Антимаг

      Маркус сидел в одиночестве около костра, предаваясь своим мыслям. Солнце уже успело к этому моменту скрыться за горизонтом, уступив место своей младшей сестре. Тысячи звёзд, складываясь в по какой-то причине неизвестные созвездия, раскинулись по чёрному небу, украшая тишину ночи. Зверьё в лесу успокоилось, стало слышно отдалённое уханье совы. Пони, откровенно говоря развлекаясь после обустройства лагеря, уже практически все легли спать. Для него тоже приготовили отдельную палатку, но сон никак не хотел к нему приходить. Да и, на самом деле, не очень-то он его желал.       — Наспался я уже… на тысячу лет вперёд, — фыркнул парень, подбрасывая в мерно трещавшее пламя немного хвороста.       Собственная речь на родном языке принесла несравнимое удовольствие. И дело было даже не в том, насколько она звучала красивее, а в том — насколько это было легче произносить. Практически незамедлительно после «разговора» с Сансет он начал изучать их язык. Хотя, как сказать — «изучать»… Скорее, запоминать самые основные слова, чтобы иметь возможность ответить хоть как-нибудь. И… это было довольно трудно. Память у него никогда не блистала невероятными возможностями, но и слабой отнюдь не была. Однако язык пони пока что давался со скрипом, хотя это было только начало.       В течение дня, когда у «солнечной» появилась возможность на пальцах (хотя, у них, скорее, на копытах) рассказать об их мироустройстве, антимаг понял, что надежды встретить других людей у него практически нет. Пони вообще никогда не слышали и не встречали представителей человечества. И вот тогда Маркус задался главным для себя вопросом: «а какого, собственно, хрена?». Сколько на самом деле прошло лет с того момента, как его поместили в стазис-камеру? Что случилось с человечеством? Неужели оно всё погибло? Неужели кто-то или что-то всё-таки смогло истребить всех людей? Или же случился глобальный природный катаклизм? Последний вариант, наверное, был самым логичным, учитывая, что перед тем, как заснуть, парень более или менее помнил окружающую местность. И… тогда вокруг подземелья был совсем не лес. Даже не близко. Это была чёртова пустыня! А теперь у него под ногами очень даже плодородная земля… Крайне необычно.       Перед тем как впасть в уныние, Маркус вспомнил, что помимо него существовали ещё члены антимагического отряда, которые также, как и он, должны были находиться в стазисе! В тот момент он чуть ли не начал трясти единорожку за плечи (что было бы довольно трудно сделать, учитывая её физиологию), пытаясь вызнать, осталась ли ещё надежда на встречу со своими сородичами. Однако она сразу же его обнадёжила, сказав, что больше таких же магических сигналов, которые исходили от его подземелья, нет. Вернее, сказала она это куда более простыми словами, чтобы он понял, но Маркус и сам смог додумать, что именно она имела в виду.       Вот тогда парень и почувствовал апатию. Он был «отправлен в будущее» для одной цели — защиты человечества. Но что ему делать, если защищать-то больше и некого? Не пони ведь, верно? Да и смысла в этом нет — колеоптеры в данный момент времени на планете отсутствуют. По крайней мере это он понял, когда Сансет начала перечислять все известные живущие разумные виды. Не все названия антимаг смог понять. Хотя единорожка придумала интересную идею, чтобы облегчить ему экскурс в их мир. Называя слово, она с помощью магии создавала иллюзию. Так он понял, что помимо пони, которые делятся на единорогов, земнопони и пегасов, здесь есть минотавры, зебры, грифоны, чейнджлинги, драконы, яки, алмазные псы, гиппогрифы. И если практически со всеми антимаг разобрался, то вот алмазные псы и чейнджлинги всё ещё вызывали вопросы.       Пока что из объяснений Сансет он почти ничего не смог понять. И если иллюзию алмазного пса она смогла создать, благодаря чему он хотя бы понял, что из себя представляют эти существа, то вот с так называемыми «чейнджлингами» возникли проблемы. Как Маркус понял, солнечная пони либо никогда их не видела, либо просто не смогла их показать. Он решил не давить на неё, посчитав, что это не так уж и важно. Куда важнее осознание того, что теперь его постоянно будут окружать ксеносы… И, если он всё-таки не найдёт других людей, то, вероятнее всего — до конца жизни. Не самая лучшая новость, н-да…       Он не винил пони в том, что они пробудили его, так сказать «раньше срока». Или, наоборот, позже. Вполне, возможно, что если бы не Сансет, то он мог бы спать своеобразным вечным сном, так и не дождавшись других людей. С другой стороны, антимаг не собирался доверять им или заводить дружбу просто потому, что они это сделали. Они всё ещё оставались ксеносами. И пока не пройдёт достаточно времени, пока пони не докажут, что они могут стать его союзниками, Маркус будет с ними настороже. Ему в любом случае придётся с кем-то из них контактировать, по-другому, увы, никак. О них он хотя бы что-то знает, о других существах — совсем ничего. Именно поэтому, дабы разобраться в себе, понять, что произошло с людьми и найти для себя новую цель на ближайшие будущее, он и решил отправиться вместе с ними в их столицу под чудным названием Кантерлот.       