Someone special

— Честно говоря… До сих пор не понимаю, что я здесь делаю с вами. — Мы на отдыхе, Пит. Ты отдыхаешь.       На следующий день Пит становится относительно более разговорчивым. Они пробудут в Австрии до двадцать седьмого декабря, вылетая вечером. А это значит, что у Вегаса осталось совсем немного времени, чтобы воплотить задуманное. Одно его радует: Кинн и Порш вернутся из своего секс-тура раньше, аккурат к Рождеству. И обнаружат… маленький сюрприз в виде отсутствия своих супругов, которые проводят Рождество вместе в далёких заснеженных Альпах. Целль-ам-Зее по праву считается самым красивым местом в этих горах. И паралельно с приведением своего лихого плана в действие, Вегас не против насладиться видами. Ещё бы его оказавшийся весьма строптивым компаньон был чуть покладистее.       Сегодня они наконец-то добираются до главного развлечения. Когда Пит, к новому удивлению Вегаса, довольно придирчиво выбирает доску для сноуборда, снова блистая беглым немецким в разговоре с инструктором, он не может удержаться от комментария: — Скажешь, что и в этом разбираешься? — Вполне, — Пит вертит в руках доску. — Во время учебы в университете мы часто ездили на каникулы в горы. — Мгм. Ну а если уж совсем честно. Путевка сюда — удовольствие не из дешёвых. Так ты… — Нет. Я купил её не на деньги Кинна. У меня есть свой банковский счёт, родители откладывали на него понемногу вплоть до конца моей учёбы. И я сам добавлял — стипендия, гранты за участие в конкурсах. Вас ещё что-то интересует, Кхун Вегас? Или мы можем покататься?       Вегас качает головой. Что ты за человек, Пит? Я не могу тебя раскусить. — А вы профессионал, да? — неожиданно интересуется Пит, оглядывая Вегаса с головы до пят и особенно задерживаясь на его ботинках. — Да нет. Не первый раз буду кататься на сноуборде, но точно не профессионал. — Ясно. Тогда, может быть, поменяете ботинки? — Зачем? — Выберете помягче. Если вы почти новичок — важно чувствовать ногу. В жёстких лучше контроль над доской, но мягкие будут прощать вам ошибки.       Вегас едва не хрюкает от возмущения: этот пацан ещё учить его будет? — Благодарю за заботу, Пит. Но я уж как-нибудь сам разберусь с ботинками. — Как скажете, — хмыкает Пит. — Тогда, удачи вам не словить кант при первом же спуске! — Чего не словить?.. — Кант. Это металлическая полоска по краю доски. Словить кант — значит упасть из-за слишком сильного зарезания доски в склон. Доску инструктор вам подобрал хорошую. Но вот ботинки… Впрочем, как хотите. Не говорите потом, что я вас не предупреждал.       Вегас поджимает губы и отмахивается: смотри, какой разговорчивый стал, прямо хлебом не корми, дай других поучить.       Твою ж ма-а-а-а-ть!       Вегаса заносит в кювет ещё до набора большой скорости. Пит, который до этого успешно прокатился два раза, как можно быстрее оказывается возле него. — Говорил же вам! Давайте руку, Кхун Вегас.       Пит помогает ему вынуть ботинки из креплений и подняться на ноги. Запястье Пита кажется тоньше, чем его собственное, но он крепко держится на ногах и быстро соображает что к чему. — Сильно ударились? Голова не кружится? Сколько пальцев видите? — Голова не кружится. Член крепкий. Э-э, в смысле — шлем. Пальцев два. И… спасибо, Пит. Я в порядке.       Пит улыбается. По-настоящему. Но с укором во взгляде. Вегас замечает нежные ямочки на румяных щеках. — Действительно в порядке, раз в ход пошли ваши скабрезные шуточки.       Вегас — серьёзный финансист и, в общем-то, человек, умеющий держать лицо, смущается и краснеет. А ещё ему неловко вспоминать, как минуту назад он лежал перед Питом кверху ногами, барахтаясь в снегу.       К ним подходит инструктор, который справляется о самочувствии Вегаса. Пит отвечает за него, а затем заставляет Вегаса поменять ботинки — «иначе никакого сноуборда, Кхун Вегас».       Вегас поворчал-поворчал, но сдался. Этот пацан начинает вить из него веревки, а ведь должно было быть совсем наоборот, верно? Следующие спуски проходят для Вегаса удачно, но он замечает, что каждый раз Пит как будто приглядывает за ним. Что даже забавляет его.       Когда они возвращают в прокат доски и экипировку, за их спинами раздается жалобное хныканье.       Совсем ещё малыш. Европейской внешности, на вид лет шести-семи. Ребёнок растерян и напуган. И плачет всё громче и громче.       Пит обращается к нему по-немецки. Мальчик начинает едва разборчиво лепетать. Тогда Пит садится перед ним на корточки и утешающе гладит по голове. Затем встаёт и берет ребёнка за руку, обращаясь к Вегасу: — Этот малыш потерялся на Рождественском базаре, его родители наверняка задержались возле какого-нибудь лотка с местной продукцией, а ребёнок ушёл вперёд. Затем в панике стал бегать по территории, набредя на этот прокат. Надо ему помочь, Кхун Вегас. — Тут есть кому помочь ему, Пит. Давай отведем его в административное здание. — Кхун Вегас! — и снова этот менторский тон. — Вам не стыдно? Неужели вы со спокойным сердцем проведете остаток дня, не зная, как сложилась судьба потерявшегося ребёнка, который пришел к нам за помощью? Совесть не будет мучить? — Да чёрт возьми, Пит! Ну как? Как мы можем ему помочь? — Перестаньте кричать, вы ещё больше пугаете мальчика. Он не понимает тайского и думает, что вы сердитесь на него. Смотрите: в детстве на такие экстренные случаи у нас был уговор с родителями: мама идёт домой и ждёт меня там, а папа прочесывает место, где они обнаружили пропажу. Сейчас малыш покажет нам дорогу до их домика, уверен, кто-то из взрослых ждёт его там. Идёмте!       И здесь Пит тоже оказывается прав. Едва они приближаются к домику, что стоит чуть выше их собственного, как от ярко украшенного крыльца к ним навстречу спешит женщина лет тридцати. Плача, она обнимает малыша; Вегас улавливает, что мальчика зовут Маттиас. Затем счастливая мама обеими руками берёт Пита за руки, тараторя — не сложно догадаться — благодарности за возвращение малыша. То же самое проделывает с Вегасом — ему жутко неловко, учитывая, что его-то как раз благодарить не за что. Он мельком замечает насмешливый взгляд Пита. И от него становится ещё более неловко. Затем, когда к ним присоединяется отец семейства, им вручают завёрнутый в крафтовую бумагу штоллен — традиционную немецкую Рождественскую выпечку, а также пару маленьких колокольчиков для ёлки и бутылочку Охотничьего чая Jagertee. Пока они возвращаются к себе, Пит объясняет Вегасу, что это обычный чай с крепкими шнапсом, один из любимых напитков в горах, который отлично сочетается с успевшим остыть штолленом.

