Горящий светильник

Первого июня 1999 года Гермиона стояла у подъезда обычного двухэтажного магловского дома и крутила ключом обычный магловский замок на входной двери, который никак не хотел открываться. С собой у нее был лишь небольшой саквояж, остальные вещи она оставила в камере хранения на вокзале Кинг-Кросс. Гермиона немножко волновалась, и, возможно, этим объяснялось ее неловкое копание в замке. Начиналась новая полоса ее жизни, взрослая, неведомая, волнующая. Вот какие обстоятельства привели ее первого июня 1999 года к этому подъезду… Был конец мая 1999 года. В школе магии и волшебства Хогвартс закончились выпускные экзамены и отгремел прощальный бал. Впрочем, отгремел — громко сказано. В этом году выпускной отгремел шепотом. Послевоенный год. Выпускников было ощутимо меньше, чем в довоенные годы. И это несмотря даже на то, что в Хогвартс вернулись доучиваться те, кто не смог посещать школу и не смог сдать экзамены в девяносто восьмом. Впрочем, вернулись немногие. Рано повзрослевшие ребята-участники битвы за Хогвартс спешили жить. Многие из них считали, что возврат в школу обернется для них годом потерянного времени. Для них министерство пошло навстречу, дав возможность сдать ЖАБА экстерном, но воспользовались такой возможностью совсем немногие. Не для всех получить диплом об окончании Хогвартса было в приоритете. Почувствовав себя взрослыми, ребята начинали строить свою трудовую карьеру во взрослом мире, зарабатывать собственные деньги. Энергичные и дерзкие, они спешили встроиться в развитую структуру магического сообщества. Таким образом поступили Гарри, Рон, Невилл и многие из их ровесников. Гермиона была в числе тех, кто вернулся. У нее в голове не укладывалось, как можно дальше выстраивать свою жизнь, не завершив должным образом образовательный этап. Поэтому она вернулась в полуразрушенный Хогвартс еще на летних каникулах и вместе с другими неравнодушными помогала восстанавливать, а местами заново отстраивать их школу. Они прошли вместе этот путь — выздоравливающий после смертельной болезни Хогвартс и рано повзрослевшие, не успевшие побыть выпускниками, зато успевшие побыть воинами и защитниками ученики. Конечно, Гермиона имела достаточный багаж знаний, чтобы не терять год, а начать работать, самостоятельно подготовиться и сдать ЖАБА экстерном. Но ей показалось это неправильным. Даже кощунственным. Поэтому она отучилась этот год, получила диплом и готовилась покинуть Хогвартс. За три дня до отъезда Гермиону пригласила зайти к ней Макгонагалл, и сейчас девушка находилась в директорском кабинете. Со стен на нее с интересом взирали ученые мужи и руководители Хогвартса прошлых лет. Теперь хозяйкой этого кабинета была первая в истории Школы магии женщина директор Минерва Макгонагалл. За время восстановительных работ в Хогвартсе преподавательница и ученица сблизились друг с другом, почти сдружились, насколько это возможно было при очень сдержанном характере Минервы. Макгонагалл и раньше привечала и выделяла Гермиону среди других учеников. Весь прошедший год Грейнджер, будучи старостой школы, являлась первой помощницей директора и всеми силами помогала наладить учебный процесс. Всем было ясно: она любимица Макгонагалл, и это было совершенно заслуженно. Сейчас они обе сидели за столом и вели совершенно неофициальную, вполне дружескую беседу, и чашки, чай и блюдо с восхитительной выпечкой подтверждали это. Макгонагалл, насколько позволяла сдержанность в ее характере, на время отбросила свою обычную чопорность и официозность и была с Гермионой приветлива и радушна. — Мисс Грейнджер… — Просто Гермиона, профессор. Мы с вами договаривались. — Да-да, Гермиона, я помню наш договор. Привыкла так обращаться к ученикам, мне не просто поменяться. Но ты уже не ученица, ты выпускница. Попробуй-ка вот эти синнабоны с цейлонской корицей. Они великолепны. Их пекут для меня на заказ, но я не часто позволяю себе это лакомство. Они изумительно хороши с цейлонским чаем, оцени, — угощала Макгонагалл, кладя пару сдобных завитушек на блюдце и передавая Гермионе, перед которой уже стояла дымящаяся чашка с чаем. Это было так непохоже на привычную холодность и отстраненную манеру преподавательницы! В общении с Гермионой она могла позволить себе непозволительную роскошь быть ласковой, даже чуточку нежной. Сейчас никто не узнал бы в пожилой даме, потчующей девушку чаем, Железную леди, бессменного декана Гриффиндора и нынешнего директора Хогвартса. Но даже и у Железной леди могут быть свои слабости. Синнабоны? Ну пусть даже и так. Прилежные ученицы? Да, если они такие сильные духом и умные как Гермиона Грейнджер. И лишь очень проницательный человек заметил бы, что Железная леди Макгонагалл