А пока Маркус неотрывно глядел на жёлто-оранжевые языки пламени, не в силах оторваться от столь завораживающего зрелища. Его мысли блуждали, начиная от прошлого, продолжая настоящим и заканчивая будущим, превнося всё новые порции тоски и обречённости. Антимаг не привык горевать или жаловаться на свою судьбу. Но сейчас, именно в эту секунду ему хотелось отдаться этой поганой грусти и выплеснуть всё, чтобы она не напоминала о себе позже. В его голове тут же всплыла мелодия из далёкого прошлого. Медленная, цепляющая за душу. Он уже не помнил, где именно её услышал, а уж тем более не помнил слов, но мотив его когда-то зацепил настолько сильно, что даже сейчас, спустя несколько лет, он запросто его вспомнил.       И решил напеть. Тихо, чтобы не разбудить спящих пони. Он умел петь, хоть никогда особо не учился — природа «одарила» его таким даром, который он с радостью порой использовал. Начал он с низких грудных нот, создающих общую атмосферу. Его баритональный голос позволял звучать им достаточно массивно, а вибрато в конце «фразы» добавляло мелодичности и… душевности, наверное? Все звуки вокруг резко исчезли, даже сова в лесу, казалось, решила послушать исполняемую мелодию. Маркус прикрыл глаза, мысленно находясь далеко от этого места. Звучание его собственного голоса заставляло переживать все те эмоции, что бушуют сейчас внутри него, насильно давя на больное и пытаясь в конечном итоге принести облегчение.       Он уже не обращал внимание ни на что вокруг. Его волновала лишь мелодия, издаваемая из его уст. Когда наступила пора подниматься на октаву выше — он не сомневался. Ему было всё равно, что без разогрева у него не всегда получалось «наверху» так, как это было нужно. Сейчас парня в самую последнюю очередь заботило то, с ошибками он напевает или нет. Его приятный, низковатый тембр позволил более высоким нотам звучать с теми же эмоциями, но, казалось, в усиленном объёме. Внешний мир для него исчез — он окончательно отдался песне.       Под конец мелодия вновь замедлилась и стала ниже. Голос Маркуса потихоньку затихал. Когда прозвучали последние ноты, вокруг образовалась звенящая тишина. Однако парень продолжал сидеть с закрытыми глазами, медленно возвращаясь к окружающей реальности. Вот раздалось похвальное уханье — сова дослушала импровизированное выступление и тихо улетела по своим делам, вот вернулось мерное потрескивание поленьев в костре, продолжающего с радостью отдавать своё тепло. Маркус, в свою очередь, сейчас испытывал спокойствие и лёгкость. Будто скинул накопившийся за день груз на душе. Теперь он уж точно не жалел, что решил отдаться порыву, вспомнив, что песни ему так или иначе всегда помогали. По крайней мере, когда ему было плохо.       Пробежавший мимо холодный ночной ветер заставил парня вздрогнуть и поёжиться — в одних лишь штанах здесь было очень даже прохладно. Он решил распахнуть наконец веки, чтобы проверить, не потух ли за это время огонь, но ещё до этого почувствовал, как ему на плечи кто-то положил нечто тёплое. Он дёрнулся и резко открыл глаза, чтобы увидеть Солти Дейдж — земнопони с малиновой шёрсткой, которая готовила для него и Сансет обед.       — Простите… — она опустила голову, сделав несколько шагов назад. — Вы, наверное, меня не поймёте, но я видела, что вам холодно, и решила принести плед. Вы не против?       Маркус окинул прищуренным взглядом пони, но не стал злиться. Не в силах разобрать, что именно она сказала, он перевёл взгляд на тёплую накидку, а затем также медленно вновь посмотрел на кобылку, которая боязно съёжилась. Однако вскоре его лицо разгладилось, а губы изобразили лёгкую улыбку.       — Хм… спасибо, — не без труда проговорил он на их языке.       После этого слова ушки Солти моментально встали торчком, а сама она также улыбнулась. Радостно ударив копытами друг о друга, она села рядом с ним около костра. Парню показалась забавной эта небольшая пантомима.       — Я хотела и раньше подойти, но сначала… боялась, — она неловко хихикнула в копыто. — А затем услышала, как вы начали петь. Не хотела вас прерывать. Знаете, это было так красиво! Просто дух завораживало. Столько эмоций и искренних чувств, вложенных в музыку… Мне очень понравилось!       Маркус задумчиво почесал затылок, а затем сказал ещё два слова, которыми его обучила Сансет:       — Прости. Что?       