***

      Снаружи снег неспешно падает крупными, уверенными хлопьями, ложась на уже надувшиеся сугробы.       Они сидят напротив горящего камина. Вегас расположился на диване, а Пит — в кресле, так что Вегасу хорошо видно, как блестят его глаза в свете очага. — Мальчика зовут Маттиас, да? — Спрашивает Вегас, отправляя в рот маленький кусочек штоллена. — Да, — Пит делает пару глотков Jagertee. — Значит «божий дар». Здорово, правда? — Что именно? — Ну, «божий дар», «Рождество». Символично же, да? Приятно совершать добрые поступки, но они как-то по-особенному ощущаются в эту пору, верно?       И всё-таки Вегас слышит в словах Пита долю упрёка: а ведь ты не хотел помогать малышу. — Ладно, Пит. Окей. Договоримся так: Вегас был не прав.       Пит косится в его сторону. — Вегас был не прав? Только заносчивые снобы говорят о себе в третьем лице, Кхун Вегас. — Отлично, — усмехается Вегас. — Значит, я ещё и заносчивый сноб. Просто прекрасно. — Почему «ещё и»? — искренне недоумевает Пит. — Ну так как же. Уверен, по твоему представлению, вдобавок я бессердечный, неуклюжий, да и вообще лузер по жизни, чей муженёк сейчас развлекается на полную катушку, в то время как я должен думать, что у него работа. Впрочем, — Вегас понимает, что зря высунул язык, но не может остановиться, — твой разлюбезный Кинн сейчас вместе с ним. Но, как ты понимаешь, на работе. Трудятся в поте лица, Пит. Уверяю тебя. Не покладая рук, ног и головы.       Улыбка исчезает с лица Пита. Вегас ещё раз корит себя за болтливость. — Надеюсь, у тебя хватило гордости не писать этому ублюдку? — Вегас допивает крепкий чай, чувствуя опьянение. — Кинн всегда просит не беспокоить его, когда работает… Так что я не писал ему. — А я вот не удержался. Отправил Поршу горячий «привет» с пожеланием продуктивной работы. Он даже, — Вегас фальшиво смеётся, — даже не прочитал. Слишком занят. Понимаешь, Пит. Слишком занят.       Пит берёт паузу и задумчиво произносит: — Вы спрашивали, как мы познакомились с Кинном. Он был приглашен на ярмарку вакансий в университете, как один из руководителей вашего банка. Я тогда был ещё на третьем курсе, но помогал в организации мероприятия. — Чёрт! — Вегас кривит губы. — Помню-помню. Мы как раз подыскивали «молодого, но амбициозного» сотрудника в отдел международного сотрудничества. Знаешь что, Пит? На то мероприятие должен был отправиться я. Но случился… Порш. И мы решили, что Кинн пойдет вместо меня. Быть может, всё было бы иначе, Пит, не измени я тогда своих планов. — Что именно, Кхун Вегас? — усмехается Пит.       И у Вегаса нет ответа на его вопрос. Он решает завуалировать неловкость: — Надо в камине помешать немного.       Пока он возится с кочергой, чувствует спиной взгляд Пита. Оборачивается. Пит действительно смотрит на него с лёгкой улыбкой на губах. В этом свитере со скандинавским орнаментом, чуть растрепавшимися волосами и блеском живых умных глаз он кажется ему очаровательным.       Ты удивительный, Пит. Удивительный. — Э-э… спасибо, Кхун Вегас.       Что? Я это вслух сказал?