камней. В тот день Шарлотта была на встрече с новым партнёром недалеко от офиса издательства. Работа закончилась раньше, и она решила сделать приятное — встретить Энгфу, поехать на ужин, попробовать изменить что-то. Когда она подошла к бизнес-центру, сначала услышала звук двигателя. Потом увидела машину. И двух человек рядом. Энгфа стояла у незнакомого авто. А рядом — Чэрен. Шарлотта остановилась, словно наткнулась лбом на стекло. Её дыхание перехватило. Она увидела, как Чэрен наклоняется ближе, слишком уверенно, слишком хозяйски. Как касается Энгфы за локоть. Как мягко, почти интимно, целует её в щёку. Улыбка Чэрен была спокойной. Энгфа — растерянной. А Шарлотту будто облили ледяной водой. Холод пробежал по позвоночнику, до самых пяток. Она не подошла. Не крикнула. Не спросила. Просто развернулась и пошла прочь, чувствуя, как внутри что-то тихо треснуло — окончательно, бесповоротно. Дома она сняла обувь, поставила сумку и села на диван. Сложила руки на коленях. Смотрела на дверь. Она не плакала. Она ждала. И знала: пора положить конец этому бреду, в который превратились их отношения. Только конец — это всегда больно. И она должна была решить, какой именно он будет. Энгфа появилась дома спустя тридцать минут после Шарлотты. Уставшая, она скинула обувь у входа и прошла в гостиную, даже не успев заметить жёсткость в тишине квартиры. — Дорогая, привет… Как прошла встреча? — спросила она привычно, мягко. — Видимо, не так хорошо, как твоя с Чэрен, — ответила Шарлотта, не скрывая яда. Энгфа остановилась, нахмурившись. — Лотти, о чём ты вообще? — Я видела вас. На парковке, — произнесла Шарлотта тихо, но голос дрожал. — Достаточно близко, чтобы всё понять. Энгфа устало провела ладонью по лицу. Она была вымотана. Ей надоело оправдываться, бороться, доказывать. — Шарлотта… её машина не заводилась. Я просто помогала. Просто. — А поцелуй — это тоже «просто»? Такой вот новый формат благодарности? — язвительно спросила она. Энгфа закрыла глаза и сжала пальцами виски, пытаясь не сорваться. — Хватит, пожалуйста. Я пойду в душ. Я устала, — бросила она и поднялась с дивана, будто пытаясь уйти и от разговора, и от всего напряжения. Но Шарлотта шагнула вперёд. — Ты же получила оффер от Media Corp, верно? Энгфа застыла. Очень медленно обернулась. — Да. Получила. — Тогда зачем ты всё ещё работаешь с ней? Почему даже не дала им ответ? — голос Шарлотты дрожал, но в нем была новая, пугающая решимость. — Скажи, у тебя есть причины… кроме профессиональных? Молчание. Долгое, разрывающее. И взгляд Энгфы один - единственный, слишком честный, слишком быстрый — стал ответом. Сомнение. Тень. Что-то недосказанное. Что-то, чего Шарлотта боялась больше всего. И всё стало ясно без слов. Энгфа не выбрала её. Она никогда не была выбором. Просто удобным вариантом. Привычкой. Шарлотта почувствовала, как что-то рвётся внутри. — Понятно… — она даже не пыталась скрыть слёзы. — Больше можешь не объяснять. — Лотти, подожди, — Энгфа шагнула к ней, но уже поздно. Слова теперь ничего не значили. Все «прости», все «я люблю», все оправдания — пустота. Шарлотта даже не помнила, как схватила сумку. Как открыла дверь. Как вызвала такси до квартиры Фай. Как вылетела из их дома так, словно он обжигал. Главное — она ушла. Энгфа не пошла за ней. И это было самым страшным.