расстроена. Пришла пора расставаться. Ее любимица и лучшая ученица теперь покидала стены школы и свою преподавательницу. Конечно, Гермионе была понятна эта печаль, и сердце ее затопила жалость. Она знала, что Макгонагалл, человек внешне всегда неуязвимый и невозмутимый, совершенно одинока по жизни и отдала себя всю без остатка школе и ученикам. У нее не было ни семьи, ни детей, ни друзей, вся ее жизнь — в школе и на виду у всей школы. Гермиона представила себе, как Макгонагалл возвращается каждый день в свою пустую комнату здесь же, в замке, никто ее не ждет, никто не согреет добрым словом, не обнимет, не расспросит. Вокруг всегда ученики, да, но они по окончании школы уходят в большой мир. И если она, поддавшись нерастраченному материнскому инстинкту, привяжется душой к кому-то из учеников, тем грустнее будет для нее расставание. Но расставание не приговор. Их всегда будет связывать нить заботы и понимания. Гермионе предстояло через три дня покинуть Хогвартс, как и всем выпускникам ее курса. Каждого из них ждал свой собственный путь согласно его таланту, настойчивости, стремлению, а иногда просто толстому кошельку родителей. С последним, как выяснила Гермиона, лично у нее был полный крах. Ни жилья, ни денег. Именно об этом они сейчас и вели беседу с ее бывшим деканом. — Пришел ответ на мой запрос из министерского Информатория, — рассказывала Макгонагалл, вновь став привычно собранной. — Новости неутешительные. Дом твоих родителей в марте девяносто восьмого подвергся нападению Пожирателей и был сожжен. На его месте сейчас частная застройка. Мне очень жаль, Гермиона, очень. Но взгляни на это вот с какой стороны: дом был сожжен, но твои родители живы, и мы теперь точно знаем, какой смертельной опасности они избежали благодаря тебе. Всё было не напрасно. Ты спасла их. Так утешала Макгонагалл поникшую Гермиону. Неправильно было бы думать, что директор принимала близкое участие только в судьбе своих любимцев. Несмотря на всю внешнюю чопорность, наставница была человеком добрым, неравнодушным, и заботилась о каждом студенте, каждого расспрашивала, помогала где-то советом, где-то посильным вмешательством. Перед тем как отпустить их в свободное плаванье во взрослую жизнь. А уж о будущем Гермионы, которую, в разрез с многолетней привычкой она теперь называла по имени, она беспокоилась в первую очередь. — Ответ на второй мой запрос, возможно, заинтересует тебя, Гермиона, — продолжала она. — Есть вакантные места в министерстве, на которые ты можешь претендовать, и, думаю, любое из них займешь без труда. Конечно, для начала это скромные должности, но в каждой из них заложены возможности для карьерного роста. Одна из них — стажер в отделе науки, другая — личный секретарь начальника транспортного отдела, есть еще работа в архиве и в отделе статистики. — Простите, профессор, но… — начала Гермиона. — Раз мы с тобой больше не профессор и студентка, можешь называть меня Минерва. Так что же? — Я много думала над этим. Предложение о работе в министерстве — это честь для любого, это то, чего не каждый выпускник удостаивается. Это, действительно, готовая карьера: начать с самого низа и продвигаться дальше. А главное — это возможность впоследствие активно влиять на жизнь нашего сообщества. Но я наметила для себя иной путь. — Помню, ты говорила, что хочешь поступить в Европейскую Академию Целительства в Мюнхене. Но тогда не было известно об этих вакансиях. А обучение в Академии платное и достаточно недешевое. — Вот именно, платное. Полторы тысячи галлеонов за каждый курс. Вы смотрите прямо в корень, м…Минерва. Но я подумала, это не повод отказываться от своей цели. Ведь деньги можно накопить. Но для этого нужно, чтобы доходы превышали расходы на жизнь, на житье-бытье. Если я пойду работать в министерство… У всех этих должностей есть один, но большой недостаток. У них весьма скромная оплата. Нет, нет, не подумайте, что я такая меркантильная и выбираю место работы по принципу «где больше платят». Хотя… — Я поняла тебя, дорогая. Это разумно. Это нормально — выбирать то место, что принесет больший доход. Но у тебя есть уже что-то на примете? — В стадии переговоров. Некоторое время назад я обратилась к некоему Лоренцо, владельцу магазина магических принадлежностей в Косом переулке. Мне случайно стало известно, что он подыскивает человека для работы в свою лавку. Я написала ему, он ответил, что будет рад сотрудничеству. Сейчас обговариваем детали. Предположительно, он будет платить 50-60 галлеонов в неделю, что позволит мне, даже с учетом всех моих расходов, накопить нужную сумму на обучение в течение года. Простите, профе… Минерва, что утомляю вас всеми этими деталями. — Нет-нет, не