Однако кобылка совсем не смутилась.       — Ой, точно, извините! Я имела в виду ваше… пение. Петь. Вы ещё не знаете это слово? Эм… — видя напоминание на лице парня, Солти задумалась, после чего посветлела, а затем с закрытым ртом промычала несколько нот, которые до этого исполнял антимаг. — Это называется «пение».       — Пение… — по слогам повторил Маркус, разобравшись наконец, о чём говорит малиновая пони. В конце он с выдохом повторил: — Спасибо…       «Что-то она сильно энергичная. И это учитывая, что сейчас ночь, и до этого она боялась и слово сказать в моём присутствии», — с интересом подметил про себя парень, глядя на то, как Солти с энтузиазмом подкидывает мелкие палки в потускневший костёр.       — Что ты… делать тут? — попытался он узнать у неё, почему она не спит, как остальные.       Улыбка кобылки несколько померкла.       — Кошмары, — пробормотала она, отведя взгляд, вновь будто бы став той привычной «Солти». — Плохие… сны. Страшные. Видимо, сегодня у принцессы Луны много работы, раз она пока что не смогла мне с этим помочь.       Слух Маркуса зацепился за несколько знакомых слов: «Плохие», «сны» и «принцесса Луна». Он сразу разобрался, что, по-видимому, кобылка не спит из-за кошмаров. «Как же мне это знакомо…» — подумал он. А про здешнюю принцессу пони он узнал всё от той же Сансет, которая в двух словах рассказала, кто у них здесь правитель. И, честно говоря, антимаг крайне удивился, когда узнал, что у них тут, оказывается, диархия. Ему всегда казалось, что власть над страной должна быть сосредоточена либо в руках одного человека, либо находиться у специально уполномоченного на это органа. Но чтобы во главе государства стояло два… пони с равными возможностями? Маркус отказывался верить, что два равноправных правителя будут править не в угоду себе. По-любому один из них должен тянуть одеяло на себя. Да и народ банально может любить одного больше, чем другого. Это же политика, в ней нет места для дружбы.       Однако его мнение немного изменилось, когда он узнал, что принцесса Селестия и принцесса Луна, оказывается, родные сёстры. В тот момент по крайней мере всё стало на свои места. Если их семейные узы крепкие и искренние, то вопрос политического соперничества отпадает. В таком случае становится ясно, почему в их случае диархия — это хороший выбор. К слову, Сансет его удивила ещё раз, когда сказала, что по-другому их называют «принцесса дня» и «принцесса ночи». Как оказалось, старшая сестра поднимает и опускает солнце, а младшая — луну. В тот момент Маркус сначала решил, что неправильно понял объяснения Сансет. Но потом, когда было ясно, что перевод верный — он попросту выпал в осадок. С каких это пор небесные светила, движущиеся в зависимости от гравитации, контролируются пони? Пусть даже эти пони, как поведала единорожка, являются «аликорнами» — особым видом, который обладает характеристиками одновременно земнопони, пегасов и единорогов. Антимаг решил, что пока воочию не увидит, как диархи двигают небесные тела — не поверит в её слова.       Младшая сестра — принцесса Луна, помимо этого, также умеет защищать пони от кошмаров. Честно говоря, из объяснений Сансет он не совсем пока понял, как именно она это делает. Но он пообещал себе разузнать об этом как можно скорее, потому что он крайне не хотел бы, чтобы кто-то, а уж тем более незнакомая пони, шастала у него во снах. К слову, он ещё узнал, что Сансет является одной из учениц принцессы Селестии. Теперь хотя бы стало понятно, почему остальные пони так беспрекословно её слушаются (это если, конечно, не брать во внимание её «командирский» характер).       — Человекам тоже снятся кошмары? — раздался сбоку тихий голос, который вывел Маркуса из раздумий.       — Людям, — сразу же поправил он земнопони. «Человек» и «люди» — это, наверное, одно из немногих слов, которых не было в языке пони, и которые должны были выучить уже они, а не он.       — Ой, да, точно… людям, — вновь неловко хихикнула кобылка. — Так что… вы тоже видите плохие сны?       — Да. Мы видеть плохие сны… — хмыкнул антимаг. — Люди, как я — много.       — Почему? — удивилась Солти, выгнув бровь. Она поддалась вперёд, с интересом уставившись на него своими большими глазами.       — Война, — коротко ответил он с непроницаемым лицом.       Кобылка стушевалась и часто захлопала ресницами. По её мордочке было видно, что она уже тысячу раз пожалела, что задала этот вопрос. Но прежде чем она начала свои неловкие попытки извиниться, Маркус вместе с пледом на плечах поднялся с насиженного места, решив закончить этот разговор, который почти с самого начала свернул на болезненную для него тему.       — Хорошей ночи, — кивнул он растерянной земнопони и отправился в выделенную для него палатку.