Антимаг

      Каково это: быть заточённым в камень, не имея возможности отсчитывать дни, видеть солнечный свет, слышать звуки окружающего мира, ощущать лишь пустоту и холод в скованном теле? На самом деле… скучно. Дискорду было невероятно скучно, и это была самая главная проблема бессмертного существа, которое даже не может поразвлечься за счёт короткоживущих смертных. Ладно, что-то видеть и слышать его магическая тюрьма ему позволяла, особенно когда пони подходили достаточно близко, чтобы начать чувствовать исходящие от них эмоции. Но этого было недостаточно, чтобы иметь возможность как-нибудь на них повлиять.       Его природа творить хаос требовала… творить хаос, как бы банально это не звучало. Ему было невыносимо трудно терпеть именно неспособность внести в привычную жизнь смертных капельку раздора. Самая простая шалость сейчас была бы сравнима с глотком холодной воды в жаркой пустыне, а полноценный конфликт — купанием в освежающем бассейне.       И тут, словно некто услышал его мысли, он почувствовал знакомую дрожь по телу. Такое случается практически всегда, когда где-то рядом случается нечто интересное лично для него: например, ссора в семье или драка между лучшими друзьями. Но сейчас это было куда масштабнее. Он точно ощутил битву. Причём такую, которая уносит жизни.       «Неужели… неужели война?» — пролетела в его голове желанная мысль, в которую он и сам до конца не верил. — «В самом Кантерлоте? В столице до тошноты мирных пони? Кто бы мог это сделать? Очень интересно».       С каждой субъективной минутой это чувство становилось всё сильнее. Дискорд мог дать все свои конечности на отсечение (которые по щелчку его пальцев всё равно вскоре вернутся на свои места), что в битве принимали участие далеко не пара индивидов, решивших выяснить свои отношения. До боли знакомая магия принцесс четвероногих вызывала неприятную чесотку по всему телу, и самое обидное, что он никак не мог от этого избавиться. Единственное, что его радовало — это что пока не были использованы Элементы Гармонии. Эти, по сути, единственные опасные для него артефакты, он бы почувствовал сразу.       «Я не могу просто так пропустить это событие. Только не в этот раз!»       От бессилия хотелось выть, как древесные волки в Вечнодиком лесу. Он бы с радостью поучаствовал в этом спектакле. Причём не просто в качестве зрителя, а как главный герой. Ну или злодей, смотря как посмотреть, конечно. Но чтобы вырваться из этой каменной тюрьмы уже не будет достаточно обыкновенной ссоры, как это было в прошлый раз. Нужно нечто более существенное…       Ему на ум пришло только одно.       «Был когда-то, конечно, такой интересный камушек, который обладал чудесным свойством нейтрализовывать любую магию. Правда, это было настолько давно, чуть ли не во времена, когда я только появился на свет из-за масштабной войны между лысыми двуногими и жукообразными мутантами, что я уверен, что его на этом свете больше не осталось. Слышал, что двуногие хотели как-то сохранить его на будущее, но не уверен, что у них это вышло. А ведь это действительно единственный вариант выбраться из этой ловушки, не прождав, как в прошлый раз, тысячу лет. Вот бы сейчас…»       Мысли его резко оборвались. Сравнимо с тем, как если бы он на полном ходу влетел головой в фонарный столб. Магия двух сестёр и, как оказалось, королевы чейнджлингов, его, конечно, интересовала, но не настолько, чтобы останавливать свой бесконечный поток мыслей. Дискорд весь подобрался. Не физически, естественно. Он сконцентрировался. Ушёл с головой в своё внутреннее «я». Он не мог в это поверить, но его собственная магия хаоса… исчезала. Насильно выкачивалась из его древнего тела, растворяясь в окружающем пространстве.       Однако вместе с его энергией, ослабевала и магия Элементов. Первая, микроскопическая трещинка появилась на его указательном пальце.       «Неужели…»