утомляешь, мне совершенно не безразлично твое будущее. Мне важны эти детали, чтобы понять, насколько разумно моя лучшая ученица готова распорядиться своими шансами. Конечно, магический мир тесен, я знаю этого Лоренцо, и кое-что меня напрягает. Это хитрый, достаточно беспринципный человек со склонностью к шельмовству, (прости, что опускаюсь до сплетни, но я должна тебя предупредить), так что тебе надо будет держать с ним ухо востро. — Понимаю. Сама не в восторге. Да и стоять за прилавком магазина — не моя голубая мечта. Но Лоренцо пишет, что найдет для меня кое-что поинтересней, например, тестировать некоторые товары. — Вот-вот. Этого-то я и опасаюсь. Как бы он не использовал твою смелость и находчивость в своих целях. Не всегда благих. — Да, есть некоторый риск. Но это стоит того. Я воспринимаю работу у Лоренцо как временную занятость. Кроме того, я, несомненно, смогу обогатить свои знания о магии и практические навыки, работая в таком качестве. А через год, да позволит Мерлин, буду поступать в Академию Целительства уже с имеющейся суммой в оплату за первый курс. — Жизнь в Лондоне дорогая, у тебя много будет уходить на собственное содержание. — Понимаю. Да, конечно, Лондон не Хогвартс, где мы жили на всем готовом и не задумывались ни о кровле над головой, ни о хлебе насущном. Но я неприхотливая, могу довольствоваться малым. Арендую скромную комнатку… — Вот! Кажется, я всё же кое в чем смогу тебе помочь. Если согласишься, тебе не придется тратиться на аренду жилья. Дело в том, что в девяносто седьмом Орден приобрел несколько квартир, предназначенных для экстренного расселения магов, пострадавших от погромов. Адреса этих домов засекречены, они все под заклинанием ненанесения. Все квартиры послужили своей цели и спасли немало мирных маглорожденных волшебников. Сейчас большинство из адресов заняты, но одна из квартир свободна. Я могу распорядиться ею для поддержания студентов, оказавшихся в непростой жизненной ситуации. Эта квартира рассчитана на троих человек, и я предлагаю это жилье тебе первой, но в ближайшее время возможно подселение еще двух девушек. Что скажешь? — Н-ну, Минерва, может это вообще не моя история? Боюсь занять чье-то место, человека, у которого и вправду безвыходная ситуация. А меня и Гарри звал жить на Гриммо, у него большой дом и весь в его распоряжении, и семья Уизли приглашала жить к ним в Нору. Правда, приходится признать, что мы выросли, а в глазах общества неприлично одинокой девушке жить в доме неженатого парня, каким бы близким другом он ни был. Я, конечно, отклонила предложения Гарри и Рона. — Гермиона, не скромничай, твоя ситуация достаточно драматична и красноречива. Дом твоих родителей сгорел, и ты осталась без крова и по сути без средств к существованию. У подавляющего большинства выпускников Хогвартса есть родители, а значит, и дом, а также имеются родительские деньги и родительское участие. Ты же всего этого лишена. Вот и получается, что квартира эта как раз для тебя. — Ну, если так… Спасибо, это действительно огромная помощь. Если у меня получится накопить за год больше намеченной суммы, я мечтаю поехать в Австралию и разыскать родителей с целью вернуть им память о себе. У меня просто сердце разрывается, как подумаю, что я сотворила с ними. С нами. Глядя в наполнившиеся слезами глаза девушки, Макгонагалл твердым голосом сказала: — Гермиона, я обещаю тебе: не позже чем на Рождественские каникулы мы вместе с тобой полетим в Австралию, либо я найду тебе надежного и сильного в магии сопровождающего. Кроме того, я достану нужную сумму для этой поездки. У Ордена имеется фонд поддержки пострадавших от кровавого террора Темного Лорда. Ты героиня народного противостояния, и заслуживаешь всяческой помощи со стороны Ордена Феникса и министерства. Уж разовой финансовой помощи как минимум. Так что готовься. И, глядя, как просияло лицо девушки, пожилая волшебница добавила: — Как бы я хотела видеть тебя в штате преподавателей Хогвартса! Я бы взяла тебя не колеблясь ни минуты. Например, на должность преподавателя магловедения. Но, как ты сама могла видеть, штат укомплектован и к специалисту по магловедению у меня нет никаких претензий. — Вы очень добры, Минерва! Вы всегда были нашим ангелом-хранителем. А то, что вы предлагаете сейчас — это просто неоценимая помощь! Конечно, я воспользуюсь этим жильем. Буду ждать соседок, мне не привыкать жить в студенческой дормитории. —Вот и отлично! Перед отъездом зайди ко мне, я дам тебе адрес, Фиделиус и ключ от входной двери — вход в подъезд магловский, но сама квартира замаскирована чарами. И помни: в Хогвартсе всякий нуждающийся в помощи получит ее. Это не я сказала, это я цитирую Дамблдора. Еще синнабон, Гермиона?