***

      Взрыв. Элитный дом какого-то богача у самого замка в мгновение разлетается на куски. Острые камни свистят над головой, крупные осколки стекла от окон вонзаются в землю, стены и толпу сражающихся. Один из таких снарядов задевает и Сансет. Правый бок отзывается очередной на сегодня вспышкой боли, к которой никак нельзя привыкнуть. Оранжевая шерсть обманчиво медленно перекрашивается в красный. Тёплая кровь ощущается огнём, родной стихией кобылки, которая сейчас не приносит должного удовлетворения.       Ей пришлось отвлечься, чтобы попытаться залечить себя. Непозволительная роскошь. Какой-то чейнджлинг из ниоткуда появился прямо перед ней, готовый поразить смертельным лучом магии. Его фасеточные глаза лучились торжественным огоньком, который довольно быстро сменился на шок и непонимание, когда шея отделилась от головы простым росчерком меча.       «Это безумие», — пролетела отстранённая мысль в её сознании, пока она пустым взглядом сопровождала падающее тело уже мёртвого перевёртыша.       — Берегись!       Это был крик Маркуса. Единорожка скорее рефлекторно отскочила в сторону, когда на её месте полуразрушенный асфальт оказался взорван ещё одним заклинанием. Пришлось в очередной раз лечить магией барабанные перепонки, а заодно и останавливать кровь, текущей из свежей раны. Благо, появление рядом человека дало ей пару мгновений на это дело, правда, из-за него же пришлось потратить больше сил на, казалось бы, простые заклинания лечения. Камни в его теле исправно продолжали уничтожать окружающую его магию.       — Ты как? — уточнил Маркус, быстро оглядев её цепким взглядом.       В обычной ситуации она бы ответила нечто язвительное, но сейчас ей хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. Человеку этого вполне хватило, поскольку он и сам выглядел далеко не самым лучшим образом: множество порезов, ожогов, других травм, которые, впрочем, быстро зарастали под действием синеватого сияния от пластин. Однако Сансет прекрасно видела, что с каждой минутой ему становилось всё хуже. Может, не настолько, чтобы он стал плохо сражаться, но по крайней мере из-за усталости он начал совершать ошибки.       — Мы почти у цели! — пытаясь подбодрить пони, воскликнул Уайтспир. Его один глаз заплыл, шерсть во многих местах была подпалена, но лейтенант уверенно вёл за собой их отряд, а также тех, кто к ним присоединился по дороге, воодушевляя солдат на победу.       И действительно, Сансет с немалым облегчением увидела уже практически вблизи замок, ставший ей за последние годы чуть ли не родным. Да, он также пострадал от налёта чейнджлингов, но пока что гордо стоял на том же самом месте, олицетворяя намерение пони стоять до конца. Кобылка, как и другие защитники города, впервые за долгое время почувствовала небывалое воодушевление. И оно усилилось в разы, когда перед их глазами предстали две сестры-принцессы. Однако это чувство быстро улетучилось. Сансет нахмурилась. У правительниц пони дела шли не лучшим образом.       Место битвы аликорнов и королевы чейнджлингов представляло собой картину, которая у многих свидетелей впоследствии сохранилась в качестве самой запоминающейся. Лужайка, росшая перед главными воротами, была вся в кратерах. Самих ворот как таковых уже не существовало: их остатки валялись тот тут, то там, а то, что осталось стоять — еле держалось на расплавленных петлях. Живую изгородь вдоль брусчаточной дороги, ведущей к ним, либо вырвали с корнем, либо срезали под ноль. На поломанную брусчатку попадали декоративные многокиллограмовые колонны из белого камня, обломки которых смешались с кусочками разноцветного стекла, ранее составляющими королевские витражи.       Немногочисленные деревья, являющиеся частью королевского сада, дорогали, падая на землю, оставляя после себя облака чёрного дыма, сгрудившиеся плотным слоем над головой. В стене замка виднелись дыры размером в пару метров, так что через них вполне можно было и пролететь некрупным пегасам или чейнджлингам. Вот, например, прямо на глазах Сансет через одну из них вылетели сцепившийся стражник в золотых доспехах и потрёпанный боем перевёртыш с чёрными наростами на голове, напоминающими адскую корону из шипов. Задев телами край дыры, обдав себя кирпичными крошками и пылью, они пролетели ещё несколько метров, а затем упали на землю.       Так получилось, что пегас приземлился куда неудачнее, поскольку чейнджлинг оказался сверху него. Незащищённое крыло жеребца выгнулось в обратную сторону, сухожилия порвались, некоторые мелкие косточки торчали наружу. Крик боли довольно быстро оборвался: перевёртыш прижал его сопротивляющейся тело к асфальту и проткнул грудь своими удлинившимися наростами. Солнечная единорожка хотела уже отправить в него заклинание поубойнее, чтобы отомстить за павшего стражника, но её опередили. В мгновение ока до него добрался маленький обломок арматуры, попавший ровно в незащищённую щель в районе шеи. Чейнждлинг не успел издать и звука, как замертво упал прямо на погибшего пегаса. Сансет повернулась в ту сторону, откуда прилетел снаряд, и совсем не удивилась, увидев Маркуса.       — Сансет!       Её внимание привлёк знакомый голос наставницы. Она посмотрела на неё и увидела в её глазах радость вперемешку с сильной тревогой. Состояние Селестии, как и Луны, впрочем, оставляло желать лучшего. Их королевские доспехи были повреждены, волшебные гривы превратились в лохмотья, а кожа в некоторых местах покрывалась ранами, старыми с запёкшейся или засохшей кровью и новыми, из которых красная жидкость обильно окропляла собой белоснежную брусчатку. Насколько помнила единорожка, они могли пользоваться своим личным оружием: старшая одноручным копьём с вставленными магическими кристаллами, а младшая — обоюдоострым мечом и небольшим щитом из древесины одного из самых крепких деревьев с вставками из сплава неизвестного ей металла. Однако сейчас их копыта были пусты. Они пользовались исключительно своей магией.       — Не стоит отвлекаться, мои дорогие пони.       Резкий, с шипящими нотками голос заставил всех обратить внимание на главную зачинщицу всего этого ужаса. Кризалис оскалилась, обнажив угрожающего вида клыки молочного цвета, а затем атаковала сестёр очередным взрывным заклинанием. В отличие от принцесс, королева перевёртышей выглядела неплохо: пара ссадин не мешала её ауре подавлять. Она была практически осязаемой, и Сансет, насколько она была знакома с природой чейнджлингов, решила, что это последствия поглощения ею огромного количества энергии любви.       «Где она могла столько её взять? Не уж то она так отъелась за долгое время? Или же? Стоп. А где все? Где Каденс и Шайнинг? Где Твайлайт и остальные?» — подумала Сансет, с тревогой оглядываясь по сторонам. — «Они же не могли…»       Опасаясь худшего, она, тем не менее, решила пока отложить этот момент. Вопрос помощи принцессам её волновал куда сильнее. Если напасть на Кризалис всей толпой…       Маркус словно прочитал её мысли и также двинулся в их сторону, сделав свои собственные выводы. Единорожка не знала, что сейчас творилось в его голове, но, по-видимому, он принял такое же решение — оказать поддержку сёстрам. Помимо их двоих, к ним присоединилось ещё несколько пони, так что Сансет уже была уверена, что им удастся победить королеву. Нужно собрать все свои оставшиеся силы и атаковать её все вместе — так у неё точно не будет шансов. Тем более других чейнджлингов становилось всё меньше.       — Не так быстро! — прошипела Кризалис, краем глаза увидев надвигающуюся толпу.       — Нет, мои маленькие пони! — успела почти одновременно выкрикнуть Селестия, забеспокоившись. И не зря.       Королева перевёртышей зажгла свой кривой рог, после чего вокруг неё и сестёр в момент образовался зеленоватый барьер. Сквозь него можно было легко увидеть всё то, что находилось внутри, в том числе обеспокоенные мордочки Селестии и Луны.       — Теперь нам никто не помешает, — ехидно проговорила королева, обращаясь к аликорнам. — Теперь все будут свидетелями того, как я с вами разберусь, и никто не сможет вам помочь!       Сансет не поверила её словам. Многие другие пони — тоже. Они принялись под торжественный смех Кризалис бить в барьер всем, чем можно: в ход шли копыта, оружие, магия, но… ничего не помогало. Кобылка и сама запустила в него одно из самых мощных заклинаний огня, но пламя лишь бессильно лизнуло барьер и исчезло в окружающем пространстве. Энергетическая плёнка не потрескалась, не замигала, даже не шелохнулась. Телепортация также не сработала: она оказывалась перед барьером, а не за ним. Всё было тщетно.       «Я не могу на это просто так смотреть! Нужно что-то сделать!» — кричала она в своём сознании. Единорожка принялась усиленно думать. Десятки вариантов возникали в её голове, но тут же отметались как бесполезные. Паника усиливалась. Решения как таковых не было. Или же…       Маркус?